Lily's Boy

После отличных выходных Гарри с улыбкой направлялся в Большой зал на завтрак. Он поиграл в квиддич, нацеловался со своим парнем, разобрался со всей домашкой и наконец поговорил с Бродягой. Крестный получил зеркало обратно, и Гарри было достаточно знать, что тот справляется: мистер и миссис Уизли, по словам Сириуса, вернулись в Нору теперь, когда дети уехали в школу, так что ему стало проще проводить больше времени в Серен Ду. Хорошее настроение улетучилось, как только он увидел первую полосу Ежедневного Пророка. Сьюзен схватила его по дороге к гриффиндорскому столу, усадила рядом с собой и сразу сунула ему газету. Одного лишь взгляда на заголовок хватило, чтобы сердце ушло в пятки. — Скажи, что она этого не сделала… — Сделала. Сьюзен смотрела на газету так, будто хотела прожечь её взглядом. Амбридж назначила себя Главным Инквизитором Хогвартса. Из статьи Гарри выяснил, что это фактически давало ей право вводить любые правила, какие только пожелает, и решать, подходят ли преподаватели для своих должностей. — Смотри, — Сьюзен ткнула пальцем в самый конец статьи. «Старейшины Визенгамота Гризельда Марчбэнкс и Тиберий Огден подали в отставку в знак протеста». — В отставку? — тихо повторил Гарри. — Что это вообще значит? Как можно отказаться от наследственного места? — Они передали свои места Дамблдору, — сказала Сьюзен с кислым видом. — В знак поддержки. Он не возражал против удара по Министерству, но идея наделить Дамблдора ещё большей властью вызывала неприятный холод в животе. Прекрасно. Ещё два кресла, которые им потом придётся вырывать у директора. И хуже всего то, что они даже не знали, кто их унаследует. — Марчбэнкс — это место Трембле, верно? — уточнил он, и Сьюзен кивнула. Роды Трембле и Огденов уже почти век не публиковали родословные. Ни у Марчбэнкс, ни у Огдена не было детей — насколько было известно — и оба они были уже в преклонном возрасте. Если с ними что-нибудь случится, пока их места числятся за Дамблдором, вернуть их у директора будет практически невозможно. — Мистер Поттер. Гарри вздрогнул и оглянулся: перед ним стояла Амбридж, глядя холодно и пристально. На мгновение она скользнула взглядом вниз, на газету в его руках, и уголки её рта дрогнули в самодовольной усмешке. Как же он её ненавидел. — Можно узнать, что вы делаете? — …Завтракаю? — ответил он растерянно. Усмешка Амбридж сузилась до тонкой линии. — Это стол Пуффендуя. А вы — гриффиндорец. Ну конечно. Прямо как у Дамблдора: весь зал сидел где хотел, а проблемой, разумеется, был Гарри. — Мы с Сьюзен обсуждали последние статьи Пророка. Министерство ведь одобряет, когда ученики интересуются текущими событиями, не так ли? Рядом Сьюзен словно окаменела, пока взгляд Амбридж опасно сужался. — Минус десять очков с Гриффиндора, мистер Поттер, — пропела она. — Пожалуйста, возвращайтесь к своему факультету. Сьюзен незаметно коснулась его предплечья, не давая ему возразить, и бросила предупреждающий взгляд, чуть заметно покачав головой. Гарри сдержал вздох. — Да, профессор. Он вернул ей газету и поднялся, направляясь к гриффиндорскому столу, где сидел Невилл. Когда он наконец опустился на скамью, лицо у него уже потемнело. — Ненавижу эту суку, — пробормотал он. Невилл тихо хмыкнул в знак согласия. — Готовься. Дальше будет только хуже. У Гарри напряглась челюсть. Если ей хотелось играть в игры, он тоже умел. В конце концов, половина Хогвартса была на его стороне.

