Lily's Boy

Они сделали это. Гриффиндор выиграл Кубок по квиддичу. Гарри не думал, что когда-нибудь сможет стереть улыбку с лица — радость бурлила в груди, готовая в любую секунду вырваться наружу. Его на мгновение кольнуло сожаление, когда слизеринская команда приземлилась — блондин выглядел совершенно разбитым. Но в следующий момент их взгляды встретились, и Драко мельком улыбнулся ему в знак поздравления. Без обид. Теперь, лежа в постели после того, как праздничная вечеринка наконец завершилась, Гарри чувствовал синяки на рёбрах и плечах — результат грязных приёмов слизеринцев. Драко играл довольно честно, но вот его товарищи по команде были не столь любезны. Но Гарри было всё равно. Синяки заживут. Они — чемпионы. Даже предстоящие утром экзамены не могли омрачить его триумф. Они выиграли кубок, он переживёт экзамены, а там и учебный год закончится. Может, если Сириус Блэк всё ещё будет на свободе, ему снова позволят остаться в Косом переулке — если жизнь у Дурслей окажется слишком опасной. Ведь дементоров в Литтл-Уингинге поставить они не смогут. На его лице появилась мечтательная улыбка. Может, если ему повезёт, его мечта сбудется.

⟣ · · ⟡ · · ⟢

Отойти от квиддичной эйфории и сосредоточиться на экзаменах было нелегко, но Гарри всё-таки взял себя в руки. Он немного беспокоился за Гермиону — каждый раз, когда он её видел, она буквально утопала в пергаментах и книгах, а тёмные круги под глазами становились всё больше с каждым днём. Она бормотала под нос руны, чары и зелья, и Гарри уже начинал сомневаться, выдержит ли она до самих экзаменов. И это ещё не говоря о её расписании… Как вообще можно сдавать два экзамена одновременно? Даже Гермиона не могла быть настолько гениальной! Но стоило ему задать этот вопрос, как она тут же огрызалась, так что в конце концов Гарри просто дал ей заниматься своими делами и сам углубился в учебники. Рон делал честную попытку учиться, но его концентрация была на уровне флоббер-червя. Гарри определённо не скучал по тем временам, когда у него было так же. Впервые с момента поступления в Хогвартс он чувствовал себя собой во время учёбы. Он был уверен в своих знаниях. Он мог сосредоточиться. По крайней мере, он мог, пока не пришло уведомление о пересмотре дела Клювокрыла. — Не могу поверить, что они и правда позвали палача, — пробормотал Рон, хмурясь на свой учебник по зельям. — Словно их решение уже давно принято! — С деньгами Малфоя-старшего, уверен, так и есть, — мрачно отозвался Гарри. Он мог дружить с Драко, но Люциуса Малфоя всё равно ненавидел всей душой. — Я сейчас вернусь, мне нужно в библиотеку, — добавил он, поднимаясь. Он где-то умудрился посеять свои записи по бодрящим чарам, а раздел в стандартном учебнике был слишком поверхностным и бесполезным. К его удивлению, Невилл без слов шагнул рядом. — Ты сказал, что идёшь в библиотеку, Гарри? — небрежно спросил Невилл. Гарри бросил на него странный взгляд. — Да… А что? — Ты не против отойти со мной на минутку? Это важно. Невилл избегал его взгляда, но на лице у него было необычно решительное выражение. Гарри с любопытством посмотрел на него. — Эм… да, конечно. Гадая, во что он вляпался на этот раз, Гарри позволил Невиллу провести себя мимо библиотеки в комнату за гобеленом, которую он раньше никогда не видел. Но, к его удивлению, они были не одни. Там были Сюзан Боунс и Ханна Аббот, а также Эрни Макмиллан и обе сёстры Патил, Энтони Голдштейн, Салливан Фоули, который был на год младше. И даже, к его полному изумлению, трое слизеринцев, стоявших в углу. Кассий Уоррингтон выглядел слегка не в своей тарелке. Дафна Гринграсс и Блейз Забини. Все они держали ладони открытыми и склонили головы, когда Гарри и Невилл вошли. По комнате прокатился шёпот: «Мир нашей встрече». Невилл церемониально опустил голову в ответ. — Мир нашей встрече, — ответил Невилл. Когда он выпрямился, его плечи были расправлены, а осанка — уверенной, совершенно не похожей на того неуклюжего, застенчивого Невилла Лонгботтома, которого знал Гарри. — Мир нашей встрече, — повторил Гарри, держа ладони открытыми, как того требовал обычай. — Что я здесь делаю? — Мы подумали, что неплохо бы познакомиться как следует, — лениво протянул Эрни Макмиллан. — До конца учебного года осталось совсем немного, и скоро мы разъедемся на лето. В школе полно слухов, что ты, Поттер, наконец занял своё место в обществе, так что мы решили тебя поприветствовать. Гарри застыл в тревоге. — Какие слухи? — резко спросил он. — Вы не можете обсуждать это. Дамблдор не должен знать, что я в курсе своего наследства. Он поморщился, осознав, что слишком рано раскрыл все карты. Но, к его удивлению, никто в группе не выглядел