Lily's Boy

Рождественское утро в Хогвартсе началось вполне предсказуемо: Рон, чтобы разбудить Гарри, швырнул в него подушкой и тут же заорал про подарки, благо в спальне они остались вдвоём и о тишине можно было не беспокоиться. И всё равно Гарри каждый раз немного терялся, глядя на кучу подарков, предназначенных только ему; в этот раз она казалась даже больше, чем в прошлый. Большинство свёртков были завернуты в ту же праздничную бумагу, что и половина подарков на кровати Рона, поэтому Гарри решил, что они от миссис Уизли. Остальные он оглядел внимательнее и взял в руки небольшой квадратный свёрток, аккуратно завернутый в простую коричневую бумагу. Гарри. Я давно хотел отдать тебе это и подумал, что Рождество — подходящий момент. Надеюсь, тебе понравится. С Рождеством. Профессор Люпин Разрывая бумагу, Гарри резко втянул воздух, когда в руках у него оказалось фото в рамке. На снимке были его родители, сидящие перед огромным камином, на заднем плане мерцали рождественские украшения, а в очаге горело большое йольское полено. У Лили в волосы была вплетена зелёная мишура, и на руках она держала младенца, одетого в комбинезон, превращавший его в крошечного северного оленя, с рожками на маленьком капюшоне. Он сиял, глядя на маму из-под капюшона выбивался чёрный хохолок, а ручки тянулись к отцу. Джеймс сидел рядом с Лили, прижимая к груди рыжего кота, словно ребёнка. Они махали Гарри, и время от времени Джеймс наклонялся и целовал Лили в щёку, заставляя её смущённо краснеть. Внизу золотой рамки была выгравирована надпись: «Первый Йоль Гарри». Гарри понадобилась минута, чтобы вспомнить, как дышать. — Всё в порядке, приятель? — спросил Рон с набитым ртом, жуя домашнюю ореховую карамель. Вокруг него валялись обрывки упаковочной бумаги. Гарри быстро сунул фото под подушку и попытался натянуть фальшивую улыбку. — Да, — ответил он и тут же потянулся за следующим подарком, не желая давать Рону повод для лишних вопросов. Он удивился, обнаружив книгу с названием «Визенгамот и ты. Пояснение волшебной правовой системы». К обложке была прикреплена записка. Привет, Гарри, Это подарок от меня и бабушки. Она сказала, что это лучшая книга, чтобы разобраться во всём таком. Надеюсь, она поможет. С Рождеством! Невилл Под ней лежало ещё одно письмо, написанное аккуратным, строгим почерком. Уважаемый мистер Поттер, Я рада узнать от моего внука, что вы наконец начали разбираться в своём месте в нашем мире. Должна признаться, меня не удивляет, что эта информация так долго оставалась от вас скрытой. Надеюсь, эта книга окажется для вас полезной. Не стесняйтесь обращаться ко мне, если у вас возникнут дополнительные вопросы. Благодарю за встречу и желаю вам счастливого Рождества. Леди Августа Лонгботтом P.S. Если у вас будет возможность этим летом, я бы порекомендовала посетить Гринготтс и проверить семейное хранилище на наличие книги о традициях и магии, характерных для рода Поттеров. Каждая семья должна иметь такую книгу. Если вам понадобится сопровождающий, я с радостью помогу. Гарри быстро спрятал книгу и записку от любопытных глаз Рона, но на губах у него всё равно заиграла улыбка. Теперь он был рад, что отправил Невиллу книгу по травологии, пусть и не был до конца уверен, что они уже на том уровне дружбы, когда принято обмениваться рождественскими подарками. Похоже, это были единственные неожиданные находки в куче, по крайней мере до тех пор, пока он не добрался до длинной узкой упаковки, лежавшей в самом низу. Сердце дрогнуло от знакомой формы. — Приятель, — выдохнул Рон, уже тянувшись к обёрточной бумаге, чтобы сорвать её. «Молния». Это Рождество действительно было полно сюрпризов.