⟣ · · ⟡ · · ⟢

Ещё один адский понедельник начался, к счастью, без вмешательства Амбридж на Истории магии. На этом уроке Гарри сидел сзади вместе со Сьюзен и главным образом наблюдал, как её злость только растёт. Когда он передал ей записку с вопросом о плане, она лишь нахмурилась. Выпустить пар на Зельеварении было чертовски заманчиво, но Гарри не собирался заходить с Снейпом слишком далеко: стоило кому-то заметить, что тот хотя бы чуть-чуть смягчился, появятся вопросы. На сочинении о Лунном камне красовалось выведенное красным «отвратительно», хотя Гарри прекрасно знал: работу тянуло минимум на «удовлетворительно», если не на «выше ожидаемого». Он проворчал для виду и бросил пару реплик, за которые строгий профессор снял баллы, но Гарри было всё равно. В остальных предметах у него всё шло отлично, эти очки он легко вернёт. Он надеялся, что Прорицания хоть чуть-чуть поднимут настроение: Парвати и Лаванда пообещали помочь с дневником сновидений. Но надежда лопнула мгновенно, стоило люку открыться в тот момент, когда Трелони раздавала экземпляры «Оракула снов», и в проёме появилась знакомая приземистая фигура. — Добрый день, профессор Трелони, — радостно поприветствовала Амбридж. Лаванда сжала перо до хруста, и на скатерть упала капля чернил. Парвати дрожала от ярости, и Гарри молча убрал следы заклинанием, прежде чем кто-нибудь успел заметить. — Спокойно, — шепнул он девушкам, наблюдая как Амбридж встаёт перед классом, держа в руках папку для записей. Профессор Трелони никогда не была в числе любимых преподавателей Гарри — особенно если помнить, что именно она сделала пророчество, в итоге приведшее к гибели его родителей. И всё же, когда Амбридж начала проверку, даже ему было её жаль. Было очевидно, что для неё Прорицания — полная ерунда, а сама Трелони не более чем шарлатанка. Если бы взгляды могли убивать, Амбридж бы погибла дважды от тех яростных взглядов, которые Парвати и Лаванда бросали в её сторону. Девушки давно забросили расшифровку сновидений и бессовестно подслушивали, как Амбридж прессует Трелони, требуя выдать предсказание. — Это так не работает, старая карга, — ядовито прошипела Лаванда. Руки Трелони дрожали, глаза за стёклами очков казались ещё больше обычного, и, запинаясь, она выдала своё излюбленное предсказание — смертельную опасность. Учитывая, что Амбридж преподавала Защиту в Хогвартсе, это было не так уж далеко от истины. А если она продолжит в том же духе, Лаванда Браун её просто прикончит. Гарри не слишком удивился, когда Трелони подошла к нему, выхватила дневник снов и принялась толковать записи: разумеется, каждое сновидение предвещало ему жестокую и мучительную смерть. После каждого предсказания Трелони с надеждой косилась на Амбридж — будто пророчества о смерти ученика, которого та ненавидела больше всего, могли принести ей пару очков. Честно говоря, её трудно было за это винить. К несчастью, на жабоподобную женщину это, похоже, не произвело впечатления. Когда прозвенел звонок, Амбридж уставилась на Трелони и пообещала вскоре сообщить результаты проверки, после чего жеманно спустилась по лестнице. Каким-то образом она всё равно умудрилась опередить всех и вернуться в свой класс раньше остальных. Гарри внимательно за ней наблюдал и ухмыльнулся, заметив предательское искажение от маскирующих чар на щеках и лёгкое учащённое дыхание: неужели она бежала всю дорогу лишь затем, чтобы первой усесться за кафедру, демонстративно ожидая класс? Он очень надеялся, что это кто-нибудь видел. Две гриффиндорские девочки всё ещё кипели после Прорицаний, так что Гарри их не