особенно поражённым. — Успокойся, Поттер, — раздался голос Гринграсс с другого конца комнаты. — Мы умеем хранить тайны и обсуждаем такие вещи только в правильных кругах. Дамблдор ничего не знает. Она скрестила руки на груди, хладнокровно разглядывая его. — Можно предположить, что он не будет в восторге? — Это… мягко сказано, — вздохнул Гарри. — Профессор Дамблдор постарался как следует, чтобы держать Гарри подальше от нас. От всего этого, — добавил Невилл, внимательно оглядывая остальных. — Не могу сказать, что удивлён, — пробормотал Голдштейн. — В любом случае, добро пожаловать, — с улыбкой сказала Ханна, указывая на свободные места. — Гарри, здесь почти все наследники, которые сейчас учатся в Хогвартсе. Ну, почти все, — продолжила она, подождав пока Гарри и Невилл сядут. — Есть ещё несколько… слизеринцев, которым мы не доверяем, а близнецы Кэрроу поступят только в следующем году. Но пока что это наш круг. — Разве Малфой не наследник? — удивлённо спросил Гарри, скользнув взглядом по слизеринцам. Им значит можно доверять, а Драко — нет? — Да, он наследник. Как и Крэбб с Гойлом, Тео, Пэнси и Миллисент, — подтвердил Забини. Его голос был глубоким — он перешёл на бас ещё в конце первого курса, и теперь на него заглядывались даже девочки из пятого и шестого классов. Гарри знал о нём не так уж много, кроме того, что тот держался особняком, не встревал в драки и был чертовски красив. — С Драко всё не так просто... Гарри фыркнул — он был уверен, что знает о ситуации с Драко не меньше, чем Забини. — Так, и в чём смысл этой встречи, кроме знакомства? Что, есть какой-то обряд посвящения? Испытание? Как вы вообще уверены, что мне можно доверять? — Ты Гарри Поттер, — сухо ответила Сюзан, закатив глаза. — И, кроме того, Невилл поручился за тебя. Для нас этого достаточно. — Никакого посвящения, просто поболтаем, — с улыбкой сказала Падма. Гарри перевёл взгляд с одной сестры на другую, нахмурившись. — Как так вышло, что вы обе наследницы? Если не секрет, конечно. Кто-то же из вас старше? — Я, — кивнула Падма. — Но решать будет родовая магия, когда мы станем совершеннолетними. Так что пока мы обе готовимся. — С близнецами так поступает много семей, — добавила Парвати. — Ведь было бы глупо решать всё из-за разницы в пару минут. — У разных семей разная магическая система наследования, — пояснила Гринграсс, на удивление без обычной надменности. — У одних семей наследство переходит только по мужской линии, у других важнее магическая сила, а у третьих вообще какие-то мутные и странные правила. И далеко не все их афишируют. — Как мне узнать, что я действительно соответствую? — Гарри внезапно почувствовал лёгкую тревогу: а вдруг всё это ошибка? — Если Ритуал проверки родословной в Гринготтсе показал, что ты наследник, значит, так оно и есть, — сказал Уоррингтон. — В противном случае ты бы значился только как потенциальный наследник. Он нахмурился и продолжил: — У меня есть старший брат, но родовая магия отвергла его из-за… одного случая в детстве. Его губы скривились в горькой усмешке, и Гарри не рискнул уточнять. — Значит, так будет выглядеть Визенгамот через десять лет, да? — с лёгкой усмешкой пробормотал Гарри, внимательно изучая лица. — Может, и не через десять, — пожала плечами Ханна. — Некоторые родители и опекуны ещё лет пятнадцать с кресел не встанут, если всё будет тихо. Но рано или поздно — да. — Но это ведь даже не половина мест Визенгамота. А остальные? — спросил Гарри. — То, что большинство чистокровных стараются заводить детей примерно в одно время, ещё не значит, что у всех получилось, — с хитрой улыбкой сказала Сюзан. — В жизни всякое случается. Остальные либо ещё слишком малы для Хогвартса, либо уже выпустились. — На данный момент мы знаем о двадцати одном наследнике, — вставил Уоррингтон. — Но, возможно, есть и те, кого семьи предпочли не раскрывать. — Ну и, конечно, есть ещё вакантные и доверенные места. А некоторые люди удерживают сразу два, — продолжила Сюзан. — Как Нотт. — Тео унаследовал место Ноттов, а ещё — кресло Эйвери, перешедшее к нему по материнской линии, — пояснил Забини. — Два места — это редкость? — с явным волнением спросил Гарри, вспомнив, что у него их аж четыре, которые ждут его, когда он станет совершеннолетним. Забини только пожал плечами. — Бывает редко, но случается, — пожал плечами Забини.