Lily's Boy

Одним холодным декабрьским вечером Гарри и Невилл устроились в библиотеке над домашним заданием по трансфигурации, вполголоса обсуждая приближающиеся каникулы. — Честно говоря, я и сам не знаю, уезжаю или нет, — пробормотал Гарри. — Конечно, мне бы хотелось провести Рождество с Сириусом. Но пока — тишина, никто ничего не говорил. Джинни как-то обмолвилась, что Рону велели пригласить его в Нору. Но даже симпатия к ней и к более вменяемым братьям Уизли не перевешивала нежелания Гарри провести праздники под одной крышей с Роном. — Просто садись в поезд вместе со всеми, — пожал плечами Невилл. — Ты ведь знаешь, куда он идет. Что они сделают? Отправят тебя обратно порталом? Гарри промолчал. Он не стал говорить Невиллу, что его вполне могут запереть в Хогвартсе силой, если решат, что в замке «безопаснее». Он потянулся перевернуть страницу учебника, но краем глаза уловил движение и мгновенно подобрался. В конце прохода, между высокими стеллажами, стоял Теодор Нотт и не мигая смотрел на них обоих. Гарри ткнул Невилла локтем, указывая на слизеринца. Затем одним коротким жестом снял чары уединения и посмотрел на Нотта в упор, словно приглашая его сделать первый шаг. С Ноттом Гарри почти не пересекался, хотя они вместе ходили на несколько предметов. Драко в свое время быстро поставил на нем клеймо: очередной отпрыск Пожирателя, затянутый в болото по вине отца. По спине пробежал холодок, на затылке зашевелились волосы. Под столом рука Гарри уже сжимала палочку — мадам Пинс живьем его закопает, если он вздумает устроить дуэль в библиотеке, но оставаться беззащитным он не собирался. — Мы можем тебе чем-то помочь? — сухо спросил Гарри. В ответ Нотт коротко, почти надрывно рассмеялся. — Блядь… я очень на это надеюсь. Такого ответа Гарри не ожидал, но всё же позволил ему подойти ближе. Нотт медленно, под их пристальными взглядами, положил свою палочку на стол перед ними. — Мне нужна твоя помощь, Поттер. — Нотт смотрел настороженно, готовый в любой момент отпрянуть, как уличный кот. — Мой отец… он хочет, чтобы меня отметили. Этим летом. — И это не то, чего ты хочешь? — спросил Гарри, изучая его лицо. Нотт уставился на него с нескрываемым недоверием. — Конечно нет! Я видел, как этот псих обращается со своими последователями. — Он помедлил, подбирая слова. — И… он ошибается. Темный Лорд. Он всех нас погубит. — То есть ты не хочешь Метку только потому, что не желаешь пресмыкаться? — резко уточнил Гарри. — Или потому, что не веришь в пытки и убийства маглорожденных? — И то, и другое, — ответил Нотт с кривой гримасой. — Магическую кровь не стоит проливать по прихоти безумца. — А маглы? — надавил Гарри. Под его пристальным взглядом Нотт вздрогнул, словно натянутая струна. — Послушай, Поттер, я… я стараюсь мыслить иначе. Я слышал… подслушал, как Блейз говорил с другими слизеринцами в гостиной. Он сказал, что есть способ избежать его, не унижаясь при этом перед Дамблдором. — В его взгляде мелькнула осторожная, болезненная надежда. — Он сказал, что ты можешь предложить убежище. Гарри мысленно пообещал себе очень серьезно поговорить с Блейзом Забини о том, что именно тот обещает людям от его имени. — Могу, — медленно подтвердил Гарри. — Назови цену, и я заплачу, — тут же выпалил Нотт. — Деньги, связи, знания. Что угодно. Если это в моей власти — ты это получишь. Только, заклинаю тебя, вытащи меня из дома отца к лету. Он… Нотт запнулся и встретился с Гарри взглядом. Этот дикий, затравленный блеск в глазах Гарри знал слишком хорошо. Он не раз видел его в зеркале, когда жил у Дурслей. — Он тебя бьёт? — резко спросил Гарри. Губы Нотта горько дрогнули. — Как магл? Он бы никогда так не опустился. — Слизеринец коротко рассмеялся, но смех вышел абсолютно безжизненным. — Мой отец предпочитает старый добрый Круциатус. Очень эффективно. Он тряхнул головой, и темные пряди небрежно упали на глаза. — Если мне повезет, он искалечит меня до безумия, и я просто перестану быть нужен Темному Лорду. Он вдруг замер, вздрогнул и посмотрел на Невилла. Взгляд его мгновенно потух. — Прости, Лонгботтом. Это было… неуместно. Невилл побледнел и судорожно сглотнул. — Если Гарри не