трогал и занял привычное место рядом с Невиллом. Неудивительно, что Амбридж велела открыть вторую главу — и столь же неудивительно было увидеть, как Гермиона вскинула руку и объявила, что прочла всю книгу и имеет по этому поводу своё мнение. Она могла быть надоедливой шпионкой Дамблдора, но её учебное рвение в этот раз откровенно забавляло Гарри, пусть его собственный гнев на Амбридж и рос с каждым словом из уст этой мерзкой женщины. — Я здесь, чтобы преподавать вам методику, одобренную Министерством, и она не предполагает, что ученики высказывают своё мнение по вопросам, в которых понимают крайне мало, — ядовито сказала Амбридж, явно довольная тем, что заставила замолчать шестнадцатилетнюю девочку. Гарри тихо фыркнул: после двух летних каникул с Ремусом Люпином он понимал в заклятиях и их классификации куда больше, чем Амбридж и Гермиона вместе взятые. Но он промолчал. Он старался вести себя хорошо. — Ваши прежние преподаватели, возможно, позволяли вам больше вольностей, но ни один из них — разве что профессор Квиррелл — не прошёл бы проверку Министерства… — У профессора Люпина есть Мастерство по Защите, присуждённое Международным обществом защитной магии, — выпалил Гарри; выпад в адрес любимого крёстного стал последней каплей для его и без того натянутых нервов. — Он был куда более квалифицированным преподавателем этого предмета, чем вы когда-либо будете. А профессор Квиррелл, между прочим, носил на затылке Волдеморта — но да, конечно, возможно, Министерство бы это одобрило. Амбридж уставилась ему прямо в глаза, ноздри у неё раздулись от ярости. Гарри услышал, как Невилл тихо, обречённо выдохнул: — Гарри, нет… Но было уже поздно. — Думаю, ещё одна неделя отработок пойдёт вам на пользу, мистер Поттер, — сообщила Амбридж. Гарри даже не дрогнул. Это того стоило.

⟣ · · ⟡ · · ⟢

— Не могу поверить, что ты обвинил Министерство в том, что оно на стороне Сам-Знаешь-Кого, — прошипел Невилл, едва они вышли из класса. — Это она сказала, что Квиррелл прошёл бы проверку! — огрызнулся Гарри. Друг бросил на него невозмутимый взгляд — оправдание так себе, и они оба это понимали. — Я не мог сидеть и слушать, как она поливает Ремуса дерьмом. — Ты понимаешь, что твоя «защита» только всё усугубляет? Гарри избавили от необходимости отвечать: перед ними Ханна Эбботт подошла к Парвати, что-то быстро прошептала ей на ухо и поспешила дальше. Проходя мимо, она бросила на Гарри и Невилла невыразительный взгляд и едва заметно кивнула. — Прямо сейчас? — тихо спросил Невилл. Ханна, не сбавляя шага, снова кивнула. Парвати сказала Лаванде, что ей нужно заскочить в туалет перед ужином, пообещав догнать её позже. Они с Невиллом тем временем незаметно свернули в сторону от потока учеников, направлявшихся в Большой зал, и направились к проходу, ведущему в коридор неподалёку от класса, где Сьюзен обычно назначала встречи. — Не самое удачное время, — проворчал он, глянув на часы: в пять ему нужно было быть в кабинете Амбридж. Впрочем, пропускать встречу он не собирался. Амбридж всего день как стала Главным Инквизитором, а атмосфера в школе уже изменилась до неузнаваемости. Теперь её боялись, и с этим Гарри мириться не собирался. Пуффендуйцы сработали с присущей их факультету старательностью: все наследники собрались быстро, и на лицах у каждого читалось раздражение. — Я ненадолго, — предупредил Гарри. — В пять у меня очередная отработка у Амбридж, и я очень хочу успеть хоть что-нибудь поесть. Если уж мне предстоит всю ночь проливать кровь, я не собираюсь доставлять ей удовольствие тем, что вырублюсь. — Опять? — недоверчиво