⟣ · · ⟡ · · ⟢

После подарков настроение у Гарри было приподнятым. Гермиона сидела в библиотеке, Рона увели близнецы, и он не спешил к рождественскому обеду, просто бродя по коридорам и думая о своём. Всё это длилось ровно до того момента, пока его не остановили и сердце неприятно ухнуло. — Гарри, мой мальчик! — тёплый, беззаботный голос Дамблдора эхом разнёсся по каменному коридору. Гарри резко развернулся и замер. Директор стоял в праздничной мантии и широко улыбался. Не смотри ему в глаза. Гарри отчаянно приказал себе это, натянул улыбку и уставился куда-то поверх левого плеча Дамблдора. — Здравствуйте, сэр! — бодро сказал он, на ходу прикидывая, как вёл бы себя раньше, до того как с него сняли принуждение. Доверчиво, импульсивно, не задумываясь. Он мог так. Наверное. — Ты не проводишь этот день с друзьями? — спросил Дамблдор, нахмурившись. Гарри пожал плечами. — Гермиона заканчивает эссе, а Рон с братьями. Я не хотел мешать. Напоминание о том, что у Гарри нет семьи, сразу же отразилось на лице директора, и это выражение жалости вызвало у Гарри лишь раздражение. Возможно, Дамблдор хотел проявить сочувствие, но вышло наоборот. — Ах, конечно. Но всё равно будь осторожен, мой мальчик, — сказал Дамблдор. — Эти дни не лучшее время для одиночества. Нам трудно тебя защищать, если мы не знаем, где ты. Голос звучал мягко, почти укоризненно, и Гарри с трудом удержался от желания закатить глаза. Неужели он всерьёз думал, что Сириус Блэк рискнёт чем-то среди бела дня? — Простите, сэр, — вместо этого ответил Гарри, принимая виноватый вид. — Наверное, я об этом не подумал. Я как раз шёл в Большой зал на обед. — Не беспокойся, не беспокойся… В конце концов, я тебя нашёл, — с лёгким смешком ответил Дамблдор и зашагал дальше, жестом приглашая Гарри идти рядом. — Я слышал, ты не терял времени на каникулах, мой мальчик. Чары Патронуса — магия непростая, и я впечатлён тем, что ты за неё взялся. Должен признаться, я не ожидал, что профессор Люпин сам это предложит. С его здоровьем он обычно предпочитает беречь силы и оставлять время для отдыха. Лицо старого волшебника оставалось приветливым, и Гарри знал: ещё полгода назад он легко бы на это купился. Желудок снова неприятно скрутило. Дамблдор что, не одобрял, что он учит это заклинание? Но почему? Любая защита от дементоров ведь только к лучшему. — Я… я рассказал ему, что слышу, когда рядом появляется дементор, — признался Гарри, тщательно подбирая слова. Ему не хотелось, чтобы Дамблдор решил, будто он что-то скрывает. — Я… сказал, что не могу снова и снова слушать, как умирает моя мама. Попросил научить меня. Он старался не встречаться взглядом с мерцающими голубыми глазами, которые внимательно его изучали, и изо всех сил пытался очистить мысли. — Он… он сказал, что чувствует себя нормально. Но если ему всё-таки плохо… если мне стоит прекратить… я… я справлюсь, сэр. Бедный, смелый, осиротевший Гарри Поттер. Именно таким его привыкли видеть, и эту роль было легко сыграть, когда она была полезна. — Разумеется, нет, мой мальчик. Если профессор Люпин считает, что ему хватает сил тебя обучать, значит, учись, — мягко сказал Дамблдор. — Я могу лишь представить, насколько тяжело переживать подобное. Он ненадолго замолчал, словно обдумывая что-то. — Полагаю, упоминание смерти твоей матери могло побудить его помочь тебе избежать подобной боли. Гарри сразу понял, к чему клонит директор и сдержал раздражение, спрятав его за нахмуренным выражением лица. — Сэр, я не понимаю. — Разве профессор Люпин не говорил тебе, что он и твои родители учились вместе? — в голосе Дамблдора слышалось искреннее удивление. Мысленно Гарри усмехнулся. Пусть Дамблдор считает, что он всё ещё в неведении. Пусть верит, что Гарри ничего не знает о семье, о том, что от него скрывали годами, и о правде, связанной с Сириусом Блэком. — Он сказал, что знал их, — ответил Гарри. — Но никогда не упоминал… они были друзьями? — Да, были, мой мальчик, — подтвердил Дамблдор. На краткий миг Гарри показалось, что по лицу директора скользнуло довольное выражение. — Все они учились в Гриффиндоре. Но если профессор Люпин сам этого не упоминал, возможно, лучше не поднимать эту тему. Горе способно ломать людей, Гарри. Ты ведь не захочешь тревожить его, когда он уже столько пережил. Он говорил печальным голосом, покачивая головой и тяжело вздыхая. Рядом Гарри послушно кивал, тогда как внутри его всё кипело. Если бы он так и не снял заклинание, всё было бы иначе. Он позволил бы Дамблдору увести себя подальше от Ремуса Люпина — от всех воспоминаний, которыми тот мог бы поделиться, и от той поддержки, которую мог бы дать. Всё это прошло бы мимо, исчезло бы, так и не став частью его жизни. Дамблдор хотел, чтобы Гарри был один. Чтобы рядом с ним не было никого, на кого он мог бы опереться, кроме тех, кого выбрал сам директор. От этой мысли стало не по себе. Кому в его жизни можно было доверять, а кто был рядом лишь как ещё одна фигура в чужой игре? И главное — почему? Что в нём было такого, что этот человек начал играть с его жизнью так рано?

