Lily's Boy

К счастью, ожидание было недолгим. В первый день каникул, ровно в одиннадцать утра, на пороге возник Снейп и одарил тётю Петунью ледяным взглядом, пока Гарри собирал те немногие вещи, что успел достать из чемодана. Вид огромного особняка снял с Гарри напряжение, о котором он даже не подозревал. Но, заметив, что навстречу вышел один лишь Ремус, он нахмурился. — А где Сириус? — Заходи, всё обсудим за чаем, — сказал Ремус, обнимая его. Он не сказал больше ни слова, пока они не устроились в гостиной за кофейным столиком с чайным сервизом и тарелкой домашних малиновых сконов. Кери искренне радовалась возвращению юного хозяина. — С Сириусом всё в порядке, — успокоил он, не дав Гарри успеть по-настоящему встревожиться. — Но боюсь, этим летом ты будешь видеть его нечасто. Дамблдор… вынудил его предоставить одно из других поместий семьи Блэк под штаб-квартиру Ордена Феникса. Об Ордене он знал немного: лишь из историй Ремуса и Сириуса о родителях и о Дамблдоре, стоявшем во главе сопротивления. — Орден снова собрали?  — Да. Мы с Сириусом едва успели уйти из Хогвартса, как Дамблдор велел собрать старую команду. И уже через три дня после возвращения Волдеморта попросил отдать под штаб один из домов семьи Блэк. Всё произошло стремительно, словно он всё это время ждал подходящего момента. Местоположение мы назвать не можем — дом скрыт чарами Фиделиуса, но он в Лондоне. Ремус выглядел не слишком довольным.  — К тому же Дамблдор не знает об этом доме и считает, что Сириус всё ещё в бегах, поэтому великодушно пригласил его жить в штаб-квартире Ордена. Мысль о том, что Дамблдор поселил Сириуса в его же доме, не радовала ни Ремуса, ни Гарри. Даже Снейп скривился. — Значит, и за ним тоже следят? — тихо сказал Гарри, нахмурившись. — Заперт в доме, под присмотром Дамблдора, почти как я у Дурслей? — В общем, да. Сириус будет приходить, когда получится — он с охотой играет роль угрюмого отшельника, запирается у себя на часы, и это не вызывает лишних вопросов. Но, боюсь, этим летом ты будешь нас видеть куда реже, чем в прошлом. Альбус знает, что у меня есть свой дом, хоть и не представляет, где именно, и что я без работы, так что часто ждёт меня в штабе. — Альбус, как он сам считает, владеет моей душой, телом и каждой секундой моего времени, — мрачно заметил Снейп. — Так что угадать, чего он захочет от меня этим летом, попросту невозможно. — Думаю, мы втроём сумеем сделать так, чтобы ты никогда не оставался здесь один, — сказал Ремус. — Просто ближайший месяц может быть немного тише. Если повезёт, после дня рождения он, как обычно, разрешит тебе уехать от Дурслей. — Я смогу занять себя сам, — сказал Гарри, стараясь скрыть разочарование. — Главное, что я теперь здесь. Он потянулся за сконом, и перевёл взгляд на двух взрослых на диване напротив. — Есть новости, что замышляет Волдеморт? Прошла всего неделя с той ночи, но Гарри казалось, что с тех пор пролетела целая жизнь — времени хватило бы, чтобы Волдеморт набрал силу и собрал сторонников. — Меня пока не вызывали, но, думаю, теперь, когда учебный год закончился, это лишь вопрос времени, — сказал Снейп. — Многие из прежних последователей Тёмного Лорда уже вернулись к нему. Скоро начнут появляться и новые. — Каркарова нашли? — Да. Игоря нашли. Он... мёртв. Гарри ожидал этого, но всё равно вздрогнул. Тот был неприятным типом, но не заслуживал той жуткой смерти, что, скорее всего, настигла его от рук Волдеморта и его людей. — Кроме этого, рассказывать особо нечего, — признал Ремус, откинувшись на подлокотник дивана. Он выглядел усталым, будто то ли полнолуние, то ли напряжение последних дней сказались на нём. — Орден собирается. А Министерство по-прежнему не признаёт даже намёка на возвращение Волдеморта. Похоже, скоро