Lily's Boy

В то субботнее утро за завтраком Гермиона то и дело бросала на Гарри подозрительные взгляды через стол. — Я знаю, что ты задумал, — пробормотала она. Гарри лишь ухмыльнулся. — Всё будет нормально, Гермиона. Поверь. Возможно, немного нарушить правила втроём сейчас было именно тем, что ему нужно. За последние месяцы многое изменилось, в основном к лучшему, но временами это сбивало с толку и выматывало. Старые добрые шалости вдруг показались как нельзя кстати. Гарри сделал вид, будто провожает Рона и Гермиону к вестибюлю, затем направился к третьему этажу. У статуи одноглазой ведьмы он быстро сверился с картой и тихо выругался, увидев, как к нему стремительно приближается точка с подписью «Невилл Лонгботтом». — Привет, Гарри! — радостно воскликнул Невилл. — Я и забыл, что ты не идёшь в Хогсмид. Сыграем во Взрывные карты? — Извини, — ответил Гарри, стараясь говорить как можно непринуждённее. — Мне… э-э… нужно кое-что сделать. Он посмотрел на Невилла чуть внимательнее, и тот понимающе округлил рот. — Нужна помощь? Гарри уже собирался ответить, но их прервали резкие шаги. Невилл ахнул и поспешно отступил за спину Гарри. — Поттер. Лонгботтом, — произнёс Снейп, впиваясь в Гарри подозрительным взглядом. — Что вы здесь делаете? Странное место для встречи. — Мы не специально, сэр. Просто столкнулись. — В таком случае советую вам вернуться в башню Гриффиндора, — протянул Снейп, проводя рукой по камню. Гарри задержал дыхание. — Да. Мы… так и сделаем, сэр. Они отошли. Гарри сказал Невиллу, что идёт в библиотеку, проверил карту и тут же развернулся назад. — Dissendium, — прошептал он, коснувшись горба ведьмы и скользнул внутрь, как только открылся проход. Он действительно опаздывал.

⟣ · · ⟡ · · ⟢

Когда Гарри нашёл Рона, тот был один. Очевидно, рассчитывать на примирение с Гермионой было слишком оптимистично. Даже после разговора с Хагридом они продолжали старательно избегать друг друга. Гарри начинал жалеть, что вообще пошёл. Он молча плёлся следом, пока Рон показывал ему места, которые Гарри уже видел в Хогсмиде ещё до Рождества, в те времена, когда Рон не знал о карте. Мысль о партии в Подрывного дурака с Невиллом сейчас казалась куда привлекательнее. Впрочем, хотя бы одно утешение всё же было. Ему удалось уговорить Рона купить кое-что в Сладком королевстве, незаметно сунув ему деньги под мантию. Рон вёл его к Визжащей хижине и на ходу пересказывал слухи о том, что она якобы зачарована, когда с другой стороны холма донёсся голос. — Отец, конечно, должен был пойти на слушание, чтобы рассказать им о моей руке. Это был Драко. Рядом с ним шли Крэбб и Гойл, громко хохоча над Хагридом и Клювокрылом. От этих слов у Гарри болезненно сжалось в животе, но он заставил себя не реагировать. Драко давно дал понять, что эти двое были для него не только телохранителями, а скорее надсмотрщиками, которые следят за каждым его шагом и докладывают своим отцам. А те, если им что-то не нравилось, без колебаний шли к Люциусу Малфою. Эти двое были не так глупы, как могли показаться. — Что ты здесь делаешь, Уизли? — резко бросил Драко, и Гарри увидел, как руки Рона сжались в кулаки. Взгляд Драко скользнул к хижине. — Нравится местечко? Почти дворец по сравнению с той лачугой, где ты сейчас живёшь. Крэбб и Гойл заржали, и Гарри вцепился Рону в мантию, удерживая его. — Оставь его мне, — прошипел он. Рон бы ему этого не простил, если бы он упустил момент. Да и Драко сейчас вёл себя как последняя скотина. Пусть даже это было напоказ. Гарри юркнул в сторону и взмахнул палочкой, поднимая особенно мерзкий ком грязи. ШЛЁП! Грязь впечаталась в спину Драко, забрызгав всех троих. — Что это было?! ШЛЁП! Вторая порция угодила Гойлу прямо в лицо. — Эй! Кто здесь?! — заорал Крэбб, резко разворачиваясь с палочкой в руке. Он двинулся вперёд, наполовину ослеплённый грязью, и Гарри, не раздумывая, подставил ему подножку. Гойл с грохотом