— Чистокровные семьи связаны друг с другом куда теснее, чем кажется. Но обычно стараются не складывать все яйца в одну корзину. Если уж выходит, что у одной семьи несколько мест, их распределяют между братьями и сёстрами — как у Уизли. Смешение родовой магии может быть… довольно нестабильным. Прекрасно. Даже в мире чистокровных он был странным. — Я слышал, что некоторые кресла пустуют уже десятки лет. — сказал Гарри. Как, например, место Слизерина и место Певереллов. Он так и не понял, почему его отец не был лордом Певереллом, а всего лишь доверенным лицом. Разве этот титул шёл не по мужской линии? — Иногда род просто вымирает, — пояснил Невилл. — Если родовая магия не может найти подходящего наследника, место остаётся в доверенном управлении, пока кто-то не заявит о себе в зале Визенгамота. Вероятно, есть наследники старых родов, которые и не подозревают об этом. Но без Ритуала проверки родословной они никогда не узнают — а в наше время его почти никто не проводит. — Если род действительно угас, это подтверждают в Гринготтсе, и место остаётся вакантным. Некоторые места в Визенгамоте просто ждут, пока наследник подрастёт. А пока их передают ближайшему союзнику рода. — За исключением мест Основателей — они всегда принадлежат директору Хогвартса. — Но с наследниками Основателей всё немного иначе, — вмешался Голдштейн. Гарри вопросительно на него посмотрел. — За последние века было немало наследников Основателей, но их родовая магия слишком капризна. Если ты не подходишь под её условия, то не можешь заявить права на место. И решение об этом принимается не обязательно при достижении совершеннолетия. Такое происходит, когда в магическом мире назревает хаос, и нужны наследники, чтобы всё уладить. — Кроме того, эти линии связаны между собой — либо ты получаешь все четыре места, либо ни одного. Поэтому реальные наследники Основателей занимали их места в Визенгамоте крайне редко. Последний раз это случилось в 1783 году. В большинстве случаев, даже если ты формально являешься наследником, родовая магия просто… ждёт. Плечи Гарри немного расслабились. Хотя бы об этом можно было не беспокоиться. — Выходит, все вместе мы контролируем почти треть мест в Визенгамоте. Или будем контролировать, когда займём свои кресла, — сказала Ханна. — Вот почему так важно наладить отношения на этом этапе, чтобы в будущем мы могли принимать справедливые и разумные решения на благо магического мира. Её слова сопровождались милой улыбкой и предупреждающим взглядом в сторону некоторых слизеринцев. — Не жди, что мы будем любезничать с тобой, Поттер, — спокойно сказала Гринграсс. — У каждого здесь своя роль. Но хорошие наследники не держат обид. — Волдеморт почти победил, потому что у его сторонников было слишком много мест в Визенгамоте. И в итоге хуже стало всем, независимо от того, что говорят наши старшие. Я не допущу, чтобы это повторилось. Она гордо подняла голову, словно бросая вызов любому, кто осмелится возразить. Но никто не возразил — напротив, все кивали в знак согласия. Гарри задумался, у скольких из них родители служили Волдеморту и отдали ему свои кресла?… Он поймал себя на мысли, что, возможно, был несправедлив к слизеринцам. Но потом вспомнил, что это как раз было частью заклинания Дамблдора. Гарри мрачно нахмурился, размышляя, сколько из этих людей могли бы стать его друзьями, если бы ему позволили быть самим собой. В первые два года в Хогвартсе он так увлёкся дружбой с Роном и Гермионой, что просто не подпускал никого другого. И только в этом году он понял, что мог бы дружить с Невиллом. Неужели это тоже было частью плана Дамблдора? Держать его отдельно от остальных, чтобы он никогда не понял, чего его лишили? — Можем закругляться? — проворчал Уоррингтон, нахмурившись. — У меня через двенадцать часов СОВ по арифмантике, а готов я далеко не так хорошо, как хотелось бы. После этих слов все засуетились, поспешно разбредаясь по своим делам. Гарри подумал, что и ему пора в гостиную. Рон и Гермиона, наверное, уже ломали голову, куда он пропал. Если только Гермиона ещё не вырубилась от усталости. Невилл составил ему компанию до библиотеки — Гарри так и не взял нужную книгу. А потом они вместе отправились в башню. — Спасибо, Невилл, — тихо пробормотал Гарри, когда они подошли к портрету. — Приятно знать, что у меня есть союзники. — Древний и Благороднейший Дом Лонгботтом всегда будет твоим союзником, Гарри, — уверенно ответил Невилл. Его слова прозвучали, словно клятва, наполненная магией, и Гарри невольно затаил дыхание. Но прежде чем он успел сказать что-то в ответ, Невилл произнёс пароль, и портрет открылся. — Вот ты где! — воскликнул Рон, подняв на него полные отчаяния глаза. — Я уже начал думать, что ты не вернёшься. Помоги мне, Гарри, она совсем с ума сошла! Гарри посмотрел на Гермиону, которая, похоже, совсем забросила свою работу и теперь яростно исправляла его эссе по Трансфигурации своим беспощадным корректирующим пером. Он рассмеялся и покачал головой. — Тут ты сам по себе, приятель.

