Lily's Boy

Аннотация от автора: За три недели до начала третьего курса Гарри неожиданно получает почти невозможное: полную свободу в Косом переулке. Он наслаждается ею, пока обычный визит в Гринготтс не ставит всё с ног на голову. Там он узнаёт, что его семейную магию заблокировали ещё в младенчестве, а кто-то, кому он доверял, на протяжении лет незаметно влиял на его решения. Теперь Гарри не уверен, кому можно верить, но одно понимает совершенно ясно: так продолжаться не должно. Перед ним открывается большая часть волшебного мира, о которой он даже не подозревал, — древние рода, наследие, политика, забытая история. И чем глубже он в это погружается, тем очевиднее становится, что от него скрывали куда больше, чем правду о его семье. Тем временем Дамблдор не сводит с него глаз. Гарри держит всё при себе, учится думать наперёд и осторожно делает первые шаги к изменениям, которые однажды могут изменить ход войны и сам волшебный мир. Он напоминает Джеймса Поттера, но многие упускают куда более важную деталь: Гарри — сын Лили Эванс. А она была ведьмой, способной перевернуть мир, если понадобится.

⟣ · · ⟡ · · ⟢ 

Гарри с трудом мог поверить в это, даже когда до него окончательно дошло, что всё это реально. Его не исключили. Его даже не наказали. Он раздул тётю Мардж, а Министерство даже не прислало ему официального предупреждения. Но и это было далеко не главным. До начала учебного года оставалось три недели, и он проведёт их в Косом переулке, один и без присмотра — ну, настолько без присмотра, насколько вообще можно оставить тринадцатилетнего спасителя волшебного мира. Гарри мог делать всё, что пожелает, при условии, что будет держаться в пределах переулка. Ни учителей, «присматривающих» ради его же блага, ни Дамблдора с его раздражающе всёпонимающим взглядом. Никакой миссис Уизли, которая опекала его, как собственного ребёнка. Даже Рона с Гермионой не было. Он мог отправиться куда угодно, и не объяснять свои действия никому. Такой свободы у него не было никогда в жизни. Гарри не мог дождаться, чтобы насладиться ею сполна.