рухнул на землю, при падении зацепив край мантии Гарри, и в следующий миг его голова оказалась на виду. Все трое слизеринцев и Рон уставились на него, и в их взглядах смешались ярость и ужас, у каждого по-разному. Гарри отшатнулся, поспешно натянул капюшон и, не сказав Рону ни слова, рванул обратно к Сладкому королевству. Если бы там был только Драко, Гарри бы не волновался. Но его видели Крэбб и Гойл. Они точно пойдут к преподавателям. Вот дерьмо. Он влип. Добравшись до хода в подвале Сладкого королевства, Гарри быстро очистил ботинки от грязи и полез обратно, выбираясь через статую одноглазой ведьмы и надеясь, что выглядит не таким запыхавшимся, каким себя чувствовал. Если кто-нибудь спросит, он просто скажет, что летал. Мантию и сумку он оставил в проходе, захлопнул люк в горбу ведьмы и уже собирался незаметно влиться в поток учеников, чтобы потом вернуться за вещами, когда по коридору эхом раздались быстрые шаги. — Поттер! Гарри вздрогнул. Снейп стоял в коридоре, глядя на него с холодной торжествующей усмешкой. — Следуйте за мной. — Куда, сэр? Он ускорил шаг, стараясь не отстать и попытался успокоиться. Разумеется, они оказались в кабинете Снейпа. — Садитесь. Гарри опустился на стул, стараясь не слишком пристально разглядывать содержимое банок на полках. — Мистер Малфой и его друзья пришли ко мне с весьма занимательной историей, — произнёс Снейп. — Сэр? — По их словам, Поттер, они столкнулись с Уизли в Хогсмиде. И он был не один. — С ним была Гермиона, сэр? — осторожно спросил Гарри. — Я рад, что они снова разговаривают. Взгляд Снейпа стал таким, что, казалось, он мог расплавить котёл. — Мистер Малфой утверждает, что кто-то невидимый забрасывал его и его приятелей грязью, пока они разговаривали с мистером Уизли. А затем мистер Крэбб увидел крайне любопытное зрелище. Не желаете ли объяснить, что именно? — Боюсь, нет, сэр. — Вашу голову, Поттер. Парящую посреди Хогсмида. — Возможно, ему стоит показаться мадам Помфри, если он видит подобное, — ровно ответил Гарри. Снейп, казалось, вот-вот взорвётся. — У вашей головы нет разрешения находиться в Хогсмиде. Как и у любой другой части вашего тела. — Я знаю, сэр. Я весь день был в башне Гриффиндора, как вы и велели. — Кто-нибудь может это подтвердить, Поттер? На мгновение Гарри едва не выпалил имя Невилла. Но как бы тот ни уверял, что освоил окклюменцию, врать он не умел — особенно Снейпу. Гарри промолчал. Уголок губ Снейпа дёрнулся в усмешке. — Так я и думал. Как же вы похожи на своего отца. С тем же убеждением, что правила для вас — пустой звук. Все, начиная от министра магии, пытаются уберечь вас от Сириуса Блэка, а вы разгуливаете по Хогсмиду, потому что, разумеется, знаменитый Гарри Поттер делает что хочет и когда хочет. Он сделал короткую паузу. — Есть что сказать в своё оправдание, мальчишка? Гарри вздрогнул. — Не называйте меня так, сэр, — вырвалось у него. Плечи сами собой сжались, будто защищая рёбра. — Я буду называть тебя так, как сочту нужным, — холодно отрезал Снейп. — Самодовольный, наглый щенок. Поразительное сходство. Джеймс Поттер тоже расхаживал по замку со своими дружками, с раздутым самомнением— — Замолчите! — крикнул Гарри, не успев себя остановить. — Оставьте моего отца в покое! Он тут же пожалел об этом. — Что ты сказал, мальчишка? — прошипел Снейп. Гарри отступил на шаг. — Я… я просил вас не называть меня так, сэр, — слабо сказал он. Колени дрожали, взгляд метался по кабинету, будто он ждал удара в любую секунду. — Терпеть не могу думать о том, какими историями Люпин забивает тебе голову, — продолжил Снейп уже тише, но от этого только опаснее. — Делает из Джеймса Поттера героя, величайшее достижение этой школы. Рассказывает о подвигах и благородстве. А рассказал ли он тебе о той «шутке», которую твой отец и его святые дружки устроили мне? Шутке, которая едва не стоила мне жизни. Снейп усмехнулся. — Нет… полагаю, эту историю он