Здесь и сейчас

      Руки зажаты над головой, и Габриэль раздражённо шипит от болезненного чувства затёкших мышц. Холодные пальцы оппонента медленно скользят по напряжённым мышцам бедра. От лёгкого холодка хочется избавиться, прикосновения столь приятные, сколько и невыносимые. Руки начинают ныть от неудобного положения, но отпускать их явно не думают. Калеб иногда поднимает взгляд, поглядывая на того сквозь прикрытые глаза и тёмные ресницы блондина, который, по крайней мере сейчас, выглядит недовольным. Скоро это изменится, и хмурое выражение лица пропадет, позволяя рассмотреть мягкие черты чужого лица.       Калеб отпускает чужие руки только для того, чтобы открыть доступ к шее, прижимаясь губами к линии челюсти и ведя носом чуть ниже, оставляя сухие поцелуи на тонкой коже. Он чувствует, как под его губами дергается чужой кадык. Хочется оставить парочку засосов, но нельзя. Габриэль слишком критично к этому относится, так что велика вероятность, что всё прекратится даже не начавшись.       Согласиться встречаться с Калебом было одновременно худшим и лучшим решением в его жизни. Его любовь к медленному сексу и растянутому удовольствию в долгосрочной перспективе казалась пыткой. Габриэлю хочется, чтобы тот перестал растягивать и без того не резиновое время и, наконец-то, перешёл к главному. Иначе зачем ещё он пришёл к нему? Но слушать его явно не собираются. Калеб лишь неторопливо покрывает поцелуями шею, параллельно растягивая пуговицы на чужой рубашке. Покрывающие тело поцелуи скорее акцентируют на себе внимание, отвлекая от главного. Хотя Габриэль в этом ему благодарен, может, потому что это позволяет отвлечься. Чужие руки проводят по бледным бедрам, пробираясь под кромку белья, но совсем немного. Желая прикоснуться к оголённой коже, Калеб подцепляет резинку белья и стаскивает его, оставляя Габриэля в одной только рубашке. Блондин стискивает зубы, а к щекам неумолимо подступает румянец, который он не сможет подавить или скрыть. Ему кажется, что руки шатена сравнимы с куском льда, из-за чего каждое прикосновение чувствуется просто прекрасно, хочешь ты этого или нет. Вообще длинные прелюдии всегда ощущались ярко, Калеб делал всё это неспешно, но крайне умело. Рука шатена перемещается на одно из колен Габриэля, подхватывая подколенной чашечкой и заставляя отвести одну ногу в сторону, лишь сильнее раздвигая их. Несмотря на недовольное выражение лица, всё тело блондина говорит об удовольствии, которое не получается скрыть. Он, чертовски, хочет продолжения.  Но Калеб словно издевается. Полностью игнорируя факт возбуждения у блондина, тот вновь возвращается к прежнему занятию, покрывая ключицы поцелуями, немного прижимая кожу губами, но не кусая. Габриэля ведёт от одних только прикосновений, причём даже не откровенных. По телу проходит волна дрожи, а голос разума предательски заткнулся. Хотя он не слышал его и во время их первого раза. Ему не хочется сбегать или прекратить то, к чему они пришли, как бы он не убеждал себя в обратном. Рука наконец-то спускается ниже, пока блондин с силой сжимает челюсть, дабы подавить стон. Он уверен, что Калеб заметил это, иначе не ухмылялся бы так самодовольно. Холодные пальцы скользят по всей длине члена, задерживаясь на головке и посылая по разгорячённому телу электрические заряды. Он не знает, на сколько ещё растянется эта ласка, и, пожалуй, ему не хочется об этом думать. Когда Калеб делает всё наспех, Габриэлю не приходится так напрягаться, чтобы не кончить от одних только прелюдий. А сейчас его буквально переполняет нахлынувшими ощущениями от каких-то легких касаний. Им изначально надо было построить нормальные взаимоотношения, может, тогда Габриэль не метался так отчаянно, разрываясь в противоречиях между прекращением этого всего и желанием отдаться долгожданным прикосновениям. С губ всё же срывается задушенный стон, когда Калеб сжимает пальцы вокруг члена и размашисто проводит по нему рукой. Горячее дыхание опаляет шею, а впоследствии на ней остаётся влажный поцелуй. Габриэль снова тяжело выдыхает. Первый раз он отчаянно пытался ускорить процесс, перейти к основному как можно скорее, а сейчас? Сейчас он сам подставляется под незатейливые ласки и иногда шипит, шепча в перемешку различные проклятья