⟣ · · ⟡ · · ⟢

В первые пару дней Гарри не торопился проверять границы дозволенного. Он проводил время за солнечным столиком у «Фортескью», с домашним заданием перед собой и высоким бокалом мороженого, зачарованным, чтобы оно не таяло слишком быстро. Это было приятной переменой после его обычных ночных заданий под одеялом. К тому же отсюда отлично было видно, если кто-то вдруг решит за ним приглядывать. Идеальное место, чтобы наблюдать за людьми и высматривать тех, кто задерживался слишком надолго или слишком часто бросал на него взгляды. Его замечали — он всё-таки Гарри Поттер, — но, похоже, никто не следил за ним всерьёз. Даже когда он выходил из кафе и просто гулял по переулку, он не видел ни одной фигуры, явно присматривающей за ним. Он, разумеется, ходил только в те места, где и положено появляться тринадцатилетнему волшебнику: заглядывал в «Всё для Квиддича», задерживался в «Флориш и Блоттс», заходил в «Гамбол и Джапс». Лишь закончив всё домашнее задание и убедившись, что за ним не следят, Гарри позволил себе заглянуть дальше. Раньше, приходя в Косой переулок, он всегда видел одно и то же. Любой взрослый, с которым он приходил, всегда стремился купить всё необходимое как можно быстрее и поскорее вернуть его домой. Гарри их понимал, особенно если рядом была вся семья Уизли. Теперь он наконец видел, насколько огромен Косой переулок на самом деле. Узкие улочки, лавки, прилавки с торговцами… Здесь продавали не только зелья, метлы и учебники, но и зачарованные украшения, волшебные сладости, говорящие часы, парящие светильники и ещё массу удивительных вещей. В общем-то, так и должно было быть. У волшебников не так уж много мест для покупок, и не всё можно просто наколдовать. Косой переулок был чем-то вроде огромного торгового центра, только волшебного. И теперь весь этот мир был открыт для него. Конечно, Гарри не устоял. С пакетом всевозможных сладостей из «Сахарной сливы» в руке он принялся изучать каждый уголок Косого переулка, от одного конца до другого, решив не упустить ни одной скрытой чудесной мелочи. Он купил тренировочный снитч в «Всё для Квиддича» и самопишущее перо в «Скриббулусе». Почти час провёл в дальней части «Волшебного зверинца», беседуя со змеями и честно отговаривая себя забирать всех подряд с собой. У лотка рядом с магазином мадам Примпернель купил новую пару очков с самонастраивающимися линзами, с чарами, защищающими от непогоды, и фактически неубиваемыми. Его рецепт не меняли с тех пор, как в семь лет ему выдали первые очки, и он почти забыл, каково это — просто видеть ясно. Со временем прогулки по переулку начали отдавать болезненной горечью. Возможно, все эти диковинные, волшебные вещи давно бы стали для него обыденными, если бы он вырос в семье магов. Неудивительно, что Рона переулок не впечатлял, он ведь с детства был среди всего этого. Гарри задумался, бывала ли Гермиона здесь одна, просто чтобы побродить, как он сейчас. Вряд ли: она бы потом точно не умолкала. Но как она могла не интересоваться, ведь тут было столько невероятного. Он и сам многое бы купил, если бы знал, куда всё это девать. Он живо представил выражение лица тёти Петунии, если бы вдруг начал заполнять свою комнату магическими плакатами, зачарованными часами и маленьким дракончиком, который действительно извергает пламя. Если он вообще когда-нибудь вернётся к тёте Петунии. Министр Фадж, может, и говорил, что они не против принять его обратно в конце учебного года, но Гарри сомневался, что родственники в восторге от этой перспективы. Хотя по правде говоря, у него и не было особых вариантов. Разглядывая полки «Волшебных штучек Вайзакра», он задумался, какой могла бы быть его комната, если бы он вырос в доме магов. В доме своих родителей. Была бы она похожа на комнату Рона? Гарри тихо фыркнул — надеюсь, с куда меньшим количеством оранжевого. Был бы у него любимый квиддичный клуб с плакатами на стенах? Полка, уставленная книгами по магии, а по краям — крошечные фигурки, оживающие при каждом взгляде на них. Изящный насест для Хедвиг с чашей, которая сама наполняется водой. Постельное бельё, меняющее цвет, когда приходило время стирки. В Косом переулке, похоже, действительно можно было найти всё, что угодно. Гарри отогнал эту мысль, прикусив губу, чтобы удержать неожиданно поднявшиеся чувства. Ему нужно было срочно отвлечься, и он поспешно перевёл взгляд на витрину перед собой.

Кобура для палочек — выбор находчивой ведьмы и предусмотрительного волшебника!

Больше никакого риска потерять палочку!

Это были узкие кожаные футляры с ремешками для фиксации на каждом конце. В продаже было множество вариантов разной длины и расцветки. Сначала Гарри решил, что всё зависит от размера палочки, но прочитав описание, понял, что кобуру можно носить на предплечье или на голени, в зависимости от предпочтений. Похоже, они подходили для палочек любой длины, даже для тех, что были длиннее самой кобуры. Он посмотрел на свою палочку, торчащую из кармана джинсов, и вспомнил все случаи: как ронял её, как она выпадала из кармана или когда кармана не было вовсе. Каждая кобура была снабжена чарами невидимости, а после привязки к владельцу получала ещё и защиту от призыва, не позволяя врагу выхватить палочку заклинанием. Гарантировалось, что палочка всегда будет в безопасности и под рукой. Такими, как оказалось, пользуются авроры на заданиях. Гарри усмехнулся — звучало, надо признать, довольно круто. Улыбка тут же сползла, стоило ему заметить ценник и заглянуть в мешочек с монетами: галеоны таяли на глазах. — Зачем я вообще купил это идиотское перо? — пробормотал он сквозь зубы, нахмурившись. И тут его осенило. Он был в Косом переулке, а значит, Гринготтс был совсем рядом. В хранилищах лежали горы золота, оставленные ему родителями. Оставалось только зайти и снять немного.