предпочёл опустить. Он резко выпрямился. — Выворачивай карманы, Поттер. Гарри дёрнулся, но не пошевелился. — Я сказал — карманы, — повторил Снейп, уже жёстче. Стиснув зубы, Гарри подчинился. На стол перед ним упали несколько жевательных конфет и сложенный вчетверо пергамент. — Это Рон мне дал, — торопливо сказал он. — После последнего похода в Хогсмид. Я просто… оставил. — Как трогательно, — сухо отозвался Снейп. — А это? Он поднял пергамент двумя пальцами, словно нечто сомнительное. — Просто старый лист, сэр. Я писал сочинение по Чарам. Снейп медленно перевернул пергамент, разглядывая его при свете лампы. — Бумага, надо признать, не первой свежести. Возможно, стоит просто… избавиться от неё. Он сделал движение в сторону камина и Гарри рванулся вперёд прежде, чем успел себя остановить. — Так я и думал, — тихо сказал Снейп. — Что это на самом деле, Поттер? Очередной подарок от Уизли? Подробная инструкция, как нарушать правила? Или… нечто более интересное? Он вынул палочку и коснулся кончиком пергамента. — Открой свои секреты. Гарри смотрел, как по карте одна за другой проступают строчки, и с каждым словом сердце проваливалось всё ниже. Надписи язвили, издевались, словно знали, кто именно их читает. Лицо Снейпа каменело. — Я должен был догадаться, — произнёс он почти спокойно. — Весьма… характерно. Он резко развернулся и шагнул к камину, бросив в огонь пригоршню летучего пороха. — Люпин! — рявкнул он в зелёное пламя. — Есть разговор! Не прошло и минуты, как профессор Люпин уже был в кабинете Снейпа. Он с лёгким недоумением перевёл взгляд с Гарри на Снейпа. — Северус, — сказал он. — Гарри. Что случилось? — Вот это, — Снейп протянул ему карту. — Я нашёл её в карманах Поттера. На мгновение Гарри мог поклясться, что Люпин удивился. Он посмотрел на слова, всё ещё проступавшие на пергаменте. Уголки его губ едва заметно дрогнули. — Не совсем понимаю, чего ты от меня хочешь, Северус. — Ты прекрасно знаешь, — начал Снейп и оборвал себя, бросив короткий взгляд на Гарри. — Очевидно, это нечто, связанное с тёмной магией. А это, насколько мне известно, твоя область. Как, по-твоему, Поттер мог заполучить такую вещь? Он выразительно приподнял брови. Люпин снова едва заметно усмехнулся. Гарри наблюдал молча, чувствуя, как смысл разговора ускользает. — Похоже на шутливый пергамент, — спокойно сказал Люпин. — Судя по всему, он предназначен для того, чтобы издеваться над тем, кто попытается его прочесть. Я бы сказал, что это какая-нибудь безделица из Зонко. — Вот как, — сухо отозвался Снейп. — И тебе в нём ничего… знакомого не кажется? — А должно? — так же спокойно ответил Люпин. Снейп что, намекал, будто карту дал ему Люпин? — Я хочу получить ответы, Люпин, — низко сказал Снейп. Совершенно невозмутимо Люпин забрал карту из его рук и одарил Снейпа добродушной улыбкой. — С радостью, Северус. Когда разберусь с этим подробнее. Но, по-моему, перед нами всего лишь безобидная шутка. Он повернулся к Гарри. — Думаю, на сегодня мы закончили. У тебя, наверняка, есть дела поважнее, верно? Гарри хотел попросить вернуть карту, но при Снейпе не решился. — Да… конечно, — пробормотал он. — Я пойду. Он вышел из кабинета, не оглядываясь. Сердце всё ещё колотилось, пока он шёл к третьему этажу за сумкой. Каким-то образом ему удалось выкрутиться. Оставалось только потом поговорить с Люпином и забрать карту. — Гарри! Он резко поднял голову и увидел Рона, мчавшегося по коридору навстречу, красного и запыхавшегося. — Я… пытался… добежать… как мог… — выдохнул он. — Не мог тебя найти. Ты в порядке? По всему было видно, что он бежал сюда прямиком из Хогсмида. — В порядке. Наткнулся на Снейпа, но… всё нормально. Потом расскажу, — добавил Гарри, не желая задерживаться в коридоре. Они вместе пошли обратно к Башне Гриффиндора, но мысли Гарри всё ещё возвращались к кабинету Снейпа. Снейп явно рассчитывал, что Люпин узнает этот пергамент. Но почему?