начнут увольнять всех, кто слишком близок к Дамблдору. — Но разве Дамблдор не должен, наоборот, пытаться удержать Министерство под контролем? — удивился Гарри. — Если он хочет сохранить влияние, разве не в этом смысл? — О, он оставит там кое-кого. Тех, кто сумеет скрыть свою преданность, или тех, кого слишком дорого терять. Но подумай вот о чём, Гарри. Министерство всё равно падёт — при Фадже у руля это тонущий корабль. Как это будет выглядеть, если сначала выгонят всех, кто на стороне Дамблдора, а потом всё развалится? — Будет казаться, что именно его люди удерживали систему, — медленно произнёс Гарри. — А потом они же получат власть обратно. Одна только мысль об этом вызвала у него тошноту. — Альбус ведёт эту игру дольше, чем мы втроём вместе прожили, — заметил Снейп, сжав губы в тонкую линию. — Противостоять ему опасно. — Но это риск, на который стоит пойти, — спокойно сказал Гарри. — Если мы этого не сделаем, погибнут люди. Я погибну. И я не позволю ему использовать меня, или кого бы то ни было, ради своих целей. — Как ты сам? — спросил Ремус, потянувшись за ещё одним сконом. — Что в школе было… после всего этого? — Если честно, сам толком не знаю, — признался Гарри. — Я старался не высовываться. Наверное, профессор Снейп уже рассказал, что Дамблдор сказал на выпускном? Оба кивнули. — Ну, примерно так всё и было. Многие до сих пор сомневаются, и кто знает, что они подумают к следующему году. Надо будет написать Сьюзан, как только это станет безопасно. Она говорила, что Невилл рассказал наследникам, что случилось на кладбище, но я так и не успел с ними поговорить до каникул. Кажется, никто ещё толком не оправился после Седрика. Я стараюсь не зацикливаться… но кошмары не отпускают. Иногда кажется, что если дать этой пустоте внутри взять верх, я просто перестану быть собой. — Это вполне естественно, — тихо сказал Ремус, взъерошив волосы. — Похоже, нам остаётся только ждать. — А я не хочу просто сидеть сложа руки, — упрямо сказал Гарри. — Хочу использовать это лето по максимуму. В дверях появилась Кери, позвав их к обеду, и Ремус тут же напомнил: за столом никаких разговоров о войне. К счастью, Гарри отвлёк Сириус, который как раз вошёл в комнату. — Дома никого, — сообщил он, обойдя стол, сжал плечо Гарри и опустился на стул рядом. Кери взмахнула рукой, и четвёртая тарелка плавно подлетела к столу. — Полагаю, Ремус уже всё рассказал? — Ты теперь живёшь в штабе Ордена, — сказал Гарри, нахмурившись совсем чуть-чуть. — А кто там ещё есть? — Я единственный нахожусь там постоянно, — отозвался Сириус, не отрываясь от тарелки. — С тех пор как Дамблдор прибрал дом к рукам, у Ордена каждый день какие-то дела. На встречах бывают не все. Теперь, когда школа закончилась, вся семья Уизли перебирается туда. Альбус говорит, что это из-за того, что до их дома слишком легко добраться, и все знают, что они на стороне света… А я-то знаю — он просто хочет держать своих марионеток поближе. Чтобы кормить тебя информацией по капле и ни словом не обмолвиться о чём-то действительно важном. — Если он думает, что Рон с Гермионой скажут мне хоть слово, — он глубоко ошибается, — фыркнул Гарри. — Мы не разговариваем. Ни о чём. Даже о чёртовой погоде. Он вообще понял, что мы теперь не общаемся? — Ах, но ведь подростковая дружба так переменчива, а в трудные времена нужны любые союзники, — пропел Сириус, подражая тону Дамблдора. — Присматривай за ними. Если кто и способен навести Альбуса на мысль, что ты избавился от чар, так это они. — Никаких разговоров о войне за столом, Сириус, — строго заметил Ремус. Сириус закатил глаза, но послушно вернулся к еде и доел всё до конца. Гарри быстро последовал его примеру — ему хотелось поскорее вернуться к действительно важным вещам. Когда