⟣ · · ⟡ · · ⟢

Гарри старался не привлекать внимания, методично сдавая экзамены один за другим. Он был полон решимости показать результат лучше, чем в прошлом году — но не слишком, чтобы не вызвать подозрений у Дамблдора. Настоящим облегчением для него стал экзамен по Защите от Тёмных искусств — единственный предмет, в котором он мог позволить себе выложиться на полную. — Отлично, Гарри! — восхитился Люпин, когда тот выбрался из сундука, победив боггарта. — Высший балл! Его хорошее настроение сохранялось до самых ступенек замка — пока взгляд не зацепился за знакомый головной убор министра, и он тут же сник, словно сдувшийся шарик. Он едва удержался от того, чтобы не поморщиться, глядя, как министр строит скорбную мину, будто ему действительно жаль Клювокрыла. Будто он заранее не решил его казнить. Все его усилия ушли на то, чтобы вместе с Гермионой утащить Рона прочь, пока он не выкинул что-нибудь глупое. К тому моменту, когда он вошёл на экзамен по Прорицаниям, Гарри был готов сделать всё, лишь бы этот день наконец закончился. В кабинете Трелони витал густой запах благовоний, от которого уже клонило в сон. Поэтому, когда профессор вдруг застыла в кресле и заговорила хриплым голосом, он почти решил, что просто задремал и всё это ему привиделось. Неужели он только что стал свидетелем настоящего пророчества? Спускаясь по лестнице, он не мог решить, стоит ли говорить об этом друзьям. — Гермиона наверняка засмеётся, а Рон, скорее всего, тоже не поверит. Да и сам он не был уверен, что верит. Но все мысли о пророчествах, настоящих или нет, мгновенно вылетели у него из головы, когда Рон показал ему записку от Хагрида. — Мы должны идти, — немедленно сказал Гарри. — Мы не можем оставить Хагрида одного в такой момент. — Но, Гарри, учителя никогда не выпустят нас после заката! Особенно тебя, — возразила Гермиона. — У меня есть мантия. Пойдём после ужина. Он уже давно привык носить мантию-невидимку в своей бездонной сумке, на случай, если она вдруг понадобится. Он хотел быть готов ко всему. — Ладно, — согласилась Гермиона, даже не пытаясь возразить насчёт Сириуса Блэка или школьных правил. Хагрид был для неё слишком важен, чтобы сейчас спорить. Слова Трелони продолжали крутиться в голове Гарри, пока они шли в потоке студентов, направлявшихся к ужину. Беспокойство сжимало желудок. В какую же неприятность он вляпается на этот раз?

⟣ · · ⟡ · · ⟢

Он с трудом вспоминал, когда в последний раз проводил время с Роном и Гермионой — если это вообще можно было назвать общением, когда они в спешке пробирались к хижине Хагрида под мантией-невидимкой. Полувеликан не дал им задержаться надолго, опасаясь, что их могут поймать, но даже этого короткого визита хватило, чтобы Хагрид почувствовал поддержку. И, конечно же, этого оказалось достаточно, чтобы Рон и Гермиона опять начали спорить. — Просто понимаю его, вот и всё, — прошипел Рон, осторожно удаляясь от хижины, чтобы не попасться министру и Дамблдору, направлявшихся к Хагриду. С каких пор министр стал лично заниматься казнями магических животных? Гарри это поражало, но он отбросил эту мысль. То, чем занимается Фадж, его совершенно сейчас не касалось. — В конце концов, я знаю, каково это, когда убивают твоего питомца, — закончил Рон, и Гермиона возмущённо фыркнула. Гарри тяжело вздохнул, размышляя, не сможет ли он просто накинуть на себя мантию и незаметно ускользнуть, и заметят ли они вообще его отсутствие? — То, что случилось с Коростой, было несчастным случаем, Рональд! — возмутилась Гермиона. — Как ты можешь намекать, что я не могу сочувствовать Хагриду только потому, что мой кот поступил так, как поступают все кошки?! Гарри уже собирался отвернуться и оставить их разбираться самим, но вдруг в тускнеющем свете заката заметил размытое оранжевое пятно, мчащееся прямо к ним. Живоглот. Ну, конечно. Но что он выслеживал? Гарри услышал два сдавленных вздоха, когда его друзья тоже заметили бегущий силуэт. В следующую секунду Гермиона прижала руку ко рту, увидев то же, что и он. — Короста! И точно — Живоглот гнался за крошечным бурым пятном, мелькавшим в траве. А когда оно внезапно остановилось, резко меняя направление, Гарри успел разглядеть знакомую пятнистую шерсть крысы Рона. — Она жива! — ахнула Гермиона и рванулась вперёд, пытаясь схватить крысу. Но Короста, будто смазанная маслом, выскользнула из её рук и, не сбавляя скорости, понеслась дальше. Живоглот не отставал ни на шаг, решительно преследуя свою добычу. — Но ненадолго, если так пойдёт дальше, — мрачно бросил Рон и тут же сорвался с места, бросившись вдогонку. Гермиона тоже кинулась за ними, а Гарри, закатив глаза, поспешил следом. Оставить их одних в такой момент было бы безумием — особенно когда Дамблдор и министр всё ещё были неподалёку. Они приближались к опушке Запретного леса. Гермиона, будучи быстрее Рона, мчалась впереди, следуя за крысой, которая металась из стороны в сторону, словно обезумевшая. Гарри резко втянул воздух, когда девушка внезапно бросилась вперёд и, перекатившись по земле, с победным криком вцепилась в извивающееся тельце Коросты. — Попалась! — воскликнула Гермиона, но её радость тут же сменилась испуганным вскриком. Гарри и Рон остановились как вкопанные, не веря своим глазам. Из теней прыгнула массивная чёрная собака, вцепилась Гермионе в запястье и потащила её прочь. Прямо к бьющимся ветвям Гремучей ивы.