⟣ · · ⟡ · · ⟢

Он выскочил из лавки почти вприпрыжку и направился прямо к огромному белому зданию в конце улицы. Одна из стоек как раз была свободна, и гоблин, сидевший за ней, взглянул на Гарри из-под длинного крючковатого носа. — Чем могу быть полезен? — спросил он низким, слегка сиплым голосом. — Я хотел бы взять немного золота из своего хранилища, пожалуйста, — сказал Гарри, стараясь не позволить волнению взять над собой верх. Он не знал, как всё здесь устроено. Может, как в маггловском банке, где можно просто забрать деньги без необходимости спускаться в подземелья? Честно говоря, кататься сейчас на этих жутких вагонетках ему совсем не хотелось. Раньше деньги всегда снимали за него. — Ах да, Гарри Поттер. Хранилище Поттеров, — добавил он с запозданием. Глаза гоблина, как это обычно бывало, тут же метнулись к его шраму. — Ключ от хранилища? — спросил гоблин. Гарри сник, почувствовав, как энтузиазм уходит. Ключа у него не было. Последней, кто им пользовался, была миссис Уизли… кажется. Скорее всего, потом она отдала его обратно Дамблдору. — Эм… у меня его нет, — признался он. — Это проблема? — Мы можем подтвердить вашу личность иным способом. Но для этого потребуется ваше согласие на сканирование магии. Гарри замешкался. Сканирование звучало вполне безобидно. Наверняка так делают часто — не будут же волшебники носить ключ от хранилища с собой каждый раз. — Ладно. Звучит приемлемо. Я согласен. Гоблин кивнул, щёлкнул пальцами и взмахнул рукой в его сторону. Гарри почувствовал лёгкое покалывание, словно прохладный ветерок пробежал по коже. Глаза гоблина сузились за стёклами очков, он глухо хмыкнул и нахмурился. Он щёлкнул пальцами ещё раз и нахмурился ещё сильнее. Холодок тревоги пробежал по спине. — Что-то не так? — Мистер Поттер, могу ли я поговорить с вами наедине? — гоблин откинулся в кресле и поджал губы. — Есть один вопрос, который я хотел бы обсудить. Гарри мгновенно представил самые худшие варианты. Что-то не так с его магией? Или он вообще не Гарри Поттер? Или гоблины больше не позволят ему пользоваться хранилищем? Сердце забилось чаще, но он лишь молча кивнул и сунул руки в карманы, пытаясь остановить дрожь. Гоблин жестом пригласил его следовать за собой через главный зал, затем по коридору, и провёл в небольшую частную комнату. — Подождите здесь, пожалуйста, — сказал он, выходя. Он оставил Гарри всего на пару минут, но они тянулись как вечность. В голове проносились всё новые мрачные варианты, один хуже другого. Когда гоблин вернулся, с ним пришёл ещё один — постарше, с редкими белыми волосами и лицом, исчерченным глубокими морщинами. — Это Горрак. Один из наших старших сотрудников, специалист по вопросам наследства и родовой магии. Гарри на миг задумался, принято ли у гоблинов пожимать руки, но, не увидев подобного жеста, просто кивнул, нервно сжав край футболки. — Приятно познакомиться, Горрак. А можно узнать… что происходит? — Вы даёте согласие на сканирование вашей магии? — спросил тот, не теряя времени. — Да, — кивнул Гарри. Если бы хотели навредить, вряд ли стали бы спрашивать. Горрак поднял руки, и кончики его пальцев вспыхнули мягким серебристым светом. Он провёл ими по воздуху всего в нескольких сантиметрах от Гарри; по коже тут же пробежало лёгкое покалывание, отчего волосы на руках встали дыбом. Гоблин опустил руки, и на лице у него промелькнула мрачная гримаса. — Волшебники, — выплюнул он слово, будто ругательство, и переглянулся с коллегой. — Фарлиг, мистер Поттер был с кем-нибудь, когда подошёл к вам? — Нет, сэр. Он был один. — Что случилось? — перебил Гарри, и мгновенно вспыхнул, когда оба гоблина одновременно повернулись к нему. — Со мной… с моей магией всё нормально? Горрак посмотрел на него пристально, словно оценивая. — Мистер Поттер, можете вспомнить, подвергались ли вы когда-либо длительному магическому воздействию или ритуальной магии? — Ритуальной магии? — переспросил он, нахмурившись. — Нет… насколько я знаю. А что? Меня прокляли? — Я так и думал. Блок внедрён настолько глубоко, что его, скорее всего, наложили, когда вы были младенцем, — пробормотал Горрак, больше себе под нос. Но Гарри всё равно расслышал и застыл. — Блок? — эхом повторил он. Сердце гулко забилось в ушах. — Вы хотите сказать… я… не понимаю. Горрак встретил его взгляд. — Мистер Поттер, с сожалением должен сообщить: на ваше магическое ядро наложен серьёзный блок, полностью перекрывающий вам доступ к родовой магии. Каждое слово отзывалось в висках тяжёлым ударом. — Родовая магия?.. Что это вообще значит? — он даже не помнил, чтобы