все закончили, они вернулись в гостиную. Сириус устроился рядом с Гарри на диване, поджав под себя ноги. — Я хочу тренироваться, — сказал Гарри, глядя им прямо в глаза. — Серьёзнее, чем в прошлом году. Я знаю, я ещё молод, но я часть всего этого и должен узнать как можно больше, чтобы быть готов, когда начнётся война. — Мы понимаем, — кивнул Ремус. Гарри даже опешил — он-то был готов отстаивать это право до конца. — Прятать тебя и надеяться, что ты не влезешь в неприятности, мы уже пробовали. Ни разу не сработало, — добавил он с лёгкой улыбкой. — График, может, и будет менее стабильным, но тренироваться будем, как и в прошлом году. Думаю, большая часть занятий будет у Северуса. Если кто и знает, чему тебе нужно научиться, чтобы сразиться с Волдемортом, так это он. — Забудь о школьной программе, — сказал Снейп. — Уверен, ты и так сдашь СОВ. Я научу тебя всему, без исключений. Но ты должен быть готов учиться. - Он пристально взглянул на него. — Не всё из того, чему я тебя научу, будет светлой магией. Иногда с тьмой можно сразиться только тьмой. — Научусь всему, что потребуется, — тихо сказал Гарри. Он чувствовал, как у него колотится сердце. — Я тебе доверяю. Снейп не стал бы учить его бесполезным вещам. Чтобы бороться с врагом, нужно понимать, как он действует. — Когда узнаем, какие первые шаги предпримут Орден и Волдеморт, можно будет строить планы на перспективу, — сказал Сириус. — Убрать Волдеморта будет непросто, но способ должен быть. Готов спорить, Дамблдор его знает. Только, конечно, никому не скажет… Но, может, если он оставит достаточно подсказок, мы сможем сложить картину сами. — Разве обычная Авада не сработает? Ответом были одинаково тяжёлые взгляды всех троих. — Тёмный Лорд посвятил немало времени изучению бессмертия, — сказал Снейп. — Сам факт, что он смог вернуться, значит, в определённой мере ему это удалось. Чтобы убить его, придётся сначала разрушить магию, которая удерживает его в этом мире. У Гарри всё внутри похолодело. Мысль о том, что Волдеморт может быть бессмертен, была невыносима. — Прекрасно. И, конечно же, всё снова упирается в Дамблдора. Мерлин упаси, если кто-то вдруг случайно отнимет у него лавры. — Мы всё равно найдём способ, — твёрдо сказал Сириус. — Насколько сильно я позволю ему контролировать меня в этом году? — тихо спросил Гарри. — Он ведь уже должен был понять, что Чары Подчинения больше не работают. И, честно говоря, я больше не смогу снова притворяться, что всё в порядке.  Я слишком явно пошёл против него, и если сейчас отступлю — не смогу сделать то, что должен. — Пусть думает, что ты просто повзрослел и стал сильнее, — предложил Ремус. — Если мои подозрения верны, сейчас у него заботы поважнее. Но пока ты под рукой и подавлен, его всё устраивает. Ему, может, даже удобнее, что ты отдалился от Рона с Гермионой, лишь бы не обзавёлся новыми друзьями. Он хочет, чтобы у тебя не осталось ничего, за что можно держаться. Так проще, когда придёт время пожертвовать тобой. Разговаривать об этом так спокойно было по-настоящему жутко. — Лишь бы он не узнал, что магический блок снят. Как мне это скрыть? — Гоблинам это не составит труда, но для волшебников такая проверка куда сложнее, — объяснил Снейп. — Ему нужно, чтобы ты оказался один и без сознания хотя бы на полчаса. Так что избегай Больничного крыла, и, скорее всего, он ничего не заподозрит. Гарри почти весь прошлый год держался подальше от мадам Помфри… почти до самого конца. — Постараюсь. — В этом году тебе придётся быть особенно осторожным с наследниками, — добавил Сириус. — Чем ближе вы к совершеннолетию, тем сильнее Альбус будет пытаться вас разделить. Разве одному из них уже не исполнилось семнадцать? Уоррингтону, кажется? — Ага. Но дядя не позволяет ему