Lily's Boy

Гарри проснулся после восьми часов крепкого, спокойного сна без сновидений. Он чувствовал себя куда лучше: все вчерашние раны затянулись, дрожь от Круциатуса прошла. Но внутри всё ещё оставалась болезненная пустота, такая, от которой трудно дышать и тяжело думать. Увидев Сириуса и Ремуса рядом, Гарри почувствовал облегчение, хотя понимал, что им вскоре придётся уйти. — Альбус не позволит нам задержаться, — с грустью сказал Ремус. — Он уже трижды заходил с утра, чтобы проверить, проснулся ли ты. — Ну конечно. Мерлин упаси, если кто-то вдруг позаботится обо мне больше, чем о войне, — сухо заметил Гарри. Ремус наклонился и коснулся губами его шрама. — Только не забывай об этом, волчонок, — прошептал он. — Для нас ты всегда на первом месте. Всегда. На этот раз у Гарри сжалось сердце по иной причине. Никто и никогда не давал ему почувствовать, что он важнее всего остального. Сириус ненадолго принял человеческий облик, чтобы обнять его и пообещать, что скоро выйдет на связь. — Всё это немного меняет планы, но мы что-нибудь придумаем. У магглов ты пробудешь ровно столько, сколько нужно, ни минутой дольше, — пообещал он. — Люблю тебя, щеночек. — Я тоже, — тихо ответил Гарри и обнял их обоих в последний раз. Сириус вновь превратился в пса, и вместе с Ремусом они вышли из Больничного крыла. Впервые с тех пор, как всё случилось, он остался один. Дрожащий выдох сорвался с губ, и он обхватил колени, прижимаясь к ним лбом. Хотелось позвать друзей, окружить себя голосами и шумом, лишь бы не остаться наедине с мыслями. И в то же время никого не видеть, пока эта пустота в груди не затянется. Хотелось, чтобы всё остановилось хоть на мгновение. Дверь отворилась, и в палату вошла мадам Помфри. Она привычно засуетилась, но, взглянув на Гарри, мягко и с пониманием улыбнулась. — Если бы существовало зелье, которое могло бы всё это стереть, мистер Поттер, — тихо сказала она, — я бы дала его вам без колебаний. Но, увы, даже у магии есть пределы. С остальным справится только время. Она взмахнула палочкой, и в воздухе появилась светло-голубая пижама в тонкую полоску. Мадам Помфри протянула её Гарри. — Я хочу, чтобы вы остались хотя бы до ужина. Сходите в душ, вам станет легче. Завтрак будет ждать вас, когда вернётесь. Она отдёрнула полог на одной из дальних кроватей, и Гарри удивлённо приподнял брови: на ней лежал настоящий Аластор Грюм, без сознания. — С ним всё в порядке? — Будет, — заверила Помфри. — Год у него выдался не из лёгких, но ничего необратимого. А теперь ступайте, снимайте с себя эту ужасную одежду. Встав, он взглянул на себя и скривился: одежда была вся в земле и запёкшейся крови. Пижама показалась ему лучшей идеей на свете. Он старался не задерживаться в душе, но половину времени просто стоял, хватая ртом воздух, будто надеясь вдохнуть облегчение. Ждал, когда внутри что-то дрогнет, сломается, и слёзы сами прорвутся наружу, смоют боль. Но ничего не происходило. Он так и не заплакал как следует. Вчера, прижавшись к рубашке Драко, он позволил себе всего несколько слёз, а всё остальное застыло внутри тяжёлым, мёртвым грузом, не давая ни вдохнуть, ни разрыдаться. В конце концов он сдался, перекрыл воду, высушился заклинанием и долго смотрел на своё отражение в зеркале. На предплечье, там, где его резанул Хвост, теперь тянулся новый рваный шрам. Он лёг рядом с тем, что оставил василиск, и с теми, что остались после Дурслей. Следы мальчишки, который для многих был скорее оружием, чем ребёнком. Как и обещала мадам Помфри, на прикроватном столике ждала горячая миска овсянки, а кровать была застелена свежими простынями. Сама она уже ушла, а вокруг постели Грюма снова был задернут полог. После нескольких ложек овсянки Гарри заставил себя отодвинуть эмоции и