Осколки разума

***

      Птицы пели в ветвях, наполняя воздух лёгким щебетом. Вокруг простиралась сочная зелень, кустарники аккуратно обрамляли вымощенные дорожки, а клумбы пестрели цветами всех оттенков радуги. Несколько фонтанов разливались тихим журчанием, даря прохладу, а в самом центре сада раскинулось огромное древо с раскидистой кроной, щедро одаривающее тенью всё под собой.       Если бы его попросили назвать что-то по-настоящему родное, он без колебаний указал бы на это место. Здесь, среди листвы и цветущих кустарников, сохранилось всё его детство.       Он вспоминал, как они с отцом сидели под этим самым деревом, и тот рассказывал истории о далёких мирах, в которых побывал. Как мать, склонившись, ухаживала за цветами, ловко переплетая стебли и заклиная землю мягким шёпотом. Как они с Локи носились по саду, валялись в траве, придумывали игры и смеялись до слёз над друг другом.       Отца он нашёл под кроной дерева. “Также как и тогда”       На нём не было царской брони, лишь простая тёмная туника, как в те редкие минуты, когда он позволял себе быть простым асом, а не королём. Его лицо, обычно строгое и неподвижное, теперь выглядело усталым, задумчивым. Тор почти не помнил, чтобы видел его таким.       Если бы ему пришлось описать Одина, он бы выбрал слова: сила, непоколебимость, вечность. Он был тем, кто никогда не падал, не сомневался, не дрожал. Столбом, на котором держался Асгард.       Но сейчас, этот человек не соответствовал воспоминаниям. Его седина казалась ярче, чем прежде, морщины — глубже. Будто сама тяжесть веков, прятавшаяся за образом Всеотца, наконец прорвалась наружу. — Как он? – спросил Один, не смотря в его сторону. — Он… — на момент, в горле застрял ком. На этот раз, от облегчения и радости,— заговорил. Понял, что это мы. Он с нами, отец.       Один не ответил, но Тору показалось, что плечи мужчины расслабились. На миг пришла злость. — Почему ты не пришёл? — спросил Одинсон. Голос был спокойным, хотя сам он ожидал от себя крика.— Ты почувствовал его магию, не мог не почувствовать в своём дворце, на своём троне. — Но я не был тем, кто ему нужен,— ответил верховный ас, минуту спустя.       Тору этого ответа не хватило, что он и показал, скривившись. — Кто если не ты? Мы его семья. Кто если не мама, я и ты? – спросил громовержец требовательно. — Ты ошибаешься, сын мой, — покачал головой старец.— Фригга - его мать. Не по крови, но по итогу. Он мог бы стать убийцей и вырезать всех в этой вселенной, но её бы он не тронул.       Один слегка улыбнулся. Улыбка была на редкость довольной, но с оттенком печали. Взгляд единственного глаза повернулся к нему. — Ты его брат, — продолжил он, — тот, с кем он соперничал. Тот, в ком видел то, что якобы недоступно ему. Тот, кто верил в него до конца.       Бог грома поморщился и отвëл взгляд. Сказанное отцом было худшей из похвал сейчас. Верил в него?

'Перестань играть со мной! Я знаю тебя. Ты хочешь заставить нас думать, что сломлен, что ты жертва. Но я не верю в это. Ты просто хочешь снова манипулировать нами!

Ты не мой брат…. Ты монстр…..приведём тебя на суд, в Асгард'

      “Я последний, о ком так можно сказать!” — подумал он, но не стал прерывать отца. — Я же для него сейчас лишь Один,— сказал царь опустив голову.— Тот, кто отвернулся от него первым. Кто не смог его понять и не захотел выслушать.       Тор хотел возразить, но сколь наивным бы его не считали, сколь добр он не был, у него не получалось.

'Нет, ваше высочество. Всеотец приказал не тревожить его из-за пустяков. Нам велено докладывать только в случае, если Локи попытается сбежать или умрёт'

— Тот, кто вынес ему приговор, назвав чужим именем,— закончил он. Взгляд старика слегка потускнел, а перед Тором как сейчас пронёсся тот момент.