занять место в Совете, — отозвался Гарри. Он на миг задумался и повернулся к Снейпу: — А что будет с теми слизеринцами, чьи родители Пожиратели? — Пока изменений нет, — спокойно ответил Снейп. — Тёмный Лорд ещё не настолько отчаян, чтобы клеймить несовершеннолетних. Но у каждого будет своя роль в школе: кто-то станет действовать открыто, кто-то предпочёт оставаться в тени. Мне тоже придётся соответствовать ожиданиям. К счастью, Слизерин всегда умел находить выход из самых сложных ситуаций. Гарри испытал облегчение. Хорошо, что он успел поговорить почти со всеми наследниками Слизерина ещё до возвращения Волдеморта. В школе, конечно, оставались и другие ученики с родителями среди Пожирателей, но большинство таких были его ровесниками. Они должны знать, что у них есть выбор — хоть какой-то. Если повезёт, младшие курсы удастся уберечь от войны, а старшие… Гарри только надеялся, что жертв окажется как можно меньше. — Надо постараться сохранить нормальные отношения между факультетами. Особенно с младшими в Слизерине, — сказал он. — Те, кто уже втянут в эту игру, — это одно. Но репутация Слизерина и так на дне. Нам сейчас меньше всего нужно, чтобы одиннадцатилетние решили, будто весь магический мир их ненавидит. С этого ведь всё и началось, не так ли? Если подумать, и за это тоже в ответе Дамблдор. Когда-то амбиции и хитрость считались достоинством, а не поводом для презрения. — Я защищу своих учеников, насколько это будет в моих силах, — сказал Снейп. — Но, увы, раз Тёмный Лорд считает меня своим сторонником, те, кто уже усомнился в своей лояльности, вряд ли рискнут обратиться ко мне. Им нужен кто-то другой, кому они смогут доверять. — Может, это будет Блейз, — предложил Гарри. — Его мать нейтральна, и это всем известно. Напишу ему, как только смогу. Список писем, которые он собирался отправить, рос с каждым часом. — К слову о письмах, — вмешался Сириус. — Не в курсе, близнецы продвинулись с нашей… так сказать, проблемкой? — Без понятия, — пожал плечами Гарри. — Успел только спросить их в поезде. Теперь остаётся надеяться, что никто не напишет мне первым, пока они не разберутся. Меня уже отслеживают? — Да. Десять человек, по сменам, круглосуточно, — подтвердил Ремус. — И можешь считать, что тебе повезло: Альбус чуть было не поставил туда Грюма, но, видимо, нашёл ему занятие поважнее. Гарри поморщился. Грюм с его всевидящим глазом точно не оставил бы ни малейшего шанса на побег. — Жаль, что меня он в этот список не включил, — добавил Ремус с кривой улыбкой. — Сказал, будет нечестно заставлять меня за тобой следить, если я не имею права с тобой разговаривать. — То есть он просто не верит, что ты сможешь держать язык за зубами, — хмыкнул Гарри. — Ну, значит, не совсем идиот. — Видимо, нет. Сириус мельком взглянул на часы и недовольно нахмурился. — Пожалуй, мне пора обратно в штаб. Обычно кто-то заглядывает около пяти — проверить, не затеял ли я чего. — Они правда верят, что ты сидишь тихо? — усмехнулся Гарри. — Похоже, ты их неплохо провёл. — Двенадцать лет в Азкабане — идеальное прикрытие для любых странностей. Даже самых нелепых. — А что насчёт тех, что были у тебя ещё до Азкабана? — лениво заметил Снейп. — Чем их оправдаешь? Сириус рассмеялся, наклонился к Гарри, обнял его и взъерошил волосы. — Постараюсь выбраться ещё. А если что-то срочное — пользуйся зеркалом или зови Кери. Она всегда рядом. Он махнул на прощание, окликнул Кери, и они вместе исчезли с лёгким хлопком. — Иди, устраивайся, — сказал Ремус. — Думаю, на сегодня мы уже всё обсудили. Гарри молча вышел в коридор, забрал свой чемодан и левитировал его наверх. В комнате бросил его на кровать, включил радио и принялся разбирать вещи. На лице невольно появилась улыбка. Как же хорошо снова быть дома.