включить холодный рассудок. Волдеморт вернулся. Нужно быть готовым ко всему. Жаль, что под рукой не оказалось блокнота или хотя бы пера с пергаментом — мысли, догадки, планы и вопросы роились в голове. Он вспомнил слова Ремуса прошлой ночью: обсудим всё, как только ты немного оправишься. Он знал, что не один. Стоит лишь добраться до Серен Ду и они вместе разберутся, как действовать дальше. К тому времени многое станет яснее. В том числе и то, что замышляет Волдеморт. Раздался тихий стук, и дверь несмело приоткрылась. При виде тех, кто стоял за порогом, пустота в груди словно стала ещё острее. Флёр, Виктор и… — Чжоу. Лицо девушки исказила боль, и уже через секунду она оказалась в его объятиях. — О, Гарри! Её глаза были красными и опухшими, и Гарри невольно подумал, не проплакала ли она всю ночь. — Прости, — выдавил он, крепко прижимая её к себе. — Чжоу, прости меня. Это всё из-за меня. Всё по моей вине. — Я не знаю, что произошло прошлой ночью, но точно знаю, что это неправда, — твёрдо сказала Чжоу, слегка отстранившись, чтобы встретить взгляд Гарри. — Седрик очень дорожил тобой, Гарри. Если он погиб, помогая тебе, защищая тебя или что бы ни пытался сделать — он не пожалел бы об этом. Он считал бы, что так и должно быть. Эти слова будто вонзили нож ещё глубже. — Вот именно! — вспыхнул Гарри. — Всё было не так! Он просто оказался не в то время и не в том месте, и его убили за это! — Я думаю, ты должен рассказать, что случи’лось, — мягко сказала Флёр, положив руку ему на плечо. — Тогда мы сможем поня’ть, в чём суть всей этой неразб’ерихи, non? Чжоу опустилась на край кровати и сжала его руку. Флёр устроилась на пустом стуле рядом, а Виктор прислонился к кровати напротив. — Когда будешь готов, — тихо произнёс он. Гарри глубоко вдохнул и начал рассказывать. Он не стал вдаваться в подробности. Не увидел смысла рассказывать о самом ритуале, о Пожирателях смерти, о странном эффекте, который Дамблдор назвал «приори инкантатем». Они пришли не за этим. Они пришли из-за Седрика. — Если бы я забрал Кубок один, Седрик был бы жив. Если бы я его послушал… — Может, если бы он тогда послушал тебя, Тот-Кого-Нельзя-Называть не вернулся бы. Но Седрик всё равно… всё равно погиб бы, — тихо сказала Чжоу, запнувшись на последнем слове. — Он был слишком упрямым пуффендуйцем, слишком правильным… даже на пять минут не перестал бы быть собой. Она сдавленно рассмеялась, будто задыхаясь от слёз, а затем покачала головой. — Весь лабиринт был продуман так, чтобы именно ты оказался у Кубка первым. Ты сам говорил, что Крауч всё подстроил. Седрик вообще не должен был там оказаться — но он был, потому что вы оба заботились друг о друге больше, чем о каком-то глупом соревновании. Ты не мог знать, что всё обернётся вот так. И, клянусь, будь он здесь, он бы тебя отругал за то, что ты винишь себя. — Как ты можешь так говорить? — с болью спросил Гарри. — Как ты можешь быть рядом, утешать меня и держать за руку, если я — причина смерти твоего парня? — Волдеморт — причина смерти моего парня! — глаза Чжоу горели яростью, и, казалось, она сама удивилась, произнеся это имя. — Не перекладывай на себя ответственность за его смерть, Гарри. Это несправедливо ни к нему, ни к тебе. Гарри хотел поверить словам Чжоу, но чувство вины всё равно сжимало сердце, и он молчал. — Что Дамблдор сказал остальным? Флёр и Виктор обменялись взглядом. — Он сказал, что смерть Седрика стала первой жертвой новой войны, — передал Виктор. — Пообещал объяснить всё подробнее, когда время придёт, и дать возможность оплакать погибших. Абсолютно в стиле Дамблдора, туманно и с излишней драматичностью. — А что сказали родителям Седрика? — В основном правду, — тихо вставила Чжоу, — они сказали, что их сын погиб от рук последователей