Lily's Boy

Каждую неделю, без исключений, какой бы хаос ни царил в его расписании, Гарри обязательно выкраивал время, чтобы обучить Драко всему, чему учил остальных на занятиях ХА. Порой ради этого приходилось засиживаться до полуночи, но оно того стоило. Всё, что Гарри успевал показать Драко, тот потом передавал Пэнси, Милисенте, Кассиусу, а теперь ещё и Тео: тем слизеринцам, которые не могли рисковать и приходить на занятия сами, но точно так же не могли рискнуть пойти за тем же в маленькую учебную группу Блейза и Дафны. Им нельзя было показывать, что они меняют сторону, даже тем, кто сам тайно переметнулся. К счастью, с Драко всё шло куда быстрее, чем на занятиях ХА: он был один, а не пятьдесят с лишним учеников, да и схватывал всё на лету. Всё это сильно облегчало Гарри задачу. А ещё, если вечер складывался удачно, у них оставалось достаточно времени, чтобы перед сном как следует помиловаться. С тех пор как они стали переносить свои маленькие тайные свидания в Тайную комнату, увлечься стало куда проще. Сейчас они занимались Патронусом, первым заклинанием, которое по-настоящему застопорило Драко и не далось ему за одну тренировку. — Поверить не могу, что ты реально учишь этому всех подряд, — пробормотал тот, сердито глядя на бесформенный сгусток серебристой магии, зависший перед ними. — Это же чары высшего порядка. — Зато они жизненно необходимы, — парировал Гарри. — И ничего невозможного тут нет, просто нужно постараться. Ты занимаешься этим всего второй раз. Вспомни, сколько времени ушло у меня на третьем курсе. — Ну ещё бы, тебе тогда было тринадцать, — язвительно бросил Драко и шумно выдохнул. — Дай я попробую ещё раз. — На его лице отразилась крайняя решимость. — Экспекто Патронум! Серебристое свечение стало плотнее; Гарри совершенно чётко разглядел четыре лапы и длинный хвост. Догадка осенила его, и он расплылся в улыбке: — Блестяще, любовь моя. Драко подозрительно выгнул бровь: — И почему у тебя такое самодовольное лицо? Гарри подался вперёд и быстро поцеловал его: — Если я не ошибаюсь, твой Патронус — лиса, — с восторгом сообщил он. У Драко округлились глаза. — Оу. — Уголок его губ дрогнул в улыбке. — Что ж, пожалуй, это логично. — Я люблю тебя, — вырвалось у Гарри. Сердце затапливало от осознания: Драко видит в нём своего главного защитника. Драко закатил глаза: — Я тебя тоже люблю, но учти: если ты скажешь, что у Лонгботтома Патронус получится раньше, чем у меня, я тебя брошу, — сухо отчеканил он. Гарри лишь рассмеялся. — Честно говоря, я думал, ты сам попробуешь выучить это заклинание ещё на третьем курсе, когда узнал, что я ему учусь. Ты же всегда со мной соперничал, мелкий засранец, — ласково добавил он. Драко снова раздражённо фыркнул: — Я и пытался. Ни черта не вышло, и я бросил. Гарри подошёл ближе, обнял Драко со спины и уткнулся подбородком ему в плечо. — Ну, зато теперь у тебя появились воспоминания посчастливее, — заметил он, коснувшись губами мочки уха. — Давай же. Ты почти справился. Он почувствовал, как по телу Драко пробежала лёгкая дрожь. — ...не помогаешь, — пробормотал блондин, хотя даже не попытался стряхнуть с себя своего парня-прилипалу. Он поднял палочку, сделал глубокий вдох и попробовал снова.