когда-либо слышал такое. — Родовая магия, мистер Поттер, — Горрак сел напротив и, не меняя серьёзного тона, продолжил: — Это сила, которая передаётся в волшебных семьях из поколения в поколение. Она связана с вашим магическим ядром, но остаётся его отдельной частью. Магия всегда наследуется: любой волшебник передаст ребёнку часть собственной магии — даже маглорождённый. Но в вашем случае речь идёт о магии древнего рода, и её объём куда значительнее. Родовая магия составляет внушительную часть вашего ядра, и без доступа к ней вы не сможете претендовать ни на наследство, ни на наследнические права, ни на дары, которые могли бы проявиться у вас естественным образом. — Значит… её просто нет? — спросил он, и в голосе уже слышалась паника. Гарри растерянно взглянул на гоблина, но тот покачал головой. — Она всё ещё с вами, мистер Поттер. Просто недоступна. Могу ли я предположить, что вы ничего не знали о каком-либо блоке или ограничении, наложенном на ваше магическое ядро? — Понятия не имел… А кто?.. Волдеморт? — Гарри сглотнул; голос едва поднялся выше шёпота. Блок ведь наложили, когда он был младенцем. Возможно… во время той атаки? — Маловероятно, — ответил Горрак. — Ритуал, необходимый для установки такого блока, занимает несколько часов. Насколько я понимаю вашу историю, у Тёмного Лорда просто не было на это времени. У Гарри закружилась голова. Кто-то, кому он доверял — кому когда-то доверяли его родители настолько, что оставили рядом с младенцем на несколько часов, — сознательно ограничил его магию. — Это… опасно? Это может мне навредить? — спросил он, чувствуя, как паника подступает к горлу. — Сейчас — нет, — спокойно ответил Горрак. — Блок лишь слегка истощает ваше магическое ядро. У вас впечатляющий магический резерв для вашего возраста, мистер Поттер, так что вы, вероятно, даже не замечали разницы. Однако как наследник рода Поттеров — и, вероятно, еще нескольких родов — если вы достигнете совершеннолетия всё ещё под действием блока, вы не сможете занять свои законные места в Визенгамоте или получить доступ к наследственным владениям. Более того, когда ваше магическое ядро созреет, блок, удерживающий родовую магию, заблокирует естественный рост вашего магического ядра, и это нанесёт вам серьёзный вред, — закончил Горрак. Гарри словно оглох на секунду от объёма услышанного. — У меня есть места в Визенгамоте? — выдохнул он, не веря собственным словам. Визенгамот? Это же магическое правительство. Как он вообще мог иметь к этому какое-то отношение? — Пока нет, мистер Поттер, — спокойно ответил Горрак. — Но как только вы достигнете совершеннолетия, получите. Благородный и Древнейший род Поттеров состоит во Визенгамоте с момента его основания, и это ваше право по рождению. Возможно, вы унаследуете и другие места: за последние десятилетия политическая обстановка сильно изменилась, многие древние дома лишились прямых наследников, и тогда титулы переходят по другим линиям рода. Я не уверен, от скольких семей вы унаследовали магию, но если учитывать это, блок может удерживать внутри вас поистине колоссальный объём силы. Последствия в момент совершеннолетия будут, скорее всего, тяжёлыми и даже взрывными. Несколько мгновений Гарри сидел в тишине, пытаясь переварить услышанное. Всё это походило на какой-то кошмар. Наконец Горрак откашлялся: — Мистер Поттер, если вы согласны, я хотел бы проверить, нет ли на вас других чар или воздействий. Возможно, это не единственное, что с вами сделали. — Ещё что-то? — хмыкнул Гарри и провёл рукой по волосам. — Ну да, логично. Это же я — конечно, найдётся ещё что-нибудь. — Он покачал головой с коротким, насмешливым выдохом. — Я согласен. Если во мне есть какая-то магия, которая не моя, я хочу об этом знать. По коже побежала неприятная дрожь, будто чужие руки коснулись его, сжали магическое ядро и попытались его вывернуть — Пожалуйста, выложите из карманов всё содержимое, снимите очки и любые зачарованные предметы, что у вас есть. Гарри повозился, выполняя указания, затем неловко выпрямился, опустив руки вдоль тела. Он ведь никогда даже обычного медосмотра не проходил, что уж говорить о магическом. И как вообще себя вести? — Не двигайтесь. Это займёт всего минуту. Горрак пробормотал что-то на незнакомом Гарри языке — вероятно, на гоббледуке. По телу прокатилось странное покалывание от макушки до пят, и он с трудом удержался, чтобы не отпрянуть. Гоблин повторил фразу, и по тому, как нахмурился Фарлиг в углу, было ясно: прозвучало что-то явно нелестное. — Вам нанесли серьёзный вред, мистер Поттер. У Гарри сжалось