сможет дать тебе убежище, — произнес он, удивив их обоих, — я сделаю это сам. Никто… никто не должен через это проходить. — Я что-нибудь придумаю, — пообещал Гарри. Медленно, нарочито показывая каждое движение, чтобы не спугнуть Тео, он протянул руку и крепко сжал плечо Нотта. — К лету у тебя будет безопасное место. Туда не доберется ни твой отец, ни Волдеморт. Даю слово. Ему придется написать гоблинам и перекроить часть своих планов, но это было осуществимо. Облегчение, захлестнувшее Нотта, было почти физическим: он обмяк на стуле, словно тряпичная кукла, у которой перерезали нити. — Спасибо, — хрипло выдохнул он, медленно приходя в себя. — И… какова цена? Что ты попросишь взамен? — Ничего, — покачал головой Гарри. — Я помогаю людям не потому, что хочу что-то получить. Я помогаю просто потому, что им нужна помощь. Для Нотта эта мысль была чем-то запредельным. Гарри не винил его — даже Драко до сих пор с трудом принимал концепцию бескорыстия. — Но мне понадобится твое молчание. И твоя преданность. Не в том смысле, не такая, как у него, — поспешно добавил Гарри, заметив, как Нотт снова обратился в камень. — Но если ты решил быть на моей стороне — или хотя бы не на стороне Волдеморта, — тебе придется узнать вещи, которые смертельно опасны для любого непосвященного. Как у тебя с окклюменцией? — Безупречно, — без тени хвастовства ответил Нотт. — Моему отцу доставляет особое удовольствие раздирать мой разум в поисках малейших признаков сомнения. Я бы не дожил до этого дня, если бы не выстроил крепкие щиты. Его будничный, почти скучающий тон пугал куда сильнее самих слов. — Хорошо, — сказал Гарри после короткой паузы. — Насколько я помню, ты наследник двух мест в Визенгамоте? Нотт и Эйвери? — Гарри, ты уверен? — встревоженно прошипел Невилл. — Это же огромный риск. Гарри коротко кивнул. Он понимал это не хуже Невилла, и всё же интуиция твердила, что Нотту можно доверять. Если бы только можно было попросить Снейпа проверить его, не подставляя при этом самого профессора… — Да, я вступлю в права на оба кресла, как только мне исполнится семнадцать. Сейчас их удерживает отец, — произнес Нотт, расчетливо переводя взгляд с одного на другого. — Если тебе нужна политическая мощь, я в деле. Он хищно, почти предвкушающе улыбнулся. — И я буду только рад, если в процессе с моим дорогим родителем произойдет какой-нибудь несчастный случай. Желательно с летальным исходом. Гарри не совсем понимал, что делать с этим зарядом кровожадной энергии, но решил на всякий случай взять это на заметку. — Поговори с Дафной Гринграсс, — сказал он наконец. — Передай, что я просил её рассмотреть твою кандидатуру в нашу учебную группу. Нотт помедлил, его пальцы нервно дрогнули. — Если я сделаю это… ты дашь мне убежище? — Ты получишь его в любом случае, — твердо пообещал Гарри. — Участие в группе просто… упростит некоторые формальности. Если Нотту можно доверять, риск был оправдан. Еще два голоса в Визенгамоте стали бы серьёзным преимуществом. — Спасибо. Он подался вперед и накрыл ладонь Гарри обеими руками. Его кожа была холодной, как лед. — Я в долгу перед тобой, наследник Поттер. Если я предам это доверие, пусть сама Магия накажет меня так, как сочтет нужным. Воздух в библиотеке внезапно загустел — в словах Тео отозвалась древняя сила. Невилл рядом тихо ахнул. Гарри, повинуясь инстинкту, отложил палочку и накрыл их сцепленные руки свободной ладонью. — Я принимаю твою клятву и признаю твой долг. Его собственная магия золотистой искрой скрепила соглашение. Теперь, даже если Нотт вздумает пойти на попятную, сделать это будет чертовски сложно — магия рода не прощает таких клятв. — Поговори с Дафной, — повторил Гарри и позволил себе слабую улыбку. — Увидимся на занятиях. Поняв, что его вежливо выставляют, Нотт коротко кивнул и забрал свою палочку со стола. — Поттер. Лонгботтом. Прошу прощения за беспокойство, — произнес он так буднично, будто зашел спросить, который час. И исчез в тени стеллажей. Гарри перевел взгляд на Невилла, который всё ещё сидел с широко раскрытыми глазами, не в силах вымолвить ни слова. — Похоже, — Гарри ухмыльнулся, — у меня только что появился новый друг.