⟣ · · ⟡ · · ⟢

Хмурясь, Северус направился обратно в свои покои, качая головой при воспоминании о нелепом заявлении Сибиллы Трелони. Зачем Альбус настаивал, чтобы он присутствовал на этом убогом рождественском обеде, Северус так и не понимал; куда больше ему подошёл бы ужин в собственных комнатах, в одиночестве. В Большом зале был лишь один человек, чьё общество он хоть сколько-то терпел, — Минерва. Особенно теперь, когда Люпин… Он оборвал мысль, не дав ей оформиться до конца. Он отказывался думать о Ремусе чёртовом Люпине на Рождество. И без того было достаточно помнить тот печальный, полный сожаления взгляд мёдово-карих глаз, когда тот понял, что полнолуние приходится на сочельник и он пропустит все празднества. Хмурый взгляд Северуса стал ещё мрачнее. Пробормотав пароль, он проскользнул в свои покои, сбросил мантию и бросил её на крючок, чтобы та сама повисла как следует. Всё, чего ему хотелось на Рождество, — бокал бренди, хорошая книга и как минимум двенадцать часов без студентов. И без Альбуса Дамблдора. К слову, старый директор за этот год окончательно выбился из числа тех, к кому Северус испытывал хоть какое-то расположение. Любимое кресло оказалось как нельзя кстати, и Северус опустился в него, на мгновение закрыв глаза и медленно выдохнув. Когда он снова посмотрел вперёд, взгляд зацепился за кофейный столик, и он замер. На журнальном столике лежал свёрток, завёрнутый в коричневую бумагу. Его точно не было там, когда он уходил на обед. Он неохотно потянулся к находке, даже не утруждая себя проверкой отправителя. Чёртов волк. Как и ожидалось, почерк был знаком. Северус, Я знаю, ты не ждал подарков. И сильно сомневаюсь, что ты что-то приготовил для меня. Не беспокойся — я просто не удержался. Возможно, когда мне станет лучше, мы могли бы выпить вместе. Мне явно понадобится помощь, чтобы справиться с бутылкой Glenfiddich, которую Минерва, без сомнения, мне подарит. Я не прошу, чтобы всё стало как раньше. Я лишь хочу, чтобы мы смогли двигаться дальше. С Рождеством, Ремус Северус едва не отправил свёрток прямиком в камин, даже не распечатывая, но так и не смог заставить себя это сделать. Осторожно разорвав заклинание, удерживавшее упаковку, он развернул бумагу, ожидая увидеть какую-нибудь книгу по зельям или, в худшем случае, нечто связанное с Тёмными искусствами. Но это было совсем не то. Внутри оказалась деревянная головоломка маггловского происхождения. Тёмное, морёное дерево, тонкая резьба и искусно переплетённые детали были собраны с такой тщательностью, что сразу стало ясно: на разгадку уйдёт немало времени. Мысли сами собой унесли его к полке в спальне одного маггловского дома, в котором он не бывал уже много лет. Там стояла небольшая коллекция похожих коробочек, наверняка давно покрытых пылью, — всё началось с подарка девятилетней рыжеволосой девчонки, восторженно вручившей ему такой же ящик на день рождения и взахлёб рассказывавшей о поездке в Турцию, о том, как она увидела эту вещь и просто не смогла пройти мимо. Длинные пальцы осторожно скользнули по дереву, а разум уже начал выстраивать возможные ходы, пытаясь понять, что может скрываться внутри. От Люпина можно было ожидать чего угодно, и Северус сам не знал, на что надеется. Возможно, лучше всего было бы, если бы коробка оказалась пустой. Чертыхнувшись себе под нос, он скомкал обёрточную бумагу вместе с запиской и бросил всё это в огонь. Головоломка осталась лежать у него на коленях, словно нарочно напоминая о себе. «Двигаться дальше». Северус усмехнулся. Легко сказать. В первый раз им и так с трудом удалось разобраться в своих чувствах, когда они были молоды, наивны и полны надежд. По крайней мере, Ремус был полон надежд. Теперь воспоминания о тех днях отзывались лишь болью. Ремус был прав: вернуться к прошлому они не могли, слишком многое изменилось. Северус покачал головой, отвёл взгляд от головоломки и уставился в пламя, наблюдая, как обёрточная бумага превращается в пепел. Когда-то он был опасно близок к тому, чтобы разрушить всё окончательно, и Мерлин один знал, почему этот идиот-волк всё ещё продолжал пытаться. Двигаться дальше. Северус попытался представить, как это вообще могло бы выглядеть, и мысленно проклял ту часть себя, которая всё ещё отчаянно хотела узнать ответ.