сердце. — Я умираю? — спросил он ровно. Да, очень похоже на него: пережить все стычки с Волдемортом, а потом умереть от какого-нибудь медленно действующего заклятия. Горрак расхохотался. — Не быстрее, чем любой другой волшебник, — заверил он. — Однако блок не единственное магическое воздействие на вас. Я обнаружил заклятие, подобного которому прежде не встречал. Оно довольно свежее: наложено, возможно, два или три года назад. — Он нахмурился. — И его магический след мне знаком. Это та же магия, что стоит за блокировкой вашей родовой силы. Постепенно кусочки головоломки начали складываться. Глухая тревога сжала живот, оставив внутри ледяной комок. — И что делает это заклинание? — Я не могу сказать наверняка, мистер Поттер. Если предположить… думаю, оно связано с вашим поведением. Похоже, оно либо провоцирует импульсивность, либо подавляет рациональное мышление. Возможно, и то и другое. Может, делает вас более внушаемым, легко поддающимся влиянию. Тот, кто его наложил, явно хотел, чтобы вы доверяли без причин и действовали, не раздумывая — и чтобы вы с готовностью бросались в те опасные ситуации, о которых я слышал. Это исключительно мощное заклинание принуждения; удивительно, что у вас вообще сохранилось хоть какое-то самообладание. Только у одного человека были и возможность, и средства наложить и блок, и это заклинание. Дамблдор. Его родители наверняка доверили бы директору Хогвартса своего ребёнка и могли даже оставить младенца с ним на несколько часов. А если и нет, оставалось ещё то время после их смерти, до того как тётя Петуния нашла его на пороге. Он ведь не мог пролежать там всю ночь, иначе бы замёрз. Дамблдор был более чем силён, чтобы наложить заклятие подчинения уже в первые дни в Хогвартсе. Он всегда что-то замышлял, мягко подталкивал в нужную сторону, играл людьми как марионетками и неизменно знал больше, чем должен был. Сделать его импульсивным и внушаемым — одно, но что он мог получить, лишив его доступа к родовой магии? Верить в это не хотелось, но другого объяснения не существовало. — Боюсь, это ещё не всё, — продолжил Горрак, будто потрясений и так было недостаточно. — Хотя, вероятно, это вас меньше удивит. В области шрама обнаружены сильные следы тёмной магии. Эта магия мне незнакома, но если пожелаете, я могу поручить нашей команде её изучить. Возможно, мы поймём, как её удалить. Вы первый, кто выжил после проклятия «Авада Кедавра». Эта магия чужда и волшебникам, и гоблинам. Я не могу её убрать и не рискну пытаться, чтобы не навредить. Пока что она, похоже, вреда не причиняет. Гарри машинально поднял руку к шраму. Однако он даже ощутил облегчение: всё оказалось не так страшно. Он и раньше подозревал, что со шрамом что-то не так, ведь тот никогда полностью не заживал. Остаточная тёмная магия… это действительно имело смысл. И если она не причиняла вреда, возможно, лучше оставить всё как есть. — А блок? И то заклятие? Их можно снять? — спросил он с опаской, чувствуя, как в животе холодеет при мысли о том, что ему придётся жить с этим ограничением, будто с бомбой замедленного действия. Семнадцать лет казались чем-то далёким, но он знал, что время пролетит быстро. — Да, их можно снять, — подтвердил Горрак. Гарри выдохнул с облегчением, чувствуя, как плечи понемногу расслабляются. — Фарлиг, встань у двери. Раздался щелчок замка, и Фарлиг встал перед дверью, расправив плечи и сжав челюсти. — Прошу вас встать, мистер Поттер. Стоило ему подняться, как Горрак щёлкнул пальцами, и стул на котором Гарри только что сидел, превратился в низкую кушетку, похожую на те, что обычно стоят в кабинетах врачей. — Ложитесь на спину. Гарри сделал глубокий вдох и лёг, хотя сердце бешено колотилось. Позволить гоблину, которого он знал всего несколько минут, колдовать на себе казалось безумием. Инстинкты твердили, что это плохая идея, но жить с блоком, который сдерживал его силу и мог однажды обернуться бедой, было ещё хуже. И что он вообще мог сделать? Спросить совета у Дамблдора после всего, что узнал сегодня? — Это может быть болезненно, мистер Поттер, — сказал Горрак. Это и было всем его предупреждением, прежде чем он начал читать заклинание. Незнакомые, шипящие слова наполнили комнату, и тело Гарри сразу же окутал мягкий белый свет. Кожа начала нагреваться, словно изнутри поднималась волна тепла. Он вцепился в края кушетки, пытаясь удержать глаза открытыми, даже когда боль стала острой, почти колющей. Сдавленный вскрик вырвался из горла — ощущение было таким, будто из него вытягивали силу. Будто нечто вцепилось в его магию, вонзило клыки и не