'Локи, сын Лафея, ты обвиняешься в предательстве Асгарда, нападении на Мидгард и убийстве тысяч невинных. Ты привёл армию Читаури в Мидгард, сеял хаос и разрушения. Что ты скажешь в своё оправдание?'

      В саду воцарилась тишина. Высокое древо, что будто хочет охватить мир и забрать себе весь свет, непреклонно несло свою службу, а под ней сидели отец и сын, что за последние годы пережили больше, чем за столетия до этого. — Он назвал имя .— сказал Тор, вспомнив первые слова брата. Старик, посмотрел на него, во взгляде был вопрос, озвучивать который не требовалось, — Танос.       В тот же миг, глаз старика раскрылся, а кулаки сжались. — Ты знаешь его, — догадался громовержец.       Всеотец ответил не сразу. Он хмуро смотрел вперёд. Туда, где птицы парили в небе, а ароматы играли свою песню. В мыслях же была одна из историй, что он надеялся унести с собой.       Когда он снова заговорил, его голос был низким, полным усталости древнего воина, видевшего слишком много смертей. — Я знал, что Локи не мог пасть под влияние слабого заклинания. Я знал, что тот, кто заточил его, должен был быть невероятно могущественным. И всё же… я надеялся, что это не он.       Замолчав на несколько секунд, будто раздумывая, стоит ли рассказывать, он всё же продолжил. — В те времена, когда я только завоевал Девять миров, Танос уже собирал свою армию. Но его война была не такой, как наша. Он не искал власти. Не желал богатств.       Его голос стал глухим, будто это признание само по себе было тяжёлым грузом. — Он искал уничтожения.       Громовержец нахмурился. — Уничтожения? — Он называл это “уравновешиванием вселенной”, — продолжил Всеотец. — Он приходил в миры и стирал половину их населения, считая это своим священным долгом. Он называл это милосердием.       Кулаки Тора сжались. — Безумец. — Нет, сын мой, — Один повернулся к нему. В глазах его было не осуждение, не гнев. Только понимание. — Вопреки всех слухам, он не безумец. Он верит в свою правду и это вера ведёт его уже долгие года к ужасным поступкам.       Тор почувствовал, как в груди разрастается буря. — Ты сражался с ним? — Да.       Всеотец снова отвернулся. — Мы встретились в мёртвом мире, — тихо произнёс король. — Планета, сожжённая дотла. Я тогда ещё не знал, кто он. Лишь видел — он шёл среди руин, вдыхая пепел, как воздух, с лицом, полным удовлетворения. Как тот, кто закончил свою работу. Это была короткая битва. Я не знал, смогу ли победить его один на один в честном бою... битва закончилась ничьëй.       Громовержец нахмурился. — Он настолько силён?       Один посмотрел на сына. — Танос — не просто воин, Тор. Он не только силён. Он — стратег, маг, учёный. Он находит слабости своих врагов и превращает их в оружие. Он терпелив. Он ждёт годами, десятилетиями, чтобы ударить в самый уязвимый момент.       Голос Всеотца стал жёстче. — Он — разрушитель, но хуже всего, он мыслит шире, чем многие могут представить.       Бог Грома крепче сжал рукоять молота. — Если он такой опасный… почему он не напал на наши миры раньше?       Один отвернулся. — В то время он ещё не интересовался мирами Иггдрасиля. Ведь из-за постоянных войн численность населения и так была низка, я моложе, а Асгард могуч. — и добавил гораздо тише, будто стыдясь своего поступка: — Я заключил с ним сделку. — Что? — Он не трогает мои владения, а я не вмешиваюсь в его дела. Но если он посягнёт на миры Иггдрасиля, то я не буду сражаться один. Все Девять миров выступят против него. — Ты просто отпустил его?! – голос Тора содрогнулся от гнева. Где-то вдалеке сверкнула молния, отразившись в его глазах. – Ты знал, что он уничтожает миры! Ты знал!       