Тот-Кого-Нельзя-Называть, потому что встал у них на пути, когда они пытались воскресить своего хозяина. Они… хотят навестить тебя перед отъездом, если ты не против. Гарри не мог представить ничего страшнее, чем смотреть в глаза семье Диггори и извиняться за то, что он остался жив, а их сын — нет. Но он понимал, что не вправе отказать, поэтому согласился. — Когда вы уезжаете? — спросил он, стараясь отвлечься от этих мыслей. — После прощального банкета, — ответила Флёр. — Мадам Максим хотела, чтобы мы уехали пора’ньше, но… она поговорила с профессором Дамблдо’ром, и он её уговорил’ остаться. Гарри вспомнил, что Дамблдор говорил что-то о разговоре с Хагридом и Максим насчёт работы, и задумался, не связано ли это с этим. — У нас нет директора, — добавил Виктор, пожимая плечами. — Но мы сами управляем кораблём. Поедем домой, когда закончится семестр. Гарри удивлённо взглянул на него, и Виктор пояснил: — Все знали, что Каркаров был Пожирателем смерти. Думаю, он слишком боялся встретиться со своим бывшим хозяином. — А что будет с Дурмстрангом? — Наш заместитель директора хороший человек, — уверил Виктор. — Он возьмёт управление на себя. За их спинами дверь открылась, и небольшая группа гриффиндорцев замерла в проёме. — О, у тебя гости. Мы позже вернёмся, — сказал Невилл с извиняющимся тоном, но Чжоу покачала головой: — Нет, нет, всё нормально. Мы как раз почти закончили. Она спрыгнула с кровати и, повернувшись к Гарри с серьёзным лицом, сказала: — Спасибо, что вернул его. Я… я скажу Амосу и Кэролайн, что они могут скоро зайти к тебе. — Увидимся за ужином, ‘Арри, — мягко сказала Флёр, поцеловав его в щёку. — Отдохни. Чемпионы и Чжоу ушли, а Невилл, Джинни и близнецы заняли места у кровати Гарри. — Как ты себя чувствуешь? — спросила Джинни. Гарри глубоко вздохнул. — Это… действительно хороший вопрос, Джин.  Он одновременно ощущал тысячу эмоций и полное оцепенение. — Мы можем чем-нибудь помочь? — серьёзно спросил Невилл, и Гарри смог ответить небольшой улыбкой. — Отмотай время назад на сутки и сделай так, чтобы этого всего не было, — пошутил он. — Где же сейчас тот маховик времени, когда он так нужен? — Мама уехала домой, но передаёт привет, — рассказал Фред. — Она пыталась уговорить Дамблдора разрешить тебе провести лето у нас, но он сказал, что тебе нужно побыть среди магглов. Гарри скривился. — Не дождётся. — Это там, где ты жил прошлым летом? У Сириуса и Ремуса? — Джинни была не дура, она знала, что Гарри не был у своих маггловских родственников. Гарри кивнул. — Не могу сказать, где именно, — признался он. — Но надеюсь, скоро вернусь туда. Он не мог дождаться, когда окажется в своей комнате в Серен Ду, в их маленьком мирке безопасности. — Хорошо, — твёрдо ответила Джинни. — Я рада, что тебя вытащили из того ужасного места. Кстати, Невилл уже рассказал мне про Сириуса Блэка. Надеюсь, ты не против. — Зато мне не пришлось самому всё объяснять, — усмехнулся Гарри, довольный, что Джинни уже знает. — Так… если не возражаешь… — осторожно начал Джордж. — Что на самом деле произошло прошлой ночью? Если ты не готов рассказывать, всё в порядке, — быстро добавил он. — Нет, нет, я могу, — сказал он. Рассказывать другим чемпионам было немного проще, чем говорить с Дамблдором. Может, чем больше он будет повторять это, тем легче станет и тем глубже он поверит, что всё произошло на самом деле. Что это не просто ужасный сон. В этот раз, в отличие от разговора с чемпионами, Гарри постарался не пропустить ни одной детали. Джинни зарылась лицом в плечо Невилла, когда он описывал, как видел, как Хвост положил искалеченное дитя в котёл, и как из него вышел Волдеморт. Даже близнецы побледнели и нахмурились, услышав, как их палочки соединились, и как он использовал этот