Осколки разума

***

      Асгард был удивительно спокоен. Дни тянулись медленно, будто сами боги времени решили щадить его, дать ему больше времени на восстановление. И он это ценил, по крайней мере пытался. Локи сидел на террасе, наблюдая, как ветер играет в лепестках цветов, как слуги тихо шепчутся в коридорах, как Фригга входит в его покои с очередной книгой и неизменной, тёплой улыбкой.       Он не помнил, как оказался здесь и поначалу не хотел знать. Он был в Асгарде, дышал свежим воздухом, слышал голос матери. Боль, что прежде разрывала тело, отступила. Голоса, нашёптывающие в его голове приказы, исчезли. Бог Лжи решил, что это победа. Он выстоял, не сломался, не стал тем, кем хотел видеть его Титан. Но с каждым днём становилось труднее. Он почти не выходил из своих покоев. Не потому, что не мог, он уже ходил, даже магия вернулась. Просто что-то держало его внутри. Осторожность, тревога... или страх?       Память обрывалась резко. Тот тоскливый, липкий миг: холодный блеск скипетра в руке Таноса, резкий свет. А дальше пустота.       Локи всегда полностью владел собственной памятью, разумом, эмоциями. Всегда. Даже в самые страшные дни, когда тело ломали, когда волю подчиняли, глубоко внутри он оставался собой. Но теперь… он не знал, что произошло, как освободился, кто его спас. И хуже всего, никто об этом не говорил.       Тор навещал его. Садился рядом, рассказывал о мелочах: как Хеймдалл чуть не прогнал целый караван, приняв торговца за лазутчика; как какой-то глупец попытался угнать корабль у самой Сиф. Брат говорил, как будто всё было в порядке. Как будто между ними не зияла пропасть из молчания, крови и страха.       Мать тоже молчала. Она гладила его по руке, касалась волос, смотрела на него с нежностью, с любовью… с осторожностью.       Он слышал шепот слуг, видел взгляды стражников, но никто не упрекал. Никто. Он ведь был предателем. Он поднял руку на брата, отправил Разрушителя на Мидгард, почти уничтожил Йотунхейм, а после... Он не знал, что после. По асгардским законам он не должен был сидеть здесь, в мягком кресле. Он должен был быть в темнице или быть казнённым. Но его никто не упрекал. Ни слова, ни взгляда, ни намёка. А тревога всё копилась. Становилась тяжёлым камнем в груди. Порой он не мог спать. Порой смотрел в потолок, и пальцы дрожали от неизвестности. "Почему вы молчите? Что вы скрываете?"       Он знал, Тор что-то знает, чувствовал это. По ночам часто гремел гром. Сначала он не придал этому значения, весенние грозы не редкость даже в Асгарде. Но когда в небе за окном снова пронеслась молния, разрывая сумерки, Локи открыл глаза шире.       Он знал этот звук, чувствовал его магию. Это был Тор. И Тор злился, слишком часто, а возможно, просто долго.       И всё же, когда Громовержец в очередной раз заглядывал к нему в покои, его лицо оставалось спокойным, почти умиротворённым. Недавно, он принёс ему новый плащ, сказав, что к концу весны, они сходят на охоту. Локи кивнул, поблагодарил, принял подарок. Но внутри всё кричало: "Тор что-то скрывает"       Ночью вновь загремел гром и Локи не мог больше ждать. Он встал спустя пару часов. Магия ощущалась слабой, но достаточно стабильной, чтобы зажечь огонёк в ладони и не раздумывая направился в сторону покоев брата. Стража почтительно расступалась. Он шёл медленно, сосредоточенно, но внутри пульс стучал в висках. Он не собирался ждать, пока Тор снова наденет свою маску.       Нет! Он устал от чужого молчания! Он должен знать. Кто вытащил его из тьмы, что случилось после Таноса. И почему, чёрт побери, он не помнит всё это!       Он остановился у двери, не постучав, взялся за ручку и вошёл. Покои Тора были почти темны, свет давали лишь отблески молний, что раз за разом прорезали небо за окнами. Комната была такой же, как всегда: строгая, просторная, с простыми деревянными балками под потолком и мечом, небрежно прислонённым к стене. Всё на своих местах. Кроме Тора. Локи решил, что сегодня он не уйдёт без ответов, потому сел на диван и стал ждать брата.