⟣ · · ⟡ · · ⟢

Рона так и тянуло ввязаться в драку. Беспокойство за Коросту и злость на Гермиону за то, что она отнесла «Молнию» к Макгонагалл, превратили его в натянутую пружину, готовую сорваться в любой момент. Сам Гарри из-за метлы почти не сердился, он и сам сомневался в её происхождении. Главное было успеть вернуть её до матча с Когтевраном. — Паркинсон странно на тебя смотрит, — пробурчал Рон, когда они шли к оранжереям на травологию. Гарри обернулся. Пэнси Паркинсон действительно смотрела на него, взгляд у неё был скорее расчётливый. Она держала Трейси Дэвис под руку, и та, похоже, ничего не замечала. В памяти всплыла странная встреча с Забини и Гринграсс перед Рождеством. Возможно, слухи расползлись дальше. Или Малфой что-то сказал после их почти случайных ночных разговоров. — Она ничего не делает, Рон, — сказал Гарри, взяв друга за локоть и увлекая его вперёд, подальше от слизеринцев. — Всё в порядке. Если Рон собирался устроить драку, участвовать в этом Гарри не собирался. — Клянусь, Малфой уже сто лет не давал нам нормального повода его проклясть, — продолжал ворчать Рон. — Как будто ты для него вообще перестал существовать. — Может, ему стыдно за Клювокрыла, — предположил Гарри. В последнее время Малфой и правда не задирал его, но и не игнорировал так, как раньше. Гарри удивляло, что Рон заговорил об этом только сейчас. — Сомневаюсь. Этот болван, скорее всего, ждёт окончания суда, чтобы снова тыкать нам этим в лицо. О, смотри, там Забини. — Оставь его, Рон, — сказал Гарри, вставая у него на пути. Рон мрачно посмотрел на него. — Что с тобой происходит? Ты что, со слизеринцами подружился? Ты же больше не мстишь им. — Может, у меня есть дела поважнее, чем слизеринцы, — ответил Гарри. Они больше не злили его так, как раньше. Вся эта вражда между факультетами потеряла прежний смысл. Сириус Блэк был гриффиндорцем, и это многое меняло. — Это не значит, что ты должен позволять им вести себя так, будто им тут всё принадлежит. — Повзрослей уже, Рон, — резко ответил Гарри, прежде чем успел остановиться. Рон отшатнулся, удивлённый, а потом лицо его исказилось злостью. — Я не это имел в виду, — сказал Гарри уже спокойнее. — Просто всё это мелочно. Гнаться за кем-то только потому, что он из другого дома. Это глупо. — Значит, мелочно и глупо, да? — с ехидством повторил Рон. — Ты изменился, Гарри. Я думал, дело только в Блэке, но ты вообще странный в этом году. Всё время один, делаешь чёрт знает что. Подружился со слизеринцами. Мне это не нравится. Не дав ему ответить, Рон вырвал руку и направился к оранжереям, оставив Гарри одного во дворе. Рядом вдруг появилась Гермиона. — И что это было? — спросила она, слегка запыхавшись. Хотя они только что вышли с Трансфигурации, путь был совсем недолгим. — Ничего. Рон опять ведёт себя как придурок, — пробормотал Гарри, сунул руки в карманы и пошёл дальше. Вина всё равно поднялась внутри, знакомая и неприятная, скрутив живот тугим узлом. В этом году он и правда стал заметно меньше времени проводить с другом. Просто… чем старше он становился, тем труднее ему было мириться с характером Рона. Особенно после того, как он привык проводить больше времени с такими людьми, как Невилл. Или даже Малфой. Рон был его первым другом в Хогвартсе, и за это Гарри всегда будет ему благодарен. Но означало ли это, что Рон и правда был для него лучшим выбором?