миг, чтобы вырваться. — Чёрт побери, — в конце пробормотал Джордж. — Так вот оно что. Он действительно вернулся. — Да, — глухо подтвердил Гарри. — И большинство его последователей тоже с ним. — И что теперь? — без раздумий спросил Фред и Гарри замер, ошарашенно глядя на него. — Слушай, друг, хочешь ты или нет, но ты уже в самой гуще событий. И если думаешь, что мы будем просто сидеть сложа руки и смотреть, как ты рискуешь жизнью, то ошибаешься. — Он прав. Что бы ты ни задумал, мы хотим помочь, — решительно сказала Джинни. — И если скажешь, что я слишком молода, я тебя прокляну. — Чёрт возьми, мы все слишком молоды для этого, — сказал Гарри, криво усмехнувшись. — Ладно… спасибо, ребята. Пока у нас нет плана. Сначала надо поговорить с нужными людьми, а как только пойму, что и как, сразу расскажу. — Если чем-то сможем помочь — сразу говори, — поддержал Невилл. — И бабушка тоже. Она невысокого мнения о Дамблдоре, но она на твоей стороне. Гарри подумал обо всех предстоящих разговорах и решениях, что навалятся в ближайшие недели, и ощутил тяжесть в груди. Он отогнал эти мысли, решив оставить всё это на потом. — А что с Роном и Гермионой? — осторожно спросила она. Увидев, как Гарри поднял бровь, добавила: — Они тоже были здесь прошлой ночью, кое-что знают. Но я вижу, ты им больше не доверяешь. Что нам им говорить, если будут спрашивать? — У меня есть все основания полагать, что Рон и Гермиона шпионят за мной по приказу Дамблдора, — признался Гарри, ненавидя эти слова даже в момент их произнесения. — Если спросят — просто делайте вид, что знаете не больше них. И будьте осторожны, если они следят за мной, могут следить и за вами. Джинни кивнула, не выражая ни малейшей грусти или разочарования из-за того, что её брат поступает именно так. Гарри невольно задумался, рассказали ли близнецы ей уже о своей матери. Он зевнул, и Джинни тут же легко подтолкнула его обратно в кровать. — Тебе нужно хорошенько выспаться. Мы тебя оставим. К ужину будешь в порядке, да? Когда дверь за ними закрылась, тишина накрыла комнату. Гарри медленно провёл рукой по взъерошенным волосам, крепко сжал губы, удерживая подступившую боль, и опустился на кровать, уткнувшись лицом в подушку.

⟣ · · ⟡ · · ⟢

Встреча с родителями Седрика была по-настоящему ужасной, но Гарри справился. Он рассказал им всё, как было, — на случай, если Дамблдор решит что-то скрыть, — и снова и снова извинялся. Амос Диггори молчал, а Кэролайн крепко держала его за руку и уверяла, что он ни в чём не виноват, что сделал всё, что мог. Но Гарри совсем не чувствовал этого. Он хотел отдать им выигрыш Турнира Трёх Волшебников, но они отказались. Гарри остался стоять с мешком полным галлеонов в руках, не зная, что с ним делать. Отнести в Гринготтс к остальным деньгам? Казалось, это пустая трата. А есть ли в волшебном мире вообще какие-нибудь благотворительные организации? За двадцать минут до ужина мадам Помфри пришла осмотреть его и сказала, что он вполне здоров и может идти. — Только если вы сами хотите, мистер Поттер, — добавила она с заботой в голосе. — Если решите остаться ещё на ночь, для меня это не проблема. Хотя Гарри и боялся встречаться со всей школой, перспектива провести ночь в больничном крыле одному казалась ещё хуже. Дамблдор заглянул вскоре после визита Диггори, и сама мысль остаться с ним наедине нервировала. Прошлая ночь была спокойной — тогда Ремус и Сириус стояли на страже, но теперь их не было. Гарри куда больше хотелось вернуться в свою спальню. Он подумывал пропустить ужин, но урчащий желудок решил за него. Мысль пойти на кухню он отмёл — со всеми всё равно придётся столкнуться, так что лучше покончить с этим сразу. Надев свежую школьную форму, которую ему принесли домовые эльфы, он пошёл из Больничного