***

      Асгард спал. Глубокая ночь окутала дворец, укрыв его в шелестящей тишине. Лишь молнии далеко за горами озаряли небо резкими вспышками, как эхо неуслышанного гнева.       Тор возвращался из тронного зала, усталый, сгорбленный, под тяжестью собственных мыслей. Очередной военный совет завершился, как и все предыдущие: бесконечные обсуждения, осторожность, доводы Одина о сдержанности. Отец по-прежнему считал, что пока рано, Асгард не готов к войне, не готов противостоять Титану.       Но в груди Громовержца бушевала буря. Он не мог ждать. Он не хотел ждать. Враг уже однажды отобрал у него брата, и Бог Грома должен был принять меры.       Когда он распахнул дверь своих покоев, то едва не остановился на пороге. Локи стоял у окна. Его тихий, тонкий силуэт, почти сливался с ночной тенью. Он смотрел на небо, и Тор невольно напрягся, поспешно подавляя бурю внутри. Молнии стихли. Он не хотел, чтобы Локи видел в нём ярость. Не сейчас. — И долго ты ещё будешь притворяться, будто всё в порядке, брат? — тихо, почти лениво бросил младший принц, не оборачиваясь.       Тор скривился, ну конечно, Локи всегда чувствовал ложь, особенно его ложь. — Локи... — Я хочу знать, — перебил маг. Голос его был спокоен, но в нём пряталась сталь. — Почему ты злишься? Почему все молчат? И как я оказался здесь?       Слова хлестнули. Тор сжал кулаки. "Как оказался?" — мысленно выдохнул он. — "Неужели он действительно не помнит?" — Я знаю, Таноса и его Чёрный Орден не так легко победить, — продолжал Локи, повернув голову. — Но раз я здесь, в Асгарде… выходит, вы сразили его? Как вам это удалось?       Тор отвёл взгляд, всё стало ясно. Он с горечью вспомнил слова брата: 'Я думал, что вы… никогда не придёте'       “Брат думал, что его спасли. Он думал, что всё закончилось. Думал… что кто-то пришёл за ним" — Мы не сражались с ним, — произнёс Тор глухо, понимая, что нет смысла в попытке обмануть Бога Лжи и добавил: — Пока нет.       Лицо Локи исказилось неуверенностью. — Но… как тогда? Он вряд ли отпустил бы меня просто так. А я не мог выбраться сам, — он прищурился, взгляд стал колючим. Маг не хотел допускать эту мысль, но слова сами сорвались с губ: — Вы… отдали ему Тессеракт в обмен на меня? — Нет, он в Асгарде, — вырвалось у Тора. — В Асгарде? — Локи вопросительно поднял бровь. — Но он был спрятан… в другом мире.       Бог Грома понял: отступать больше нельзя, а то брат мог вновь усомниться в реальности этого мира. — Я забрал его из Мидгарда, — сказал он и сделал шаг ближе, — вместе с тобой.       Лицо Локи побледнело. — Тогда скажи мне, брат… — голос его дрогнул, но в нём была сила. — Ты знаешь, как я оказался в Мидгарде?