⟣ · · ⟡ · · ⟢

Всё вышло из-под контроля за считаные секунды. Они с Роном бросились вдогонку за Гермионой и собакой, но Гремучая Ива не подпускала их слишком близко — по крайней мере, до тех пор, пока Живоглот вдруг что-то нажал у корней — и дерево замерло. Но Гермионы уже не было — она нырнула в проход у корней. У Гарри с Роном не было выбора, кроме как последовать за ней. И с этого момента начался настоящий кошмар. Теперь Гарри оказался в том месте, что, судя по всему, было Визжащей хижиной, и застыл, глядя на Гермиону. Она сидела на старой сломанной кровати с балдахином, крепко сжимая в одной руке извивающегося Коросту, а другую осторожно прижимала к себе, явно оберегая раненое запястье. А напротив, держа её палочку, стоял не кто иной, как Сириус Блэк. — Гарри, Рон, бегите! — отчаянно воскликнула Гермиона, но они оба только покачали головами. Было немыслимо оставить её наедине с человеком, предавшим родителей Гарри. Блэк ловким движением выбил палочки у них из рук. В его глазах сверкало благоговейное изумление, когда он, едва слышно, почти с трепетом прошептал имя Гарри. Гарри невольно отступил, сердце гулко стучало в груди. Он лихорадочно искал выход, хоть что-то, чем можно защититься. Хоть каплю беспалочковой магии... Рон мужественно встал между Блэком и Гарри, — Тебе придётся пройти через меня! Но вместо того чтобы без колебаний поразить его, как можно было бы ожидать, Блэк яростно замотал головой. — Только одна жизнь должна закончиться этой ночью, — настойчиво повторил он. — С каких это пор тебя вдруг волнуют жертвы? — тихо, но жёстко бросил Гарри. — Это не мешало тебе взорвать Петтигрю вместе с кучей магглов, верно? Его голос дрожал от ярости. — Он был твоим другом! — Гарри стиснул кулаки. — Мой отец был твоим другом! — Ты не понимаешь, Гарри, — настаивал Блэк. — Если бы ты знал всю правду… Это моя вина, я не отрицаю… но ты должен выслушать меня… ты не понимаешь. — Я понимаю куда больше, чем ты думаешь, — выплюнул Гарри. — Они доверяли тебе, а ты их предал. Он сжал кулаки. — Ты был их другом! Их хранителем тайны! Блэк взвыл от отчаяния, отшатнувшись назад. — Нет, нет, ты всё неправильно понял! — простонал он. — Тебе нужно узнать правду! Он зажмурился, словно от боли, и Гарри воспользовался шансом — бросился за своей палочкой. Но Живоглот рванулся вперёд одновременно с ним, когти впились в предплечье, заставив Гарри вскрикнуть. Гермиона завизжала. Кот, казалось, был полон решимости не дать ему добраться до палочки. Гарри зарычал, с силой оттолкнул клубок рыжей шерсти и потянулся вперёд. Палочка покатилась прямо к нему, ровно настолько, чтобы он сумел схватить её. Живоглот оставил на его руке три длинных кровавых полосы — от запястья до локтя, — но Гарри едва заметил боль. Он перекатился на ноги и, тяжело дыша, поднял палочку, направляя её прямо в грудь Блэка. — Собираешься убить меня? — спросил Блэк, его взгляд был пустым и безжизненным. Живоглот запрыгнул ему на грудь, устроился там, словно охраняя, и уставился прямо в глаза Гарри. Что, чёрт возьми, было не так с кошкой Гермионы?? Вдруг в тишине раздались приглушённые шаги где-то в глубине хижины. Гарри похолодел, а Рон громко окликнул кого-то. Блэк дёрнулся, словно собираясь что-то сделать, но было уже поздно — шаги приближались, тяжёлые и стремительные. Дверь с грохотом распахнулась, и на пороге появился профессор Люпин — с широко раскрытыми глазами и палочкой наготове. — Экспеллиармус! Палочка Блэка вылетела из его руки… и вместе с ней палочка Гарри. Люпин поймал обе палочки и уставился на Сириуса. — Где он? Гарри сузил глаза в недоумении. Кто? Блэк ткнул пальцем в Гермиону. Та только растерянно хлопала глазами, всё ещё сидя на кровати. — Что? Я?! — Но тогда… почему… если только… — Люпин переводил взгляд с Блэка на Гермиону, словно пытался сложить пазл.. — Если только ты поменялся местами, не сказав мне? С ним? — Прости, Лунатик, — всхлипнул Блэк. — Мы зря тебе не поверили. Мы должны были всё рассказать! Но Питер убедил нас, что предатель — ты! — Профессор Люпин, — неуверенно начал Гарри. — Ремус. Что вообще происходит? — Гарри, — голос Люпина был спокоен. — Боюсь, мы совершили очень большую ошибку. А затем он опустил палочку, пересёк