⟣ · · ⟡ · · ⟢

— Иногда мне просто хочется, чтобы этот год поскорее закончился, — признался Драко, когда они закончили с Патронусом и устроились в обнимку на диване, который Гарри наколдовал в углу. Наколдовать кровать было бы слишком уж прямым намёком, даже для него. — Но потом я вспоминаю, что ждёт меня дома, и уже хочу, чтобы он продолжался как можно дольше. Гарри перебирал пальцами светлые волосы. Март уже перевалил за середину; всего пара месяцев отделяла их от пугающих экзаменов СОВ, а там и лето. Оставалась пара месяцев до того времени, когда учебный год Гарри, как правило, начинал оборачиваться катастрофой. — Мы что-нибудь придумаем, — пообещал он, прижимая Драко к себе чуть крепче. — Как там дела на Слизерине? В последнее время Гарри казалось, будто он почти не видит зелёных галстуков вне уроков и Большого зала. Весь факультет залёг на дно, даже те, кто поддерживал Волдеморта. Они чувствовали, что что-то назревает, и, повинуясь инстинкту самосохранения, большинство просто выжидало, куда качнётся чаша весов. — Твоя статейка знатно всех переполошила, — сообщил ему Драко. — Половина факультета получила от родителей письма с предупреждениями — так или иначе. Одни понимают, к чему всё идёт, и не уверены, что смогут противостоять Ему. Другие тоже всё понимают, но не хотят, чтобы их дети раньше времени задирали нос, пока Министерство ещё не захвачено. У Гарри кровь стыла в жилах от того, насколько неизбежным в умах каждого казалось падение Министерства. Не то чтобы это стало для него неожиданностью. — Никаких слухов о том, что он замышляет? — с надеждой спросил Гарри, но Драко покачал головой. — Тот, кто знает, не станет доверять это бумаге, пока здесь ошивается Амбридж. Она, конечно, мерзкая карга и повёрнута на чистоте крови, но всё же не Пожиратель смерти. Гарри помрачнел: порой ему казалось, что разницы, в общем-то, никакой. — Ну, к лету у нас точно будет надёжное убежище, — подтвердил он, немного повеселев. — Пришёл ответ от Фарлига. Поттер-мэнор всё ещё защищён чарами, но в остальном мне ничего физически не мешает явиться туда и принять права на родовую защиту, даже без документа на владение. И эта защита совершенно точно держится на кровной магии. А значит, даже если Дамблдор попытается заявить, что он законный опекун Гарри, войти без согласия Гарри он не сможет. В директоре не было ни капли крови Поттеров. — Но его же нельзя нанести на карту, — нахмурившись, напомнил Драко. — Ты там ни разу не был. — Я нет, но Сириус и Ремус бывали, — сказал Гарри. — Я расспросил Сириуса, он всё помнит и отведёт меня туда сразу после экзаменов. Я приму контроль над защитными чарами, и к моменту, когда ребята сойдут с поезда, всё будет готово. Неизвестно, скольким людям это место понадобится позарез, но Тео, как минимум, идти было некуда. Нужно быть готовым. Гарри почувствовал, как после этих слов ушло напряжение из узких плеч Драко, и притянул его ближе, целуя в макушку. — Я обо всём позабочусь, — пообещал он. — Постараюсь спасти стольких, скольких смогу. — Надеюсь только, они успеют добраться туда вовремя, — тихо отозвался Драко. — В последнем письме отец… в последнее время он слишком уж доволен собой. Гарри стиснул зубы. Он бы отдал всё что угодно, чтобы сбить спесь с Люциуса Малфоя.