желало отпускать, в то время как Горрак пытался вырвать его из тела Гарри. Свет, сосредоточенный над сердцем, стал густым и вязким. Над ним начала формироваться сфера чёрной магии, постепенно растущая и уплотняющаяся. Горрак продолжал напевно произносить заклинание, и его руки скользили в воздухе, будто направляя поток магии. Лоб гоблина покрылся потом: вытягивание чужой магии, глубоко въевшейся в тело, давалось нелегко. Чем больше магии удавалось вытянуть, тем сильнее начинало дрожать тело. Гарри ощущал, как его собственная сила высвобождается из тисков, словно мышцы, слишком долго сжатые, наконец получили свободу. Но боль не отступала. Гарри не понимал, сколько времени пролежал на кушетке. Казалось, прошла вечность, хотя, возможно, лишь несколько минут. Голос Горрака становился всё громче и напряжённее. В какой-то момент он резко взмахнул руками вверх. Сгусток чёрной магии рванулся прочь, закрутился в воздухе и с силой врезался в кристалл на столе. Сияние кристалла потемнело, поглощая проклятие, а свет, окутывающий тело, начал постепенно угасать. — Можете садиться, мистер Поттер, — сказал Горрак, и в его голосе звучала усталость. Гарри медленно сел, чувствуя лёгкое головокружение и одновременно облегчение, будто с него сняли невидимый груз. Горрак опустился в кресло напротив и тяжело опёрся на подлокотник. — Кто бы ни наложил эти заклятия, он явно не собирался уступать без борьбы. Но теперь всё позади. Я сохранил образцы этой магии. Если однажды вы захотите предъявить обвинения, их можно будет использовать для сравнения магических подписей и доказательства вины. Горрак встретился с ним взглядом, и Гарри понял намёк. — Спасибо, — сказал он. Он не знал, пригодится ли это когда-нибудь, но само знание, что доказательства есть, придавало чувство контроля. — А… как мне узнать, если эти заклинания вернутся? Или появится что-то новое? — Магия волшебников отличается от гоблинской, — пояснил Горрак. — Большинство чар для её выявления не сработает. Но есть книги, где описано, как научиться чувствовать собственную магию и замечать следы вмешательства. А в будущем, если появятся сомнения, любой гоблин Гринготтса сможет провести проверку. Поздравляю, мистер Поттер: ваша родовая магия сильна и здорова, несмотря на все попытки вмешательства. Гарри на мгновение закрыл глаза и глубоко вдохнул. Возможно, он это просто воображал, но, сосредоточившись, чувствовал лёгкость. Будто всё это время носил на себе тяжёлый груз, и теперь он исчез, а магия тихо гудела под кожей. — На вашем месте, — продолжил гоблин, — я был бы очень осторожен с заклинаниями в ближайшие месяцы, пока тело привыкает к полному доступу к вашему магическому резерву. Новые чары могут даваться легче, а старые действовать немного сильнее. Гарри открыл глаза, переваривая его слова. Если быть честным, он едва удерживался, чтобы не улыбнуться. Ему не терпелось проверить, как теперь работает магия. — Понятно, — пробормотал он, кивая. Ему действительно стоило быть осторожным, когда вернётся в Хогвартс. Взрывать вещи на каждом шагу было бы сомнительным планом, особенно если Дамблдор продолжит наблюдать за ним. — Раз уж вы здесь, мистер Поттер, не хотели бы пройти Ритуал родового наследия? — подал голос Фарлиг, всё это время стоявший у двери. — Некоторые семейные линии за это время угасли, и наследники порой оказываются в самых неожиданных местах. Большинство чистокровных проходят этот тест ещё до начала учёбы, и лучше знать масштаб своего наследства задолго до совершеннолетия. Гарри и не представлял, что наследие и родословная играют в мире волшебников такую большую роль. Но стоило вспомнить, как Малфой и другие слизеринцы говорили о своих семьях, а также о том, как упоминали Уизли, стало ясно, что имя семьи говорит о человеке куда больше, чем он привык думать. Похоже, дело было не только в традиции и предрассудках. — И что мне нужно сделать? — осторожно спросил Гарри. Фарлиг пересёк комнату, выдвинул ящик стола и, порывшись внутри, достал квадратный лист бледно-лилового пергамента и разложил его перед Гарри. — Всего три капли крови, мистер Поттер, — пояснил он. — Результаты строго конфиденциальны и фиксируются только в наших архивах. Ничего особенно страшного в этом не было. Он взял протянутый ему маленький серебряный нож и сделал неглубокий надрез на пальце. Три капли упали на пергамент, и тот мягко засветился, впитывая магию. Фарлиг щёлкнул пальцами, исцелил крошечный порез и удовлетворённо кивнул. На поверхности пергамента начали проступать слова, выведенные аккуратными чёрными чернилами…