Один резко повернулся. Его лицо оставалось холодным, но в взгляде вспыхнуло предупреждение. — А ты думаешь, у меня был выбор? — в его голосе прозвучала не ярость, а что-то более тяжёлое – усталость. — Ты думаешь, я мог бросить всех нас в битву, которую мы бы проиграли? Ты думаешь, я хотел этого? — Ты сказал, что Асгард был силён! — Был. И так думали все остальные, — веско ответил старик, а после добавил — но это было не так. Мы были истощены после войны. Потеряли много хороших бойцов и… хороших генералов, — сказал царь, сжав в очередной раз кулак с заминкой под конец и добавил, — я должен был поставить на кон весь Асгард и Девять Миров?       Тор замолчал. — Даже если бы мы победили его, это стоило бы жизней миллионов, — продолжил Один. — А после этой битвы Иггдрасиль был бы открыт для любых других угроз!       Верховный ас вздохнул, вновь взяв себя в руки. — Танос ушёл. Держался в стороне от Девяти Миров. Он не остановился, просто выбрал другие. Я слышал, что он ищет камни. Но думал, что он продолжит свою войну за пределами Иггдрасиля. Я ошибся.       Тор не сразу нашёл голос. — Ты знал… — Я подозревал, — Один обернулся к нему. — Но я не думал, что он нарушит договор и вторгнется в один из наших миров. — Тогда почему он держал у себя Локи? — Тор чувствовал, как внутри растёт буря. — Зачем отправил в Мидгард?       Всеотец медлил. — Тессеракт.       Громовержец резко выпрямился. — Что? — Ему нужны камни бесконечности. А Локи — один из немногих , кто способен найти их.       Мир вокруг Тора замер. — Ты хочешь сказать… — Я не думаю, что твой брат случайно к нему попал. Танос искал подобных твоему брату. И к сожалению нашёл Локи. Сильного, магически одарённого, достаточно крепкого, чтоб быть его волей, — и хмуро добавил — вот только воля Локи оказалось гораздо крепче, чем кто-либо мог подумать.       Бог Грома почувствовал, как гнев разрастается в нём, пульсируя в крови. Он резко развернулся, сжимая молот так, что хрустнули суставы. — Я убью его.       Один не удивился этим словам. Это уже не был тот юношеский гнев, что кипел в Торе прежде. Нет. Это был холодный, выверенный, смертельный гнев — гнев того, кто не просто хочет мести, а намерен её получить. Любой ценой. — Я отрублю ему голову и брошу её под ноги брату! — старший принц гремел, как гроза. — Тор. — Я не оставлю этого, отец! Я сделаю так, чтобы он страдал за каждый час, что Локи провёл в его клетке! И пусть это станет предупреждением для всех!       Всеотец резко поднял руку. — Тор! — голос прозвучал так властно, что даже молнии замерли. — Танос — не враг, которого можно просто сразить, — медленно произнёс верховный ас. — Он силëн и сведущ в барьерах. Даже Хеймдал не может его найти. Если пойдёшь сейчас, то лишь потратишь время или жизнь.       Громовержец задышал глубже, но не ответил. — Однако, это не значит, что мы оставим всё просто так, — голос Одина стал глубже. — Танос не сдастся. Через год начнётся схождение миров.       Бог Грома резко выпрямился. — Он нападёт на Мидгард...       Один кивнул. — Если мы ему это позволим, — старец встал, а рядом с ним появился Гунгнир, за который тот крепко ухватился. В миг на нём появились его доспехи и вот перед Громовержцем стоял Один Бëрсон, прозванный в некоторых мирах Богом войны. — Мы подготовимся, станем сильнее и найдём союзников. И тогда, сын мой, мы не просто отомстим за Локи, — продолжил король. — Мы остановим его, — пауза. — Но знай, если мы проиграем — погибнет не только Асгард.       Бог Грома сжал рукоять Мьёльнира до хруста костяшек. Молния рассекла небо, освещая сад вспышкой предстоящей бури.       Когда эхо грома стихло, в саду остался лишь Один. Он стоял под кроной древнего древа, прислушиваясь к тишине. — На этот раз, Локи… — произнёс он, не глядя вверх. — Я сделаю то, что должен был сделать с самого начала. То, что должен делать каждый отец, — голос его был спокоен, но в нём звенела сталь — Я найду того, кто ранил моего сына. И сокрушу его так, чтобы имя его исчезло с уст всех Девяти Миров.       В ответ — лишь шелест листвы. Тихий, будто кивок древнего свидетеля.       И этого было достаточно.

Он дал клятву не небесам, не богам, не Асгарду.

А себе.

И теперь, он её исполнит.