крыла в Большой зал. Некоторые ученики провожали его взглядами, кто-то оборачивался, а шёпот за спиной сливался в глухой гул. Гарри не обращал внимания и, опустив голову, вошёл в Большой зал. — Гарри! Он вскинул голову на голос, перекрывший шёпот вокруг, — Чжоу махала ему с когтевранского стола. Она была не одна: рядом сидели Виктор и Флёр, близнецы, Джинни, Луна, Невилл, Сьюзан, Ханна и ещё с десяток ребят из их разношёрстной компании, в том числе друзья Седрика из Пуффендуя. Между Чжоу и Виктором оставалось свободное место, и Гарри направился туда, опускаясь на скамью. Чжоу на мгновение прижалась к его плечу и сжала его руку. — Как ты держишься? — Скорее я должен спросить тебя, — тихо ответил Гарри. Он огляделся: все за столом смотрели на него с теплыми, ободряющими улыбками. — Не стоило вам всё это затевать. — Ещё как стоило, — мягко возразила Чжоу. — Так что просто позволь нам. Ты наш друг. И друг Седрика. Он бы точно вернулся с того света и устроил нам всем взбучку, если бы мы бросили тебя на растерзание волкам. В зале, даже за гриффиндорским столом, нашлось немало тех, кто бросал на Гарри мрачные взгляды. Он знал этот взгляд: в их глазах он был опасен, психически нестабилен, будущий Тёмный лорд. Наверное, кто-то всерьёз считал, что он сам убил Седрика. — Спасибо. Чжоу чуть улыбнулась и принялась накладывать пюре на тарелку. За ужином почти не разговаривали. Были лишь пара попыток обсудить летние планы, немного облегчения из-за окончания экзаменов, но ничего похожего на привычный гул голосов. Гарри посмотрел вдоль стола и почувствовал, что что-то не так. Кого-то не хватало, но он никак не мог понять, кого именно. Вскоре его осенило: почти все слизеринцы из их группы были на месте — кроме Кассиуса. Гарри вытянул шею, глядя на стол Слизерина, и увидел шестикурсника, сидящего с опущенной головой в окружении однокурсников. Он выглядел таким бледным и выжатым, что у Гарри сжалось сердце. Его дядя тоже был на кладбище? Неужели он уже всё решил за Кассиуса? — Сьюзан, — тихо позвал он девушку, сидящую в нескольких местах поодаль на противоположной стороне стола. Она подняла взгляд, нахмурившись, увидев его напряжённое лицо. Гарри кивнул в сторону Кассиуса. — Нам нужно собрание нашей группы. В её глазах мелькнуло понимание, и она покачала головой: — Невилл уже всё рассказал нам перед ужином. Я напишу тебе летом, и мы всё обсудим. Это Гарри не устроило, но в такой толпе он не мог сказать больше. Сьюзан посмотрела на него с нажимом: — Ты не обязан всё тащить один, Гарри. Дай мне на этот раз позаботиться об этом. У него не было сил спорить.

⟣ · · ⟡ · · ⟢

Объявить о возвращении Волдеморта на прощальном банкете было смелым шагом со стороны Дамблдора, но Гарри не удивился. Директор уже практически объявил войну Министерству, пригрозив Фаджу последствиями его упрямого невежества. И всё же это был умный ход: те, кто выступал против Воладеморта, увидят в Дамблдоре защитника правды и примкнут к нему, призывая остальных передать управление в его руки. Ведь очевидно, что с Фаджем у руля министерство не справится. Гарри невольно задумался, не забыли ли они, кто вообще привёл Корнелиуса Фаджа к власти. Игра началась, и Дамблдор уже расставлял свои фигуры. Вскоре Гарри придётся делать то же самое. Эта мысль вызывала тревогу. Неужели он и правда собирался выступить против Дамблдора, Министерства и Волдеморта сразу? У него не было настоящего выбора. Кто-то должен был положить конец этому бесконечному кругу войны, смертей и лжи. Кто-то должен был остановить стремление Дамблдора к всеобщему благу, прежде чем он приведёт магический мир к краху. Во время пира Гарри смотрел на слизеринцев — на их уставшие лица и серьёзные глаза. С тех пор как прошло испытание, он так