Тишина

— Что ты помнишь? — спросил Тор, почти надеясь, что ему не придётся говорить о нападении. — Таноса, — твёрдо ответил Локи. — Его руку, скипетр, а потом… пустота.       Бог Грома сжал губы и опустил голову. — Значит, ты всё забыл, — прошептал он. — Когда отец извлёк из тебя магию… — Магию? — Локи шагнул ближе. — Какую магию?       Тор поднял глаза, лицо его было будто высечено из камня. — Ты был под контролем, — выдохнул он. — Там, в Мидгарде.       Локи замер, в его взгляде проскользнула тень непонимания. — Контроль? — переспросил он осторожно, но с нажимом. — Эйр почувствовала чужую магию в твоём разуме, — тихо проговорил Тор. — Мы начали искать ответы. Отец провёл ритуал. Это было… — он сглотнул, — это было страшно, Локи. Ты кричал, как будто тебя разрывали изнутри.       Снова молчание. Локи выпрямился, сдерживая нарастающее в груди напряжение. Его губы дрожали, но он говорил ровно: — Что я сделал? — Ты… напал на Мидгард, — Тор сказал это почти шёпотом. — Но ты был под контролем, а мы узнали не сразу, — он сглотнул, пытаясь подобрать слова. — Я… я должен был понять, увидеть, что ты…       Локи медленно отступил на шаг, будто потерял равновесие. — Ты думал, что я сделал это сам, — сказал он глухо. — Что я предал вас всех. Что я… хотел этого. — Да! — вырвалось у Тора. Он подошёл ближе, молнии за его спиной вспыхнули ярче. — Да, я думал! Потому что это давало мне право ненавидеть тебя и не винить себя, — он шагнул ближе. — Это было легче, чем поверить, что кто-то мог тебя подчинить... чем признать, что я снова не смог тебя защитить.       Младший принц отвёл взгляд, чувствуя, как нечто невыносимо тяжёлое сжимает грудь. Он стоял, будто на краю пропасти, и не знал, шагнуть ли вперёд. Он всё ещё не помнил, но теперь знал. — Сколько… — начал он, но не договорил, голос сорвался. — Ты не виноват, — сказал Тор твёрдо. — Все это поняли. Даже те, кто сначала хотел видеть в тебе только монстра.       Локи сжал кулаки. — А ты? — Я? — Тор улыбнулся горько. — Я просто рад, что ты жив.       Долгое молчание. Бог Лжи закрыл глаза. На лице было выражение страшной, запоздалой усталости. — Теперь, я надеюсь, что это всего лишь иллюзия, — прошептал он. — Танос создавал их слишком хорошо, слишком реалистично. — Это не иллюзия, — Тор положил руку на его плечо. — Я готов доказать тебе это тысячу раз... сколько потребуется.       Локи не ответил, он не знал, верить ли. Он всё ещё чувствовал, будто под ногами хрупкий лёд. Маг повернулся к брату, заглянув в его глаза. В них не было ни жалости, ни страха, только вина. — Тогда… это значит, он смог сломать мою волю. Заставил меня… быть орудием.       Тор не ответил, лишь смотрел на него, затаив дыхание. Он видел, как Локи опустил взгляд, как плечи его дрожали. Сердце Громовержца болезненно сжалось. В первый миг он испугался, испугался, что брат снова рухнет, как тогда, в темнице, погружённый в безмолвие и безразличие, в ожидании собственной смерти. Что снова уйдёт в ту пустоту, из которой они так долго вытаскивали его. — Я не помню, — глухо выдохнул он. — Что я делал… под его рукой, но одно я знаю точно, — он медленно выпрямился, расправив плечи, голос стал тише, но опасней. — Он пожалеет, что не убил меня, когда у него была такая возможность, — Бог Лжи посмотрел на брата, и в его взгляде не было прежней слабости. — Пусть он теперь узнает, что даже тень может дотянуться до сердца зверя.       Тора смотрел, не веря глазам. Локи был худым, осунувшимся, с потускневшей кожей, с ослабшей магией. Но в этот миг брат был сильнее, чем когда-либо. Потому что, он не сломался, выбрав жизнь. Даже без памяти о всём ужасе, он знал, кем был сделан. И знал, кем хочет быть теперь. Громовержец наконец снова узнал брата. Не по словам, не по лицу, а по этому пламени внутри, которое никто не смог потушить. Бог Грома смотрел на Локи, как заворожённый. Внутри всё сжималось от какого-то почти священного трепета. — Вот теперь… — выдохнул Тор, с трудом находя голос, — я снова вижу тебя, брат, — он не улыбался, смотрел открыто. — Того, кто не сдаётся. Кто смеётся в лицо судьбе. Кто не склоняет голову даже перед Титаном.       Локи не ответил, но в его глазах мелькнуло нечто, отголосок гордости, намёк:

"Ты запомнил, кем я был. Теперь смотри, кем я стану"