Новые горизонты

Всякий раз, когда люди узнавали, что Эндрю и его однояйцевый близнец росли порознь, они поднимали тему «природа против воспитания». Эндрю это надоело. Конечно, он и сам удивлялся, но в конце концов пришел к выводу, что это не имеет значения. Он был тем, кем был, а Аарон — тем, кем был Аарон. Изменить прошлое было невозможно. Возможно, если бы они росли вместе со своей биологической матерью, они оба поступили бы в медицинскую школу. Возможно, если бы они оба попали в систему, они оба были бы бывшими заключенными, которые пытались выжить. Но они не узнают об этом. Эндрю пытался, он действительно пытался, после того как вышел из колонии для несовершеннолетних и переехал жить к Аарону и своей биологической матери. Даже после ее передозировки и последующих потрясений в жизни обоих близнецов, он пытался. Он окончил среднюю школу, что казалось маленьким чудом. Несмотря на его замечательную память и сверхъестественную способность успешно сдавать тесты, не занимаясь, его отказ выполнять домашние задания и постоянные проблемы с посещаемостью делали окончание школы маловероятным. Колледж, однако, не был для него вариантом. Когда Аарон поступил в местный четырехлетний колледж, Эндрю устроился на работу. Он менял работу, иногда готовил в закусочных, иногда работал барменом, иногда водил грузовик доставки, зарабатывая ровно столько, чтобы хватало на жизнь. Именно работа бармена в конечном итоге определила его судьбу. Двоюродный брат Эндрю, Ники, нашел ему работу в его любимом гей-клубе, что, с одной стороны, дало Эндрю возможность поэкспериментировать со своей сексуальностью. С другой стороны, это также поставило его в ситуацию, когда ему пришлось защищать Ники от избиения. «Непропорциональная» реакция Эндрю в сочетании с его предыдущими судимостями привела к тому, что он провел в тюрьме два года и один год условно. Эндрю вернулся к своей прежней работе, а также взял несколько не совсем легальных подработок, как только у него закончился испытательный срок. Придурок Рико, бывший сосед по комнате его друга Кевина, всегда был замешан в каком-нибудь сомнительном дерьме, и у Эндрю не было проблем с продажей травки или крекерной пыли. В конце концов, он подыскал себе работу водителя, за которую платили больше и с которой было меньше хлопот. Эндрю зарекомендовал себя как способный и пунктуальный человек, с которым приятно работать. Если бы он не совершал преступлений, Ники бы им очень гордился. Он не узнал, что люди Рико связаны с якудза, пока не увяз слишком глубоко, чтобы легко уйти. Но какое это имело значение? Эндрю уже был преступником и разочарованием. С таким же успехом он мог бы найти постоянную работу.

***

Роланд: увидимся в 20? Эндрю: окей Эндрю: кстати, у меня есть для тебя новый сорт травки, чтобы ты попробовал Роланд: потрясающе Через десять минут в дверь постучали. Эндрю нахмурился. Роланд никогда не приходил рано. Он не снял цепочку и приоткрыл дверь. В темном коридоре стояла незнакомая ему азиатка лет пятидесяти. Она была одета небрежно, но ее осанка и деловитое выражение лица сразу выдавали в ней якудзу. — Да? — Ичиро Морияма хочет видеть вас в своем офисе. Сейчас. Эндрю сузил на нее глаза. Конечно, он знал, кто такой Ичиро, но не мог придумать ни одной разумной причины, по которой Ичиро захотел бы его видеть. — Почему? Женщина пожала плечами. — Вам не о чем беспокоиться, но это приказ. Не просьба. Эндрю также не мог придумать ни одной разумной причины, которая помогла бы ему отказаться от этой встречи, поэтому он схватил свою куртку. — Хорошо. Эндрю: кое-что произошло, придется отменить Эндрю: если я не напишу тебе в течение часа, позвони моему брату Эндрю: [Контакт] Роланд: ???

