Dusk till dawn

"А я рядом, как дурак стою и просто наблюдаюКак всё то, чего касаюсь, умирает изнутри. " Антон сидел, сжавшись в клубок, под дверью. Он не решался спуститься вниз к Арсению. Шаст пялился в одну точку и все никак не мог до конца признать, что он лапал мужика, и ему это чертовски понравилось. Более того, он хочет ещё раз это повторить. Интересно, а так все натуралы делают, да? Шаст слишком запутался в происходящем. "Может признаешься уже хотя бы самому себе?" — то и дело мелькала в голове эта надоедливая мысль, на которую парень боялся дать ответ, который и так уже был очевиден. Арсения не было уже довольно долго. Антон поднялся и, немного волнуясь, начал выглядывать в окна подъезда. Он увидел свой мотоцикл и... Сначала показалось, что в низеньком сугробе валяется местный алкаш, а потом он пригляделся — и тут же рванул вниз. Антон вылетел из подъезда и упал на колени перед Арсением, очень больно ударясь об покрывшийся льдом асфальт. Он схватил парня на воротник, поворачивая к себе лицом и уж было открыл рот, чтобы закричать, как ненормальный: "Арс!", но тот поморщился и прошипел: — Молю, только не ори, — опираясь на Антона, он осторожно приподнялся и сел. Шаст же все ещё держал рот открытым. Брюнет был в крови. — Арс, что случилось? Тебя избили? Кто? Где они? — затараторил парень, придерживая того за плечи и спину, — Арс, не молчи! — Да ты мне даже сказать не даёшь, — медленно снимая с одной руки куртку, попутно морщась от боли, немного хрипло ответил парень, — Никто меня не избивал, я просто поскользнулся, — освобождая руку, проговорил Арс и тут же добавил, — А потом об урну ударился... И об скамейку. В общем, просто упал неудачно... — Ага, на чей-то кулак. Раз пятнадцать, — глядя на припухшую и немного посиневшую руку Попова, парировал Антон. Карл, да он как никто другой разбирался в этих "падениях". Нашёл, кому врать... — Блять, — громко выругался Арс, — В Скорую звони. Перелом походу. "Ну, ёпт вашу мать, Арсений Сергеевич! И это ещё меня везучим называют, да?" — проворчал мысленно и выдернул мобильник из кармана Антон. *** Скорая приехала довольно быстро. Попов попросил Антона набрать ещё одного мужчину, которого звали Сергеем. Шаст его узнал: это он тогда, три недели назад, пришёл в квартиру Арсения и за шкирку вытянул брюнета на какое-то собеседование. Серега приехал прямо следом за скорой. Он помог Арсу добраться до машины, и они с бригадой уехали, оставив Антона одного. Ему, конечно, дали ключи, сказали тащиться домой и спать, но только в ту ночь парень ни на секунду не мог сомкнуть глаз. Переживания за Арса и вопросы о том, кто его избил и за что, не давали покоя. Ещё он мельком думал о Сергее. А если быть точнее, о том, что между ним и Арсением. Шастун сидел в комнате Попова возле кровати, оперевшись на неё спиной и обхватив руками себя под колени. Одно предположение было хуже другого. Он часто сам ужасался своих мыслей, поэтому уходил на кухню, чтобы вылить себе на голову стакан ледяной воды. "А что, если Арсения избил кто-то из его бывших? Хотя не... Попов же драться умеет. Тогда в баре он один тех мудил раскидал. Тогда получается, его не один человек бил? А что если все его бывшие собрали коалицию и скопом набросились на Арса?" Блять. Стакан воды в лицо. "Нет-нет-нет, он не может быть таким бабником... Или это называется «мужичником» ? Хотя... Он же каждый вечер уходил куда-то. Значит с любовниками своими зависал? Это ж тогда сколько их у него... Неужто Арс местная шлюха? Ещё один стакан воды в морду. " Нет... он же... он же с тем мужиком хвостатым вроде как мутит... У него есть ключи от квартиры Арса, он частенько забирал его с колледжа на машине, а ещё звонил ему по вечерам... А что, если они реально встречаются? Тогда получается, что Арсений занят? Он любит кого-то?.." И снова ледяная вода прямо в ебало. Антон стоял у раковины, оперевшись о неё руками. Его злило все. В особенности мужики Арса, из-за которых тот сейчас в больничку умотал. Хотя нет. Большее раздражение вызывал Сергей. Арсений так обрадовался его приезду... Блять... "Может признаешься уже хотя бы самому себе?" — снова этот голос в голове. Как бы тяжело не было это осознавать, но неподдельная ревность, которая сводила парня с ума, не позволяла соврать. Антон влюбился. В своего преподавателя. Который старше лет на 10. У которого ещё и хуй в штанах имеется. Просто