⟣ · · ⟡ · · ⟢ 

На следующий день Гарри был готов с головой уйти в тренировки, но Ремус думал иначе. — Сегодня твой первый нормальный день лета, малыш, — сказал он за завтраком. — Я знаю тебя: начнёшь и уже не остановишься. Так что сегодня отдыхай, привыкни к тому, что снова дома. Сходи к Клювокрылу, он, между прочим, по тебе скучал, — лицо Ремуса чуть смягчилось. — Ты ведь до сих пор не дал себе ни минуты, чтобы перевести дух после третьего задания, верно? Гарри опустил взгляд, стиснув губы. — Я так и хотел, если честно. Единственный вечер у Дурслей он провёл, уткнувшись в книгу, просто чтобы заглушить ту пустоту, разъедающую изнутри. — Упрямый ты, — мягко сказал Ремус. — Прямо как твоя мама. Она тоже не умела смотреть горю в глаза. Её отец умер как раз перед экзаменами на шестом курсе, и она просто закопалась в учёбу. Работала без остановки, будто так было легче справиться… но в итоге всё равно сломалась. Он ненадолго замолчал, а потом добавил: — Не загоняй себя. Дай себе время. Поверь, потом будешь только благодарен. — А если я весь день буду делать домашку? — с надеждой спросил Гарри. Ремус только бросил на него выразительный взгляд. — Тогда я скажу Кери, чтобы она конфисковала у тебя все учебники… — он запнулся, сообразив, что сказал. — Хотя нет, странное какое-то наказание. Ты и правда странный ребёнок. — Мне уже говорили, — пробормотал Гарри. Он хотел было возразить, но Ремус, похоже, уже всё для себя решил. К тому же… когда он в последний раз летал? С Рождества его «Молния» пылилась без дела. — Ладно. Можно я тогда полетаю? Ты сегодня дома? Снейп уже ушёл по делам Ордена, а Гарри не разрешалось подниматься в воздух, если в доме никого не было — на случай, если что-то случится. — Буду до пяти. Вечером собрание Ордена, нас не будет около часа, но вернёмся к ужину. — Отлично, — кивнул Гарри. Пару часов он вполне справится один. — Увидимся за обедом. Спасибо за завтрак, Кери! — бросил он через плечо, обернувшись к домовушке. Та просияла. Стоило оттолкнуться от земли, как напряжение в плечах отпустило. Гарри закрыл глаза, подставил лицо ветру и пошёл по широкому кругу, медленно огибая половину поля. В последний раз он поднимался в воздух, когда победил Крама. В последний раз он летал рядом с Седриком. Часть Гарри злился на Ремуса за то, что тот заставил его разбираться со своими чувствами, но он понимал, что это правильно. Ведь до сих пор ему не удавалось побыть одному ни минуты. Даже когда его оставляли в покое, за спиной всё равно шептались. В Хогвартсе всегда было слишком шумно. Он всё ещё не чувствовал, что имеет право горевать. Не тогда, когда рядом были Чжоу и Патрик, те, кто знал Седрика с детства и кто действительно его любил. Он был с ними всего полгода. Разве этого достаточно, чтобы так болело? И всё же он не мог избавиться от мысли, что Седрик погиб из-за него. Каждый раз, когда он это произносил вслух, его останавливали. Говорили, что это глупость. Что он не виноват. Но он не видел другого объяснения. Кубок стал порт-ключом из-за него. Седрик коснулся его из-за него. Он погиб… из-за него. Иногда Гарри ловил себя на мысли: может, не было бы так больно, если бы они так и не подружились. Если бы он не смеялся с ним, не летал рядом, не знал его привычек, не видел, как тот морщит лоб, когда сосредоточен. Если бы Седрик остался просто очередным пуффендуйцем. Но он не остался. Это было несправедливо. Седрик был настоящим. Настолько светлым, что временами это даже раздражало. Он стал чемпионом Хогвартса не только благодаря силе и ловкости. Он мечтал стать аврором. Хотел сражаться с Волдемортом. И как-то вечером сказал Гарри, что, когда начнётся война, он будет рядом. Но война пришла