⟣ · · ⟡ · · ⟢

Их маленькие учебные группы наследников собирались всё реже и по мере приближения экзаменов посвящались уже исключительно настоящей учёбе. Никто не возражал, даже Сьюзен признала, что до сдачи СОВ толку от неё в революционных делах всё равно будет немного. И всё же они собирались при первой возможности. Гарри эти посиделки теперь нравились ещё больше, ведь все в комнате знали об их отношениях с Драко. Он и сам не осознавал, как сильно ему хотелось таких простых вещей: держать за руку, целовать в щёку или просто наблюдать за тем, как он занимается. Обычные мелочи, о которых остальной Хогвартс даже не задумывался, прежде чем проявить чувства на людях. И если друзья теперь ворчали, что от их нежностей уже тошнит, то Гарри это только радовало. К тому же, по его скромному мнению, Сьюзен с Тео вели себя куда хуже. Стоило Гарри развернуть наполовину написанное эссе по Зельеварению и устремить на своего парня умоляющий взгляд зелёных глаз, как дверь в класс внезапно распахнулась, и все присутствующие замерли от ужаса. Следом в комнату вплыла Полумна. Она улыбалась так, словно едва заметила остальных, и преспокойно опустилась на стул рядом с Дафной. — Привет, — поздоровалась она. — Э-э… привет, Лу, — нерешительно выдавила Дафна, уставившись на неё. Никто в классе не шевелился. — А что… что ты здесь делаешь? — в воздухе отчётливо повис невысказанный вопрос: «Как ты нас нашла?» Полумна лишь улыбнулась ещё шире: — Здесь же собираются все наследники Визенгамота, верно? Вы ведь поэтому тут? — Её огромные голубые глаза с интересом скользнули по компании. Присутствие слизеринцев её ни капли не удивило и не испугало. — …Да, — признала Дафна. Она протянула руку и пригладила несколько беспорядочных волн светлых волос Полумны. — Милая, но это вообще-то тайное собрание. — В её голосе звучало лишь усталое недоумение, словно в том, что Полумна знает такие вещи, не было ничего неожиданного. Впрочем, учитывая её предполагаемый дар Провидицы, удивляться и правда не приходилось. — Я никому не скажу, — пообещала Полумна. — Но мне показалось, что пора и мне к вам присоединиться. — Погоди-ка. Лавгуд, ты хочешь сказать, что ты тоже наследница? — резко спросил Кассиус, и по комнате прокатился тихий, резкий вдох. Полумна, абсолютно невозмутимая, кивнула и принялась вплетать серебряную ленту в волосы Дафны. — Моя мама из рода Олливандер, — отрешённо пояснила она. — Дочь старшей дочери. Гарри аж выпрямился. — Это многое объясняет, — пробормотал он, и Драко рядом с ним согласно кивнул. История рода Олливандеров за последние поколения успела изрядно запутаться: никто толком не знал, кто именно является наследником Гаррика Олливандера. По мере того как мастер волшебных палочек старел, в Визенгамоте из-за этого нарастала нешуточная тревога. К тому же род Олливандеров всегда славился своими… странностями. Нынешний глава семейства был тому ярким примером: его сверхъестественное чутьё на магию и знание палочкового дела делали его непревзойдённым мастером, но со стороны он казался слегка безумным. Если Гарри правильно помнил свои изыскания, в этой семье рождались и Провидцы. По лицу Дафны скользнула медленная улыбка, и она целомудренно поцеловала Полумну. — А ты полна сюрпризов, правда? — с весёлым удивлением заметила она. Полумна оторвалась от косы и нежно провела ладонью по щеке Дафны. — И ты знаешь, почему именно сейчас пришло время нам об этом рассказать? Полумна задумчиво протянула что-то себе под нос, завязывая кончик косы. — Не совсем, — ответила она. — Но я знаю, что могу доверять всем, кто сидит в этой комнате. Прадедушка разрешил мне рассказать вам. Ребята неспокойно переглянулись. Что же такое должно произойти, раз Полумна вдруг чётко осознала: им необходимо знать о её происхождении? В конце концов Салливан усмехнулся: — Ну, лично я рад, что ты с нами, — объявил он, сгребая свои учебники и пересаживаясь ближе, попутно бесцеремонно согнав Эрни с его места. — Ты уже сделала домашку по Нумерологии? У меня эти чёртовы цифры никак не сходятся, и я в упор не вижу ошибку. Этот жест окончательно рассеял оцепенение, в которое всех повергло внезапное появление Полумны, и ребята медленно вернулись к прерванным делам. Но Гарри всё равно то и дело ловил себя на том, что задумчиво поглядывает на белокурую когтевранку. Наконец он тряхнул головой, решив отпустить эту мысль. Если случится что-то действительно важное, Полумна предупредит их, когда придёт срок. Обычно она так и делала.

