Седьмая жизнь

Гарри остался сидеть за пианино, немного растерянный. От профессора Снейпа он ожидал чего угодно — язвительных замечаний, подозрений, равнодушия… но не одобрения. И уж точно не разрешения пользоваться музыкальной комнатой. Он коснулся клавиш снова, но не стал играть. Просто прислушался к тишине, напоенной остатками мелодии и размышлениями. "Он не сказал никому. Не раскрыл. Значит, в какой-то мере — доверяет?" Это было неожиданно приятно. На следующий день Гарри решил вновь зайти в музыкальную комнату — уже поздним вечером, когда остальные ученики были заняты уроками или домашними заданиями. Он оставил записку Квестраллу — своему маленькому совёнку — чтобы тот, если что, нашёл его. Он вновь сел за пианино и начал тихо играть — уже что-то более лёгкое и весёлое, что-то из маггловской классики. Музыка помогала ему думать, очищать голову, успокаивать сердце. И в этот раз за дверью кто-то тихо остановился. Гарри услышал шаги. На мгновение он прекратил играть, но не встал. — Ты снова здесь, — раздался знакомый голос Фреда. — Мы не хотели мешать, — добавил Джордж, входя в комнату. — Просто услышали… и не смогли не заглянуть. Гарри улыбнулся. — Привет. — Это место — настоящее сокровище, — восхищённо сказал Фред, оглядывая комнату. — И ты, оказывается, не только первоклассный скрипач. — И не только первоклассный ученик, — добавил Джордж. — Кто тебе показал эту комнату? — Я сам её нашёл, — честно ответил Гарри. — Она появляется, если ты чего-то сильно хочешь. Близнецы переглянулись. — Значит, тебе очень хотелось… пианино? — уточнил Фред. — Тишины. Уединения. Музыки, — сказал Гарри. — Это всё сразу. — А нам теперь можно сюда приходить? — осторожно спросил Джордж. Гарри кивнул. — Конечно. Только не шумите. Фред уселся на подоконник, а Джордж устроился на старинном кресле у стены. Оба с интересом слушали, как Гарри вновь начал играть. На этот раз — джазовую импровизацию, весёлую, дерзкую, почти танцевальную. Когда он закончил, близнецы зааплодировали — негромко, но искренне. — Гарри, ты волшебник. Даже до Хогвартса. — Надо бы тебя показать мадам Понс. Она, говорят, разбирается в музыке. — Или устроить концерт! Представь — "Вечер музыки с Гарри Поттером!" Гарри рассмеялся. — Только если вы меня не выдадите. — Обещаем, — хором ответили близнецы. — Секрет как секрет Мародёров. Гарри почувствовал, как что-то потеплело внутри. У него были друзья. Настоящие. И теперь у него было место, где он мог быть собой. А где-то глубоко внутри он знал: это — только начало.

***

Фред и Джордж сидели в тени огромного окна библиотеки, уткнувшись в книги, которые даже не собирались читать. На этот раз они были не похожи сами на себя — молчаливые, задумчивые, не обменявшиеся ни одной шуткой за весь вечер. — Джордж, — наконец прошептал Фред, не поднимая взгляда, — мы же оба это понимаем, да? — Что именно? — отозвался Джордж, хотя прекрасно знал, к чему ведёт брат. — Что влюбились. В Поттера. Джордж вздохнул. — Да. И, похоже, по уши. Наступила долгая пауза. Близнецы молчали, как будто надеялись, что тишина даст им ответ. — А он… — начал Фред и замолк. — Он слишком светлый, — договорил Джордж. — Он совсем не думает о таких вещах. Он будто из другого мира. Фред кивнул. — Он смотрит на нас, улыбается, доверяет. Но не замечает, как мы сгораем. — Да. — Джордж посмотрел в окно. — И что делать? — Не знаю. Сказать — страшно. Не сказать — ещё хуже. Они замолчали. И только через минуту Джордж сказал тихо: — Знаешь, я думал, что если и влюблюсь — то в кого-то шумного, как мы. Весёлого. А в итоге — Поттер. Тихий, как утро. Смотрит на мир, будто слушает музыку даже в тишине. Фред улыбнулся — грустно. — Может, поэтому и влюбились. Они сидели молча до самого вечера. А потом встали и пошли в музыкальную комнату, где уже тихо звучала мелодия, рождаемая тонкими пальцами Гарри. Он обернулся и, увидев их, тепло улыбнулся: — Привет. Я только начал. Они сели рядом, ничего не говоря. Просто слушали. И каждый из них в тот момент думал одно: "Пусть он играет. Пусть улыбается. Пусть будет счастлив. Даже если не с нами." Но в глубине души оба надеялись: вдруг он тоже чувствует хоть немного того же?

