Dusk till dawn

"В стране есенинских стихов закончилось искусство." — Двадцать восьмое декабря, десять тридцать восемь, — глядя на наручные часы, бодро проговорил Дима. Он стоял возле дивана, на котором растянулось тело его друга, — Шёл четвёртый день самобичевания Антона Шастуна. — Поз, отъебись нахуй по-братски, — накрывается одеялом с головой парень. Последние дни он только и делает, что спит, пьёт, орет на переписку с Арсением, пытается забрать телефон Поза, чтобы через него тому написать пару ласковых. И так по кругу. На следующий день после того, как брюнет его "бросил", у парня поднялась температура, поэтому на колледж он тоже благополучно забил. С течением времени легче не становилось. Наоборот, с каждым днём Шаст все сильнее и сильнее понимал, что реально полюбил Арсения. По человеку, на которого плевать, обычно так не страдают. Позов столько всего за эти дни выслушал... — Тох, вставай, — сел рядом на кровать Дима и легко стянул с друга одеяло, — Если продолжишь валяться и бухать, то легче не станет. Ты в отца своего превратишься и все, — парень положил руку на плечо Антона, — Братан, пострадали и хватит. Надо дальше жить, без этого мудака. — Поз, за языком следи, — открывая уставшие глаза, проговорил Шаст, — Не смей этого мудака мудаком называть, ясно? — Ты же сам только что его так назвал... — выдохнул Дима. — У меня есть причины, а у тебя нет, — коротко ответил Антон, садясь на диван (конечно же не без помощи друга). — Как же голова-то болит... — Ты вчера больше обычного выпил, — объяснил Позов. А вообще, у него есть веские основания называть Арсения как душа пожелает, потому что за эти дни он столько нервных клеток угробил, что ещё немного, и глаз начнёт дёргаться на постоянной основе. — Дим... А пиво осталось? — жалостливо спросил Антон. — Тебе — нет. Для тебя на ближайшую неделю объявляется сухой закон, — встал с дивана Дима под недовольный стон Шастуна, — А сейчас, шпала, завтракать, себя в человеческий вид приводить и в шесть вечера в колледж, на корпоратив. — Чего? Какой ещё корпоратив? — спросил Антон, наблюдая как Поз на кухне накладывает что-то в тарелку. Предположительно это овсянка. Шаст по-удобнее сел на диване и укутался в плед в ожидании, когда его покормят с ложечки. — Новогодний копроратив... Ну, проще говоря, «Ёлка», — заваривая две кружки чая, ответил Димка. —А-а, вспомнил... Ты б сразу сказал по-русски, — немного подумав, Антон добавил, — Хотя мог вообще мне не говорить. Я все равно никуда не пойду. — Это ещё почему? — таща к дивану две кружки и тарелку, при этом проявляя навыки жонглера, спросил Поз. — Ну, а зачем я там? — резонно спросил Шастун. — Ты как бы ведущий, — ставя посуду на журнальный столик, проговорил Дима. Он сел в кресло напротив и с наслаждением отпил ароматный чай с мелиссой. — Бля, точно... — нахмурился Шастун. Он столько раз безбожно прогуливал репетиции, что и забыл об этом. Если бы он там просто пел или в сценке какой участвовал, то тогда получилось бы отмазаться, но ведущий... это уже серьёзно. — Напомни, зачем я согласился? — Физрук сказал, что простит тебе все НБешки и поставит зачёт без сдачи нормативов. Вот и согласился, — да, было дело. Насколько помнит Антон, подобное обычно называют красивым словом "шантаж". Прям как у Коржа, — Поэтому, друг мой, ешь, чай пей и готовься блистать, а то Алёна Борисовна сама тебя подожжёт и на сцену выставит, чтоб сиял. — Бля... — выругался Антон, беря ложку в руку, — Слушай... А Арс там будет? — Вообще у него больничный, но скорее всего тоже запрягут прийти, — ответил Дима и тут же поспешил успокоить, — Но не волнуйся, он будет в зрительном зале, где-нибудь на галёрке дрыхнуть, а ты либо на сцене, либо за кулисами, поэтому вы не пересечётесь. — Я, если честно, надеюсь на обратное, — отправляя в рот первую ложку каши, ответил Антон, уже предчувствуя, что вечер будет весёлым, — Есть у меня кое-какая идейка... *** — Арсений Сергеевич, здравствуйте! — широко улыбнулась Алёна Борисовна, стремительно подходя к брюнету на