за ним слишком рано. Гарри закричал, и ветер тут же унёс крик прочь. Он взмыл выше, будто хотел оторваться от всего, что оставалось внизу. Лишь потом понял, что по щекам текут слёзы. Он не плакал с той ночи в Больничном крыле, когда просто лежал, не в силах вымолвить ни слова. Пустота в груди вернулась — больше, чем когда-либо. Ему чудилось, что он мог бы засунуть руку себе под рёбра и разорвать эту чёрную дыру, пока она не поглотит его целиком. Чтобы вместе с криком вышли вся боль, вся ярость, всё накопленное. А иногда казалось, что это уже случилось. Он был рад. До ужаса рад, что его не отправили к Дурслям. Одного обычного лета с ними хватало, чтобы сойти с ума. А если бы его оставили наедине с магглами и этим горем, этой злостью, то он бы просто не выдержал. Осталось бы только сидеть в тишине, бередить края этой раны, падать всё глубже, пока чувство вины не поглотит его целиком. Он вздрогнул, услышав вдалеке колокольчик. Обед? Уже? Он ведь только начал! Похоже, он носился по небу в попытке унять боль гораздо дольше, чем думал. Пальцы так вцепились в метлу, что пришлось заставлять себя разжать их. Но стоило коснуться земли, и дышать стало чуть легче. Это не волшебное исцеление. Как говорила мадам Помфри, не существует ни зелья, ни заклинания, способного справиться с таким. Но, может быть, это был первый шаг. Он с облегчением заметил, что на кухне был только Ремус. К встрече со Снейпом в таком состоянии он явно не был готов. Ремус сразу раскрыл объятия, и Гарри, не раздумывая, шагнул к нему, уткнувшись в его грудь. — Мне так жаль, малыш, — тихо сказал Ремус, и в его голосе было столько тепла, что Гарри невольно прижался к нему сильнее. — Он был твоим другом. И он был так молод… Это несправедливо. Он подумал о своей утрате, и о том, что чувствовал Ремус, когда погибли Джеймс и Лили. Они были лишь немного старше Седрика и почти как семья. — Как ты справился? — спросил он хрипло. — Как смог жить дальше после того, как потерял маму и папу? — Честно? Долгое время никак, — признался Ремус. — Был в отвратительном состоянии. Потом понял: Лили бы меня прибила, увидев, во что я превратился, а Джеймс стоял бы рядом и одобрительно кивал. Он крепче прижал Гарри к себе.  — Знаю, это тяжело, но лучшее, что можно сделать для тех, кого потерял, — это жить. Продолжать, даже когда они уже не могут. Потому что жизнь — это дар, и никогда не знаешь, когда она оборвётся.  Боль не исчезает совсем. Бывают дни, когда я едва могу дышать от того, как сильно скучаю по Джеймсу и Лили. Но со временем такие дни становятся всё реже. Особенно теперь, когда ты снова рядом. — Ещё кто-то умрёт, да? — тихо спросил Гарри после долгого молчания. — Скорее всего, да, — тихо ответил Ремус. В его голосе звучала печаль. — Война и смерть всегда идут рядом. Но если мы будем осторожны… если повезёт, потерь станет меньше. А если повезёт по-настоящему, то все, кто нам дорог, переживут эту войну. Но я не могу этого обещать. Он склонился и поцеловал Гарри в макушку.  — Ты не можешь винить себя за каждую смерть, Гарри. Даже за тех, кого, как тебе кажется, ты мог бы спасти. Этот путь ведёт к безумию. А я слишком тебя люблю, чтобы позволить тебе ступить на него. — И я тебя люблю, Лунатик. До сих пор не верилось, что эти слова так легко слетают с губ. Что он говорит их от всего сердца, после долгих лет, когда рядом не было никого, кому можно было их сказать. Сейчас в его жизни было так много, за что он мог быть благодарен. — Я… попробую. Справиться с чувством вины было нелегко, но он не собирался сдаваться. — Это всё, о чём я прошу, — улыбнулся Ремус, похлопал его по спине и направил к столу. — А теперь садись. Ты, наверное, умираешь с голоду.