⟣ · · ⟡ · · ⟢

Благодаря обрывкам слухов, курсирующих между наследниками, Гарри был готов к этой встрече. Поэтому он оказался куда менее удивлен, чем остальные, когда Теодор Нотт вошел в комнату вслед за Дафной и Блейзом. Тео по-прежнему напоминал загнанного зверя, и в каждом его движении читалось предельное напряжение. В тот же день, когда Нотт пришёл к нему за помощью, Гарри поговорил со Снейпом. Тот подтвердил, что Теодор Нотт-старший и правда был тем жестоким, омерзительным куском дерьма, каким его описывал сын. Рассказ о Круциатусе, которым Тео принуждали примкнуть к Волдеморту, вызвал у Снейпа лишь тяжелую, усталую обреченность. Он настоятельно просил Гарри не отказываться от обещания об убежище, даже если парень не сразу поладит с остальными. Из соображений безопасности Гарри попросил Кассиуса, Драко и девочек пропустить это собрание. Если бы Нотт в последний момент передумал, ему незачем было знать весь состав группы. Остальных, похоже, предупредили заранее: на новичка поглядывали настороженно, но без лишних вопросов. — Добро пожаловать, — произнес Гарри, жестом приглашая его сесть. — Могу я звать тебя Теодором? Или ты предпочитаешь иное обращение? — Э-э… Тео. Просто Тео, — ответил тот с запинкой, явно не ожидая такой будничной прямоты. — Договорились. Тогда я — Гарри. Не знаю, что успели рассказать Блейз и Дафна, но официально здесь у нас учебная группа. — Они сказали, что вы намерены свалить и Фаджа, и Дамблдора, как только Поттер… Гарри, извини… как только ты покончишь с Темным Лордом. — в его глазах вспыхнул живой, почти лихорадочный интерес. — И что в планах — полная перестройка Министерства, начиная с Визенгамота. Он хищно, по-слизерински усмехнулся. — Считайте, я в деле. Сидящая напротив Сьюзен Боунс ответила ему такой же острой улыбкой. — В таком случае, добро пожаловать, наследник Нотт, — сказала она, указывая на свободный стул. — Садись. Мы введем тебя в курс дела.

⟣ · · ⟡ · · ⟢

Гарри проводил в Тайной комнате больше ночей, чем, вероятно, следовало. Он понимал, что это безрассудно: если прибавить к ним часы, проведенные с Драко, он возвращался в спальню после отбоя слишком часто. Ему чертовски везло, что Рон спал как убитый — иначе Дамблдор уже наверняка знал бы, что Гарри затеял что-то серьезное. Но он просто не мог остановиться. Слишком многому он учился у Слизерина. Основатель охотно делился историей своей жизни, развлекая Гарри воспоминаниями о странствиях из Персии в Британию в ранней юности и о первых встречах с остальными тремя основателями. Пока Гарри рылся в библиотеке кабинета в поисках зацепок о хоркруксах, Слизерин объяснял ему, что на самом деле стояло за легендой о «великом раздоре». Оказалось, он покинул замок вовсе не из-за ненависти к маглорожденным. В Персии его кузен возомнил себя Темным Лордом, и Слизерин счел своим долгом обуздать родича. Друзья-основатели, как и его собственная семья, были против этого похода — именно этот спор и стал причиной его ухода. Слизерин вернулся на родину и пал в битве с кузеном. Это была мрачная история, и Гарри было больно сознавать, насколько беспощадно время исказило её суть. Когда Слизерин не предавался воспоминаниям, он водил Гарри вдоль книжных полок и советовал фолианты, которые могли его заинтересовать. Времени на них катастрофически не хватало, но Гарри пообещал себе: однажды, когда всё станет спокойнее, он доберётся до этих полок и прочтёт всё, что там стоит. Иногда, как в эту ночь, Слизерин просто безмолвно наблюдал за тем, как Гарри работает с магией. В процесс анимагической трансформации он предпочитал не вмешиваться. Он всё ближе подбирался к финальному превращению. В книге, которую дал ему Сириус, говорилось, что после череды частичных превращений возникает «стена» — момент, когда магия плоти сопротивляется полному изменению формы. Гарри упёрся в эту стену и просто знал, что уже почти готов пройти дальше. Он сидел на диване, погруженный в медитацию, преследуя хитрую маленькую лису внутри себя. Та становилась всё изворотливее, словно чувствовала, насколько он близок, и нарочно вынуждала его выкладываться без остатка. Он мчался по лабиринтам собственного разума, не сводя глаз с рыжего силуэта. Белый кончик хвоста мелькал перед самым носом, раз за разом ускользая. Собрав последние силы, он сделал рывок — и открыл глаза. Мир стал другим. Всё вокруг вдруг стало непривычно большим, но дело было не только в этом. Очертания стали невероятно четкими. Цвета поблекли, но глубина теней и острота контуров поражали. Он наклонил голову и увидел лапы. Хвост за спиной дернулся сам собой. — Ого! Ты это сделал! — раздалось сверху знакомое шипение. Гарри всё понимал, но ответить не мог — в горле рождалось лишь лисье тявканье. Он поднялся на дрожащих лапах, неуклюже спрыгнул с дивана и тут же распластался на полу бесформенным меховым комом. С портрета донесся добродушный смешок. Зеркала поблизости не оказалоcь, и Гарри горько пожалел об этом. Ему оставалось лишь крутиться на месте, пытаясь рассмотреть свое новое тело. Хвост мелькал на краю зрения, и Гарри несколько мгновений азартно гонялся за ним, пока не запутался в собственных лапах и не врезался в ножку стола. Он уселся на задние лапы, оглушенный нахлынувшими запахами и звуками. Пора было возвращаться — он не мог позволить зверю полностью поглотить себя. Это оказалось почти так же трудно, как и первое превращение. Теперь он словно преследовал собственные воспоминания, пытаясь вернуть ощущение рук и ног, человеческой кожи, двуногого тела, одежды. Казалось абсурдным, что можно забыть себя прежнего после пятнадцати лет жизни, но сейчас в голове у него были лишь лисьи мысли, а тело отзывалось только лисьими ощущениями. Наконец, с тихим хлопком, Гарри снова оказался на ковре. Очки съехали набок, дыхание сбилось. — Отличная работа, парень! — воодушевленно произнес Слизерин, церемонно аплодируя с холста. Гарри ответил ему сияющей улыбкой. Понадобится немало практики, прежде чем он научится менять форму на лету, как Сириус, но главный барьер был сломлен. Теперь он был анимагом. И ему ужасно хотелось показать это крестным.