спросил Эрни. — Тебе стоит научиться держать рот на замке, Поттер, — протянула Пэнси. — Хотя… чисто из любопытства: что ты имел в виду насчёт Квиррелла и Тёмного Лорда у него на затылке? Все взгляды тут же устремились к Гарри, но он отмахнулся. — Долгая история. Как-нибудь потом. Большая часть его приключений в конце каждого года и правда оставалась для школы полной загадкой. — Так зачем ты нас собрала, Сьюзен? — Всё это дерьмо с Главным Инквизитором меняет правила игры. Я так понимаю, у всех уже был хотя бы один проверяемый урок? Все, кроме Салливана, кивнули. — Ну вот. Очевидно, что она жаждет крови. — Она ужасно обращалась с профессором Трелони, — возмущённо фыркнула Парвати. — Забудь про Трелони, — отмахнулся Кассиус. — Она полезла с измерительной лентой к Флитвику. Гарри резко втянул воздух. Да как она вообще посмела? — Теперь, когда у неё есть власть, она может добавить в Устав Хогвартса любое правило, какое захочет, если Фадж его подпишет, — сказала Сьюзен. — Мы не можем позволить этому нас остановить, но действовать придётся осторожно. — Вы читали газету? — подал голос Энтони. — Она здесь, чтобы убрать Дамблдора. Вот на чём она сосредоточится. — Да, но убрать она его хочет потому, что считает, будто он даёт ученикам слишком много свободы, — резко ответила Сьюзен. — Она воспользуется любой возможностью, чтобы лишить нас этого, лишь бы досадить Дамблдору. — Например, запретить вообще использовать магию на уроках, — язвительно заметила Падма. Это напомнило Гарри о том, что Сириус говорил ему в зеркале накануне вечером. — Я слышал от… одного друга, — уклончиво начал он, — за пределами Хогвартса, что Фадж не хочет, чтобы мы использовали магию на Защите, потому что уверен, будто Дамблдор готовит из нас личную армию, чтобы захватить Министерство. На первый взгляд это звучало как очередная байка из Придиры. Но Гарри видел, как слова тяжёлым грузом оседают в сознании остальных наследников. — Как, во имя Мерлина, мы вообще умудрились посадить во главе страны такого законченного идиота? — в отчаянии выдохнула Сьюзен, уронив голову в ладони. Гарри поморщился, полностью разделяя её чувства. Дамблдор управлял школой так, что люди выходили из неё невежественными и самодовольными. А невежественные и самодовольные люди, в свою очередь, выбирали себе таких же лидеров. Неудивительно, что Тьме было так легко пустить корни. — Мы все провалим СОВ, — застонала Падма дрожащим голосом. — Меня никогда не возьмут в Академию защитных чар без хотя бы «Выше ожидаемого» по Защите! — Так почему бы тебе не попросить Гарри тебя обучать? — тихо предложил Блейз, и когда Гарри посмотрел на него, слизеринец уже ухмылялся. — Да и вообще… почему бы нам всем не попросить Гарри нас обучать? Не только ради экзаменов. Фадж, конечно, идиот, но если он боится «армии», значит, мысль не такая уж плохая. Разве нет? Гарри недоверчиво моргнул. — Ты… ты хочешь, чтобы я что?.. — Вообще-то это не такая уж плохая идея, — задумчиво сказала Ханна. — Я не собираюсь готовить вас к штурму Министерства! — запротестовал Гарри, не представляя, с какой стороны к такому вообще подступиться. — Нет, это как раз моя работа, — ответила Сьюзен с агрессивной ухмылкой. — Но ты ещё с прошлого года говоришь, что грядёт война, а теперь Сами-Знаете-Кто вернулся… нам нужно быть готовыми. Мы все мишени. И если мы не научимся защищаться — за нас этого никто не сделает. Гарри с трудом верил своим ушам. — Я всего лишь на пятом курсе. Я ничего не знаю. Да, он тренировался с Снейпом, Ремусом и Сириусом каждое лето, но… половина этого была совсем не тем, чему можно