⟣ · · ⟡ · · ⟢

После той ссоры Рон избегал Гарри с тем же упорством, с каким уже сторонился Гермионы. — Я уверен, он не это имел в виду, — сказал как-то Невилл, когда Рон поспешно выбрал его в пару на зельеварении, лишь бы не работать с Гарри или Гермионой. Итогом стал расплавленный котёл и подпалённый потолок подземелий, чем Снейп, разумеется, остался крайне недоволен. — У него просто вспыльчивый характер. — Возможно. Но, может, мне уже надоело это терпеть, — ответил Гарри. — Я всё время чувствую себя виноватым из-за этих тайн, но как мне ему доверять, если одно неосторожное слово — и он взрывается. А как он говорит о слизеринцах, будто они вообще не люди… — Они и правда вели себя с тобой ужасно, — осторожно заметил Невилл. — Особенно Малфой. Хотя большинство из них вполне нормальные. — Да, есть такие, кто был бы рад видеть меня мёртвым, — согласился Гарри. — Но Малфой, по-моему, уже не из них. В этом году всё иначе. Невилл знал, что Малфой в курсе наследия Поттеров. Он не знал другого: наедине Малфой вёл себя с Гарри вежливо, почти дружелюбно. Это случалось нечасто, но достаточно регулярно, чтобы стать привычкой, от которой Гарри пока не был уверен, что хочет отказаться. В конце концов он всё рассказал. Брови Невилла взлетели почти к линии волос. — Малфой? Серьёзно? — Он вполне нормальный, когда на него не давят Крэбб и Гойл, — тихо сказал Гарри. Невилл нахмурился. — Но на уроках он всё ещё ведёт себя как болван. И история с Клювокрылом… Все знали, что Люциус Малфой добивался его казни. — Это скорее его отец. Думаю, самому Малфою стало немного стыдно. Он всё ещё болван, но уже не тот, что раньше. Если бы он вдруг стал открыто добр ко мне, это сразу вызвало бы вопросы. Снейп, пожалуй, получил бы удар. Рон тоже. А что было бы, дойди такие слухи до Люциуса Малфоя, и представить страшно. — Наверное, — сказал Невилл, пожав плечами. Гарри произнёс пароль, и они вошли в гостиную. Он замер, увидев Гермиону и Макгонагалл с метлой в руках. — Моя «Молния»? — с надеждой спросил он. — Значит, я могу забрать её? — У тебя есть очень хороший друг, — сказала Макгонагалл. — Мы сделали всё возможное, и, похоже, с ней всё в порядке. Она протянула метлу, и Гарри принял её почти благоговейно. — Придётся немного привыкнуть к ней перед матчем в субботу. И не летай поздно вечером без преподавателя. А ты, Поттер, — она усмехнулась, — постарайся выиграть. Кубок по квиддичу слишком давно стоит не у меня. — Постараюсь. Спасибо, профессор. Он повернулся к Гермионе. — Спасибо, что беспокоилась обо мне. Она переживала из-за метлы с того самого момента, как Рон накричал на неё, и Гарри не винил её ни в чём. — Это моя работа, — ответила она с улыбкой. — Я рада, что всё закончилось хорошо. Когда Макгонагалл ушла, вокруг Гарри быстро собралась толпа. Однокурсники глазели на метлу международного уровня, а он внимательно следил, чтобы никто её не задел. Вернуть «Молнию» и тут же позволить кому-нибудь её повредить было бы верхом глупости. — Ты вернул её, — Рон протиснулся сквозь толпу, будто и не злился. — Я же говорил, что с ней всё в порядке. Он бросил самодовольный взгляд на Гермиону, и та лишь фыркнула. — Могло и не быть, — сказал Гарри. — Разве не лучше теперь быть уверенными? Рон закатил глаза. — Дашь полетать? Немного. Я буду осторожен. — Завтра. Сейчас темно, мне нужно её убрать. Рон тут же ухватился за древко. — Я сам отнесу. Всё равно надо дать Коросте лекарство. Я быстро. Не дав возразить, он умчался вверх по лестнице. — Ну вот, — пробормотала Гермиона, глядя то на Гарри, то на Невилла. — Теперь, когда метла вернулась, мы снова его лучшие друзья. Надеюсь, мы сможем оставить это позади. Честно, он просто сводит меня с ума в этом году. Невилл фыркнул, собираясь что-то сказать, но его перебил резкий крик сверху. Общая комната замерла. Гарри напрягся и выхватил палочку. По лестнице послышались шаги, и Рон появился в дверях, таща за собой простыню. — СМОТРИТЕ, — прорычал он, направляясь к Гермионе. — СМОТРИТЕ. — Рон, что… — начала она. — КОРОСТА, — закричал он, размахивая простынёй. — НА НЕЙ КРОВЬ, И ОНА ПРОПАЛА. Гарри заметил маленькое кровавое пятно, и сердце неприятно сжалось. — И ЗНАЕШЬ, ЧТО ЕЩЁ ТАМ БЫЛО, — продолжал Рон, показывая горсть длинных рыжих кошачьих волос. — ТВОЯ ЧЁРТОВА КОШКА УБИЛА ЕЁ! — Рон, я уверена, она просто пропала, — почти плача, сказала Гермиона. — Может, спрятался под кроватью. Я не могу держать кота запертым всё время. Ты даже не знаешь, был ли он там. Эти волосы могли остаться ещё с Рождества. — Для начала ты вообще не должна была покупать эту чёртову угрозу. Скажи ей, Гарри. — Я в этом не участвую, — твёрдо сказал он. — У меня есть домашка. Он отвернулся и кивнул Невиллу, предлагая уйти вместе. Вставать на чью-то сторону он не собирался, даже если Короста и правда была мертва. Она была старой крысой, и это рано или поздно должно было случиться. — Вот и вся дружба, — пробормотал он, бросив взгляд на Невилла, который виновато поморщился. По крайней мере, теперь у него снова была метла. Одной проблемой меньше.