⟣ · · ⟡ · · ⟢

Снейп был рассеян. Гарри не понимал почему, но, какова бы ни была причина, профессор явно растерял свою обычную хватку. Гарри как раз отрабатывал легилименцию и раз за разом натыкался на воспоминания, которые Снейп ни за что на свете не пожелал бы ему показывать. Стычка с его отцом; первый поцелуй с Ремусом… Гарри честно старался не совать нос в чужие воспоминания, но, учитывая, что Снейп сам велел ему искать именно то, что пытался скрыть, сдержаться было выше его сил. — Сэр, с вами всё в порядке? — нерешительно спросил он, когда его наконец выбросило из воспоминания — обшарпанный пирс, фиш-энд-чипс и девятнадцатилетний Ремус Люпин в кожаных брюках. Снейп любил его так сильно и открыто, что это почти обезоруживало. Но ещё страннее было видеть таким самого Снейпа. Совсем на него не похоже. — Я в порядке. Ещё раз. Гарри подчинился и, едва слышно прошептав заклинание, снова проник в чужое сознание, пытаясь удержать двойную концентрацию. Попутно ему полагалось писать эссе о противоядиях, чтобы научиться применять легилименцию незаметно. В конце концов, зрительный контакт требовался только в самый первый момент. Он очутился в уже знакомом мареве ментальной защиты Снейпа — сейчас, пока Гарри только учился, защита была заметно ослаблена, — и сосредоточился на том, что наверняка вернёт Снейпа в его обычное состояние. Покажи мне, за что ты так ненавидишь моего отца. Тут же закружился целый рой воспоминаний, одно из которых вспыхнуло ярче остальных, и Гарри нырнул прямо в него. Четверо парней обступили худощавого мальчишку после экзамена. Рыжеволосая девушка, пылая от гнева, бросается на его защиту. Короткая потасовка — и вот уже этот худощавый парень внезапно висит в воздухе вверх тормашками, а задравшаяся мантия выдаёт, что под ней у него всё по канонам чистокровных традиций. Издевательский хохот, предложение рыжей помочь, то самое слово, мерзкое слово, которое разом всё погубило. И лица той четвёрки, внезапно ставшие жестокими во главе с черноволосым, смуглым парнем, в чьих карих глазах горела мстительная злоба: «Кто хочет посмотреть, как я сниму с Нюниуса штаны?» Наконец Гарри выбросило обратно, и он с резким вдохом вернулся в собственное сознание. Поначалу он не понял, что именно его выбросило: Снейп или его собственное отвращение к увиденному. Но стоило ему поднять глаза, как он наткнулся на волну абсолютной ярости в глубине чёрных зрачков. — Полагаю, тебе это показалось забавным? — ледяным тоном процедил Снейп. Гарри ошарашенно уставился на него. — Что? Господи, да ни за что! — Это заявление, кажется, застало Снейпа врасплох. — Так вот какими они были? Вот… вот каким был он? Ни в одной из историй, что рассказывали Сириус и Ремус, подобное даже не упоминалось. — Это… это был не розыгрыш. Это было самое настоящее насилие. — Гарри не увидел, сняли они со Снейпа бельё или нет, но даже если до этого не дошло, это всё равно было сексуализированным насилием. — Почему Ремус ничего не сделал? — Он остановил их, как только Поттер хотя бы заикнулся о… ну, ты сам видел, — натянуто произнёс Снейп. — Он всегда… неохотно вмешивался, когда они расходились. Боялся, что если они узнают о нас, то отвернутся от него, или чего доброго похуже. Они были его стаей. Он бы этого не перенёс. — Нельзя позволять, чтобы такое происходило с тем, кого любишь, — твёрдо возразил Гарри. — Как вы вообще смогли его простить? А Сириус! Сириус же был… — У Гарри просто не находилось слов, чтобы описать то, что он чувствовал, видя, как его крёстный делает нечто настолько жестокое. — Они напомнили мне моего кузена и его дружков. Губы Снейпа сжались в тонкую линию. — Порой я забываю, что твоё детство было куда больше похоже на моё, чем на детство Джеймса Поттера. Гарри поморщился. — А я порой предпочитаю вообще забывать, что оно у меня было, — бросил он напрямик. Он провёл рукой по волосам. — Господи, неудивительно, что вы меня поначалу так