и не поговорил с Драко. Теперь за всеми ними следили особенно пристально. Он надеялся, что Слизерин помнит, что у них есть выбор. Что они ещё не сдались окончательно. Пир завершился в тишине, и Гарри вместе с Невиллом поднялся в спальню. С Роном и Гермионой он не говорил с той самой ночи, и, похоже, они и сами не знали, что ему сказать. И сам он не спешил начинать разговор. Может, теперь, когда Волдеморт вернулся, Дамблдор перестанет использовать их как шпионов. Дин и Шеймус всю последнюю неделю держались особняком. Гарри не стал спрашивать, что они думают обо всём произошедшем — о Седрике, о Волдеморте. Он слишком боялся услышать их ответ. Переодевшись в пижаму, он забрался в постель, опустил полог кровати и наложил привычные чары уединения. Никто не сказал ни слова. Гарри уже собирался лечь пораньше, как вдруг зеркало под подушкой задрожало. Он достал его, ответил на вызов и слабо улыбнулся, увидев лицо Сириуса. — Привет, щеночек. Рад, что успел тебя застать. Как прошёл пир? Улыбка Гарри померкла. Он рассказал Сириусу, что именно сказал Дамблдор. Крестный, похоже, тоже не удивился. — Мы подозревали, что он пойдёт на это. Снова ставит себя во главе «светлой стороны». — Чем вы занимаетесь? Где вы? — Гарри не удавалось поговорить с крестным с тех пор, как тот покинул больничное крыло: зеркало молчало каждый раз, когда он пытался до него достучаться.  — Я там, куда и не надеялся когда-либо вернуться, — сказал он, что, впрочем, Гарри ничего не прояснило. — Мы с Лунатиком собираем старую команду. Всех, кто сражался с Волдемортом в ту войну. И тех, кто моложе, кто не успел тогда, но готов присоединиться сейчас. Из-за спины донеслись голоса, и Сириус нахмурился. — Слушай, щеночек, у меня мало времени. С нашими летними планами возникла одна проблема. Гарри почувствовал знакомый укол тревоги. — Что за проблема? — Дамблдор хочет, чтобы этим летом за тобой наблюдали, — сказал Сириус. Гарри выругался. — Да, он собирается выставить круглосуточный пост у дома Дурслей. Будут следить за каждым твоим шагом, как только ты выйдешь за порог. — Я не намерен торчать у них всё лето. Если его снова отправят к дяде Вернону — особенно после того, как прошлым летом Снейп ещё и командовал им, — он до пятого курса не доживёт. — Ни в коем случае, — без колебаний сказал Сириус, и Гарри вдруг почувствовал, как на душе стало чуть легче. — Мы пока не придумали, как обойти это, но способ найдётся. Главное — чтобы Дамблдор об этом не узнал. — Дозор будет снаружи, так? А если мы просто скажем, что меня опять заперли в комнате на всё лето? Такое ведь уже было. Лицо Сириуса на мгновение омрачилось, но он быстро взял себя в руки. — Может сработать. Хотя кто-нибудь точно заметит, если письма перестанут приходить. Гарри нахмурился — он об этом не успел подумать. — Я поговорю с близнецами. Если кто и способен обойти магическое наблюдение, так это они. Если что, скажу, что Дурсли запретили мне получать письма на всё лето. Такое уже было. Близнецы меня прикроют, они знают, какие у меня тётя с дядей. Рон тоже знал, но вряд ли теперь стал бы говорить в его защиту. — Это уже что-то. Поговори с близнецами и сообщи нам. Северус приедет за тобой, как только это станет возможно. Мы пока не знаем, насколько строгое окажется наблюдение, но похоже, что просто кто-то невидимый будет дежурить рядом с домом. Если навесить на дом всякие чары и заклинания — это будет слишком заметно. Голоса на фоне стали громче, и Сириус выругался. — Мне пора. Поговори с близнецами. Скоро увидимся. Люблю тебя. Не дожидаясь ответа, он отключился, оставив Гарри смотреть на собственное усталое отражение. Если из-за вмешательства Дамблдора этим летом Гарри не удастся провести время с настоящей семьёй — он этого так не оставит.