⟣ · · ⟡ · · ⟢

Когда Гарри пришел готовить Выручай-комнату к последней перед Рождеством встрече ХА, он меньше всего ожидал увидеть её украшенной. Под потолком парили сотни золотистых шаров, и лишь приглядевшись, Гарри с ужасом заметил, что на каждом из них красуется его собственное лицо. Работа Добби, не иначе. Резким взмахом палочки Гарри превратил их в обычные золотые сферы как раз вовремя: в дверях показалась первая группа учеников. — Омела, значит? — протянула Сьюзен, задрав голову к пучку белых ягод в самом центре зала. — Тонкий намек, Поттер? Гарри мгновенно вспыхнул, а Сьюзен заливисто расхохоталась. Она была далеко не единственной, кто оценил украшение. Близнецы сочли омелу гениальной идеей и тут же зачаровали её так, чтобы она дрейфовала по всей комнате. Стоило паре оказаться под ней, как они замирали на месте, не в силах сдвинуться, пока не обменяются поцелуем. — Исключительно ради тренировки внимательности! — радостно провозгласил Фред с самым невинным видом, когда его собственный брат «удачно» застрял под ягодами с Блейзом Забини. Джордж не остался в долгу: всё еще пунцовый после мимолетного поцелуя Блейза, он подстроил всё так, чтобы Фред оказался прикован к полу бок о бок с Захарией Смитом, который как раз пытался незаметно подсунуть близнецу под мантию резинового червяка. Гарри решил не вмешиваться — все были в отличном настроении, а начинать новую серьезную тему перед трехнедельными каникулами не хотелось. Поражало, как сильно они продвинулись всего за пару месяцев. Каждый в этой комнате уже уверенно оглушал, разоружал и держал щит, одновременно уклоняясь от атак. Они шли с опережением программы СОВ, и Гарри не удивился бы, если бы к экзаменам даже четвертый курс вышел на уровень ЖАБА. Он очень надеялся, что к тому времени Амбридж уже вышвырнут из школы как никчемного преподавателя. Иначе кто-нибудь наверху может решить, что её «теоретические методы» действительно приносят плоды. — У меня для вас небольшое домашнее задание, — объявил Гарри, когда занятие подошло к концу. По комнате прокатился дружный, почти театральный стон. — Не волнуйтесь, ничего сложного. На каникулах вам и так хватит писанины. Я хочу, чтобы за Рождество каждый из вас подумал об одном заклинании, которого вы еще не знаете, но которое могло бы пригодиться в реальном бою. Не обязательно атакующее — любое, если вы сможете объяснить, почему считаете его полезным. Неважно, прочитали вы о нём в книге или услышали от кого-то. На первой встрече после праздников мы обсудим ваши находки и начнем их разучивать. Гарри был уверен: если только они не наткнутся на какие-нибудь совсем уж редкие источники, скорее всего он либо сам знает это заклинание, либо сможет проконсультироваться у Снейпа или Ремуса. Идея всем пришлась по душе. Группа расходилась в приподнятом настроении, засыпая Гарри пожеланиями счастливого Рождества. Когда зал почти опустел, он заметил Чжоу — она стояла в стороне, глядя в одну точку. Гарри нахмурился и, поймав вопросительный взгляд Невилла, махнул другу, чтобы тот шел вперед. — Ты как? — негромко спросил он, подойдя ближе. Она замерла у части зеркала, которая со временем превратилась в их общую доску объявлений. Всё началось с отчаянной записки Парвати, уверенной, что она провалит СОВ, а потом пошло-поехало: просьбы о помощи, слова поддержки, даже пара анонимных признаний в любви. Колин Криви регулярно пополнял «коллекцию» колдографиями: вот кто-то сражается с особо упрямым заклинанием, кто-то хохочет, а кто-то в очередной раз становится жертвой проделок близнецов. А в самом верху, как немое напоминание о том, ради чего они здесь собрались, висел снимок Седрика Диггори. Он был в форме чемпиона, в окружении друзей, которые обступили его перед третьим испытанием так, будто он уже победил. Гарри знал, что это последнее фото Седрика. И знал, что сделала его Чжоу. — Ему бы всё это очень понравилось, — наконец нарушила тишину она, обводя