комбо... Шаст отыскал где-то в самом дальнем ящике, в который в последний раз заглядывали не меньше, чем месяца три назад, бутылку вискаря. Остаток ночи прошёл однообразно. Стопка, сигареты и редкие тихие маты на собственные мысли, которые глухо разносились по всей квартире. Антон думал обо всем. О своём, прости, Господи, отце, о "чудесном" детстве, о ебнутом начальнике, о Сереге и Арсе. Мысли о последнем были самыми болезненными. Шаст признал, что уже давно смотрит на Попова не как на друга, учителя или хорошего знакомого. Нет, это нечто большее, чем банальная привязанность. *** Антон, вылакав почти всю бутылку, не заметил, как отрубился. Он проснулся, когда было около 6 утра, от чьих-то шагов на кухне. Парень туманным взглядом видел горящий свет и какое-то движение. На кухне сидели Арсений и, судя по всему, уже обожаемый Антоном, Сергей. Они о чем-то тихо говорили. Шастун тихо пополз к дверном проёму. Сквозь небольшую щель он увидел Арса, сидящего за столом и опустившего голову на стол. На подоконнике сидел Сергей и курил в открытую форточку. — Не, Арс, я в ахуе, — тихо говорил мужчина, — Как ты умудряешься только в каждый пиздец влипнуть? — Я фартовый, — немного хрипло ответил Попов. По телу Антона пробежали мурашки от голоса парня. Он был измученный и будто бы убитый. — Фартовый ты мой... Вот что теперь делать? — затягиваясь, проговорил Серёга, — От тебя же явно теперь так просто не отстанут. Эти и пришить в случае чего могут... — Да ладно, Шерлок, серьёзно? — поднял голову Арс. Протягивая руку к стоящему у окна мужчине, он негромко сказал, —Дай сигарету. — Ты ж не куришь, — немного удивлённо спросил Сергей, все же подавая парню одну штуку. — Я сейчас либо в окно выйду, либо закурю. Одно из двух, — обхватывая губами фильтр, ответил Арс. Он глубоко затянулся, секунд десять держа в лёгких едкий дым. Арсений медленно выдохнул клубящийся смог, следя как тот постепенно растворяется в воздухе, — И давай уже закроем тему. Не знаю как ты, но я сейчас здраво мыслить и оценивать ситуацию не могу, — Он вновь затянулся. Табачный дым из-за сквозняка расползся по квартире. Антону захотелось закурить. От вида настолько убитого Арсения становилось не по себе. Даже в ту ночь, когда парни вместе сидели на скамейке, тот хоть и выглядел подавленным, но не настолько. Молчание длилось несколько минут. Арс и Сергей тихо курили, а Антон, оперевшись о стенку и сжавшись в клубок, все также смотрел в маленькую щель. Он кожей чувствовал что-то очень плохое, что-то ужасно страшное и больное. Хотелось лезть на стенку от мыслей и вопросов, которые устроили в его голове мошпит. Сейчас весь немного пьяный мозг парня был занят одним человеком. — Арс, — нагло прервал тишину Сергей, — Я у тебя про того пацанёнка спросить хотел. — Какого? — Которого ты у себя в квартире поселил. Его Антоном вроде звать, да? — закрывая окно, сел за стол мужчина прямо напротив Арсения, — Ты долго ещё будешь в «Дочки-матери» играть? — Фу, какие «Дочки-матери» ещё? — поморщился Попов, — Я ж тебе уже объяснял. Теперь меня с моей дурной славой за любой косяк прикрыть могут, даже не разбираясь особо. Если он заявление напишет, то меня тот мудак быстро упрячет. Они ж все там под давлением Максимова... — Я в шоке, как ты умудрился с малолеткой связаться... Да ещё и будущим ментёнком, — прикрывая глаза ладонью, проговорил Серёга. Сегодня ночью он узнал кое-что интересное про своего друга. Арсению пришлось затронуть тему ориентации, когда вещал Матвиенко обо всех подробностях своих проблем. На удивление, Серёга воспринял это нормально. Возможно, стресс и переживание за состояние друга не дали ему до конца осознать это. Его больше удивило, что Арс практически переспал со студентом, который потом шантажом поселился в квартире парня. Он был, мягко говоря, в шоке, — На кой хуй ты вообще с семнадцатилетним в постель полез? — Мне что, паспорт у него что ли надо было просить? — ответил Попов. — Да, Арс, да! С твоей везучестью тебе у каждого, с кем собираешься трахаться, не только паспорт, но и медкнижку, гражданство, СНИЛС, хуилс, личные дела — все проверять надо. — Я тебе что, МФЦ? — прыснул Арс, — Людям нужен СНИЛС, чтобы оформить страховку и переспать с Поповым Арсением Сергеевичем, — Парень встал и подошёл к раковине. Он взял стакан, которым Антон за эту ночь несколько раз окатил себя ледяной водой, и налил кипяток, — Я