Гарри Джеймс Поттер.

Родители: Джеймс Чарлус Поттер, Лили Жюльетт Эванс-Поттер.

Он не знал, что у его родителей были вторые имена. Сердце болезненно сжалось, но вместе с этим пришло и тихое облегчение: хоть в чём-то его жизнь не оказалась ложью. Он действительно был сыном Лили и Джеймса Поттеров. Пергамент задержал чернила на мгновение, затем на поверхности проступили новые строки.

Кровный наследник Благороднейшего и Древнейшего Дома Поттеров.

Это было ожидаемо. Он почти решил, что на этом список закончится, но строки продолжали появляться…

Назначенный наследник по воле рода Благороднейшего и Древнейшего Дома Блэков.

Гарри застыл. В памяти всплыл мужчина из газеты: впалые щёки, дикий взгляд. Сириус Блэк. Странное совпадение; фамилия ведь довольно распространённая.

Кровный наследник Древнего Дома Певереллов.

Это имя он слышал впервые. Кто такие Певереллы?

Наследник по праву завоевания Древнего Дома Слизерина.

Гарри поперхнулся, чувствуя, как воздух застревает в горле. Наследник Слизерина? Как это вообще возможно? И что значит «по праву завоевания»? Он замер, ожидая, не появится ли на пергаменте ещё что-нибудь. Прошло несколько тягучих секунд, и Фарлиг негромко откашлялся, привлекая его внимание. — Поздравляю, мистер Поттер. Четыре весьма уважаемых рода. Я обновлю наши записи и внесу изменения в управление хранилищами. — Давненько никто не вступал во владение хранилищами Слизерина, мистер Поттер, — заметил Горрак, внимательно изучая пергамент. — Примечательно. — Как… как это возможно? — хрипло спросил Гарри. — Когда древний род угасает или его последний наследник признаётся недостойным, право наследования может перейти разными путями, — пояснил гоблин. — В вашем случае, победив Тёмного Лорда Волдеморта, который, как считается, был последним кровным наследником Слизерина, вы фактически положили конец его линии. Магия сочла вас подходящим преемником. Вероятно, у вас есть общая кровь с Салазаром Слизерином; для старых чистокровных семей это не редкость. Однако магия Дома Слизерина особенная. Она предъявляет требования не только к родословной, но и к силе и чистоте магии. Горрак слегка склонил голову, внимательно оценивая его. — Когда Тёмный Лорд проходил этот тест в юности, он оказался неподходящим наследником. Думаю, его ядро уже тогда было слишком искажено тёмной магией, чтобы род Слизерина принял его. — Но разве Салазар Слизерин сам не был тёмным магом? — спросил Гарри в полном недоумении. Горрак издал хриплый смешок. — Учебники истории у волшебников куда менее точны, чем вам привыкли говорить, мистер Поттер, — заметил он с лёгкой насмешкой. — Салазар Слизерин не был настоящим тёмным магом. Его отец, Септимус, — да. Мы считаем, что именно из-за него Салазар изменил условия наследования, чтобы родовая магия не переходила тем, чьё магическое ядро оказалось искажено. В его время то, что сегодня называют тёмной магией, считалось скорее нейтральным искусством и не делилось на светлое и мрачное. Сейчас же под этим понимают то, что тогда считалось скорее нейтральным искусством. Тёмный Лорд, видимо, увлёкся ими в весьма юном возрасте — достаточно рано, чтобы его магическое ядро стало недостойным наследия Слизерина. Гарри уже открыл рот, собираясь спросить, почему бы просто не рассказать правду, раз гоблины знают настоящую историю Слизерина. Но