⟣ · · ⟡ · · ⟢

Как только за Гарри закрылась дверь, Северус повернулся к Ремусу. — Ты же понимаешь, что это такое, — сказал он жёстко. — И я до сих пор не могу поверить, что ты отдал это Поттеру. С учетом всего происходящего. — Я ему ничего не отдавал, — сразу возразил Ремус. Он снова вытащил карту и посмотрел на неё. — Я вообще не знал, что она у Гарри. И не знал, что она сохранилась. Филч её конфисковал ещё за месяц до нашего выпуска. Слова всё ещё проступали на пергаменте, и знакомые почерки отзывались в груди тихой болью. — И… прости за шутку про нос, — добавил он, чуть неловко. — Это было на пятом курсе. После… ну, ты понимаешь. После той ссоры, которая тогда казалась концом всему. Пока год спустя события не показали, насколько он ошибался. Лицо Снейпа на мгновение стало непроницаемым. — Да, действительно безобидная вещица, — заметил он с сарказмом. — Ты клянёшься, что не отдавал её Поттеру? — Клянусь своей жизнью, Северус, — твёрдо ответил Люпин. — Я не имею ни малейшего понятия, как она к нему попала. Дурачок. Если бы он потерял её… Он стиснул зубы. Если карта попадёт в руки Сириуса, всё будет кончено. — Поттер никогда не отличался умением думать, — ядовито заметил Снейп. Люпин бросил на него укоризненный взгляд. — Ему тринадцать, Северус. Вспомни себя в его возрасте.  Он покачал головой и задумчиво провёл рукой по волосам. — Полагаю, он всё-таки был в Хогсмиде? — Скорее всего, — ответил Снейп. — Малфой сказал, что видел только его голову, — взгляд Северуса стал выразительным. — Припоминаю несколько похожих случаев в наши школьные годы. Ремус тихо усмехнулся. — Мантия Джеймса. Я и про неё не знал. Он на секунду задумался. — Это, должно быть, Дамблдор. Джеймс одалживал её ему для дел Ордена, ещё до того как… — Разумеется, — фыркнул Северус. — Директор обожает поощрять Поттера влезать в неприятности. Он вздохнул и протянул руку к верхней полке. Когда Северус призвал бутылку виски и два стакана, у Ремуса тепло сжалось в животе. — Полагаю, Поттер не догадывается, откуда взялась карта? — Если и знает, то мне об этом не говорил, — ответил Люпин, принимая виски с благодарным кивком. — Мне придётся объяснить, если он спросит. Нужно ведь как-то оправдать то, что я не возвращаю карту. Он сел на край стола, поставил бокал и провёл ладонью по пергаменту. — Почему ты не открыл её при нём? Не верю, что ты упустил бы шанс напугать бедного мальчика. Щёки Северуса слегка порозовели. — Сколько ни пытался, пароль так и не узнал. Ремус расхохотался. — Серьёзно? Я всегда думал, что ты хоть раз подслушал. Ты так говорил о карте, будто знал её вдоль и поперёк. Он достал палочку и коснулся пергамента кончиком. Их взгляды встретились. — Торжественно клянусь, что замышляю шалость. Наблюдать, как чернила растекаются по карте, было физически больно. Он закрыл глаза, и почти сразу почувствовал короткое прикосновение к руке. — Наша гордость, — выдохнул он, снова открывая глаза. На нескольких этажах выше точка с надписью «Гарри Поттер» шла рядом с «Роном Уизли», удаляясь от статуи одноглазой ведьмы. Ремус едва заметно улыбнулся. — Наследие Мародёров, — пробормотал он. — Мерлин, Джеймс был бы в восторге. Его сын, карта, мантия и вылазка в Хогсмид. Все мечты разом. — Да, полагаю, он был бы в полном восторге, — резко отозвался Северус, — узнав, что его сын разгуливает по округе, пока здесь шляется массовый убийца. Улыбка Ремуса погасла. — Карта может пригодиться, — добавил Северус уже спокойнее. — Если Блэк решит вернуться. Ремус не знал, что сделает, если когда-нибудь снова увидит на пергаменте точку с именем «Сириус Блэк». Но он был должен Гарри. — Я оставлю её у себя. Буду проверять, когда смогу. — Не понесёшь к Дамблдору? — в голосе Северуса прозвучала насмешка. Ремус бросил на него взгляд. — Мы оба знаем, что это была бы ужасная идея. Между ними повисла тишина. Ремус сделал глоток виски и снова посмотрел на карту. Казалось, прошла целая жизнь с тех пор, как они её зачаровывали. Он и не думал, что увидит её снова. — Он попросил меня не называть его «мальчишкой», — тихо