жестом комнату. — То, что все собрались вместе. В прошлом году он так радовался, когда барьеры между факультетами начали рушиться. Его восхищало, как вы, чемпионы, помогали друг другу с заданиями. — Её улыбка болезненно дрогнула. — Он был истинным пуффендуйцем, — мягко заметил Гарри. Чжоу коротко, надрывно рассмеялась. — Самым настоящим. Постоянно твердил о дружбе, о том, что нужно держаться вместе и никогда не бросать своих. — Она покачала головой, и по щекам потекли слезы. — Я же говорю… он был бы в восторге от твоей затеи. Гарри молча обнял её за плечи и притянул к себе. Они вместе стояли перед зеркалом, глядя на фотографию, где Седрик — вечно юный и полный жизни — смеялся, махал рукой и посылал в камеру воздушные поцелуи. — На днях мне написала Флёр. Спросила, еду ли я на праздники домой, не хочу ли увидеться. Сказала, что в прошлом году Седрик признался ей, что Рождество — его самое любимое время. Что он обожал Рождественский бал, потому что ему казалось, что в этот вечер Хогвартс наконец становится по-настоящему волшебным. Чжоу всхлипнула, и Гарри крепче прижал её к себе. — Флёр подумала, что мне лучше будет ждать чего-то впереди, чем просто сидеть дома и снова и снова думать о том, каким он становился на Рождество… таким шумным, счастливым. Таким живым. И как невыносимо тихо в мире без него. — Ты ответила? Гарри почувствовал, как сердце сжалось. Он не представлял, как люди находят в себе силы жить дальше, когда для тебя самого всё ещё ничего не закончилось. — Да, — сказала Чжоу. — Мы договорились выпить кофе в День подарков. Где-то во Франции, в магловском кафе. Она пришлёт портключ… хотя насколько он вообще законный — под большим вопросом. Чжоу попыталась улыбнуться, и Гарри невольно фыркнул. Очень в духе Флёр. — Она пообещала кофе, круассаны и, возможно, снег. И каток, на котором мы обе будем выглядеть полными идиотками, потому что ни одна из нас не умеет стоять на коньках. Чтобы потом, вспоминая это Рождество, я знала, что была не всё время грустной. Седрик бы не хотел, чтобы я грустила. — Уверен, вы чудесно проведёте время, — искренне сказал он. — Она права. Он бы хотел видеть твою улыбку. — Я знаю, — Чжоу снова всхлипнула. — Знаешь, он бы так тобой гордился. Она повернулась к нему, улыбаясь сквозь слёзы. — Тем, что ты вот так всех защищаешь. — Тем, как ты всех защищаешь. Как находишь способы сплотить людей, несмотря на Амбридж, Сами-Знаете-Кого и весь этот кошмар. — Её улыбка стала шире. — Он бы сказал, что ты и сам сейчас ведешь себя чертовски по-пуффендуйски. — От него это был бы лучший комплимент. Гарри снова посмотрел на колдографию, и знакомая тупая боль, тянувшаяся с лета, привычно напомнила о себе. — Послушай, Гарри… — Да? — Ты… ты всё еще встречаешься с тем человеком, с которым целовался на балу в прошлом году? — тихо спросила она, и Гарри невольно подобрался. — Можешь не называть имени. — Да, — признался он, и губы сами собой расплылись в улыбке при мысли о Драко. Чжоу решительно вытерла глаза и кивнула: — Хорошо. Я правда рада. — Она снова перевела взгляд на Седрика и глубоко вздохнула. — Береги его, ладно? Потому что… потому что никогда не знаешь, сколько времени тебе отпущено с теми, кого любишь. Гарри почувствовал, как по щеке скользнуло что-то горячее, и с удивлением понял, что тоже плачет. — Обещаю, — прошептал он, крепко обнимая Чжоу и прижимаясь губами к её лбу. — Чжоу, мне так жаль. Прости. Её плечи содрогнулись. — Всё в порядке, — выдохнула она. — Всё будет нормально. Чары, которым ты нас учишь… они нас уберегут. И, надеюсь… надеюсь, больше никто не уйдет так, как Седрик. Этого Гарри обещать не мог. Они оба понимали цену этой войны. Но он всё равно кивнул, чувствуя, как слезы падают ей на волосы. Гарри не знал, сколько они так простояли в пустой комнате — обнявшись и беззвучно оплакивая парня, в котором было столько любви и которому так много ещё предстояло прожить. В конце концов Чжоу отстранилась