***

Офис Ичиро Мориямы не был похож на то, что Эндрю представлял себе по дороге, на изящную минималистскую мечту в небоскребе финансового района. Вместо этого женщина-якудза отвезла его в район, где когда-то были в основном склады и фабрики, но со временем их переоборудовали в модные лофты и офисы. Она припарковалась у элегантного шестиэтажного кирпичного здания в неоклассическом стиле, с мраморной отделкой и большими декоративными часами на крыше.. — Поднимитесь на третий этаж и поверните налево, — сказала женщина Эндрю. — Администратор в Юджен Архитектс встретит вас. Внутри было очевидно, что в этом здании когда-то располагались компании, которым принадлежали различные склады и фабрики. В вестибюле были мраморные полы, а на стенах висели большие зеркала в резных деревянных рамах. Качество работы и ухоженный налет старины свидетельствовали о том, что здание было богато на протяжении многих десятилетий. Эндрю проследовал по настенным указателям к лифту и поднялся на третий этаж. Стены коридора были отделаны теплым деревом, а окна — матовыми стеклами. Эндрю мог видеть силуэты занятых рабочих, смутно вырисовывающиеся в солнечном свете, просачивающемся сквозь стекла, но в самом коридоре было тихо. Его шаги по кафельному полу отдавались тихим эхом, когда он подошел к двери, которая, по-видимому, была дверью Юджен. На матовом стекле не было английских слов, только один изящно выведенный иероглиф. Эндрю открыл дверь и вошел.