тонких, десятисантиметровых шпильках, — Как вы? Как ваша рука? — Добрый вечер, спасибо за беспокойство, — мягко улыбнулся Попов, — Не переживайте, пустяки. Скоро все заживёт, и буду как новенький, — проговорил Арсений. До появления Алёны Борисовны парень спокойно сидел на диванчике около актового зала, в котором стоял шум. Все рассаживались по местам, ожидая начала праздничного концерта. Арсений же предпочёл отсидеться в коридорчике, где, до недавних пор, не было ни души, кроме самого брюнета. Он не хотел идти сегодня в колледж. Парень чуть ли не силком себя выпнул из квартиры. — Арсений, что-то вы неважно выглядите... С вами точно все хорошо? — сощурила свои зелёные глазки девушка. С Поповым действительно было не все в порядке. Он не мог нормально спать и есть. Днём он с Серёгой таскался по адвокатам, которые, только услышав фамилию Максимов, лишь сочувственно говорили: "Без вариантов, мужики". По ночам же парень боролся с желанием сигануть в окно. Ситуация была, мягко говоря, пиздец. — Не выспался просто, — отмахнулся парень, — Поэтому сегодня пораньше планирую сбежать. — Ой, завидую белой завистью, — падая на диван рядом с Арсом, сказала девушка. Она растеклась по спинке и устало проговорила, — А у меня так не получится. Мои сегодня выступают, нужно контролировать. Ещё и Шастун ведущий... — Арс дёрнулся. От любого воспоминания о парне он снова впадал в мини-депрессию. Алёна Борисовна, немного подумав, продолжила, — Кстати, Антон... Надо будет выловить его и уши накрутить. Представляете, безбожно прогуливает, ещё и Диму просит себя отмазать, мол, болеет. Знаю я этого больного: на этой неделе уже раза два его пьяного в доску видела. Арсений закусил губу. Он знал, что Шастун будет как-то так реагировать, но все же легче не становится от знания последствий. Попов боялся, как бы тот совсем в запой не ушёл. Гены-то имеются, а вот мозги местами как желе... — А где вы его видели? Он в таком виде ещё и по улицам ходит? — аккуратно поинтересовался Арсений. Нет, он вовсе не хотел узнать, где живёт Антон. Он спросил просто из вежливости, чтобы разговор поддержать. — Ага, если бы он так сделал, я бы его уже давно на тряпки пустила, — усмехнулась девушка, — Нет, я, когда домой иду, мимо квартиры Позовых прохожу, они на втором этаже как раз живут. Вот два раза так совпало, что я домой топаю, а эта звезда пьяная на балконе курит и Димке на эмоциях про какого-то парня рассказывает. Да причём так ярко и красочно, что на всю улицу слышно. Арсений нервно сглотнул. То, что Антон у Позова живёт — хорошо, а вот то, что парень пьёт — плохо. Как бы и в самом деле по стопам отца не пошёл... "Скот, а ведь это все из-за тебя, — начал с собой диалог Арсений. Ну, как диалог... Он ничего не отвечает обычно. Просто слушает и молча соглашается с каждым словом, — Вот сопьётся Антошка, и виноват в этом будешь ты! Только и делаешь, что все портишь, ничтожество... " — Арсений? — Алёна Борисовна коснулась плеча парня. Попов слегка кивнул, не отрываясь от внутреннего самобичевания, — Арсений, там уже все начинается. Идём в зал? — Да, давайте, — так же отстранённо ответил брюнет, вставая и идя за девушкой в длинном зелёном платье, так изящно сочетающимся с рыжими кудряшками. Он не видел ничего вокруг. Весь его мир был сосредоточен на чувстве вины перед Антоном. Он знал, что сделал парню больно, что, возможно, добил его веру в людей, которая итак хромала. Арсений уверен, что его прокляли. Все, кто ему дорог, рано или поздно начинают страдать. Арина когда-то была самым дорогим человеком, а сейчас её нет. К Антону он искренне привязался, а теперь Шаст заливает боль алкоголем, медленно убивая, как своё тело, так и душу. Почему все так?.. Арсений и Алёна сели на места. Девушка что-то ещё говорила про своих оболтусов, Попов старался её слушать, изредка кивал головой и вкидывал шаблонные фразы по типу "да", угу" и "вообще ужас, как так можно? Не понимаю...". Между тем началось представление. Зал умолк, и сотня глаз уставилась на сцену. Из-за кулис