сказал Северус. Ремус вздрогнул, вырванный из воспоминаний. — Что? — Поттер, — пояснил Северус. — Я сказал «мальчишка». Он… отреагировал очень резко. Я таким его ещё не видел. — В каком смысле? — Он вёл себя так, будто я собирался его ударить. Слова прозвучали устало, и у Ремуса внутри что-то оборвалось. Где-то глубоко зарычал волк. — Петунья, — выплюнул он, сжимая стакан. — Если она или её ублюдок-муж хоть раз подняли на него руку… — Успокойся, Ремус, — Северус снова едва заметно коснулся его руки. Его лицо тоже было жёстким. — Придёт время, и мы поговорим с Петуньей. Узнаем, как именно она «чтит память Лили». Это не уняло зверя внутри, но Ремус понимал, что не может просто сорваться и поехать туда. — Я подвёл его во стольких вещах, Северус, — выдохнул он. — Вещах, о которых он даже не догадывается. — Его подвёл только Дамблдор, — отрезал Северус. — И мы сделаем всё, чтобы это исправить. Люпин смотрел на карту, наблюдая, как десятки точек заполняют Большой зал, возвращаясь из Хогсмида. Он не был уверен, что даже этого будет достаточно.

⟣ · · ⟡ · · ⟢

Вечером после ужина Гарри нервно постучал в дверь кабинета профессора Люпина, прикусывая губу. Когда дверь открылась, профессор встретил его понимающим взглядом. — Профессор Люпин, насчёт того… эээ… пергамента, который профессор Снейп забрал у меня. Я надеялся, что смогу его вернуть? — Нет, Гарри, ты не можешь вернуть карту. Гарри замер, растерянно глядя на профессора. — Да, я знаю, что это карта, — добавил Люпин, заметив его ошарашенный вид. — И я невероятно разочарован в тебе, Гарри. Ты не только пробрался в Хогсмид без присмотра, подвергая себя опасности, но и держал эту карту у себя, когда Сириус Блэк был на свободе, даже не подумав отдать её. Взгляд Люпина мгновенно лишил его уверенности. — Извините, сэр. Я не думал, что это так важно. — Не так важно? — голос Люпина стал твёрдым. — Гарри, ты уже видел, на что способен Блэк, когда что-то оказывается без присмотра. Невиллу совсем недавно снова разрешили узнавать пароли в гостиную… — Но он бы не знал, как её использовать, — возразил Гарри. — Она бы просто оскорбляла его, как это произошло со Снейпом. — Ты так уверен? Люпин достал карту из кармана и разложил её на столе. — Торжественно клянусь, что замышляю только шалость. Гарри удивлённо выдохнул, наблюдая, как чернила побежали по пергаменту. — Но… как… — Когда несколько месяцев назад я говорил тебе, что ты называл меня Дядей Ремусом, я, пожалуй, немного соврал, — сказал Люпин с лёгкой улыбкой. Гарри моргнул, сбитый с толку резкой сменой темы. — Ремус довольно сложное имя для годовалого малыша. Ты предпочитал звать меня Дядей Луни. Ну, — Люпин усмехнулся, — точнее, Дядей Лу-и. С буквой «н» у тебя тогда были сложности. Опустив взгляд на приветствие в верхней части карты, Гарри снова поднял глаза на профессора, постепенно осознавая смысл прочитанного. — Ремус Люпин, Питер Петтигрю, Сириус Блэк и Джеймс Поттер. Также известны как Лунатик, Хвост, Бродяга и Сохатый. Мародёры, — объявил Люпин, с лёгким поклоном. — К вашим услугам. Ну… то, что от нас осталось, по крайней мере. — Что? — Гарри уставился на него, не веря услышанному. — Эта карта… она принадлежала моему отцу? — Не только ему. Над чарами работали все четверо. Точнее, трое — Питер никогда не блистал с палочкой. Мы закончили карту в начале пятого курса, чтобы упростить себе жизнь и наши шалости. А на седьмом её конфисковали. Я, признаться, не думал, что Филч сохранит её. Люпин с интересом посмотрел на Гарри. — Скажи, как она к тебе попала? — Друг дал, — уклончиво ответил Гарри, не желая никого подставлять. Люпин некоторое время молча смотрел на него, а потом улыбнулся. — Близнецы Уизли, полагаю? Это многое объясняет. Честно говоря, лучшего преемника и не придумать. Некоторые их проделки и правда впечатляют. Я уж думал, Северус так и не вернёт себе прежний цвет волос после того розыгрыша перед Рождеством. — Они вами восхищаются, — вырвалось у Гарри. — Мародёрами, я имею в виду. Считают вас легендой. Люпин усмехнулся. — Рад слышать, что наше дело живёт