⟣ · · ⟡ · · ⟢ 

Первое июля выдалось ясным и тёплым. В Гриффиндорской башне царила суета: все собирали чемоданы и спешили вниз, к вестибюлю. Казалось, в этом году все хотели домой ещё сильнее, чем обычно. Даже Гарри в этот раз с нетерпением ждал отъезда, хотя и старался не подавать виду. Он доверял Сириусу: тот пообещал, что не оставит его у Дурслей. Он знал, что они что-нибудь придумают. В холле было куда более людно, чем обычно: к отъезду готовились и ученики Дурмстранга, и ученики Шармбатона. Гарри не ожидал, что ему будет так тоскливо наблюдать за их сборами. За последние месяцы он успел подружиться с удивительно большим числом иностранных учеников — не только с Флёр и Виктором. Краем глаза он заметил, как Борис и Джордж целуются на прощание, и невольно улыбнулся. Они не были особенно близки и расстанутся по-дружески, но всё равно было жаль, что всё подходит к концу. — ‘Арри! — Она отпустила Чжоу и бросилась обнимать его, чмокнув в обе щеки. — Мы ещё увидимся, я уверена. Я стараюсь найти здесь’ работу — хочу улучшить свой английс’кий. — И заодно почаще видеться с Биллом Уизли, да? — поддел он, вспоминая их флирт перед третьим заданием. Щёки Флёр вспыхнули. — Это тоже помогло бы, oui, — усмехнулась она. Потом посерьёзнела и на миг коснулась его лба своим. — Ты стал очень хорошим другом для меня, ‘Арри Поттер. И я надеюсь стать такой же подругой для тебя. Если когда-нибудь тебе понадобится помощь — я буду рядом. Эта битва и наша тоже. Огонёк в её глазах напомнил Гарри, почему именно Флёр выбрали чемпионкой Шармбатона. — Спасибо, — искренне сказал он. — Я запомню. Он не хотел терять с ней контакт. Ни с ней, ни с кем из новых друзей. Флёр поспешила попрощаться с кем-то ещё, а Чжоу осторожно коснулась локтя Гарри. — Я могу писать тебе? Летом? — спросила она. — Мне… правда было здорово узнать тебя получше в этом году. Сед говорил, что ты, наверное, не прочь сбежать от магглов хотя бы на пару дней. Хотел пригласить тебя к себе. Хотя теперь тебе, наверное, и вовсе нельзя будет никого навещать. Раньше Гарри и так не позволяли бывать где-либо, кроме дома Уизли, но он не стал говорить об этом. Сердце болезненно сжалось при мысли о том лете, которое могло бы быть. — Не знаю, позволят ли мне вообще получать письма, — признался Гарри, думая о разговоре с близнецами. — Но если смогу, то обязательно напишу. Я правда рад, что мы подружились, Чжоу. Она лишь печально улыбнулась и крепко обняла его. — Мы не дадим ему победить. Мы будем бороться. За Седрика. Чжоу отошла в сторону, и Гарри почувствовал лёгкое прикосновение к плечу. Обернувшись, он встретился взглядом с улыбающимся Виктором. — Корабль Дурмстранга почти готов к отплытию, — сказал тот. — Но я… не хотел уезжать, не попрощавшись. Виктор не отличался особой тактильностью, но всё же коротко и крепко обнял Гарри, после чего встретился с ним взглядом. — Война приближается, — произнёс он серьёзно. — Если тебе вдруг понадобится помощь Дурмстранга, мы будем рядом. Я ведь говорил — наш замдиректора, он хороший человек. Гарри кивнул и слабо улыбнулся: — Буду на связи. Может, когда-нибудь сыграем друг против друга в Квиддич… когда всё это закончится. — Я бы очень хотел этого, Гарри. И правда очень, — сказал Виктор с лёгкой усмешкой, хлопнув его по плечу. Это была несбыточная мечта — о времени, когда война останется позади. Но всё равно… за такие мечты стоило держаться. — Что у тебя с Гермионой? — осторожно поинтересовался Гарри, не видевший девушку с утра. Улыбка Виктора мгновенно померкла. — Она… обещала писать. Но в последнее время всё как-то изменилось. Думаю, она не та девушка, какой я её себе представлял, — сказал он негромко. Потом посмотрел чуть внимательнее, с тенью грусти в глазах. — И не тот друг, каким я думал, она была. Глупо было бы не заметить, что с третьего задания Гермиона почти не приближалась к Гарри. Он легко мог представить, как это выглядело со стороны. — Мне жаль, — тихо сказал он. Что бы там ни было между ними, Виктор явно испытывал к ней искреннюю симпатию. — Как вы тут говорите? — Виктор пожал плечами. — На одной девушке свет клином не сошёлся? Я ещё молод. Время есть. Гарри надеялся, что Виктору ещё встретится