⟣ · · ⟡ · · ⟢

Даже полёт на «Молнии» после тренировки по квиддичу не смог поднять Рону настроение. Потерю Коросты он переживал тяжело и отказывался разговаривать с Гермионой, если только не для того, чтобы снова с ней поссориться. Каждый день оставалось гадать, станет ли он говорить с Гарри, и при этом именно метла, казалось, была здесь решающим фактором. Сам Гарри, впрочем, после победы над Когтевраном чувствовал себя почти окрылённым. У него была одна из лучших метёл в мире, он поймал снитч и сумел вызвать вполне достойного патронуса — даже если дементоры в итоге оказались ненастоящими. Правда, после истории с Коростой он стал слишком остро реагировать на любые намёки на дурные предзнаменования. Увидев в траве Живоглота, он на секунду решил, что это снова Грим, и в который раз пожалел, что вообще записался на Прорицания. Мысли о поступке Малфоя не давали покоя. Гарри был уверен, что между ними наконец начало что-то налаживаться. Неужели ради победы в Кубке Малфой был готов зайти так далеко? Праздник в гостиной Гриффиндора не утихал уже несколько часов, а после возвращения близнецов из Хогсмида и вовсе разошёлся не на шутку. Те появились в общей комнате с охапками сладостей и сливочного пива, подмигнули Гарри и тут же утащили его в самый центр веселья, обхватив за плечи и сияя довольными улыбками. Даже Рон, казалось, отлично проводил время, хотя упрямо избегал смотреть в угол гостиной, где сидела Гермиона, почти спрятавшись за учебником по магловедению. Она заметно нервничала и то и дело дёргала волосы, отчего те становились всё более растрёпанными. Гарри уже пытался уговорить её присоединиться к празднику, но без всякого успеха. Быть здесь она не хотела и оставалась в гостиной только потому, что наверху у Фэй Данбар и Софи Ропер разразился очередной кризис из-за мальчиков. В какой-то момент всё это стало для Гарри утомительным. Пока остальные отвлеклись на близнецов и их фейерверки Филибастера, он тихо выскользнул из-под портрета и пошёл по коридору. Он не знал, куда направляется, но ноги будто сами вели его вперёд. Поэтому, свернув за угол, он совсем не удивился, увидев знакомую светловолосую макушку. — Разве тебе не нужно праздновать? — спросил Малфой, когда Гарри подошёл ближе. Он стряхнул с его плеча красно-золотое конфетти. — Судя по всему, веселье в самом разгаре. — Нужно было немного воздуха. Там слишком шумно, — ответил Гарри. Он сел на подоконник и уставился в темноту. — Зачем ты это сделал? Притворился дементорами? — Идея Пэнси, — сказал Малфой. — Ей показалось, что это будет смешно. А я решил, что это будет полезной практикой для того заклинания, которому тебя учит Люпин. Он облокотился на стену, не подходя ближе. — Люди начали задавать вопросы. Такие, что могут дойти до моего отца. Отговорка с рукой работала лишь какое-то время. Гарри вспомнил недавний разговор с Невиллом. Конечно. Малфою нужно было держать линию. — Твой отец хочет, чтобы ты со мной конфликтовал? — Мой отец хочет, чтобы я вёл себя как настоящий слизеринец, — поправил Малфой. — В том числе доказывал, что я лучше гриффиндорцев. Особенно тех самых Золотых мальчиков из Гриффиндора. Прозвище прозвучало почти ласково, и губы Гарри дрогнули. — Полагаю, я могу великодушно метнуть в тебя пару заклинаний между уроками, — ответил он. — Рон всё твердит, что в последнее время я слишком добр к слизеринцам. — Для остальных всё должно выглядеть как прежде, — согласился Малфой. Гарри вспомнил испуганный взгляд, который видел у него несколько месяцев назад в больничном крыле, когда тот признался, что дементоры заставляют его видеть. Пожалуй, на кону у Малфоя было даже больше, чем у него самого. Слегка наклонив голову, он медленно протянул руку, глядя в серебристо-серые глаза. — Тогда пусть это останется между нами… Малфой посмотрел на руку, затем принял рукопожатие. — Драко Малфой, — сказал он так, будто представлялся впервые. — Приятно познакомиться. — Гарри Поттер, — ответил он с улыбкой. — Думаю, мы с тобой станем отличными друзьями, Драко Малфой. Отпустив его руку, Гарри взглянул на часы. — Ладно, мне лучше вернуться, пока никто не начал задаваться вопросами. Он поднялся, сдерживая вздох. Если бы только можно было ещё немного побыть здесь, в тишине, рядом с Малфоем. — Слушай, а мы можем… начать делать это специально? Малфой уставился на него с явным недоумением. — То есть ты хочешь сказать, что подружился со мной случайно? — Нет, — фыркнул Гарри, закатив глаза. — Я про встречи. Про то, чтобы не просто каждый раз случайно натыкаться друг на друга. Нам всё равно придётся быть осторожными, конечно, но… мне правда нужен взгляд слизеринца на все эти дела с наследием. Меня вообще никто не учил, как быть чистокровным. И о том, что ему просто хотелось проводить больше времени с новым другом, Малфою знать было незачем. — Пожалуй, — сухо сказал Малфой. — Кто-то же должен следить, чтобы ты не опозорился, когда тебе придётся выступать от имени своих домов. — Тогда увидимся, Драко. Малфой на секунду замер. — Увидимся, Гарри, — сказал он. — Удачи с твоими обожающими львами. Гарри вернулся в башню Гриффиндора с лёгкой походкой и улыбкой, которую не смогло стереть даже новое бурчание Рона, снова обрушившееся на Гермиону.