комнату и крепко обнял Блэка, словно давно потерянного брата. Пульс гулко отдавался в ушах Гарри. Профессор Люпин — человек, которому он доверял больше всех — сжимал в объятиях Блэка, того самого Блэка, который предал его родителей. — Бродяга, дружище, — выдохнул Ремус, едва сдерживая рыдания. Гермиона издала сдавленный крик и её лицо побелело как мел.. — МЫ ВАМ ДОВЕРЯЛИ! — выплюнула она, сверля взглядом профессора. — Я хотела дать вам шанс, раз Дамблдор вам доверяет, значит, вы на нашей стороне... Её голос дрожал от ярости. — А вы всё это время работали с ним! — Ты не понимаешь, дай мне сказать ... — Он — оборотень! — заявила Гермиона, резко обернувшись к Гарри. — Вот почему он так часто болеет. Не доверяй ему, Гарри! Гарри перебрал в голове все странности за год: его частые отлучки, серебристый шар, в который превращался боггарт, странное зелье, которое Снейп готовил для него регулярно. Даже прозвище — Лунатик. — Ох, — только и вымолвил он, слегка ошеломлённый. — Ну, это многое объясняет. Люпин фыркнул. — Я не помогал ему, Гарри, но и отрицать, что я оборотень, не стану. Он посмотрел Гарри в глаза, в его взгляде читалась искренность. — Пожалуйста, доверься мне. Хотя бы на несколько минут. Гарри скрестил руки на груди. Профессор Люпин был добр к нему в этом году. Он не выглядел человеком, который строит заговор с целью его убить — у него было предостаточно возможностей, если бы он этого хотел. — Говори, — наконец сказал Гарри. — Гарри, ты что делаешь? Он же оборотень! — воскликнул Рон, хватая его за плечо. Гарри проигнорировал его, стряхнул руку и шагнул ближе к Люпину и Блэку. Ему нужны были ответы. — Я следил за картой сегодня вечером, — начал Люпин. — Думал, что вы трое, возможно, пойдёте поддержать Хагрида, и хотел присмотреть за вами. Он внимательно посмотрел на Гарри. — Я видел, как вы пересекли школьный двор и направились к его хижине. А двадцать минут спустя — как вы вышли оттуда. И к вам присоединилось ещё одно имя, двигающееся очень быстро. — Да, его, — мрачно бросил Гарри, метнув в Блэка злобный взгляд. — Он нас преследовал. — Не Сириус, — спокойно поправил его Люпин. — Питер Петтигрю. — Что? — Гарри застыл, не в силах поверить своим ушам. Петтигрю? Тот самый их друг, которого, как все думали, убил Блэк? Люпин снова посмотрел на него, и в его глазах читалась мольба. — Подумай, Гарри. Хвост. Гарри резко выдохнул, переведя взгляд на крысу, которая сейчас притворялась мёртвой у Гермионы на коленях. Затем — на Блэка, который мог превращаться в пса. Бродяга. — Анимаги, — осознал он. — Вы все анимаги. Значит... Короста? Блэк коротко рассмеялся — его смех был хриплым, почти лаем. — Вот как теперь его называют? Как мило. Он резко рванулся вперёд, бросаясь к Гермионе, но Люпин успел схватить его и удержать. — Сириус, нет! Они не поймут, тебе нужно объяснить! — У нас нет времени, Лунатик! — возразил Блэк. — Я всё объясню после того, как он будет мёртв. Отдай мне эту крысу! — Гарри заслуживает объяснений, — твёрдо сказал Люпин. — После всего, через что он прошёл, он имеет на это право. — Какого чёрта вы несёте про мою крысу?! — громко перебил их Рон, сверкая глазами. Без палочки он мог рассчитывать только на кулаки и теперь держался настороженно, будто готовый в любой момент броситься в драку. Он шагнул ближе к Гермионе, и Блэк зарычал. — Не трогай его! — Блэк выглядел безумным, глаза горели дикой яростью. Люпин держал его за плечо, не давая рвануться вперёд. — Я не могу отступить, не сейчас, когда он наконец у меня в руках! — Петтигрю мёртв, — растерянно сказал Гарри. — Ты убил его. Все это знают. — Все думают, что знают, — выдохнул Блэк, его губы растянулись в безумной усмешке. Он снова рванулся вперёд, и Рон испуганно взвизгнул, но в следующую секунду схватил Коросту и прижал её к груди, резко разворачиваясь к двери. — Это просто бред, — объявил он. — Вы все спятили. Я иду за Дамблдором. Или за мракоборцами. Или— — Нет! Крик сорвался с губ Гарри прежде, чем он успел осознать, что делает, но он был не единственным — Блэк и Люпин тоже закричали. Люпин вскинул палочку, посылая заклинание, которое должно было оплести Рона верёвками, не давая тому сбежать. Но в тот же момент Гарри инстинктивно вытянул