вообще не собирался с ним спать... Это случайно вышло. — Лучше бы ты случайно его в баре тогда забыл... и он бы не мучился... — немного сердито ответил Серёга, за что получил слабый пинок от Арса. —О чем ты вообще? — непонимающе спросил парень, прикрывая глаза ладонью, чтобы уменьшить боль в голове. — Ну... Он так носился вокруг тебя, переживал, чуть ли не с ума сходил, — осторожно начал Серёга, — Мне когда позвонил, я сначала грешным делом подумал, что тебя там убили. Знаешь, так не волнуются за того, на кого плевать. Понимаешь, о чем я? — Бред. Антон такой человек просто. Ты его не знаешь, — отмахнулся Арс. — Я знаю психологию и могу сказать, что... — Все, хватит. Не хватало его ещё сюда приплетать, — заваривая чай, устало проговорил Арс. — Я надеюсь, ты с ним больше не спал? — выкидывая окурок, спросил Серёга. В ответ Арс закатил глаза, отпивая горячий напиток из стакана. В квартире снова воцарилась звенящая тишина. Арсений сидел на кухонном гарнитуре. Его пустой потерянный взгляд не выражал ничего, кроме усталости. Не отрываясь, он смотрел в одну точку и думал. С одной стороны парень знал, что такой человек, как Максимов, вряд ли оставил бы ситуацию так, как есть. Он не из тех, кто прощает или разбирается. Ему по душе медленная казнь, поэтому стоило ожидать, что Максимов после окончания выборов найдёт и накажет "обидчика" единственной дочери. Но с другой стороны Арсений до последнего хотел верить, что если его не прикопали где-нибудь за городом в лесочке, то бояться нечего. Парень почти поверил за эти (относительно) спокойные три недели, что Максимов знал о лжи дочери, а потому не собирался трогать ни в чем неповинного учителя английского. Однако жизнь снова поворачивается к Арсению не тем местом, которым хотелось бы. Сейчас Максимов ничего больше не сдерживает, он волен уничтожить Арса любым способом. В его силах посадить брюнета, лишить заработка и навешать долгов, превратить дни в сущий кошмар, угрожать близким или просто пустить пулю в висок. В общем и целом, парень снова вляпался по самое "не хочу", только теперь на кону не только его жизнь, но ещё и жизни семьи, друзей, родных людей... А что, если Максимов, или же Захар Рудольфович, будет отправлять своих людей, чтобы те систематично разукрашивали Арса во все оттенки синего, красного и фиолетового? Тогда придётся переезжать, при чем как можно дальше, чтобы его не нашли. Однако тут возникает проблема: куда ехать и где взять столько средств? Хорошо, деньги можно занять у Серёги, свои сбережения потратить, только вот куда податься? В незнакомый город? Снова начинать все с чистого листа и страдать по прошлому дому, к которому уже привык? Арсений не из тех, кто способен быстро и безболезненно адаптироваться. Тогда ехать в уже освоенные места: в Омск или Москву? Назад на родину, к родителям, — подобно смерти. Лучше уж оставаться в Воронеже и умереть от руки Захара Рудольфовича, чем снова возвращаться в то место, из которого он когда-то во всех смыслах бежал. Тогда остаётся Москва, город, в котором Арсений учился, но... Чтобы выжить в этом городе, нужно иметь деньги, причём немаленькие, а у брюнета с этим явно были трудности... "Блять, даже идти некуда..." — заключил Арсений. А что, если Максимов решит мстить через близких? Найдёт родителей, будет им угрожать? Или же выйдет на Серёгу с Алиной и будет им жизнь портить? Это куда хуже. Арсению проще и лучше страдать самому, чем знать, что его близким плохо... "Из-за меня опять проблемы..." — парень зажмурил глаза и опустил голову на колени. Слезы, которые уже вошли в норму, снова скопились в уголках глаз. А если он узнает про Антона?.. Узнает, что он живёт у меня? Что он с ним сделает?.. "Ненавижу тебя... Ненавижу. Ненавижу. Ненавижу. Ненавижу! — парень с силой прикусил губу, чтобы не закричать в голос. Слезы закапали вниз, падая на футболку и загипсованную руку. Его затрясло всем телом и подступающая истерика развернулась внутри брюнета, — Арсений, я тебя ненавижу! Ты все портишь!" Антон боялся дышать. Он видел, как подрагивают плечи учителя, как он сжимает здоровой рукой столешницу, впиваясь в неё ногтями, как поблескивали важные от слез глаза, но ничего не мог сделать. Шастун хотел, очень хотел сорваться с места, к Арсению, обнять так сильно, чтобы все плохое, что есть на душе у парня испарилось, как дым сигареты, которую недавно скурил брюнет. Антон хотел