***

Внутри архитектурное бюро представляло собой смесь старого и нового. Стены были демонтированы, обнажив балки и инженерные коммуникации на потолке. Деревянный пол был изношен десятилетиями использования стульев на колесиках и ходьбой, но его отполировали и покрыли лаком, чтобы сохранить. Длинный рабочий стол занимал середину помещения, вдоль стены стояли различные принтеры и сканеры. Несколько человек работали за ноутбуками, но никто из них не поднял головы, когда секретарша повела его в дальний конец комнаты. Кабинет, в который она его привела, оказался, как и ожидалось, приятнее, чем любая другая комната, в которой Эндрю доводилось бывать раньше. Две стены от пола до потолка занимали полки, заставленные книгами всех размеров, журналами, блокнотами, папками с документами и фотоальбомами. На третьей стене было большое окно, а на четвертой в рамке висел большой чертеж. Там был массивный Г-образный стол, на котором стоял компьютер с двумя огромными мониторами, ноутбук, принтер и еще несколько стопок бумаги и блокнотов. Эндрю даже разглядел стационарный телефон, частично погребенный под завалами. За письменным столом сидел ухоженный мужчина японского происхождения. Он казался ненамного старше Эндрю, не был ни красивым, ни уродливым и был одет так же, как другие архитекторы, мимо которых Эндрю проходил по пути сюда. Единственной примечательной чертой в нем была его внешность. Он излучал ауру абсолютной уверенности и контроля. Эндрю никогда не видел его раньше, но это мог быть только один человек. — Эндрю Миньярд, — сказал Ичиро Морияма. Он указал на стул перед своим столом. — Пожалуйста, присаживайся. Эндрю сел в кресло перед столом, слегка ощетинившийся на это «пожалуйста». Кресло было чрезвычайно удобным. Он провел пальцами по кожаному подлокотнику и задумался, сколько же это стоит. Вероятно, не меньше, чем его арендная плата за несколько месяцев, а может, и за машину. Ичиро не потрудился представиться. Он вытащил манильскую папку из плотной бумаги из одной из больших стопок на своем письменном столе и положил ее поверх небольшой стопки перед собой, прежде чем сложить на ней руки. — У меня есть к тебе предложение. — Предложение, — повторил Эндрю. Он был мелким наркоторговцем, водителем и скупщиком краденого. Какое предложение могло быть у босса всего Юго-Востока Соединенных Штатов для него? — Впервые я обратил на тебя внимание после инцидента с Соммерсом, — сказал Ичиро. — Ты очень хорошо с этим справился. Инцидент с Соммерсом был первой крупной работой Эндрю, в ходе которой он узнал о якудза. Это был грузовик, полный какой-то контрабанды, долгая поездка и чрезвычайно сжатые сроки выполнения заказа. Получателем был Джеймс Соммерс, известный сторонник превосходства белой расы. Эндрю был принят на работу, потому что он был единственным доступным человеком с соответствующими навыками вождения и североевропейской внешностью. Оказалось, что он также обладал способностью сохранять хладнокровие, когда ситуация выходила из-под контроля. — Спасибо, — сказал Эндрю. Обычно он не был таким вежливым, но в этой ситуации решил, что ему, вероятно, следует вести себя как можно вежливее. Поскольку Ичиро что-то от него хотел, он решил, что может рискнуть задать вопрос. Ну, во всяком случае, намекнуть на один из них. Он знал достаточно, чтобы не спрашивать напрямую о вещах, которые были выше его зарплаты. — Я никогда не слышал о решении этого вопроса. Ичиро кивнул, признавая уважение Эндрю. — Я уверен, тебе будет приятно узнать, что Джеймс Соммерс больше не работает. — Хорошо, — сказал Эндрю с большей горячностью, чем обычно позволял своему голосу. — Нахуй этого парня. — Действительно. — Ичиро вытащил лист бумаги из своей папки и провел по нему пальцем. — Я слышал о тебе и другие хорошие отзывы. Например, ты очень предан своей семье. Это была угроза? Эндрю сохранил нейтральное выражение лица. — Да. — И ты очень хорошо заботился о своем брате во время его ломки. — Как… да, — Эндрю никогда никому, даже Ники, не рассказывал о той неделе, когда он был заперт дома с крайне больным Аароном, проходившим курс детоксикации, и, насколько он знал, Аарон тоже не рассказывал. — Надежный, пунктуальный, делает все, о чем говорит. — Ичиро достал еще один лист бумаги. — Пятнадцать дней назад в Балтиморе произошел инцидент с участием одного из моих подчиненных. Все закончилось плохо, и я получил опеку над его сыном. Я получил опеку. Внезапно Эндрю стало шесть лет, и восемь, и снова восемь, и девять, и одиннадцать, и двенадцать, и снова двенадцать, и тринадцать. Он так сильно сжал челюсти, что, казалось, его коренные зубы вот-вот треснут. Опека. — Человек, которого я обычно поручаю ему, в настоящее время занят другими делами, и... — Сколько