в адрес шатена. Но даже несмотря на удовольствие, Габриэлю уже чертовски хочется, чтобы Калеб прекратил эту пытку. Но тот, как на зло, убирает руку с чужого члена и прекращает всякие прикосновения. Стоит Габриэлю открыть глаза и встретиться взглядом с помутневшими зрачками напротив, ему без труда удаётся разглядеть на чужом лице всю ту же самодовольную улыбку. Блондин шипит, когда Калеб несильно похлопывает его по бедру, намекая лечь на живот. Повозмущавшись, но выполнив просьбу, Габриэль устраивает голову на собственных руках, сжимая пальцами простыню. Ведь Калеб надавливает на его поясницу и заставляет привстать на коленях. А параллельно проводит языком и губами по плечам, несильно прикусывает кожу на загривке и возвращается обратно. По коже бегут мурашки, а рубашка почти полностью съехала, еле-еле держась на сгибе локтей. Габриэлю хочется избавиться от неё, но шатен единожды сказал, что ему нравится, как это выглядит, так что пришлось оставить. — Не хочешь ничего сказать? — чужой голос переходит на шёпот, и Габриэлю хочется втащить ему за такие просьбы. Он уверен, что тот намекает именно на то, о чём он подумал. Вновь хмурясь, блондин даже не успевает сказать хоть что-то, как рука вновь касается головки члена, напоминая о сладком возбуждении. Дышать уже становится тяжело, комната кажется душной, а воздух вокруг раскалённым. Блондину хочется верить, что стон, который тихим эхом отразился от стен комнаты, принадлежит не ему, но смешок за спиной говорит об обратном. Рука смелее обхватывает член, медленно двигаясь по всей длине, и Габриэлю кажется, что его тело правда реагирует слишком остро. А Калеб нагло этим пользуется. Меняет темп движения руки, заставляя блондина давиться стонами в попытках их подавить. И ему очень хочется, чтобы шатен не обломал всё в определённый момент. И тот, по правде, наконец-то перестаёт тянуть. Рука покидает чужой член, но на её смену скоро придёт нечто другое. Слышится глухой щелчок открытого тюбика смазки, а после приходит дрожь от ощущения смазанных пальцев внутри. Хоть шатен и начинает сразу с двух пальцев, тем не менее он не торопится, но понимает, что выслушает порцию оскорблений в любом случае. Будь то от недостаточной подготовки или чересчур долгой пытки. Пальцы наконец покидают его тело, а на их смену приходит чужой член. Калеб не торопится, позволяя привыкнуть и расслабиться. Габриэль сглатывает скопившуюся слюну и на пробу ведёт бёдрами, давая зелёный свет. Шатен совершает несколько пробных толчков, и блондин чувствует, как тянет внизу живота, когда чужой член растягивает мышцы. Странное чувство остается с ним до тех пор, пока Калеб не нависает сверху, чуть меняя угол и упираясь членом в простату. Габриэль давится стоном и вновь стискивает простыню, пока шатен размеренно и до упора толкается в податливое тело. Блондин жмурит глаза и, прикрывая рот рукой, Калеб увеличивает темп. Выходя почти полностью и возвращаясь вновь, заставляя Габриэля подавиться в собственных вздохах и отчаянно закрывать себе рот из-за голоса, срывающегося на откровенные стоны. Да, пусть отчаянно вгрызается в собственную ладонь, пусть на показ противится наслаждению, которое с лихвой ему дает другой. Калеб готов поставить на кон свою жизнь, и это будет стоить того, чтобы видеть перед плывущим взором лицо, искаженное гримасой острого удовольствия, заалевшие щеки и прикрытые глаза. От накативших ощущений тело пробивает мелкая дрожь. Всё расплывается, и сам Габриэль уже не может сказать, чего хочет сильнее: получить долгожданную разрядку или же продолжать эту чертову пытку. Всё его существо сосредоточено буквально в одной точке его тела. Попадание по которой раз за разом заставляет его вздрагивать, жмуриться, выгибаться и продолжать выстанывать имя любовника, постепенно теряя рассудок и возможность связно говорить от каждого его движения. Когда его наконец настигает оргазм, волна эйфории растекается по телу, и оно расслабляется, едва ли не рухнув с опорной точки на коленях. Калеб совершает ещё несколько толчков и замирает, тоже подходя к своему пику. Выходя из расслабленного тела и заваливаясь рядом, губы шатена растягиваются в довольной улыбке, пока Габриэлю только и остаётся, что собирать крупицы собственного сознания.