успокоить и защитить, но не смел даже пошевелиться. Он молча смотрел на разбитого Арса с чувством, что внутри ломается что-то важнее костей. Особенно больно стало, когда Серёжа подошёл к Попову и... обнял его, черт возьми! Шастун видел, как Арсений ухватился здоровой рукой за парня, и они простояли так несколько минут, что-то очень тихо друг другу говоря. Чувство, что Антона бросили, неприятно пульсировало в висках и растекалось по венам вместе с кровью, сжигая заживо каждый сантиметр тела. Он чувствовал себя ненужным, бесполезным и лишним. Парень смотрел на Сергея с Арсом и глотал слезы. Он хотел сейчас быть на месте Матвиенко — обнимать брюнета и успокаивать его. Но... смог бы Шаст заменить Сергея? Нет. Антон знал, что у Арсения нервное истощение. Однажды он нашёл в его комнате выписки от врачей и, погуглив код диагноза «F40-F48», поставленный учителю, понял, что приступы агрессии, вечная усталость, слезы без причины и общая апатия — это проявление заболевания, от которого страдает Арс и все никак не может от него избавиться. Ну, конечно, как в условиях такого стресса можно восстановиться? Антон много раз видел, как Попов плачет. Именно поэтому Арсений и запрещал тому входить в комнату без стука — боялся, что Шаст увидит все. А Антон видел. Только вот так ни разу не решился подойти к Арсу и помочь ему. Шастун просто трус. А вот Серёга смелый и сильный. Именно поэтому сейчас он обнимает Арса, а Антон сидит под дверью и рыдает, стараясь быть как можно тише. —Все, идём, а то у тебя нервы такими темпами окончательно сдадут, — наконец отлипая от брюнета, уже громче проговорил Матвиенко, — А я, знаешь ли, не хочу найти тебя где-нибудь в ванной, убитого «Фенибутом» под «Нирвану». — Убиваю себя под «Нирвану», — смахивая с глаз влагу, проговорил Арс. — там вроде не «Фенибута» наглотались. — Забудем про эту часть трека, — усмехнулся Серёга, уходя в коридор и разговаривая с Арсом уже оттуда, — Хотя песня мне и нравится из-за этого момента. Эмоциональные качели — наше все: сначала депрешн, а потом испанский стыд. Арсений не ответил, он также сидел на столешнице и смотрел в одну точку. Правда, теперь он не выглядел настолько потеряно. Серёга снова вошёл на кухню и кинул в Арсения куртку. — Всё, давай, пошли, — проговорил Матвиенко, смешно махая руками. Он подошёл к брюнету и, взяв под локоть, потянул в сторону входной двери. Арсений нехотя встал. Эти двое выглядели немного комично рядом друг с другом из-за большой разницы в росте. — Серёг, платишь ты, — уже из прихожей послышался голос Попова, сопровождаемый шуршанием одежды и звоном ключей. — Само собой, Арсюх, — глухо ответил Серёжа, и дверь захлопнулась за спинами тех, отрезая Антона от внешнего мира. Пара оборотов ключа, едва слышные шаги по лестничной клетке и вот, Шастун снова один в темноте и тишине. Парень громко выдохнул, и непонятная паника подступила к горлу. Все внутри закипело: злость мешалась с обидой и страхом. Эмоции сковали тело, и он просто сидел не в силясь пошевелиться, проживая настоящую войну, в которой нет враждующих сторон, есть только сражения, взрывы и гибель. Когда эмоции достигли верхней точки, оцепенение отпустило, и парень сорвался с места, словно заяц, испуганный выстрелом. Шаст ринулся в прихожую к входной двери, припал к ней, пытаясь открыть, стучал кулаками и кричал что есть сил. Он хотел, чтобы его услышал Арсений, чтобы тот вернулся. Антон не хотел быть брошенным. Как оказалось, парень привязался к нему. Даже слишком сильно. Осознание собственных чувств порой приходит в самый неудобный момент, когда их либо тяжело переживать, либо они уже не нужны. Антон медленно сполз на пол, все также обнимаясь с дверью и прося кого-то за ней не бросать его, вернуться и посидеть рядом. Парень чувствовал что-то очень-очень плохое, что непременно должно случиться. Это слишком пугало, ведь предчувствия Антона зачастую верны. Однако никто не пришёл. Парень остался сидеть около двери, как послушный щенок, ждущий своего хозяина с работы. Он уснул, сидя в прихожей у стены. Единственное, что помогло успокоиться, — это мысль о том, что утром он сможет поговорить с брюнетом и объясниться в своих чувствах. Даже если Матвиенко с учителем и в самом деле вместе, как и предполагал Шаст, он все равно должен поговорить с Арсением. Пусть лучше Антон упадёт сейчас, чем через время разобьётся с ещё большей высоты.