ненавидели. Как вы с Сириусом вообще умудрились хотя бы держаться в рамках приличия, не говоря уже о каком-то подобии дружбы? — За некоторые прошлые поступки были принесены извинения, — ответил Снейп. — Наши школьные годы были… сложными, мягко говоря. Иногда в жизни приходится оставлять позади то, что причинило боль, потому что если продолжать держаться за злость, станет только хуже. Разумеется, мы с Блэком никогда не станем лучшими друзьями, но ради общего блага мы способны ладить. Что до Ремуса… эта история ещё запутаннее, и, прямо скажем, я не обязан тебе ничего объяснять. Гарри округлил глаза и поспешно кивнул: — Да, сэр, конечно. Но в голове у него всё равно не укладывалось, как можно простить людей, которые так с тобой обходились, и тех, кто стоял рядом и позволял этому случиться. — И… именно тогда вы с моей мамой перестали общаться, сэр? Снейп медленно кивнул, движение вышло резким и неровным. — Со временем она меня простила, — сказал он. — Но к тому времени ущерб уже был нанесён. — Он неосознанно коснулся левого предплечья, где под рукавом скрывалась Чёрная метка. Повисла неловкая тишина. Наконец Гарри набрался смелости. — Сэр, простите за прямоту, но мы оба знаем, что легилимент из меня пока так себе… Я вообще не должен был этого видеть. В любой другой день вы бы не позволили мне зайти так далеко. Что с вами сегодня происходит? Сэр, — запоздало добавил он, не желая испытывать судьбу. Снейп нахмурился и заправил прядь волос за ухо. — Твои успехи куда лучше, чем ты думаешь, — вскользь заметил он. — Но ты прав, этого ты видеть не должен был. Сегодня утром Альбус вызывал меня к себе, чтобы услушать отчёт о твоих успехах в окклюменции. Плечи Гарри напряглись, хотя он всё ещё не понимал, почему это так выбило Снейпа из колеи. — Но он же и раньше так делал, верно? Что изменилось на этот раз? — Похоже, он… недоволен тем, что, как я ему сказал, обнаружил в твоём сознании, — поджав губы, произнёс Снейп. — Директор теперь ещё сильнее убеждён, что крестраж внутри тебя… управляет тобой. У Гарри вырвался короткий смешок. — Он что?! — Большего бреда он в жизни не слышал! — Мне казалось, он согласился, что я не одержим? — Речь не об одержимости, — поправил Снейп. — Альбус считает, что раз его ментальные привязки на тебе ослабли — разумеется, вслух он в подобном никогда не признается и лишь туманно сослался на то, что ты взрослеешь, — это позволило крестражу влиять на твою собственную душу, делая её темнее. Делая тебя похожим на юного Тома Риддла, каким он его помнит. — Единственное, что у меня общего с юным Томом Риддлом, это то, что мы оба раскусили всё это дерьмо Дамблдора, — пробормотал Гарри. — Почему это проблема? Он искренне не понимал, отчего Снейп так встревожен. — Потому что, ты, гриффиндорский болван, если Альбус внушил это себе, он внушит это и остальным. Ему даже не придётся рассказывать им про привязки или крестраж — мне-то он точно ни о чём таком не заикался. Ему достаточно сыграть на твоей связи с Тёмным Лордом, о которой благодаря твоим болтливым соседям по спальне и твоим предновогодним видениям теперь знает половина школы. Он упомянет, что после возвращения Тёмного Лорда ты стал холоднее, замкнутее, умнее. У тебя появились новые друзья — влиятельные друзья, — и ты полностью вышел из-под его отеческой опеки. Точь-в-точь как другой мальчик, когда-то ходивший по этим коридорам. К Гарри с ужасом начало доходить, к чему всё ведёт. — Он настроит против тебя всю магическую Британию ещё до того, как ты успеешь окончить школу, — мрачно закончил Снейп. — Но… неужели ему кто-то поверит? — слабо спросил Гарри, хотя и сам прекрасно знал ответ. — Он Альбус Дамблдор, — отрезал Снейп. — Стоит ему сказать, что небо зелёное, и толпа согласится. К тому же в глазах общественности он знает тебя лучше, чем кто-либо. Если он заявит, что твоё поведение изменилось, кто станет спорить? Тем более что формально он прав. Доводы были