и неловко усмехнулась. — Я не хотела разреветься прямо на тебе, — призналась она. — Считай, мы квиты, — ответил Гарри, вытирая лицо рукавом. — Ладно. Пойду к себе. Счастливого Рождества, Гарри. — Счастливого Рождества, Чжоу. Обними Флёр за меня. Она улыбнулась, коснулась пальцами губ и мягко приложила их к щеке Седрика на снимке. Последний раз взглянула на Гарри — и скрылась за дверью. В наступившей тишине Гарри медленно выдохнул. Знакомая улыбка на фото по-прежнему сияла. — Я стараюсь, Седрик, — прошептал он. — Честное слово, я стараюсь. Он вышел из Выручай-комнаты, но в гостиную не пошел. До отбоя оставалось сорок минут. Гарри нырнул в темную нишу за доспехами и вытащил из сумки Карту Мародеров. Сердце гулко забилось о ребра. — Торжественно клянусь, что замышляю шалость. Тонкие чернильные линии, словно паутина, разбежались по пергаменту. Гарри лихорадочно всматривался в карту, выискивая одну-единственную точку. Вот она. Драко Малфой в библиотеке, в компании Тео и Пэнси. Гарри почти бегом бросился туда. Перед самыми дверями он набросил мантию-невидимку и проскользнул внутрь, воспользовавшись суматохой, которую поднял какой-то вихрем пронесшийся мимо второкурсник. Гарри бесшумно лавировал между столами, пока не добрался до троицы слизеринцев. Все трое были погружены в чтение. Гарри подобрался вплотную и невесомо коснулся предплечья Драко. Тот мгновенно подобрался, плечи напряглись. — Идем, — выдохнул Гарри так тихо, что звук едва коснулся уха Драко, и тот тут же расслабился. Он медленно закрыл книгу и поднял взгляд на друзей: — Я, пожалуй, пойду. Увидимся позже. Ни Тео, ни Пэнси не стали задавать вопросов — на Слизерине умели читать между строк. Гарри шел вплотную за Драко, и едва они вышли в пустой коридор, крепко ухватил его за локоть, направляя к цели. Они нырнули за гобелен, скрывавший потайную комнату — ту самую, где когда-то собирались наследники. Едва оказавшись внутри, Гарри запечатал вход заклятием и скинул мантию. — Привет. Лукавая ухмылка на лице Драко погасла в ту же секунду, сменившись тревогой. — Гарри? Что случилось? — он шагнул вперед, бережно обхватив лицо Гарри ладонями. — Ты плакал? — Я люблю тебя, — выпалил Гарри. Лицо Драко на мгновение стало абсолютно пустым, словно он забыл, как дышать. — Я… я только что говорил с Чжоу. О Седрике. И она сказала… Слова путались, застревали в горле. Гарри заставил себя сделать глубокий вдох. — Я тебя люблю, — повторил он медленнее, вкладывая в каждое слово всю ту нежность и боль, что накопились внутри. Сердце колотилось так яростно, что, казалось, ребра вот-вот треснут. — Мне нужно, чтобы ты это знал. Прямо сейчас. На случай, если… Просто нужно, чтобы ты знал. Он так долго носил это в себе, а вслух признание прозвучало до нелепости просто. Слово «люблю» казалось слишком коротким, чтобы вместить всё, что Драко значил для него. Но сейчас этого было достаточно. — Глупенький гриффиндорец, — наконец выдохнул Драко. Его лицо озарилось теплой, почти ослепительной улыбкой. Он притянул Гарри к себе, утыкаясь лбом в его лоб. — Ничего со мной не случится. Я всё Рождество проведу в замке под присмотром Северуса. Обещаю. Драко чуть усмехнулся, и в его серых глазах заплясали искры. — И я тоже тебя люблю. Конечно, люблю, ты разве еще не понял? Я и не пытался делать из этого тайну. Страх, терзавший Гарри последние полчаса, внезапно лопнул, как мыльный пузырь. Внутри стало легко и так просторно, что, казалось, он сейчас взлетит. Мысли стихли, остался только голос Драко, вибрирующий в самой груди. — Я очень надеялся на это, — смущенно признался он. Драко тихо рассмеялся и поцеловал его — так бережно и нежно, что у Гарри защипало в глазах. — Я люблю тебя, Гарри Поттер. Его взгляд сиял нескрываемым обожанием. — Мерлин… как же сильно я тебя люблю. Если бы в этот миг перед ними возникла вся армия дементоров Азкабана, Гарри был уверен: его Патронус смел бы их одним сияющим рывком. Драко его любит.