он вспомнил, как большинство волшебников относится к гоблинам и другим существам, и сразу передумал. Всё равно им бы никто не поверил. Он глубоко вдохнул, стараясь отогнать эту мысль. — И что всё это значит для меня? — наконец спросил он, заставляя себя сосредоточиться. — То есть я действительно наследник всех этих родов? — На данный момент не так много, — пояснил Горрак. — Вы не сможете принять на себя полные обязанности, пока не достигнете совершеннолетия. Наследники древних кровей занимают важное место в культуре волшебников. Вы являетесь будущим своего народа, мистер Поттер. Ваше дело — сохранить родовую магию и подготовить себя к тому, чтобы однажды занять место в Визенгамоте. Я бы посоветовал вам связаться с другими наследниками и поговорить с ними об их роли. Гоблины знают о культуре волшебников не так уж много. Он немного откинулся в кресле. — Подтверждение, полученное через ритуал родословной, также открывает доступ ко всем хранилищам, принадлежащим этим семьям. Однако из-за вашего возраста многими из них вы не сможете воспользоваться без опекуна. Я подготовлю список всех хранилищ и имущества и отправлю его вам в течение недели. — Если позволите, мистер Поттер, — вмешался Фарлиг, — вам стоит самостоятельно изучить, что значит быть наследником таких древних домов. Несомненно, существует множество книг на эту тему. Он сделал паузу, будто давая Гарри время осмыслить сказанное, затем продолжил: — Разумеется, вы можете отказаться от своих мест в Визенгамоте и связанных с ними обязанностей, но тогда полномочия останутся у вашего доверенного представителя. Насколько мне известно, сейчас эту роль исполняет директор Дамблдор. При мысли о том, что Дамблдор распоряжается его родовым наследием, внутри у Гарри всё сжалось. — Нет, — сказал он сразу, не раздумывая. — Я сам займу своё место. Разберусь. Он ещё не до конца понимал, что именно это означает и какие обязанности на него лягут, но одно знал точно: он не позволит Дамблдору принимать решения за него. Ни сейчас, ни когда ему исполнится семнадцать. — Отличный выбор, мистер Поттер, — одобрительно произнёс Фарлиг. — Если гоблины Гринготтса смогут чем-то помочь, обращайтесь. — Вы уже сделали для меня гораздо больше, чем я ожидал, — признался Гарри, всё ещё ошеломлённый услышанным. И только теперь его осенила очевидная мысль: — Эм… сколько я вам за это должен? Сомнительно, чтобы существа, живущие ради золота, сделали всё это бесплатно. Фарлиг и Горрак обменялись короткими ухмылками. — Мы спишем средства из вашего основного хранилища и пришлём детализированный счёт с совой, мистер Поттер, — сообщил Горрак. — Отправлю его вместе с описью ваших хранилищ и имущества. Также могу предложить рекомендации по выбору управляющего и, если пожелаете, варианты инвестиций. — Деньги там бездействуют со времён падения Тёмного Лорда, если не дольше, — заметил он с лёгкой ухмылкой. — Возвращение их в оборот, несомненно, обрадовало бы гоблинов. Гарри задумался. Если он чему-то и научился за годы жизни с Дурслями, так это тому, что правильные вложения имеют значение. — Буду признателен, Горрак. Спасибо. — Всегда пожалуйста, мистер Поттер, — ответил гоблин с лёгким поклоном. — А теперь, — Фарлиг переплёл пальцы, в голосе прозвучала лёгкая насмешка, — если не ошибаюсь, вы пришли сюда, чтобы снять деньги со своего хранилища?