руку, и всплеск магии вырвался из его пальцев сам собой. Он даже не был уверен, что именно пытался сделать, но его сила столкнулась с заклинанием Люпина — и вышло совсем не то, что задумывалось. Рон пошатнулся, когда ударила магия. Затем раздался жуткий, неестественный хруст. В следующую секунду он побледнел, рухнул без сознания, а его правая нога вывернулась под совершенно невозможным углом. У Гарри сжался желудок. — Чёрт, — выдохнул он почти беззвучно, его глаза расширились от ужаса. — Крыса! — выкрикнул Блэк, когда Короста попыталась сбежать. Люпин взмахнул палочкой, и вокруг крысы мгновенно появилась металлическая клетка. Короста отчаянно завизжала и забилась в ловушке, мечась из стороны в сторону. — Просто убей его, Ремус! — взвыл Блэк. Но Люпин решительно покачал головой. — Гарри нужны доказательства, Сириус, — спокойно ответил Люпин. Он повернулся к Гарри, его янтарные глаза светились мольбой. — Все думали, что Сириус убил его. Даже я верил в это… до сегодняшнего вечера. Но Карта не врёт. Я бы знал. — Это просто крыса! — воскликнула Гермиона, едва не разрыдавшись. — Он жил в семье Рона много лет! — Да, пожалуй, немало, — мрачно согласился Блэк. — Гораздо дольше, чем может прожить обычная крыса. Гарри резко вдохнул. — Я… я не знаю, говорил ли Рон, сколько точно. Но до него Короста принадлежала Перси. — Гарри, ты не можешь быть серьёзен! — возмутилась Гермиона. — Не говори, что ты в это веришь! Это звучало безумно, и Гарри это знал. Но отчаяние в глазах Люпина… Такое нельзя было подделать. Дверь со скрипом распахнулась, ударившись о плечо Рона, и на мгновение в комнате повисла напряжённая тишина. Но ничего не произошло. — Никто и не подозревал, что в наши школьные годы в Хогвартсе бегали три незарегистрированных анимага, — тихо сказал Люпин, переводя взгляд с Гарри на Гермиону. — Они всегда говорили, что зарегистрируются после войны, но… вы сами понимаете. — Поторопись, Ремус, — нетерпеливо пробормотал Блэк. — Я ждал этого двенадцать лет, больше ждать не хочу! — Им нужна правда, Сириус. Мы должны сделать всё как положено. Люпин сжал плечо друга, потом снова повернулся к Гарри. — Они научились этому, чтобы быть рядом со мной, понимаешь? Его голос звучал устало, но в нём не было ни капли сожаления. — Зелье, которое Снейп варит для меня, появилось сравнительно недавно. Когда мы учились, его ещё не существовало, и мои превращения были… ужасны. Он на мгновение замолчал, словно возвращаясь мыслями в прошлое. — Но когда они были рядом, в своих звериных формах, я не хотел причинять им вреда, как людям. Они могли остановить меня, не дать мне навредить самому себе. Он покачал головой, волосы упали на лицо. — Весь этот год я раздумывал, стоит ли кому-нибудь рассказать про облик Сириуса. Когда он пробрался в замок, я понял, что он использует трансформацию, чтобы оставаться незамеченным. Но я не мог выдать его. Я не мог предать память Джеймса. Глаза его потемнели, голос сделался приглушённым. — Поэтому я молчал. Потому что он был моей стаей. И даже после двенадцати лет я не мог поверить, что он действительно мог причинить вред Гарри. — Ты поклялся мне. Новый голос прозвучал неожиданно, заставив всех вздрогнуть. Снейп сдёрнул с себя мантию-невидимку Гарри, являясь из угла комнаты с поднятой палочкой, направленной прямо в лицо Люпина. — Ты клялся памятью Лили, что не замешан в этом! Его взгляд метался между Люпином и Блэком, полыхая яростью. Блэк перевёл взгляд с него на Люпина, затем закатил глаза и громко застонал. — Ты что, шутишь, Лунатик? Сопливус? Опять? — Заткнись, Сириус! — рявкнул Люпин. — Северус, пожалуйста, позволь нам объяснить. — Думаю, мне вполне хватило, — холодно бросил Снейп. — Ты оставил карту открытой на столе, Люпин. Он говорил ровно, но в голосе слышался скрытый гнев. — Я пришёл принести тебе зелье, и какое же имя, к своему удивлению, увидел, бегущее по лужайке? Я должен был догадаться, что ты всё это время его покрывал. После всего, что ты говорил… — Северус. — Люпин медленно шагнул вперёд, не обращая внимания на направленную в него палочку. В его голосе звучала искренняя, неподдельная боль. — Ты не понимаешь. Я не помогал ему, но мы всё не так поняли. Северус, прошу тебя, просто