⟣ · · ⟡ · · ⟢

Его тело было маленьким, гибким и сильным. Он снова лис? Нет. Не то. Он был ниже. Живот скользил по камню, глаза вглядывались в темноту. Он был в коридоре. Один. Нет, не один. Впереди застыла фигура. Человек дремал, привалившись к стене, совершенно не чуя приближения смерти. Гарри скользил вперед, пробуя воздух раздвоенным языком, пробуя на вкус чужой страх. Хозяин предупреждал, что здесь может быть страж, и велел кусать лишь при необходимости. Но что такое «необходимость», когда добыча так близко, а внутри клокочет голод? Он попытался подавить инстинкт, надеясь проскользнуть тенью мимо. Но мужчина вдруг дернулся, вырываясь из сна. В его руке блеснула палочка, и Гарри захлестнула чужая, яростная волна приказа. Он рванулся, оскалил клыки и вонзился в плоть. Горячая кровь брызнула в пасть, обжигая язык металлическим привкусом. Клыки уходили всё глубже, стремясь раздробить кость, уничтожить. Мужчина вскрикнул и обмяк, оседая на камни изломанной куклой. Гарри взглянул на его лицо. Знакомое лицо. Что-то было не так. Очень не так. — ГАРРИ! Он очнулся, судорожно хватая ртом воздух, словно утопающий, и резко подскочил на кровати. Боль тут же полоснула по всему телу. Невилл был рядом — белый как мел, с расширеными от ужаса глазами. За ним сбились в кучу остальные соседи по спальне; даже Рон выглядел по-настоящему встревоженным. Сон — нет, не сон, упрямо поправил его разум — снова вспыхнул перед глазами алыми пятнами. — Позовите Макгонагалл, — прохрипел Гарри, борясь с приступом удушья. Он едва успел договорить, как его скрутило, и он перекатился набок. Желудок вывернуло наизнанку. В ушах гулко отдавался чей-то топот, Гарри зажмурился, вцепившись в простыни. Казалось, шрам вот-вот расплавится и стечет с лица; боль пульсировала в позвоночнике, превращая каждый вдох в пытку. — Гарри, тебя трясёт, — тревожно сказал Невилл. — Что мне делать? Что случилось? — Сон, — выдохнул Гарри. Кожа была липкой от холодного пота, ноги запутались в простынях, ставших в одночасье невыносимо тяжелыми. Он с трудом отпихнул их. — Волдеморт. Нападение. Сквозь гул в ушах он уловил чье-то испуганное шушуканье — Симус, не иначе. Если раньше ирландец сомневался в его вменяемости, то теперь наверняка считал психом. Сердце колотилось так, что пульсация отдавалась в висках. Гарри мертвой хваткой вцепился в предплечье Невилла. — Макгонагалл, — настойчиво повторил он. Нужно было кому-то рассказать. Нужно было срочно получить помощь, пока не стало слишком поздно. — Она идёт. Дин уже побежал за ней, — заверил его Невилл. — Гарри, о чем ты? Какое еще нападение? Ответить он не успел. В коридоре раздались стремительные шаги, и в спальню вошла высокая фигура в клетчатом халате. Невилл торопливо нацепил Гарри очки. Подняв взгляд, тот увидел бледное, застывшее лицо декана и её глаза, полные тревоги. — Что здесь происходит? — спросила она, быстро оценив его измученный вид. — Что случилось, Поттер? — На мистера Уизли напали, — выпалил Гарри и краем глаза заметил, как Рон, стоящий у своей кровати, буквально окаменел. — Змея Волдеморта. Она его укусила. Мне… мне нужно к директору. Он может помочь. Еще вчера Гарри и помыслить не мог, что сам потребует встречи с Дамблдором, но выбора не было. Нужно было действовать. Макгонагалл поджала губы. На мгновение Гарри испугался, что она не поверит. А вдруг она решит, что это просто кошмар? Он проклинал себя за то, что делился видениями только с Сириусом и Ремусом. Но, похоже, декан знала нечто, недоступное ученикам. Спустя секунду она коротко, решительно кивнула. — Похоже на то. Вставайте, Поттер. Живо. Одним взмахом палочки она очистила пол, и Гарри торопливо сунул ноги в тапочки. — Я тоже иду! — упрямо выкрикнул Рон, делая шаг вперед. Лицо его было белым как полотно. — Это мой отец! Макгонагалл лишь коротко кивнула — спорить сейчас было выше её сил. Она круто развернулась и направилась к выходу. Гарри на мгновение сжал ладонь Невилла в знак благодарности и бросился следом. Рон дышал ему в затылок. Для своих лет Макгонагалл двигалась удивительно быстро, когда того требовала ситуация, и уже через несколько минут они стояли перед горгульей, охранявшей вход в кабинет директора. Сердце Гарри бешено колотилось, пока лестница поднимала его вверх, а он отчаянно пытался собрать воедино разбегающиеся мысли, чтобы