под музыку вышел высокий парень в парадной форме: в рубашке, брюках, выгодно подчёркивающих изящные бедра, белых перчатках, фуражке с блестящим козырьком и новеньком кителе, идеально сидящем на стройном теле. Он лучезарно улыбался, глаза его блестели под светом ламп, а вечно растрёпанные волосы были аккуратно уложены. Даже с предпоследнего ряда брюнет заметил его синеватые мешки под глазами и общую бедность кожи. Несмотря на то, что ведущий улыбался и выглядел превосходно, Арсу было ясно, что это чистое притворство. — Добрый вечер, леди, джентльмены и все те, кого занесла нелёгкая к нам на огонёк! — весёлым голосом под шум аплодисментов заговорил Антон, держа микрофон возле красных от многочисленных ран губ. Он оглядывал зрительный зал в поисках одного единственного зрителя, — Меня зовут Антон, и на ближайший час я нагло забираю вас из реальности в удивительный мир Рождества! Помню, однажды... Антон начал рассказывать какую-то заготовленную по сценарию историю. Судя по тому, что зал смеялся, это было что-то из «Стендапа». Арсений не особо вслушивался в содержание. От каждого, даже случайного и короткого, взгляда Шастуна, полного презрения, Попов хотел лезть на стену. Становилось не по себе от этих пустых глаз, которые говорили больше слов. Чувство вины не покидало ни на секунду... Взгляд Арса блуждал по сцене, без интереса следя за мелькающими лицами студентов, которые меняли друг друга. Алёна Борисовна привычно комментировала происходящее, на что брюнет изредка кивал. Между номерами показывался Антон. Он общался с зрителями, рассказывал новогодние истории, шутил и делал тонкие подводки к следующим выступлениям. — А знаете ли вы, что в Новый год случается волшебство, и все ваши мечты, даже самые сокровенные и тайные могут исполниться? — послышался голос Шаста после очередного номера. Его появление было впечатляющим: парень был одет в мантию со звёздами и чародейский колпак. Антон сидел на плечах двух своих одногруппников, на которых были чёрные покрывала до пола, — Конечно же знаете, ведь каждый год к нам на огонёк приезжает чародей всея Воронежа! — Видимо, так они хотели создать эффект того, что Шастун летает. Выглядело эпично — двухметровая шпала на плечах таких же высоких, но при этом ещё и массивных парнях — Встречайте! А-а-артур Пирожков! — Антон весело спрыгнул с одногруппников, которые тут же сделались прозрачными, как выразилась Алёна Борисовна. Под громкие аплодисменты на сцену вышел мужчина с длинными собранными в хвост волосами, в чёрном пиджаке и обтягивающих брюках. Он шёл так, будто снимается в тех самых рекламах мужских шампуней с названиями по типу «Мужская сила», «Мощь океана», «Бицепс дракона», «Отвага орков». Когда мужчина закончил своё дефиле у края сцены, он показательно облизнул свои губы. Арсений перевёл удивлённый взгляд на Алёну Борисовну, которая спрятала лицо за ладошкой. — Ой, бля... — тихо проговорила девушка, качая головой. Вопросы брюнета отпали сразу. Артур чуть ли не выхватил микрофон из рук Антона и начал свою нарциссическую речь. Кто-то смеялся, кто-то, как Алёна, испытывал испанский стыд, а кто-то потихоньку сваливал из зала покурить. Арсений решил последовать примеру последних. Не слушая фокусника, он аккуратно пробрался до выхода. Как только Попов взялся за ручку, он услышал своё имя со сцены: — Арсений Сергеевич! — улыбаясь, проговорил Антон в микрофон. — Вы же недавно совсем в нашем коллективе, правильно? — Шастун улыбался как Чеширский кот, от чего брюнету было не по себе, — Значит, я думаю, никто не будет против, если право поучаствовать в представлении маэстро Артура выпадет именно вам? — Я бы с превеликим удовольствием, но боюсь, что моя рука мне не позволит, — быстро нашёлся Арсений. Он наигранно улыбнулся, подобно Шастуну, и приподнял загипсованную руку. Казалось бы, железобетонный, вернее, гипсовый аргумент, но Антона это ничуть не смутило: — Я помню, Арсений Сергеевич, поэтому любезно соглашусь во всем вам помогать, — из зала послышались аплодисменты и