дальше. Но рассказывать им об этом нельзя, Гарри. Ты должен понимать, почему эта карта так опасна. Сириус Блэк помогал её создавать. Если она попадёт к нему, он сможет найти тебя где угодно в замке. Я не могу отдать её тебе обратно. Мне жаль. Гарри невольно поморщился. Если бы он знал раньше, он бы никогда не стал держать карту у себя. — Только, пожалуйста, не отдавайте её Дамблдору. — Что? — удивлённо переспросил Люпин. — Пожалуйста. Не отдавайте карту профессору Дамблдору. — Я и не собирался. Но почему ты так этого боишься? Гарри посмотрел на карту, потом снова на Люпина и решил рискнуть. До сих пор тот был с ним честен. — Профессор Дамблдор поставил блок на моё магическое ядро. Он перекрыл мне доступ к родовой магии. Люпин побледнел. Гарри сбивчиво рассказал всё о поездке в Гринготтс, о чарах принуждения и о том, почему уверен, что за всем стоял Дамблдор. — И мне вообще не следовало вам этого говорить, — выпалил он, всё больше нервничая. — Он читает мысли. Если узнает, что я понял… мне конец! Руки Люпина легли ему на плечи. — Всё в порядке, Гарри. Твои тайны со мной в безопасности. У меня… скажем так, природная защита разума. Дамблдору никогда не удавалось читать мои мысли. Гарри с облегчением выдохнул. Люпин отпустил его и прошёлся вдоль стола. — Немыслимо… Я знал, что он способен на многое, но чтобы на такое… Мерлин, заблокировать твою родовую магию! Он резко обернулся. — Ты уверен, что блок снят? — Гоблины сказали, что да. Люпин снова выдохнул, уже спокойнее. — Хорошо. Очень хорошо. Когда Джеймсу исполнилось семнадцать, всплеск родовой магии едва не выбил все окна в спальне. А если добавить к этому Блэков… и Слизерина… Мерлин всемогущий. Если бы такая сила была заперта внутри тебя блоком, в день совершеннолетия ты мог бы снести половину школы! Сердце Гарри пропустило удар. Неужели именно этого Дамблдор и добивался? — Кому ещё ты рассказал? — Невилл знает почти всё. Близнецы в курсе, что я вступаю в права рода, но о блоке не знают. И ещё несколько ребят… среди наследников слухи быстро расходятся. Говорят, дом Поттеров снова в игре. — Тебе нужно быть предельно осторожным, Гарри. Если не тот человек узнает, что ты знаешь… ты и сам понимаешь, чем это может закончиться. От его слов у Гарри скрутило желудок. — Я просто не знаю, что делать, — признался он тихо. — Я читаю всё, что могу, про старые роды, про наследников, про родовую магию, но… я не понимаю, кому можно доверять. И если я ошибусь… я могу погибнуть. Люпин обнял его, неожиданно притянув к себе. Гарри замер лишь на миг, а потом уткнулся лицом в его мантию и зажмурился, сдерживая подступающие слёзы. — Тише, малыш, тише, — негромко сказал Люпин, и его ладонь спокойно легла между лопаток, медленно поглаживая. — Всё хорошо. Его руки были тёплыми и сильными, и в этих объятиях Гарри впервые за долгое время почувствовал себя в безопасности. Почти так, как если бы его обнимал родитель. Без удушающей заботы миссис Уизли, без ощущения, что его сжимают слишком крепко. Просто… тепло. — Альбус Дамблдор больше не причинит тебе вреда, — твёрдо сказал Люпин, поцеловав его в макушку. — Обещаю. Ты отлично справился, малыш. Ты был очень смелым, но теперь тебе не нужно справляться с этим в одиночестве. — Я всегда один, — глухо ответил Гарри. Люпин чуть отстранился, чтобы заглянуть ему в глаза. На мгновение в его взгляде мелькнул странный золотой отблеск. Наверное, просто свет. — Больше нет, — сказал он жёстко. — Никогда больше.  Он разжал объятие с явным усилием и потянулся к волосам Гарри, пытаясь пригладить их. — Бесполезно, — усмехнулся он. — Как у Джеймса. — Простите, что никому не рассказал про карту. — Ладно, — сказал наконец Люпин. — Но в следующий раз приходи ко мне сразу. С чем угодно. Ты понял? Он опустил взгляд на карту. — Тебе пора. Твоя подруга, мисс Грейнджер, наверняка уже ищет тебя.  — Да… точно, — отозвался Гарри. — Я тогда… до встречи. Спасибо. — Хорошего вечера, Гарри. Гарри вышел из кабинета, сунув руки в карманы. По крайней мере, теперь был человек, который знал правду и был на его стороне.