⟣ · · ⟡ · · ⟢ 

Ремус ушёл на собрание Ордена около пяти, а Гарри коротал время, разбирая книжную полку. Он постепенно её заполнял и теперь, вернувшись домой, с нетерпением ждал, когда сможет купить новые книги, так как художественных почти не осталось. Когда Кери позвала его к ужину, он с лёгким разочарованием заметил отсутствие Сириуса, а узнав причину, почувствовал злость. — Семья Уизли и Гермиона Грейнджер переезжают сегодня в штаб-квартиру, — сообщил Ремус с лёгкой гримасой. — Раньше, чем мы ожидали. Сириусу теперь будет сложнее выбираться, но он обещал приходить при первой возможности. — А что они там делают? — удивился Гарри. — Они что, тоже в Ордене? Половина из них ещё учится в школе! Гарри с трудом мог представить, чтобы миссис Уизли позволила своим детям участвовать в каком-нибудь военном совете, даже если бы на этом настаивал сам Дамблдор. — О, конечно, нет, — подтвердил Ремус. — Скорее всего, их ждет генеральная уборка. Дом ещё в том состоянии… Близнецы, понятно, были недовольны, что их отстранили от собраний — всё-таки совершеннолетние, — но Молли настояла. — Уверен, к концу месяца они всё равно найдут способ подслушивать, — сухо заметил Снейп. — Скорее к концу недели, — фыркнул Гарри. — Когда они по-настоящему замотивированы, действуют быстро. — Он ткнул вилкой в жареную картошку. — Чем ещё занимается Орден? — Честно говоря, пока ничем особенным, — ответил Ремус. — Всё ещё собираем людей и передаём информацию. У Альбуса есть несколько человек в Министерстве, они пытаются отсеять тех, кто верен Фаджу, но процесс идёт медленно. — Некоторые из тех, кто охраняет тебя, обеспокоены тем, что ты всё ещё не покидал дом, — заметил Снейп. — Альбус решил, что ты просто переживаешь потерю. Его это не тревожит, и, будем надеяться, так и останется. — Прошло всего несколько дней. Сомневаюсь, что в это будут долго верить. — С близнецами я так и не успел поговорить, — заметил Ремус. — Но теперь, когда они в штабе, это будет проще. Кажется, они удивились, увидев там Сириуса. Наверное, решили, что он с тобой. — Они знают, что прошлым летом я не был у Дурслей. Наверное, решили, что живу у крёстного. А вот про тебя не знают… что ты мне почти как второй крёстный. Ремус не удержался от лёгкой улыбки. — Если захочешь передать им что-то, просто скажи и мы найдём способ. — Скажи им, что ты один из Мародёров, — предложил Гарри с ухмылкой. — Тогда ради тебя они пойдут на всё. — Приберегу на крайний случай. Или когда Сириусу начнёт совсем крышу сносить от безделья. — Мерлин нам всем в помощь, если эти трое когда-нибудь объединятся, — устало вздохнул Снейп. — Хорошо, что мне осталось терпеть их в школе всего год. — Без близнецов будет тише, — заметил Гарри, хотя был уверен: в отличие от него, Снейп этому только рад. — Ладно. Я ведь смогу начать тренироваться уже завтра? С чего начнём? Отдых был полезен, но теперь он жаждал действовать. — Узнаешь утром, — ответил Ремус, тепло улыбнувшись. — Если скажем сейчас, ты проведёшь всю ночь за книгами и замучаешь нас просьбами начать раньше. — Ну да. А что мне ещё делать? Ты же запретил делать домашку. — Снейп приподнял бровь, и Ремус слегка покраснел. — Не делай из меня монстра, — вздохнул он. — Я всего лишь хотел дать тебе возможность этим летом отдохнуть. Но если тебе так не терпится взяться за сочинение — не стану мешать. Гарри пожал плечами: уроки он делать точно не собирался. — Я открыт для предложений. — Ты невыносим, — прорычал Ремус с напускной угрозой. — Сыграешь со мной в шахматы и расскажешь, как у вас с Драко. А то от Сириуса всё узнаю в пересказе, а я бы предпочёл услышать из первых уст. При упоминании парня Гарри невольно улыбнулся, хоть и немного грустно. Последнюю неделю учебного года они почти не виделись, и он сгорал от желания написать ему. Решил сделать это утром, если будет безопасно. — Обязательно мне при этом присутствовать? — обречённо спросил Снейп. На что Ремус ухмыльнулся. — Можешь лечь спать пораньше. Но мы так редко теперь бываем вместе... Гарри рассмеялся, а Снейп бросил на своего спутника тяжёлый взгляд, явно не одобряя столь откровенную попытку сыграть на чувствах. И всё же он пошёл с ними в гостиную. Ремус устроился на полу, прислонившись к его ногам, а Гарри уселся напротив и разложил шахматы. Снейп, как обычно, делал вид, что полностью поглощён книгой, но не было сомнений, что он слушает. Стоило упомянуть особенно изощрённую выходку Драко, как уголки его губ едва заметно дрогнули. Он заботился, просто никогда бы не сказал этого вслух. Теперь Гарри умел читать эти сигналы, и от этого они становились ещё ценнее.