было учить других учеников. — Ты сталкивался с Тёмным Лордом чаще, чем кто-либо из тех, кто ещё жив, — мягко напомнил Драко. Его серебристые глаза были серьёзны, когда он посмотрел Гарри в глаза. — Ты знаешь, каково это. Ты сражался с ним и выжил в прошлом году… — он осёкся и покачал головой. — Ты всегда был лучшим в Защите. И я тебя знаю: ты знаешь больше боевых заклятий, чем любой ученик в этой школе, я в этом уверен. На губах Драко появилась вызывающая усмешка. — Ладно, если уж на то пошло… просто представь, как взбесится Грейнджер, когда мы все сдадим СОВ лучше, чем она. Гарри невольно хмыкнул. Последний аргумент был слишком соблазнителен. Но Сьюзен была права, как бы ему ни хотелось этого не признавать. Волдеморт уже доказал, что ему плевать, ученик перед ним или нет, и его буквально тошнило от мысли, что его друзья могут оказаться беззащитными, когда он мог бы им помочь. — Ладно, — согласился он. — Но если мы за это берёмся, нельзя думать только о себе. Мы не единственные мишени: он пойдёт и за маглорождёнными, и за полукровками. Им тоже нужно уметь защищаться. — Чем больше людей будет вовлечено, тем выше шанс, что Амбридж всё пронюхает, — с сомнением предупредил Энтони. — Мы будем звать только тех, кому можем доверять. Половина школы и так считает меня лживым психом, так что им это вряд ли будет интересно. Но… это не такая уж плохая идея. Он взглянул на часы и выругался. — Мне пора. Обдумайте всё и дайте мне ответ. Я постараюсь придумать, как сохранить всё в тайне. Он махнул через плечо, не давая никому возразить, и выскочил из комнаты. По крайней мере, теперь им было о чём поговорить помимо Амбридж. Едва успев добежать до Большого зала, Гарри наспех соорудил себе сэндвич с ростбифом и, на ходу заглатывая его, почти бегом направился к кабинету Амбридж, стараясь не подавиться. Он пришёл как раз вовремя, дал себе полминуты, чтобы собраться, и вошёл внутрь. Как и прежде, на столе с кружевной салфеткой лежали Кровавое перо и несколько листов пергамента, а Амбридж сидела за своим столом, улыбаясь, но взгляд у неё был холодный и острый. — Вы знаете, что делать, — сказала она, указывая на пустой стул. Гарри сел и начал писать. В ту же секунду, как он почувствовал боль на тыльной стороне ладони, он опустил маскирующие чары — было бы странно, если бы фальшивый шрам не раскрылся так, как ожидала Амбридж. Он так и не зажил полностью — Снейп предупреждал, что даже с бадьяном это займёт недели, и теперь боль была сильнее, чем когда-либо, когда кожа разошлась, и по ладони потекла кровь. Он не дрогнул, не замедлился и не издал ни звука. Внутри жгло удовлетворение. Для Амбридж должно было быть особенно мучительно видеть, что её «пытка» его совершенно не задевает. Она не знала, что всё детство его приучали выполнять любые задачи, не показывая боли ни единым жестом. Если он даже не всхлипнул, когда Вернон в восемь лет отправил его в школу с тремя сломанными пальцами, то уж жалкая царапина на тыльной стороне ладони точно его не сломает. Прошли часы. Около десяти Амбридж подозвала его, осмотрела руку, и на её лице мелькнула досада. — Не совсем такой постоянный след, на какой я рассчитывала, — пробормотала она. — Ничего. К концу недели мы это исправим. С приторной улыбкой последовало разрешение уйти, и Гарри демонстративно легко покинул кабинет. Лишь оставшись один, он воспользовался чарами, которым научил его Снейп, смывая засохшую на коже кровь. Она уже теряла хватку, отпуская его всего лишь на час позже отбоя. Потеря времени на домашние задания была куда более суровым наказанием, чем любая боль.