одобрительный визг. Толпа хотела видеть Арсения в главной роли в этом цирке, — Ну, идите к нам, Арсений Сергеевич! Смотрите, как вас все поддерживают! "Ты ж точно что-то задумал, козёл мелкий", — пронеслось в голове парня, однако он поднял голову и пошёл прямо к сцене. — Вас, значит, зовут Арсений, верно? — улыбнулся Артур, пожимая руку брюнета. Арсу резко стало некомфортно, только вот он не понял, то ли из-за этого фокусника, то ли из-за Шастуна, пускающего искры из глаз, — Отлично, мы подружимся. "Упаси, боже," — чуть не сказал вслух Арс. Вокруг него засуетился Артур. Антон стоял у края сцены и молча наблюдал за происходящим. — Прекрасные леди и не менее очаровательные джентльмены, сейчас вы увидите самое что ни на есть чудо! — взмахнул руками фокусник. Он подошёл к брюнету, стоящему посреди сцены, — Арсений, не бойтесь. Все, что от вас сейчас требуется — просто стоять, не дёргаться и улыбаться. Не успел Попов что-либо ответить, как фокусник резко хлопнул в ладоши так, что они проскользнули друг по другу. Вмиг на его кистях вспыхнул огонь. Пока зрители вместе с Арсением пребывали в ахуях (по-другому это не назвать), Артур оббежал парня вокруг, проводя горящей ладонью по полу. Брюнет казался в ровном кольце огня. Фокусник взял какой-то шест, сунул его концы в пламя и начал его раскручивать. Пока Попов вспоминал молитвы и боролся с только что появившейся фобией — сгореть заживо, Артур снова обошёл вокруг его, обводя рукой круг. Теперь зал озарило сине-фиолетовое пламя. Его языки едва ли не касались брюк Арсения. Взгляд парня бегал от абсолютно спокойнейшего Антона к фокуснику. В рукавах пиджака Артура брюнет заметил маленькие сосудики, напоминающие банки от аэрозольной краски. Похоже именно этим спреем мужик и менял цвет огня. Артур выполнял трюки с шестом, раз за разом обходя Арсения и меняя цвет пламени. Огонь не касался брюнета, так как, по всей видимости, фокусник чем-то обработал круг, руки и палку, чтобы он не расходился дальше и не сжёг и без того ветхое здание. Однако Арс стал замечать, что на деревянном полу появляются чёрные пятна. Это значит, что вещество фокусника почти сгорело, и сейчас может начаться пожар. Брюнет, в поисках спасения, наткнулся на скучающего Антона, который, стоя спиной к зрителям, залипал в лист со сценарием. Похоже, что пристальный взгляд Арса всё-таки прожёг в парне дыру, и Шаст оторвался от планшета. Увидев, что вот-вот все может пойти по одному месту, он подскочил к Артуру и что-то начал ему говорить. Арсений этого уже не слышал, его мысли занимала другая проблема: ему страшно, а край брюк уже начинает понемногу опаляться! Секунды до того, как Артур потушил огонь полностью, тянулись для парня часами. Он успел побывать в Преисподней, пока ждал своего спасения. — Ваши аплодисменты Арсению! — беря брюнетка за руку, неестественно улыбнулся фокусник. Антон стоял рядом и делал вид, что все шло по плану. Не по тому, конечно, но пошло, — Друг, я вижу, ты не из робкого десятка... — повернулся к Попову мужчина. Арсу не нравилось это! Очень! — Хочешь научу? "Нет, отвали, я домой хочу." — По глазам вижу, что хочешь, — ухмыльнулся Пирожков. "Очки себе купи, придурок!" — А следующий фокус, который ещё не видел свет, называется «Пламя дракона»! — объявил Артур и быстро поднёс руку Арсения к своему лицу. Ни Шастун, ни сам Попов не ожидали, что этот шизик засунет себе в рот два пальца брюнета. Этого никто не ждал. Мизофоб внутри Арсения помер раза три. Мнимое спокойствие Антона полетело к чертям, и его лицо исказил, мягко говоря, конкретный шок. Те три секунды, пока пальцы Арсения находились в рабстве, в зале висела гробовая тишина, нагнетающая обстановку. Фокусник освободил кисть парня и выставил её вперёд, направив вверх. Из кармана он ловко достал зажигалку, поднёс её к своим губам и со всей силы дунул в сторону пальцев Арсения. Пламя проходило сквозь руку и развеивалось в зале. Вмиг брюнет от испуга громко выдохнул весь воздух. Зрительный зал громко в голос ахнул, а через секунду залился