***

Это произошло неожиданно — за обедом в Большом зале. Джинни, которая обычно сидела тихо, обсуждая с Гермионой домашние задания или вздыхая по Гарри (как всем казалось), в этот день была особенно задумчива и... подозрительно улыбающаяся. Фред и Джордж как раз в этот момент передавали друг другу записку с неудачной попыткой признания в чувствах. Гарри сидел в конце стола Рейвенкло, но время от времени бросал на них вопросительные взгляды — он явно чувствовал, что что-то происходит. Джинни наклонилась к братьям и прошептала: — Я всё знаю. — Что… именно? — Фред даже поперхнулся тыквенным соком. — Что вы влюблены в Гарри, — с милой улыбкой сказала Джинни, будто сообщала, что завтра хорошая погода. — Джинни! — прошипел Джордж. — Ты чего?! — А что? — пожала плечами она. — Я вас шиперю с самого первого курса! Это же очевидно. Как вы на него смотрите, как ухаживаете, как млеете, когда он играет музыку... — Мы не млеем! — хором возмутились близнецы, краснея. — Да-да, конечно, — невинно сказала Джинни, — особенно не тогда, когда Джордж однажды уронил книгу, уставившись на его руки. Фред прикрыл лицо руками. — Пожалуйста, не говори Гарри. — Не скажу. — Джинни хитро улыбнулась. — Но вы что-нибудь сделаете с этим? Или мне придётся сама всё устроить? — Что, например? — осторожно спросил Джордж. — Ну... например, помочь вам "случайно" попасть вместе с Гарри в одну тайную романтическую обстановку. Или намекнуть ему. Или подложить записку. Или подстроить, чтобы он вас сам поймал за… чувства. Близнецы переглянулись в ужасе. — Нет. — Ни за что. — Он нас возненавидит. — Или, — мягко сказала Джинни, — он вас обнимет в ответ. Фред и Джордж задумались. И, впервые за долгое время, Джинни увидела, как в их глазах появилась не просто озорная искра — а настоящая, тихая надежда.

***

Вечером, в тишине гостиной Гриффиндора, Джинни устроила «тактическое совещание». Она притащила обоих братьев за угол, в кресла у потухшего камина, и села напротив, скрестив руки. — Хорошо, слушайте внимательно, — начала она, глядя на них с видом командира. — Вы, два болванчика, не можете просто так заявиться к Гарри и сказать: «Привет, Поттер, мы в тебя втюрились, давай встречаться». Он от шока скрипку уронит. — Мы и не собирались! — фыркнул Фред. — Ещё бы, — кивнула Джинни. — Поэтому вам нужен план. — План? — Джордж приподнял бровь. — Это что, операция «Поймай Поттера»? — Почти, — серьёзно ответила Джинни. — Слушайте. Она загнула палец: — Первое. Доверие. Гарри — не обычный мальчик. Он очень чувствительный, привык всё скрывать и сдерживать. Если вы хотите быть рядом, будьте рядом — не как поклонники, а как друзья. Настоящие. Поддержка. Плечо. Музыкальный слушатель. Помогайте, защищайте, не наигранно — искренне. — Но мы и так уже... — начал Фред. — Этого недостаточно, — перебила Джинни. — Вы должны стать для него безопасным местом. Теми, к кому он может прийти, если у него на сердце боль, а в голове шторм. Он должен знать: вы его не предадите. Она загнула второй палец: — Второе. Время. Гарри сейчас слишком молод, чтобы об этом думать. Дайте ему расти, развиваться. Пусть он узнает, что такое доверие, нежность, дружба. Не торопите события. Вы хотите что-то настоящее, да? Тогда ждите. Когда ему исполнится шестнадцать — он будет готов к чему-то большему. — И только тогда — признаваться? — уточнил Джордж. — Только тогда, — твёрдо сказала Джинни. — И не в лоб, а красиво. Чтобы он понял: вы всегда были рядом. Чтобы он сам посмотрел на вас иначе. — А если он выберет кого-то другого? — тихо спросил Фред, впервые без юмора. Джинни на секунду смягчилась и положила руку на плечо брата: — Тогда вы всё равно останетесь в его жизни. Не каждый бой выигрывается. Но если вы не попробуете — вы проиграли заранее. Фред и Джордж переглянулись. Всё, что сказала сестра, было неожиданно... взрослым. Зрелым. И правильным. — Значит, план: ждать, быть рядом, быть надёжными... и не устраивать шоу, пока ему не исполнится шестнадцать? — подвёл итог Джордж. — Именно, — кивнула Джинни. — А пока — просто докажите ему, что он вам не игрушка. Он — человек. Особенный. И заслуживает только самого лучшего. Фред выдохнул: — Чёрт. Кто бы мог подумать, что влюбиться в Гарри Поттера — это как вступить в рыцарский орден. Джинни хмыкнула: — Поверь, он этого стоит.