⟣ · · ⟡ · · ⟢

На следующее утро за завтраком его догнала Анджелина — выражение её лица не сулило ничего хорошего. — Джордж сказал, что ты опять получил неделю отработок. — Прости, — поморщился Гарри. — Я просто… — Не смог сдержаться, да? — огрызнулась она, но тут же осеклась. — Гарри, я знаю, как это тяжело. Я понимаю, что она к тебе прицепилась. Но, пожалуйста, ради меня, постарайся держать себя в руках. Мы никогда не выиграем Кубок, если мой лучший игрок постоянно сидит на отработках! Она сказала это как раз в тот момент, когда мимо гриффиндорского стола проходила Макгонагалл. Седовласая ведьма резко остановилась, развернулась на каблуках и пристально уставилась на Гарри. — Я правильно расслышала? — приподняла она бровь. — Снова отработка, Поттер? — Ещё одна неделя у профессора Амбридж, — покорно подтвердил он. Губы Макгонагалл сжались. — После нашего разговора на прошлой неделе? — Она говорила отвратительные вещи о профессоре Люпине, — возразил Гарри, упрямо вскинув подбородок. На мгновение выражение Макгонагалл смягчилось, но ненадолго. — Думаю, мы оба понимаем, что профессор Люпин не хотел бы, чтобы вы утруждали себя спорами в его защиту, — сухо сказала она. — Тем более с человеком, чьё мнение он ценит столь ничтожно. Последние слова, сказанные тише, заставили Гарри ухмыльнуться. — Разумеется, профессор. Больше не повторится. Макгонагал была безусловно права: Ремус не хотел бы, чтобы Гарри тратил силы на Амбридж. Просто она была невыносимо раздражающей. — Проследите, чтобы так и было, — коротко ответила декан и направилась дальше, к преподавательскому столу. Анджелина выглядела ошарашенной разговором — возможно, из-за того, с каким откровенным, пусть и тихим, пренебрежением Макгонагалл отозвалась о своей коллеге. — Ну… — запнулась она, снова нахмурившись, — ты пропускаешь тренировку в четверг, но в субботу будет ещё одна. Тебе повезло, Поттер, что я знаю, насколько ты хорош. — Мне правда жаль. Анджелина отмахнулась от его оправданий, напоследок смерив его сердитым взглядом, и вернулась к близнецам. Позже, на Трансфигурации, Гарри с тихим удовлетворением увидел Амбридж в углу класса, тогда как Макгонагалл вела урок так, словно вовсе не замечала постороннего присутствия. Дальше начался, пожалуй, самый увлекательный урок Трансфигурации в жизни Гарри. Макгонагалл встречала каждое вмешательство Амбридж коротким, предельно сухим выпадом. Гарри восхищало её железное самообладание — и то, как после каждого ответа Амбридж заметно терялась, словно ей только что публично дали пощечину. Пока декан подчеркнуто перечисляла свои квалификации и награды, она на мгновение встретилась с Гарри взглядом, в котором мелькнуло хорошо скрываемое веселье. Значит, она слышала, что он говорил об Амбридж. Наблюдать за этим было одно удовольствие. В школе не существовало преподавателя более квалифицированного, компетентного или заслуженного, чем профессор Макгонагалл, и даже Амбридж это понимала. Более того, Макгонагалл так давно совмещала должности преподавателя Трансфигурации и декана Гриффиндора, что попытка Министерства её сместить обернулась бы настоящим общественным скандалом. В конце концов, немало бывших гриффиндорцев работали в Министерстве. — Что ж, — несколько вяло произнесла Амбридж после особенно меткого укола в адрес её собственных педагогических способностей. — Вы, безусловно, занимаетесь этим уже довольно давно. Кто-то мог бы даже сказать, что слишком давно. — Она по-девичьи хихикнула. — А мы ведь не хотели бы, чтобы стандарты