⟣ · · ⟡ · · ⟢

Макгонагалл ушла, торопливо пожелав спокойной ночи, и зелёное пламя в камине погасло, сменившись привычным оранжевым. Замок прочесали вдоль и поперёк, но его так и не нашли. Что бы ни произошло в гостиной Гриффиндора, Сириус исчез. Руки дрожали. Чай давно остыл, и Ремус подогрел его взмахом палочки, надеясь, что тепло хоть немного успокоит нервы. Взгляд сам собой метнулся к двери, словно Северус мог появиться в любую минуту и обвинить его в том, что он помог Сириусу проникнуть в замок. И, если быть честным, Ремус вряд ли стал бы винить его за это. Иногда ему казалось, что он уже помогает. Своим молчанием. Он ни на секунду не сомневался, что Сириус скрывается в анимагической форме. Стоило Ремусу сказать кому-нибудь об этом и его, скорее всего, поймали бы в течение недели. Но он не мог заставить себя это сделать. Где-то глубоко внутри инстинкт стаи кричал, что Сириус никогда, ни при каких обстоятельствах не смог бы навредить Гарри. Даже после сегодняшнего вечера — после того, как он стоял над Роном Уизли с ножом… о чём он вообще думал? И всё же Ремус желал верить, что должно быть другое объяснение. Он потянулся к фотоальбому на журнальном столике и открыл его на странице, к которой возвращался снова и снова с той недели перед Рождеством, когда перебирал старые снимки в поисках того самого, предназначенного для Гарри. Фотография была сделана в тот же день. Четверо Мародёров, обнявшись, в праздничных свитерах и широкими улыбками на лицах. Мерлин, совсем ещё мальчишки. Сириус на снимке ерошил волосы Ремусу, Джеймс посылал воздушный поцелуй Лили, стоявшей за камерой, а Питер вздрагивал, когда мимо проносилась кошка. В углу снимка виднелась люлька, где мирно спал малыш Гарри, а крошечные оленьи рожки выглядывали из-под одеяльца. Джеймс тогда ужасно гордился тем, что нашёл этот комбинезон. Ремус помнил этот день так, словно он был вчера. Первое Рождество Лили и Джеймса в новом доме. Первое и единственное с ребёнком. Они были в восторге от идеи создавать собственные семейные традиции. «Второе поколение Мародёров». Лили это ужасно раздражало, когда они называли Гарри так, но всё равно улыбалась. Джеймс добродушно подначивал остальных остепениться и подарить Гарри будущих товарищей по играм, уверяя, что одному ему наследие не потянуть. Сириус смеялся и говорил, что не торопится, но будет относиться к детям друзей как к своим. Питер краснел, заикался и бормотал что-то о свидании в новом году. А Лили бросала на Ремуса многозначительные взгляды, намекая на одного слизеринца. Тогда они ссорились, и прошло ещё несколько месяцев, прежде чем снова заговорили. Всё благодаря Лили. Неудивительно, что без неё он теперь был в таком состоянии. Взгляд снова и снова возвращался к знакомым серым глазам — полным жизни, радости, света. Он до сих пор не понимал, как всё могло так пойти наперекосяк. Возможно, он никогда этого не поймёт. — Почему, Сири, — прошептал он, глядя на фотографию. Этот вопрос он задавал себе тысячу раз за последние двенадцать лет. — Ты мог бы иметь всё. Мы могли бы иметь всё. Даже при растущей мощи Волдеморта в этой маленькой семье всё ещё оставалась надежда. Теперь всё это исчезло. Остался только Гарри. Ремус не мог поверить, что Сириус способен лишить его и этого. Возможно, он просто обманывал себя. Время покажет.