⟣ · · ⟡ · · ⟢

Он столкнулся с Гермионой в коридоре, уже готовясь к тому, что она снова будет ругать его из-за карты. Но вместо этого увидел слёзы в её глазах. Руки у неё дрожали. — Гермиона? Что случилось? — спросил он, на миг решив, что Рон снова её чем-то обидел. Она молча протянула ему смятый клочок пергамента, и у Гарри неприятно сжалось в груди. Клювокрыл проиграл слушание. — Они не могут этого сделать… — пробормотал он, беря Гермиону за руку и направляя её к Башне Гриффиндора. — Клювокрыл не опасен. — Отец Малфоя думает иначе, а у него весь комитет в кармане, — всхлипнула она, вытирая слёзы. В гостиной их ждал Рон. Сначала он нахмурился, но, заметив слёзы Гермионы, тут же помрачнел. — Не говори мне, что она на тебя пожаловалась, — злобно прошипел он, сверкая глазами. Губы Гермионы задрожали. — Я ничего такого не говорила, — огрызнулась она. — Я просто подумала, что ты должен знать. Она всхлипнула. — Хагрид проиграл дело. Они собираются казнить Клювокрыла. Рон побледнел. — Что? Гарри передал ему письмо. — Но это же нечестно! Клювокрыл не сделал ничего плохого! Всё из-за Малфоя! — Мы это знаем, — сказала Гермиона. — Но комитету всё равно. Будет апелляция, но… — она покачала головой. — Ничего не изменится. — Изменится, — твёрдо сказал Рон. — На этот раз ты не будешь делать всё одна. Я помогу. Гермиона всхлипнула и шагнула к нему, уткнувшись лицом в его плечо. Рон растерянно похлопал её по спине и бросил на Гарри тревожный взгляд. — Короста… — прорыдала она. — Прости… Рон покачал головой. — Она была старой. И, если честно, бесполезной. Всё в порядке. Он продолжал гладить Гермиону по спине, пока она наконец не отстранилась. Их взгляды встретились, и на её лице мелькнула робкая улыбка. Рон ответил ей такой же. Гарри мог только надеяться, что на этот раз они действительно перестали ссориться. Теперь у них были дела поважнее.

⟣ · · ⟡ · · ⟢

Холодный и мрачный февраль незаметно уступил место марту, чуть менее холодному и чуть менее мрачному, но легче от этого не стало. Гарри начинал чувствовать, что живёт почти в том же ритме, что и Гермиона. Та с головой ушла в учёбу, постоянно была чем-то занята и с каждым днём выглядела всё более дёрганой, да и у него самого забот хватало. Уроки, бесконечные квиддичные тренировки, на которых Вуд выжимал из команды всё, что мог, ведь до Кубка оставалось совсем немного, занятия с патронусом, самостоятельная учёба и тайные ночные встречи с Драко — на сон времени почти не оставалось. Даже те редкие вечера, когда удавалось лечь пораньше, перестали приносить покой после того, как выяснилось, что Сириус Блэк способен добраться до его спальни. На людях они с Драко снова враждовали, и теперь, когда Гарри знал, что всё это лишь игра, происходящее иногда даже казалось забавным. Во всяком случае, Рон был рад видеть прежнего Гарри. Без карты встречаться стало сложнее, но они всё равно находили способ договариваться короткими записками, которые подбрасывали друг другу в карманы или сумки во время показных ссор. В этот вечер они устроились в одном из старых кабинетов по Чарам на четвёртом этаже, где, сдвинув стулья к столу, Драко учил Гарри карточному блефу. — Вчетвером играть намного интереснее, — сказал Драко, перетасовывая колоду заклинанием перед следующим раундом. — Ты хотел сказать сложнее? Драко усмехнулся, бросив на него вызывающий взгляд. — Не успеваешь, Поттер? Он снова раздал карты, и Гарри, взяв свои, сохранил совершенно невозмутимое выражение лица. Рука попалась неплохая. Этот раунд он вполне мог взять. — И какое отношение чистокровность