снижались из-за излишней уверенности в себе. В глазах Амбридж мелькнул коварный огонёк. — Может быть, кто-нибудь из ваших учеников продемонстрирует заклинание? Просто чтобы убедиться, что вы не теряете хватку. Ноздри Макгонагалл дрогнули. — Если бы вы были внимательны, вы бы заметили, что ученики отрабатывают заклинания на протяжении всего нашего разговора, Долорес, — отрезала она. Это лишь заставило Амбридж улыбнуться ещё шире. — Тогда они, полагаю, не будут против повторить это для меня. Она повернулась к классу; взгляд скользнул мимо Гермионы с уверенно вскинутой рукой. Гарри знал, что будет дальше, ещё до того, как она это произнесла. — Мистер Поттер, возможно? Макгонагалл бросила на него взгляд, и Гарри ответил едва заметной улыбкой. Год или два назад это вполне могло бы обернуться катастрофой, но сейчас всё было иначе: он уверенно выходил в лидеры по большинству предметов. Трансфигурация исключением не была. — Можно мне новую мышь, профессор? — вежливо попросил он, выглядя образцовым учеником. — Потеряли первую, мистер Поттер? — язвительно заметила Амбридж, но её слова остались без ответа. Макгонагалл спокойно достала из коробки на своём столе новую мышь и поставила её перед Гарри, бросив на него короткий предупреждающий взгляд, который он попросту проигнорировал. Он поднял палочку, чётко произнёс заклинание и взмахнул кистью. Мышь исчезла без следа. — Очень хорошо, Поттер. Пять очков Гриффиндору, — с решительным кивком сказала Макгонагалл. Затем она повернулась к Амбридж, лицо которой вновь приобрело тот самый, до боли знакомый Верноновский оттенок. — Это удовлетворяет ваше любопытство, Долорес? Амбридж тихо фыркнула и вернулась к своим записям, не поднимая головы до самого звонка. Гарри не был уверен, что доставило ему большее удовольствие: возмущение Амбридж тем, что он оказался вполне компетентным волшебником, или оскорблённое выражение лица Гермионы. На её парте, рядом с всё ещё подёргивающимся хвостом наполовину исчезнувшей мыши Рона, лежала одна-единственная мышиная лапка.

⟣ · · ⟡ · · ⟢

В пятницу вечером Амбридж продержала Гарри на отработке до половины двенадцатого. Казалось, она была полна решимости нанести как можно больше вреда, прежде чем снова его отпустить. — На сегодня этого достаточно, — удовлетворённо заявила она, осмотрев его руку. — Надеюсь, вы наконец усвоили урок, мистер Поттер. Гарри лишь кивнул, пожелал ей спокойной ночи и спустился в подземелья. К своему удивлению и тревоге он обнаружил, что в покоях Снейпа тот был не один. — Я её убью, — прорычал Ремус, бережно держа ладонь Гарри в своих. — Как она посмела так ранить моего ребенка. — Рем, со мной всё в порядке, — успокаивающе сказал Гарри. — Это ерунда, правда. Уже было ясно, что шрам останется, несмотря на всю заботу Снейпа. Он просто станет ещё одним среди множества других. Он поймал себя на мысли, что сказала бы Амбридж, если бы он показал ей все следы, оставленные дядей. Если бы заметил, что у них с магглами есть кое-что общее — и что маггловские методы, по правде говоря, куда эффективнее, так что ей стоило бы постараться сильнее. — Это не ерунда, это незаконно! — возразил Ремус, но Северус положил руку ему на плечо, и тот заметно поник. — Я не хочу, чтобы ты зарабатывал себе новые отработки, защищая меня, Гарри. Я ценю, что ты готов за меня драться, но она того не стоит. — Дело было не только в тебе, — спокойно произнёс Гарри, пока Снейп втирал бадьян в рану. — Я просто напомнил ей, что Квиррелл был одержим Волдемортом. — Тоже не самый достойный