выслушай. — Профессор Снейп, пожалуйста, — тихо сказал Гарри. Он никогда не был с ним так вежлив, но если это дало им хотя бы ещё пять минут… — Вы же сами видите, что тут что-то не так. Доверьтесь ему. — О да, тут определённо что-то происходит, — пробормотал Снейп, его взгляд задержался на руке Люпина, сжимающей плечо Блэка. Он молча изучал Люпина, потом тяжело выдохнул… и медленно опустил палочку. — Если ты снова предашь меня, я тебя убью, волк. — Ты такой душка, Северус, — пробормотал Люпин. Блэк только фыркнул. Гермиона в шоке смотрела на профессора Снейпа, осторожно придерживая сломанную руку. — Профессор, — прошептала она в ужасе. — Нет, нет! Нужно срочно позвать директора! Рон, он… Она резко оборвала себя, всхлипнув, когда Снейп сверкнул на неё взглядом и легонько толкнул бесчувственного Уизли носком ботинка. — Жив он, — резко сказал Снейп, даже не взглянув на Рона. — Давай, Люпин, объясняй. — Я думал, что Питер мёртв, — хрипло сказал Люпин. Он выглядел потрясённым, словно только сейчас начал осознавать смысл произнесённых слов. — Я был уверен, что Питер мёртв, — хрипло выдохнул Люпин. — Я не знал, зачем Сириус искал Гарри… но думал, что Питера давно нет. Люпин перевёл взгляд на Блэка, нахмурившись. — Пока не увидел его имя на карте сегодня вечером. А потом — твоё. Он сделал глубокий вдох, словно собираясь с мыслями. — Как? Как ты нашёл его, Сириус? — Газета, — тихо сказал Блэк, доставая из мантии смятый клочок бумаги. Ежедневный Пророк. Выпуск про выигрыш мистера Уизли в лотерею. На фото — вся семья Уизли в Египте. Короста устроилась у Рона на плече. — Я заметил его, когда министр приезжал с инспекцией. Прямо на первой полосе. Он сжал газету в пальцах, взгляд его был тёмным, напряжённым. — Я узнал его мгновенно… Сколько раз я видел, как он трансформируется? Как только я узнал, что этот мальчишка учится в Хогвартсе, я понял: нужно немедленно бежать. Я не мог… не мог позволить ему… Гарри… — Блэк вдруг замолчал, содрогнулся, его рука сжала живот, а плечи затряслись. Люпин сжал плечо Блэка, словно пытаясь его успокоить. — Тихо, Сириус. Гарри в безопасности. Он снова и снова переводил взгляд с фото на Коросту. — Святой Мерлин… его передняя лапа. — А что с ней? — быстро спросил Гарри, вытягивая шею, чтобы лучше разглядеть снимок. — Единственное, что осталось от Петтигрю, — это палец, — тихо пробормотал Снейп, и в его тёмных глазах вспыхнуло осознание. Гарри резко обернулся к Коросте. Крыса застыла в клетке, мелко дрожа от страха. Её передняя лапа, как и всегда, была без одного пальца. — Никогда не думал, что у него хватит ума на такое, — негромко сказал Снейп, впервые встретившись взглядом с Блэком. — Что он сделал? Отрезал палец и сбежал? Блэк кивнул. — Орал во всю глотку, что это я предал Лили и Джеймса, а потом взорвал улицу, держа палочку за спиной. Отрубил себе палец и трансформировался. — Просто до безобразия, — прошептал Люпин. — Но в то же время… гениально. — Редкое прозрение для старого Пита, — мрачно усмехнулся Блэк. — То есть он инсценировал свою смерть и спрятался от тебя, потому что знал, что ты предал моих родителей? — сердито выпалил Гарри, пытаясь понять, куда ведёт этот разговор. — Я бы никогда не предал Лили и Джеймса! — рявкнул Блэк, рыча, как настоящий пёс. — Но это моя ошибка. Я убедил их, что Пит — лучший вариант, потому что меня сразу бы заподозрили. Мы не доверяли Лунатику из-за его парня — извини, Лун, но ты не можешь нас винить. А когда я пришёл проверить убежище Питера, оно было пустым. Никаких следов борьбы. Что-то было не так. Я помчался к дому… но было уже поздно. — Хватит, — рыкнул Люпин. — Есть способ доказать всё раз и навсегда. Одним резким взмахом палочки он заставил клетку исчезнуть, и Короста взмыла в воздух, отчаянно извиваясь и визжа. — Северус, ты знаешь нужное заклинание? Снейп коротко кивнул, и в следующий момент ослепительная вспышка света озарила комнату. Затем крыса начала расти и вытягиваться, а её писк сменился человеческими воплями страха. Через несколько секунд перед ними стоял взрослый мужчина. Гарри узнал его лицо, хотя оно сильно изменилось по сравнению с круглым лицом мальчика, которого он видел на фото в альбоме. Питер Петтигрю. Живой и здоровый.