лет? — процедил Эндрю сквозь зубы. Его ногти впились в мягкую обивку кресла. Ичиро замолчал, слегка приподняв брови из-за дерзкого вмешательства Эндрю. — Прошу прощения? — Сколько. Лет. Сыну. — Двадцать четыре, — мягко сказал Ичиро. — Мне не было бы никакого толку от ребенка. Желудок Эндрю слегка сжался. — Опекунство над взрослым? — У этого человека есть определенные связи и обязательства перед моей семьей, о которых тебе не стоит беспокоиться, — Ичиро отмахнулся от того, что Эндрю воспринял как торговлю людьми, легким взмахом руки. — Я верю, что со временем этот человек окажется весьма ценным приобретением. В настоящее время он не способен жить один, не говоря уже о том, чтобы быть полезным для меня в каком-либо качестве. Эндрю медленно вздохнул и выдохнул. Он сознательно расслабил руки. Этот завуалированный разговор действовал ему на нервы. — Что именно вы просите меня сделать? Ичиро снова сложил руки на груди, являя собой воплощение безмятежности: — Нил был серьезно ранен и, вероятно, сильно травмирован. Ему понадобится кто-то, кто присмотрит за ним, пока он восстанавливается, как физически, так и ментально. Этим человеком будешь ты. — Что? — Ты станешь его соседом по комнате и помощником. Ты будешь следить за тем, чтобы он посещал все медицинские осмотры. Ты будешь обеспечивать его всем необходимым, чтобы он стал полноценным человеком. — Что? — Я полагаю, я ясно выразился, — сказал Ичиро. — Я, конечно, предоставлю вам все необходимые ресурсы. Средства, квартиру, все необходимые условия. Эндрю открыл рот, но понял, что ему нечего сказать, и закрыл его. Ичиро спокойно посмотрел на него. Это было, безусловно, самое странное предложение, которое Эндрю когда-либо получал. Предложение оставить свою скромную работу и подработки, чтобы жить в квартире, которая, несомненно, была лучше, чем его нынешнее жилье, привлекло его. Забота о ком-то тоже не была для него чем-то новым. Эндрю начал заботиться о других с тех пор, как у него впервые появился младший приемный брат. — Что, если я откажусь? — спросил Эндрю. — Я думаю, у тебя были бы проблемы с поиском работы, — сказал Ичиро, небрежно пожав плечами. — Проблемы с жильем, кредитным рейтингом, семьей... Эндрю напрягся. — Моей семьей? — Но я не думаю, что ты откажешься, — продолжил Ичиро. — Потому что, в конце концов, это сделка. — Он вытащил из папки лист бумаги и передал его Эндрю. На фотографии был изображен мужчина, стоящий рядом с большим джипом перед скучным бежевым домом. Снимок был не самого лучшего качества, и мужчина был изображен в три четверти, но Эндрю сразу узнал его, несмотря на то, что не видел двенадцать лет. Дрейк Спир. — Ты знаешь, кто это, — сказал Эндрю. — Да. — Ты знаешь, что он сделал. — Да. Эндрю присмотрелся к фотографии повнимательнее. Во дворе были футбольный мяч и велосипед с тренировочными колесами. Он поднял взгляд на Ичиро. — Что именно вы предлагаете? — Эта фотография была сделана месяц назад, — сказал Ичиро. — В настоящее время он находится в Ираке на следующие девять месяцев. Если ты хорошо выполнишь свою работу, то когда он вернется, он покончит с собой. Эндрю провел большим пальцем по лицу Дрейка. — Сделает ли он это? — Каждый день около двадцати ветеранов боевых действий совершают самоубийства. Что значит еще один? — Ммм. — Эндрю подумал обо всем, что Дрейк сделал с ним, и обо всем, что он сделал, чтобы держать Дрейка подальше от Аарона. Он знал, что после него в доме Спир были еще приемные дети, и теперь, похоже, у Дрейка могли появиться собственные дети. Эндрю изначально хотел убить Дрейка сам. Его план состоял в том, чтобы убедить Дрейка позволить ему сесть за руль его новой машины и на большой скорости врезаться в бетонный столб эстакады на шоссе. Это было бы так просто. Дрейк был готов потакать Эндрю практически во всем в обмен на «услуги». Единственная причина, по которой Эндрю не пошел на это, заключалась в том, что не было никакой гарантии, что Дрейк умрет. На самом деле он не заботился о себе. Вместо этого он угнал машину, пересек на ней границу штата и намеренно въехал в кофейню при крупной церкви. — Что, если вашему… — Эндрю подыскивал нужное слово. — …подопечному… не станет лучше за девять месяцев? — Тогда мы пересмотрим ситуацию, — сказал Ичиро. — Я не безрассудный человек. Выздоровление не линейно. Но, если ты облажаешься в присмотре за ним, у нас будут проблемы. Это казалось справедливым. — Девять месяцев, — повторил Эндрю. Это было меньше, чем он провел в колонии для несовершеннолетних, тюрьме или на испытательном сроке. Это было меньше времени, чем он провел в доме Спир. В течение девяти месяцев он мог делать все, что угодно. — Я согласен. Ичиро холодно улыбнулся. — Я знал, что ты согласишься.