понять, как заговорить с директором. Нужно было заставить его понять, насколько всё серьёзно, в какой опасности мистер Уизли, и при этом не выдать того, что он знает о природе своей связи с Волдемортом. Со времен Турнира он ни разу не переступал порог этого кабинета. Было уже за полночь, но Дамблдор явно не ложился. В вызывающе ярком халате он сидел за столом, вслушиваясь в нестройный хор портретов прежних директоров. При их появлении голоса разом смолкли. — Ох, — Дамблдор нахмурился, подаваясь вперед. — Что стряслось? — Поттеру приснился кошмар, — отозвалась Макгонагалл. Будь Гарри в состоянии ясно мыслить, он бы наверняка уловил короткую вспышку торжества во взгляде старика. Но он старательно избегал встречаться с ним взглядом, зная, что его щиты окклюменции сейчас рассыплются при первой же попытке их проверить. — Не кошмар, — упрямо повторил Гарри. — Всё было по-настоящему. Сэр, на мистера Уизли напала змея. Ему нужна помощь. Он умирает. Грудную клетку сдавило так, что дыхание стало рваным. — Как ты это увидел? — Во сне. Но это был не просто сон. Скорее… видение? — Он запнулся, лишь наполовину притворяясь растерянным. — Ты не понял, — мягко уточнил Дамблдор. — Где именно ты находился в этом сне? Наблюдал со стороны? А. Он знает. Старик точно понимал, что именно заставило Гарри этой ночью покинуть пределы собственного разума. — Я был змеей, — признался Гарри, и в ту же секунду его пронзила жуткая догадка. Он оказался в разуме рептилии так же легко, как прежде оказывался в голове Волдеморта. Это ощущалось слишком естественно. Слишком привычно для человека, чьё сознание вдруг оказалось в теле животного. Змея была крестражем. Он плотно сжал губы, стараясь ничем не выдать своей реакции на это открытие. К счастью, Дамблдора сейчас больше занимала жизнь мистера Уизли, чем собственное научное любопытство. Он уже обращался к нескольким портретам, отдавая распоряжения поднять тревогу. Те немедленно исчезли из рам. — Но он может быть где угодно! — в панике выкрикнул Рон. Гарри стиснул зубы. Это он отправил его туда — в Отдел тайн, охранять гребаное пророчество. Неужели Волдеморт надеялся, что змея добудет его сама? Или просто использовал её, чтобы разведать обстановку? — Вас всё еще трясет, Поттер. Сядьте, — Макгонагалл мягко подтолкнула его к креслу. — Хорошо. Минерва, разбудите остальных детей Уизли и приведите их сюда. — Конечно. — Макгонагалл бросила на Гарри тревожный взгляд и поспешила к выходу, но замерла в проеме. — Директор, что насчет Молли? Рон тихо застонал, и лицо Дамблдора стало жёстче. — Я отправлю Фоукса, как только он вернётся. Хотя она, возможно, уже знает, с её знаменитыми часами… Пока Дамблдор превращал старый чайник в портключ, Гарри смутно слышал, как тот вызывает Финеаса Найджелуса Блэка. Уголок губ Гарри дернулся. После того как Сириус перетряхнул весь дом, этот портрет вообще там остался? Он вцепился в подлокотники кресла так, будто только они удерживали его на месте. Он сделал свое дело, поднял тревогу, и теперь единственным желанием было провалиться в сон. Но он не верил, что Дамблдор просто отпустит его в спальню. Зато, похоже, он скоро увидит Сириуса. Макгонагалл вернулась с Джинни и близнецами. Бледные, в пижамах, они выглядели совершенно потерянными. Дамблдор говорил расплывчато, обходя острые углы. Гарри понимал, что позже ему придется объясняться, но сейчас Уизли было не до него. Их отец истекал кровью на холодном полу Министерства. Объяснения подождут. Главное — чтобы мистер Уизли выжил. Фоукс вспыхнул посреди комнаты, принеся какое-то предупреждение, судя по всему связанное с Амбридж, и Макгонагалл снова поспешила к выходу. Дамблдор велел всем собраться вокруг портключа, и Гарри шагнул вперед, чувствуя, как каждое движение отзывается тупой болью в костях. В этот момент его окликнули по имени. Гарри поднял голову раньше, чем успел подумать, и угодил прямо под пристальный взгляд директора. Секундная вспышка страха — и вдруг вместо ожидаемого вторжения легилименции его накрыла волна чистой, первобытной ненависти. В следующий миг во рту словно снова выросли клыки, наполненные ядом. Тело само подалось вперед, пружиня для броска. Его пронзило отчаянное, звериное желание вцепиться Дамблдору прямо в горло. Шрам вспыхнул огнем. А следом сработал портключ, и мир вокруг исчез в рывке телепортации.