убедительными. Всё то, что Дамблдор собирался выставить как признаки того, что Гарри переходит на Тёмную сторону, технически являлось чистой правдой. Он стал усерднее учиться, уже не так охотно терпел, когда на него пялилась публика. Со скандалом разорвал отношения с Роном и Гермионой и обзавёлся новым, сильным и влиятельным кругом друзей. Совсем как когда-то Риддл со своими первыми последователями. И он действительно отворачивался от наставлений Дамблдора, что для многих в этой стране было верным признаком Тьмы. — И что мне делать? Снейп задумчиво откинулся на спинку стула. — Я заверяю Альбуса, что не вижу в твоём разуме никаких следов чужого влияния, кроме очевидного. Никаких воспоминаний о тайных практиках Тёмных искусств или пытках животных, — его губы на мгновение тронула кривая усмешка, — но поскольку он считает, что я понятия не имею о сидящем в тебе крестраже, подозреваю, он просто думает, что я не знаю, на что смотреть. — Он снова нахмурился. — Ты не должен позволить этому сбить твои планы. Твоё публичное размежевание с директором неизбежно, остаётся лишь надеяться, что к тому моменту общественное мнение будет на твоей стороне. А манипулировать Альбусом предоставь мне. — Если вы уверены. — Гарри очень не нравилась мысль пустить всё на самотёк, но выбора особо не было. Попытайся он сейчас снова прикинуться послушной куклой в руках директора, он растеряет все свои позиции. Да и рассудок, пожалуй, тоже потеряет довольно быстро. — На сегодня, думаю, мы закончили, Поттер, — объявил Снейп, и только сейчас Гарри заметил, какими уставшими выглядели его плечи и какая глубокая складка залегла между бровями. — Да. Да, конечно. — Он торопливо сгреб свои вещи в сумку. — Я… мне жаль, что я увидел эти воспоминания, сэр. И мне жаль за то, как мой отец поступил с вами. Снейп в ответ лишь горько и криво усмехнулся. — Это не твои грехи, Гарри, чтобы за них извиняться, — ровно ответил он. — И всё равно мне жаль. С тяжёлым сердцем Гарри покинул кабинет, всё никак не понимая, почему никто и никогда не потрудился рассказать ему, что его отец был таким подонком.

⟣ · · ⟡ · · ⟢

Первым делом, добравшись до спальни, он наложил чары на полог кровати и вытащил сквозное зеркало. — Сириус Блэк. Сириус отозвался почти мгновенно, но широкая улыбка, с которой он встретил крестника, тут же погасла, едва он разглядел выражение его лица. — Что случилось, щеночек? — Ремус там? Сириус нахмурился: — Да… Тебе нужно поговорить с ним? — За спиной Сириуса всё пришло в движение: он явно поднялся искать Ремуса. — С вами обоими. Если вы не заняты. Вскоре на поверхности зеркала Гарри увидел уже обоих мужчин; и оба встревоженно смотрели на него. — Всё в порядке? — спросил Ремус. Гарри рассказал им всё: и про урок легилименции, и про сцену, которую подсмотрел в памяти Снейпа. Пока он говорил, лица обоих мужчин становились всё бледнее. — Гарри… — начал было Сириус, но тот оборвал его ледяным взглядом. — Не надо делать из меня дурака, — предупредил он. — Как вы могли? Он же вообще ничего не делал. Просто стоял там. — Отношения между Северусом и Джеймсом были сложными, Гарри. И Северус сам первый признает, что не был в этой истории невинной овечкой, — мягко произнёс Римус. — Спорим, Снейп никого из вас не оставлял полуголым посреди школьного двора на глазах у всех? — зло выплюнул Гарри, и ему стало почти приятно, когда они оба вздрогнули. — Нет, не оставлял, — признал Римус. — Это переходило все границы, и даже Джеймс, когда остыл, согласился с этим. У него просто планку сорвало после того, как Северус назвал Лили грязнокровкой. — Но сам факт, что вы держали его в таком положении! — Гарри не собирался позволять им заговорить свой гнев. — Вы обращались со Снейпом точно так же, как мой кузен Дадли со мной. Мне ещё повезло, что у Дадли не было под рукой магии. — Дадли с магией… просто настоящий кошмар. От этого обвинения Сириус поморщился, как от удара: — Нам было по