***

После этого дела пошли быстро. Эндрю вернулся домой и обнаружил, что в его квартиру доставили целый набор упаковочных материалов, хотя ему не нужно было много брать с собой, если он переезжал в новое, полностью обставленное жилье. Он никогда не был привязан к вещам – следствие детства, проведенного в постоянных переездах. Большинство вещей в его квартире были поддержанными или из долларового магазина. В конце концов, Эндрю собрал только свои книги, одежду, электронику и кое-какие мелочи. Его мебель может вернуться в Гудвилл или остаться для следующего арендатора. На следующее утро приехали двое мужчин на грузовике, чтобы перевезти вещи Эндрю, в чем не было никакой необходимости, потому что он мог уместить все свои коробки в своем Додж Челленджер (его единственная роскошь). Он все равно позволил им перевезти коробки, потому что зачем работать, если в этом нет необходимости? Новая квартира находилась примерно в 30 минутах езды от старого дома Эндрю. Это было недалеко от Юджен Архитекст, в старом здании, которое когда-то было фабрикой по производству льда. На кирпичной кладке все еще виднелся выцветший логотип компании, нанесенный краской, призрак того, каким он был когда-то. На заднем дворе был построен современный охраняемый гараж, и Эндрю был рад узнать, что у него есть специальное парковочное место. Внутри вестибюль был отделан необработанным кирпичом и оформлен в элегантном современном стиле. Здесь было несколько лифтов, дверь, ведущая в фитнес-центр, и другие удобства для жителей, а также стойка консьержа. Женщина, которая первоначально забрала Эндрю из его квартиры, ждала его там, радостно болтая с консьержем о своих внуках. Это была совершенно другая женщина, чем при их первой встрече. Она весело поздоровалась с Эндрю, когда он подошел. Как он узнал, ее звали Рут Накамура, и она должна была быть посредницей между Эндрю и Морияма. Он уже решил для себя, что постарается как можно меньше иметь с ней дела. Что-то в ней вызывало у него мурашки по коже, и то, как она превратилась из «дружелюбной бабульки» в «суровую стражницу порядка», как только они скрылись из виду консьержа, только укрепило это чувство. Эндрю не часто чувствовал себя неловко в обществе людей, которые не были похожи на Дрейка, но находиться в лифте с Рут Накамура было неприятно. Он был почти уверен, что у нее под розовой джинсовой курткой в наплечной кобуре спрятан пистолет, и, вероятно, еще один в ее огромной сумочке Коач. Эндрю последовал за ней по коридору. Его новая квартира, номер 310, находилась в самом конце коридора. Рут протянула ему ключ, и Эндрю открыл дверь. Механизмы замка были прочными и гладкими, в отличие от капризного замка его старой квартиры. Эндрю подумал, что квартира определенно была спроектирована компанией Юджен Архитекст. Внешняя стена была выложена тем же необработанным кирпичом, что и в вестибюле на первом этаже, полированные бетонные полы на кухне и в ванной, а остальная часть помещения была отделана деревом. Потолок был открытым, с видимыми трубами и воздуховодами. Несколько массивных бетонных колонн доминировали в открытой планировке, но стены спален и ванных комнат были искусно расположены так, что колонны казались не такими громоздкими, какими они были на самом деле. Эндрю прошелся по квартире, оценивая ее. Обстановка была выдержана в общих тонах – нейтральные краски и мебель, яркие подушки и абстрактные картины на стенах. Единственное большое окно с несколькими стеклами в гостиной/столовой позволяло солнечному свету проникать в квартиру, и в каждой спальне было аналогичное окно. В квартире был уголок со стиральной машиной и сушилкой, а также отдельная ванная комната с большой душевой кабиной и отдельной ванной. На кухне были гранитные столешницы и приборы из нержавеющей стали. — Милое местечко, да? — спросила Рут Эндрю с ехидным смешком. — Все в порядке. — Эндрю пожал плечами. Квартира на самом деле была лучше, чем в самой милой приемной семье, где он когда-либо жил. Она была безвкусной и стерильной, как в дорогом Эйрбиэнби, но это было лучше, чем любое место, в котором он когда-либо ожидал жить. — Босс, должно быть, очень высокого мнения о тебе, — продолжила она. — Никогда раньше не видела, чтобы он дарил кому-то что-то настолько приятное. Эндрю проигнорировал подколку. — Так кто же все-таки этот парень? — Он маленький засранец, вот кто он такой. — Рут вытащила из сумки папку из плотной бумаги и бросила ее на стол. Эндрю никогда не понимал, насколько важны манильские папки для организованной преступности. — Почти такой же низкий, как ты. — Это мило, — сказал Эндрю, открывая папку. На верхней странице был список контактных номеров, которые он мог добавить в свой телефон. Там было указано множество медицинских кабинетов – ортопедия, пластическая хирургия, лечение ран, гастроэнтерология, физиотерапия, трудотерапия, но, как заметил Эндрю, никакой психологической терапии. — Когда он приедет? Рут недовольно фыркнула. — Кто знает? Они сказали, что после обеда, но ты же знаешь, что больницы работают в своем собственном режиме. Эндрю прекрасно это понимал. Он провел много, много часов, ожидая, когда Аарон вернется с работы. — Кредитная карточка, — Рут достала из сумки маленький черный кошелек и бросила его на стол. — Они будут следить за твоими тратами, как ястребы. — Очевидно. — Эндрю также получал щедрую плату за эту работу, более чем достаточную, чтобы покрыть его личные расходы. Если не считать машины, он не был большим транжирой и предположил, что Ичиро уже просмотрел его кредитный отчет и счел его достойным. — У него ни хрена нет, так что кто-нибудь заедет позже, чтобы привезти кое-какие вещи, — продолжила Рут. — Одежду, обувь и тому подобное. У него есть телефон, но он, вероятно, не ответит тебе, маленький засранец. — Угу. — Эндрю пролистал остальную часть папки. Там была вложенная папка с юридическими документами, скрепленными вместе: свидетельство о рождении, временные водительские права, карточка социального страхования, страховка и документ об аренде. На всех них был указан адрес квартиры, и они были выданы на имя Нил Абрам Джостен. Эндрю покосился на бланк водительского удостоверения. Мужчина на маленькой черно-белой фотографии был белым, что его удивило. Он предполагал, что новым активом Ичиро будет японец. Рыжие волосы, голубые глаза, рост 160 сантиметров, вес 61 килограмм. Он действительно был одного роста с Эндрю, у него были резкие черты лица и хмурый взгляд. Хотя довольно симпатичный. — Это его настоящее имя? — спросил Эндрю у Рут. — Сейчас да, — сказала она, пожав плечами. — ФБР собиралось включить его в программу защиты свидетелей, но он отказался. Все, кто хотел его убить, все равно мертвы. — Хм. — Эндрю закрыл папку. — Это все? — Пока что. — Рут перекинула сумку через плечо. Внутри что-то звякнуло. — Я буду на связи. Эндрю запер за ней дверь, наслаждаясь приятным щелчком задвигаемого засова. Он всегда чувствовал себя лучше с хорошим, надежным замком на двери.

***

Роланд: перенесем встречу? Эндрю: не могу Эндрю: больше не тусуемся Роланд: ???