аплодисментами. Локтем фокусник толкнул Антона и быстро кивнул на Арсения. Тот понял его без слов и схватил учителя за руки, где-то чуть ниже локтя, и крепко сжал, чтобы тот, в случае чего, не дёрнулся и не покалечил себя огнём. Шастун, то ли от собственного испуга, то ли от желания навредить Арсу, так сильно стиснул его руки, что брюнет невольно зажмурился. Большой палец Антона давил прямо на то место, где была рана. В какой-то момент Попову даже показалось, что она разошлась, и по его руке потекла кровь... — На этом представление с огнём закончено! — полностью отпуская Арсения, весело проговорил Артур под шум аплодисментов. Огня уже не было, поэтому брюнет выдохнул с облегчением. Шастун тоже отцепился от его рук, — Но не расстраивайтесь! У меня есть ещё пара трюков, — мужчина повернулся к Арсу, — Для них больше не нужен ассистент, поэтому, друг мой, можете возвращаться на место. Поаплодируйте Арсению Сергеевичу! После этих слов учитель из вежливости поблагодарил Артура и Антона и, улыбаясь, спустился со сцены. Правда, вместо того, чтобы идти к Алёне Борисовне, он ринулся за дверь, так как на белом гипсе показались свежие пятна крови, которые он заметил уже спускаясь по небольшой лестнице. На месте раны пиджак промок. Из-за того, что рана довольно глубокая, она легко разошлась от хватки Антона. Пока парень ходил в медпункт за бинтами и антисептиком, Артур Пирожков показал ещё парочку фокусов. Конечно они не были таким же зрелищными, как та мини-экскурсия по аду для Арсения, но зрители были в восторге. Парень так и не понял, на кой черт там понадобился он, ведь весь этот ужас фокусник мог провернуть и сам, но видимо чужой страх делает представление зрелищнее. Когда Попов вернулся и занял своё место возле чуть ли не засыпающей Алёны Борисовны, которой было глубоко чихать на всю эту новогодне-концертную движуху. В этом Арс её понимал целиком и полностью. Девушку так же, как и его, заставили сюда идти, тонко намекая, что можно лишиться премии, если не ходить на корпораты. — Алён, это цирк долго ещё идти будет? — шёпотом просил Арсений. Не открывая глаза девушка безэмоционально ответила: — Сейчас ещё одни клоуны выступят, и для нас наступит заветный 1861-й... Арсений облегчённо выдохнул. Ещё минут десять и можно ехать домой. Он полез в телефон, чтобы заказать себе такси. — А теперь вишенка на торте — наша команда КВН! Однако, перед тем, как мои бравые солдаты выйдут сюда и начнут вас смешить своими шутками, а бы хотел ещё кое-что сделать... — заинтриговал Антона. Аресний перевёл взгляд на сцену и убрал мобильный с уже заказанным такси. — Дело в том, что в этот раз, к сожалению, у меня не получится выйти и сыграть вместе с парнями, но оставаться в стороне я не хочу. "Ой, да кому ты тут сказки рассказываешь? Всеми ж силами юлил от выступления..." — мельком подумал Арсений. — Итак, аранжировка стихотворения великого русского поэта Сергея Есенина... Ветер веет с юга... "Что... Антон, нет. Только не сие творение, умоляю" . В зале послышался шорох и тихий свист довольных парней. — Месяц уж взошёл... "Идиот, остановись пока не поздно..." Алена Борисовна распахнула глаза и, подобно остальным преподавателям, ошалело глядела на Шастуна. — Что же ты, геюга, ночью не пришел? "Ой, дурак..." Зал взорвался. Звуки одобрения послышались со всех сторон. Кто-то кричал "Тоха, давай, жги!", кто-то свистел, некоторое смеялись в голос, и только педагоги сидели с красными от злости лицами. Арсений же с жалостью и сочувствием глядел на Антона, который, в свою очередь, не отрываясь, пялился на брюнета. — Не пришел ты ночью, не явился днем... "Ну, не зарывай себя живьём, придурок, они ж тебя потом директору на туфли пустят..." — Думаешь, мы дрочим? Нет! Других ебём! — весело и бодро закончил Антон, кланяясь в пояс под бешеный крик и аплодисменты студентов. "Бля..." Арсений взглянул на Алёну Борисовну, которая сейчас с рыжими волосами и в зелёном платье напоминала огнедышащего дракона. Парень понял, что Шастуна не только на туфли пустят...