повод, — сухо заметил Снейп. — Ради Салазара, Поттер, сделай нам всем одолжение и научись держать язык за зубами. — Пока я на отработке, у неё нет времени на других, — упрямо ответил Гарри. Насколько он знал, Кровавое перо у Амбридж было одно-единственное. — Ты не несёшь ответственности за всю чёртову школу! — прошипел Снейп. — И сколько, по-твоему, времени нам понадобится, чтобы выбить из тебя весь тот бред, которым Альбус успел забить тебе голову? — Пожалуйста, Гарри, — искренне сказал Ремус. — Я и так за тебя переживаю, особенно с учётом того, как близко к тебе Дамблдор. Не добавляй мне седых волос. Попытка пошутить вышла слабой, и чувство вины всё равно дало о себе знать. — Я просто… я правда её ненавижу. Она подвергает опасности столько людей своим идиотским «одобренным Министерством» курсом. — Но это не то, что ты сможешь исправить, оставаясь у неё на отработках каждый вечер, — ответил Ремус. Как только Снейп отстранился, оборотень тут же заключил его в объятия. — Пусть она делает то, ради чего сюда пришла, — портит жизнь Дамблдору. Мы все знаем, что это временно. Как только Тёмный Лорд снова выйдет в открытую, Фадж и Амбридж потеряют всякий авторитет, и её вышвырнут пинком под зад. Гарри поджал губы. — Это слишком сильно зависит от того, сделает ли Волдеморт первый шаг. Он внимательно посмотрел на взрослых, затем его взгляд скользнул к предплечью Снейпа. — Что вы знаете такого, чего не знаю я? — Если честно, совсем немного, — ответил Ремус. — Только то, что Волдеморт явно охотится за пророчеством. Ты видел, что случилось с Подмором в газете? — Империус? — предположил Гарри. Ремус кивнул. — Мы так думаем. Они изо всех сил пытаются прорваться в Отдел Тайн — к счастью, Невыразимцы остаются одним из немногих по-настоящему компетентных отделов во всём Министерстве. — Хотел бы я, чтобы моя связь с ним была полезнее, — проворчал Гарри. — Я стараюсь закрыться, правда. Но с этими снами… Я не знаю, то ли он вообще не проводит собраний, то ли просто не пускает меня туда нарочно. Всё, что я вижу, — этот чёртов бесконечный коридор с запертой дверью. Спина Снейпа напряглась. — Можно взглянуть? Гарри кивнул, встретил его взгляд и заставил себя расслабиться, удерживая сны на поверхности мыслей. В следующий миг Снейп уже хмурился. — Это Отдел Тайн, — подтвердил он. — Он пытается разжечь в тебе любопытство. — Он всерьёз считает, что у меня больше шансов туда прорваться, чем у него? — буркнул Гарри, закатив глаза. По крайней мере, теперь стало понятно, почему сны такие однообразные. И вдруг его пробрал холод. — Если он подсовывает мне эти сны намеренно… как думаешь, он знает? Что я — крестраж? Хуже того — знает ли он, что я знаю? Снейп помолчал, прежде чем покачать головой. — Сомневаюсь. О человеческом сосуде для крестража известно слишком мало. Учитывая события той ночи, я не считаю, что разделение души было преднамеренным. Магического отката, скорее всего, оказалось достаточно, чтобы отделить фрагмент, тем более что душа уже была хрупкой после предыдущих ритуалов. Вероятнее всего, он принимает это за остаточный эффект неудавшегося убийственного проклятия. Тонкая усмешка скользнула по его губам. — Возможно, я не посвящён в его планы так глубоко, как Люциус Малфой, но именно ко мне Тёмный Лорд обращается за сложными и малоизученными магическими исследованиями. Если бы он рассматривал такую возможность, я бы знал. Гарри попытался опереться на уверенность в голосе Снейпа, но холод всё равно не отпускал. Зато рука больше почти не болела.