***

Фред сидел в тишине, уставившись в пламя камина, и его лицо было неожиданно серьёзным. Даже Джордж, привыкший к брату-озорнику, насторожился. — Джордж, — сказал Фред тихо, — а что будет через два года? — В смысле? — Мы выпустимся. Закончим Хогвартс. А Гарри… Гарри будет только четырнадцать. Джордж нахмурился. Он тоже об этом думал. Всё чаще в последние недели. — И? — И как мы будем рядом? — голос Фреда звучал напряжённо. — Мы же уйдём. А он останется. Без нас. Сколько всего может измениться. Он может забыть. Он может встретить кого-то. Мы станем для него просто "старшими друзьями, когда-то из Хогвартса". Джордж помолчал, потом медленно сказал: — Тогда нужно сделать так, чтобы он не забыл. Фред повернулся к нему. — Нам не обязательно исчезать из его жизни. Мы можем навещать. Писать. Помогать. Сделать для него что-то... большее. — Магазин, — вдруг сказал Фред. — Если мы начнём его строить заранее — можем открыть его рядом с Хогвартсом. В Хогсмиде. — Гениально. Тогда у нас будет причина быть рядом. Не как "ждущие влюблённые", а как... часть его мира. — А ещё мы можем передавать ему подарки, книги, писать письма. Иногда тайно. Иногда — официально. Сделать так, чтобы он знал: он нам важен. И всегда будет важен. — То есть быть рядом... по-настоящему, а не только физически. Фред выдохнул с облегчением. — А если мы не справимся? — Тогда, — твёрдо сказал Джордж, — мы хотя бы будем знать, что сделали всё, что могли. И он будет счастлив. Пусть даже не с нами. Они замолчали. Потом Фред усмехнулся: — Джинни бы нами гордилась. — Она и так гордится. Но лучше не говорить ей, что мы снова всё драматизируем. — Согласен. А где-то этажом выше Гарри, в тишине Выручай-комнаты, тихо играл на скрипке, не зная, что два старших волшебника внизу готовятся пройти путь в годы ради него.

***

Джордж и Фред действительно не просили Гарри вмешиваться. Они хотели, чтобы он просто был рядом, занимался своей учёбой, музыкой, отдыхал, жил как ребёнок, каким им быть так и не удалось. Но Гарри был упрям. — Вы мне как семья, — сказал он однажды, сидя с ними на полу в старом сарае, где близнецы мечтали построить свой будущий магазин. — А семья помогает. Даже если её просят не вмешиваться. Фред открыл было рот, но Гарри перебил: — И не надо говорить, что я «младше», «должен отдыхать» и так далее. Я умею считать, чертить, знаю зачарования и умею делать наброски для интерьерной магии. У меня есть голова — дайте ей работать. — Ты говоришь, как мини-версия Гермионы, — пробормотал Джордж, удивлённо и восхищённо одновременно. С этого момента Гарри стал частью их плана, частью команды, пусть и тайной. Он помогал проектировать внутреннюю планировку магазина, продумывал магически безопасные зоны, тестировал простенькие заклинания для демонстраций, даже предложил название одного отдела — "Шалость с Умом". Он приходил к ним в Хогсмид в свободные выходные, скрываясь под мантией-невидимкой, приносил еду, проверял замеры, с серьёзным видом помогал им с расчётами арендной платы. И всё это — с той самой доброй решимостью в глазах, которая когда-то завоевала их доверие. — Ты как-то не по-детски серьёзен, — сказал однажды Фред. — Ну, вы же сказали, что мне можно быть только "другом", пока мне не исполнится шестнадцать. Вот я и веду себя по-дружески. — Гарри подмигнул. И близнецы рассмеялись, хотя внутри было что-то тёплое и щемящее. Он их слушал. Он их понял. И он остался — с ними. Даже тогда, когда они пытались отойти в сторону, чтобы не мешать его будущему. И, может быть, через пару лет, когда магазин будет готов, и Гарри исполнится шестнадцать... они откроют не только двери собственного дела, но и — наконец — своё сердце.