имеет к игре в карты? — В блефе человека видно как на ладони, — ответил Драко, делая ход. — Часто на деловых встречах специально играют партию-другую, чтобы разговор не замирал. Сразу становится понятно, как человек мыслит, какие стратегии выбирает и на какой риск готов пойти. Немного похоже на шахматы, только быстрее. — Ну конечно, — усмехнулся Гарри. — Даже в играх у чистокровных есть скрытый смысл. — Не во всех. Иногда мы просто играем ради удовольствия. Только никогда не садись за стол с Дафной. Особенно на деньги. Она обчистит тебя до нитки с самой милой улыбкой. — С чего бы мне играть с Гринграсс? — недоумённо спросил Гарри. — Кто знает, — пожал плечами Драко. — Мало ли как всё повернётся. Может, однажды нам и не придётся носить столько масок. Чем больше времени Гарри проводил с Драко, тем яснее становилось: в Слизерине — да и не только там — почти никто не был тем, кем казался. Драко не объяснял почему, но ясно давал понять, что верить первому впечатлению не стоит, и эта мысль не давала покоя. Где-то в коридоре хлопнула дверь. Оба замерли. — Уже поздно, — наконец сказал Драко, взмахом палочки аккуратно убирая карты обратно в коробку. — Нам пора. Они старались не задерживаться после отбоя и потому, что нужно было выспаться, и потому, что Сириус Блэк мог появиться где угодно. Гарри понимал, что рискует, но его это не слишком волновало. С Драко было легко. Он умел быть смешным, даже когда язвил. И всё чаще Гарри задумывался, не ошибся ли тогда, умоляя Распределяющую шляпу не отправлять его в Слизерин. — Увидимся. Он проводил Драко взглядом и, подождав несколько минут, уже потянулся за мантией-невидимкой, когда дверь вдруг распахнулась. Гарри замер и уставился в медово-карие глаза профессора Люпина. — Гарри, — ровно сказал тот, окидывая взглядом комнату. — Мне показалось, или пару минут назад отсюда вышел Драко Малфой? — …Возможно? — На драку не похоже, — начал Люпин. — Мы не дрались. Мы… э-э… в карты играли. — Карты, — уточнил Люпин. — С Драко Малфоем. — Ну… да, — Гарри пожал плечами. — Мы вроде как… друзья? — Мерлин… — пробормотал Люпин, прикрыв глаза. — Знакомая история… Он прочистил горло и снова посмотрел на Гарри. — Пятнадцать очков с Гриффиндора за то, что ты был вне спальни после отбоя. — Что?! А со Слизерина вы очки снимать не будете? Драко ведь тоже был тут! — У Драко хватило ума не попасться, — сухо ответил Люпин. — И за ним, к слову, не охотится убийца. Ты рискуешь куда больше, чем тебе кажется, Гарри. Его взгляд скользнул к ткани, сжатой у Гарри в руках. — Ах да… разумеется. И как давно у тебя мантия Джеймса? Гарри посмотрел на мантию, потом снова на профессора. — Вы знаете, что это? Люпин тихо рассмеялся. — Знаю ли я? Гарри, я половину школьных лет провёл, прячась под ней. Эта мантия не раз вытаскивала нас всех четверых из неприятностей. Мне спокойнее знать, что она у тебя, но это не даёт тебе права разгуливать по замку после отбоя. Я провожу тебя в гостиную. Надевай. Гарри вздохнул и спорить не стал. Он накинул мантию на плечи и успел заметить насмешливый взгляд Люпина, прежде чем исчезнуть. — Значит, ты похож не только на Лили, — заметил профессор, направляясь к выходу. — В тебе всё ещё много Джеймса. Не уверен, хорошо ли это. Прежде ему никогда не говорили, что он больше похож на мать, чем на отца, и от этих слов в груди разлилось тёплое, лёгкое чувство. Гарри улыбнулся и молча пошёл следом за Люпином к Полной Даме, пожелал ему спокойной ночи и, оставшись один, вдруг понял, что есть человек, который знает и не осуждает. Эта ночь прошла без сновидений.