та, кто по-настоящему заслуживает сильного, удивительного человека, скрывающегося под его угрюмой и неловкой оболочкой. Остальные ученики Дурмстранга окликали отстающих, и Виктор ещё раз хлопнул Гарри по плечу, прежде чем пойти следом, поравнявшись с Борисом на пути к кораблю. Вскоре мадам Максим собрала своих студентов, и они тоже направились домой. Гарри подхватил сундук и пошёл к дверям, присоединившись к Невиллу и Джинни, которые уже ждали повозки. Близнецы подошли чуть позже, и волосы Джорджа были так растрёпаны, что Гарри фыркнул от смеха. — Заткнись, Поттер, — весело бросил Джордж, толкнув Гарри локтем в бок. — Я видел тебя и в худшем виде. Повозки начали подъезжать, и Гарри едва заметно поморщился, когда им пришлось сесть в одну с Роном и Гермионой. Это было неизбежно, раз он был с остальными Уизли, но ему всё равно этого не хотелось. Он не знал, что сказать им, да и не был уверен, хотят ли они сами что-то сказать ему. Позволят ли они ему просто закончить эту дружбу или всё ещё будут пытаться удержать его по приказу Дамблдора? Наверное, если бы им действительно хотелось помириться, они бы уже попытались — снова. Возможно, они наконец поняли, что всё безнадёжно. Или решили, что Дамблдор сам разберётся, что с ним делать, а Гарри безропотно подчинится. Как будто он смирился бы с чем-то подобным. Но действовать он не мог, пока не обсудит все варианты с Сириусом, Ремусом и Снейпом. Он играл в очень опасную игру. В итоге все семеро оказались в одном вагонном отсеке, хотя разговор почти не клеился. Всю дорогу Гарри терпеливо ждал момента, чтобы поговорить с близнецами наедине, но возможность представилась лишь в самом конце пути, когда они последними вышли на платформу Кингс-Кросс. — Эй, подождите, — окликнул Гарри, перехватив Джорджа за руку. Он быстро закрыл дверь и поставил заглушающее заклинание. Школа ещё не закончилась. — Мне нужна ваша помощь. Он объяснил, в чём дело, и лица близнецов стали задумчивыми. — Что-нибудь придумаем, — пообещал Фред. — Мы тебя с этими магглами на всё лето точно не оставим. — Можно было бы добавить в нашу линейку, — усмехнулся Джордж. — Чувствую, ты сейчас не единственный, кому может понадобиться двойник. Внезапно Гарри осенило. Это была его самая блестящая идея за долгое время. Он распахнул сундук, вытащил изнутри мешочек с галлеонами и протянул его Джорджу. — Возьми. Близнецы уставились на него в полном изумлении. — Гарри, ты чего… — Я серьёзно. Возьми. — Гарри решительно вложил мешочек Джорджу в руки. — Мне эти деньги не нужны, а вам пригодятся. Считайте, что это инвестиция в «Фирменные вредилки Уизли». Сейчас смех нужен больше, чем когда-либо. Он посмотрел на них так, что спорить расхотелось. Джордж с сомнением принял мешочек и сунул в свой багаж. Гарри довольно ухмыльнулся. — Вот и отлично. Только родителям — ни слова, ладно? Его тут же обняли так крепко, что дыхание перехватило. — Мы используем их с умом, — пообещал Фред, взъерошив ему волосы. Несмотря на их посредственные СОВ, Гарри ни капли не сомневался, что близнецы одни из самых умных людей, которых он знал. В ближайшие годы они перевернут магический мир вверх дном — и будет приятно знать, что деньги за Турнир пошли на что-то действительно стоящее. Они догнали остальных на платформе, и Гарри прошёл с Уизли сквозь барьер. По ту сторону, как он и ожидал, его ждали Дурсли. Он попрощался и неторопливо направился к своей хмурой тётке и дяде. — Пошли, сопляк, — прошипел Вернон, схватил его за ворот и потащил к стоянке. — Чем быстрее мы тебя домой привезём, тем быстрее избавимся. — Мы вообще не хотели приходить, но этот отвратительный мальчишка настоял, чтобы мы продолжали спектакль. От тебя одни хлопоты, — холодно заявила Петунья. Гарри сдержался, чтобы не напомнить, что «этот отвратительный мальчишка» давно взрослый мужчина за тридцать. Он лишь скользнул взглядом на пустую клетку на сундуке и едва заметно улыбнулся. Хедвиг он заранее отправил в Серен Ду, не желая ещё больше раздражать родственников, заставляя их везти с собой живую сову. Обещание Сириуса звенело в ушах, пока его буквально заталкивали в машину. Скоро он уедет. Его не оставят с Дурслями. Скоро он сможет вернуться домой.