пятнадцать лет. Мы были на пятом курсе. — Я сейчас на пятом курсе, — мгновенно отрезал Гарри. — И это не оправдание. — Нет, не оправдание, — печально согласился Римус. — Гарри, мне жаль, что мы пытались оградить тебя от более… жестоких подробностей школьных лет Джеймса. Мы не хотели, чтобы ты плохо думал о своём отце. Он был гораздо глубже и лучше, чем тот мальчишка, которого ты увидел в этих воспоминаниях. — Вы не хотели, чтобы я плохо думал о нём или о вас? Оба мужчины промолчали. — Я так и думал. Послушайте, я люблю вас обоих. И всегда буду любить. Но… я не уверен, что смогу смотреть на вас как прежде после увиденного. У Сириуса стал такой раздавленный вид, что у Гарри болезненно сжалось сердце. — Мы понимаем, — заверил Ремус. — Но, пожалуйста, пойми и ты: это был лишь один момент. Один случай, в котором никто из нас не показал себя с лучшей стороны. Когда появится возможность забрать из сейфа Омут памяти Поттеров, мы покажем тебе больше. И хорошее, и плохое, — пообещал он. — Но, несмотря на тяжёлые моменты, Джеймс Поттер был хорошим человеком. Как и Сириус. Да и я… я изо всех сил стараюсь быть достойным того прощения, которое Северус мне дал. — Теперь и Ремус выглядел измученным, и Гарри даже почувствовал укол вины. Ему вовсе не хотелось бередить старые раны. Он просто пытался понять. — Ты тоже хороший человек, Лунатик, — глухо вставил Сириус. — Лучший из нас. По лицу Римуса скользнула мимолётная улыбка, но он ничего не ответил. — Думаю, это было бы правильно, — медленно произнёс Гарри. — Посмотреть другие воспоминания. Если вы не против. — Он готов был ухватиться за что угодно, лишь бы вытравить из головы это жуткое зрелище: жестокое, смеющееся лицо собственного отца. — Этим летом что-нибудь устроим, — пообещал Ремус. — Но прошу, Гарри, не ставь нам, взрослым, в вину наши идиотские подростковые решения. Мы знаем, что тогда были неправы. Мы выросли. Мы извинились. Порой это… это было нелегко. Но мы смогли пойти дальше. — Снейп сказал примерно то же самое, — признался Гарри, и Римус наконец улыбнулся по-настоящему, тепло и искренне. — Нам пришлось перешагнуть через кучу былых обид, чтобы стать теми, кто мы есть сегодня, — сказал он. — Мне искренне жаль, что твоё первое настоящее знакомство с отцом вышло таким, Гарри. Но что сделано, то сделано. Кому, как не тебе, знать, что в жизни всё редко бывает просто и однозначно. Гарри понимал, что Римус намекает на Драко. Часть его души рвалась возразить — ведь Драко тогда было всего двенадцать, он никогда не творил ничего настолько омерзительного и теперь всё осознал. Но Гарри слишком устал. Сердце ныло, и он всерьёз опасался, что, если продолжить этот разговор, он в конце концов убедит себя возненавидеть собственную семью. А этого ему хотелось меньше всего. — Пожалуй, я пойду спать, — выдохнул он наконец. У Сириуса всё ещё был вид, словно у него на глазах пнули беззащитного щенка. — Мы любим тебя, Гарри, — искренне произнёс он, и Гарри выдавил слабую улыбку. — Я вас тоже люблю. Даже это кошмарное воспоминание не могло ничего изменить. — Северус казался занятым, когда ты уходил? — спросил Ремус, слегка нахмурившись. — Нет, не думаю. Судя по его состоянию, Гарри сильно сомневался, что профессор сейчас способен сосредоточиться на работе. Ремус с облегчением кивнул, и Гарри понял, что в покоях мастера зелий скоро появится посетитель. Что ж, это к лучшему. Независимо от того, как сам Гарри относился сейчас ко всей этой истории, Ремус и Снейп любили друг друга, и обоим не помешала бы компания после того, как Гарри поднял на поверхность такое тяжёлое прошлое. Не говоря уже о других тревогах Снейпа. Гарри попрощался с ними и какое-то время просто лежал в тишине прямо в школьной мантии. Он решил, что обязательно поговорит об этом с Драко, как только представится случай. Может, его взгляд со стороны принесёт Гарри хоть какое-то утешение. А пока ему действительно нужно было просто уснуть.