⟣ · · ⟡ · · ⟢

Когда за завтраком пришло письмо от Хагрида, спустя несколько дней после того, как Блэк пробрался в башню, Гарри сразу почувствовал неладное. Оно было адресовано только ему и Рону, без Гермионы, и это неприятно кольнуло ещё до того, как он успел осознать почему. Взгляд сам собой скользнул к календарю, и внутри всё сжалось. Процесс над Клювокрылом должен был состояться уже в конце недели. Он совсем забыл о своём обещании помочь с исследованиями и, по лицу Рона, понял, что тот вспомнил об этом лишь сейчас. — Нам правда жаль, Хагрид, — сказал Гарри, когда они вошли в хижину. Клювокрыл свернулся в углу, недовольно фыркая над чем-то, напоминавшим полумёртвую куницу. — Мы должны были больше помогать с его делом. Просто в последнее время столько всего навалилось… — Я на вас не сержусь, — заверил Хагрид, наливая чай и ставя перед ними тарелку с батскими булочками, к которым они даже не притронулись. — Забот у вас хватает, квиддич да учёба. Я, собственно, хотел поговорить с вами о Гермионе. — Что с ней? — спросил Рон и сразу помрачнел. Он всё ещё не отошёл от истории с Коростой. — Она часто заходила ко мне после Рождества, помогала с Клювокрылом. Несколько раз плакала. Сейчас ей тяжело. Думаю, взвалила на себя слишком много с этими уроками. Но больше всего она, похоже, просто одинока. Вас троих я давно вместе не видел. Гарри поморщился и посмотрел на Рона. — Если бы она избавилась от этой чёртовой кошки, я бы с ней поговорил, — выпалил тот. — Но она и слушать не хочет, если кто-то говорит против неё. — Люди иногда ведут себя глупо, когда дело касается их питомцев, — вздохнул Хагрид, бросив взгляд на Клювокрыла. — Я просто думал, что ваша дружба стоит больше, чем крысы или метлы, — добавил он, посмотрев на Гарри. — У меня не было проблем с тем, что она отнесла «Молнию» Макгонагалл, — поспешил сказать Гарри. — Я бы с радостью проводил с ней больше времени, но её просто нигде не найти. Она постоянно на занятиях, а я либо на тренировках, либо по уши в домашнем задании. Он понимал, что оправдывается, но не хотел, чтобы Хагрид решил, будто он сознательно встаёт на сторону Рона или игнорирует Гермиону. Да и с Роном они в последнее время почти не общались. — Мы поговорим с ней, — твёрдо сказал Гарри и слегка толкнул Рона локтем. Тот нехотя кивнул. Остаток визита прошёл за обсуждением шансов Гриффиндора на Квиддичный кубок. Вернувшись в замок, они заметили толпу учеников у информационного стенда в общей комнате. — Хогсмид на следующих выходных. Отлично… Ой, прости, Гарри, — добавил Рон с запоздалым сожалением. Гарри прикусил губу. Он всё ещё не рассказывал ни Рону, ни Гермионе про карту. Возможно, пора было начинать чинить мосты. Он подтолкнул Рона к Гермионе. — Можно вас на минутку. Наедине. Рон нахмурился, посмотрел на неё, но позволил Гарри отвести их в сторону. Гарри наложил заглушающее заклинание. — Только не злись, — начал он, доставая карту из сумки. — Некоторое время назад близнецы дали мне это. Он объяснил всё, не вдаваясь в подробности, как давно карта у него. Лицо Рона тут же просияло. — Ты сможешь пойти с нами в Хогсмид. Это же круто. Тебе понравится Зонко… — Это безумно опасно, Гарри, — перебила Гермиона. — Если тебя поймают. Если Сириус Блэк доберётся до тебя… — Да брось, — закатил глаза Рон. — Он что, будет выслеживать Гарри среди толпы студентов? — Как ты можешь так говорить после того, что он едва не сделал с тобой, — прошипела Гермиона. — Гарри, тебе лучше остаться в замке. — Почему? — возразил Гарри. — Разве здесь безопаснее. Он уже дважды сюда проникал. Гермиона растерялась, но недовольство с лица не исчезло. — Если бы у тебя была хоть капля разума, ты бы отдал эту карту Макгонагалл. — Ты с ума сошла. Это же гениально. Не могу поверить, что Фред и Джордж никогда мне о ней не рассказывали. На миг на лице Рона мелькнуло странное выражение, но он тут же снова увлёкся рассказами о Зонко и том, как там здорово. Гермиона фыркнула, сгребла книги и, тяжело ступая, вернулась к своему столу. — Так ты пойдёшь? — нетерпеливо спросил Рон. — Пойду, — ответил Гарри. — Но возьму мантию-невидимку. Лишние проблемы ему были ни к чему.