Whispers in the Dark

Зима для многих — время сна и развивающейся депрессии. Хенджин не стал исключением. Сейчас бы ему почувствовать вкус лета или хотя бы теплой весны, а не промокшие насквозь носки в кожаных ботинках. На дворе холодный февраль, не отпускающий измученную душу из своих леденящих объятий. Хван собирался перевестись в университет, на который благополучно забил еще в США, вплоть до отчисления. Придется почувствовать себя белой вороной в новом обществе, где все уже давно разбились на компашки и парочки. Хенджин не особо против. Он всегда оставался в стороне — как в детстве и подростковом возрасте, так и на пике своей молодости. Когда люди узнавали, что парень — омега, то сразу благополучно отшивали его. На первый взгляд он больше похож на альфу — высокий, стройный, местами мускулистый. Когда Хенджину исполнилось десять, родители даже думали, что произошел какой-то сбой. Он правда не выглядел как среднестатистический омега. Омег он презирал, пытаясь доказать товарищам, что он альфа, и добиться статуса в подарок с уважением. Вот только все усилия пошли коту под хвост, когда он уехал в Штаты, где ему пришлось разучивать язык и привыкать к новому менталитету. С каждым годом парень становился невыносим не только для знакомых и товарищей, но и для семьи. Тогда у него и появился запах, который больше отталкивал, чем притягивал, и только истинному извращенцу мог бы понравиться этот аромат. Так считал сам Хенджин. Решением стало пить блокаторы, чем его папа был не особо доволен, но тактично молчал, считая это личным делом сына. От отца он все же получил хороший подзатыльник и лекцию о вреде этой всей херни и о своей безответственности. Как бы ни хотелось вернуться домой, Хван не вернется, уже находясь в самолете рейса Калифорния – Сеул. Он пошел ва-банк, оставив свое тягучее прошлое, окунувшись в глубину неизвестности и свободы. Люди ищут свободу в Штатах, а Хенджин — в Корее. Папа с отцом безумно волновались за сына, но не возражали, желая, чтобы он нашел себя и остепенился. После посадки парень подумал, что тактично было бы уведомить родителей о прилете, но затем отбросил эти мысли, начиная все с чистого белого листа. Корея тепло встретила его снова, будто ничего и не происходило, открывая доступ ко всему, что он упустил ранее.

***

— Не туда ногу поставил, но я вижу, ты ошибку понял. — Преподаватель, как обычно, усаживается на свой стул, заваленный разными вещами, грациозно заворачиваясь в свой алый акриловый палантин. Она носит его всесезонно, будь то жаркий июль или морозный декабрь. Для студентов хореографического он стал знаком затишья перед бурей, или, проще говоря, перед словесной перепалкой. — Да, я понял, мадам Кан, — равнодушно ответил парень, ожидая ту самую «бурю». Та просто угукнула и громко вздохнула. Такое происходит впервые на памяти университета, и Ли уверен, что, придя домой, он пометит этот день красным в календаре. Как ни странно, день проходит быстро, свернув в пестрый красновато-желтый закат, смешанный с фиолетовым и слегка скрытый тучами, что осели еще с раннего утра. Ближе к ночи на город пал густой туман. Как хорошо, что рабочий день подошел к концу раньше. Феликс к тому времени уже засиживался на койке общежития, клацая что-то в телефоне. Радушный сосед сверху то и дело качал ногой в такт музыке в своих наушниках, задевая перекладину, которая издавала глухой звук, раздражая барабанные перепонки окружающих. Рефераты и доклады, заданные еще на прошлой неделе, пылились девственно белыми листками, иногда подрагивая из-за сквозняка. Поселенец считал, что раз они лежат, то и он вправе полежать, не вдаваясь в подробности ближайшего будущего, где ему придется вливать в себя тонну энергетиков, уже не чувствуя рук. Рядом приземляется Чанбин. Он сдружился с ним еще когда только заехал в этот притон. Чанбин — любимая сплетница параллели и этой комнаты в частности. — Бро, прикинь, че вынюхал? — воскликнул он, рассевшись поудобнее. Собеседник устремил взгляд, кивнув, как бы говоря: «Че там?» — Кто-то там, — он показывает пальцем вверх, — коменде натрепал на Чона, что он тут барыжит чем-то, да. — Ожидая реакции, произнес Чанбин. — Так вот... — Перешел он к сути, подсуетившись. — Его теперь выселяют, и причем без следствия, собак и так далее, — скрестив руки на груди, подытожил он. — А ты прям борец за справедливость, — хмыкнул Джисон сверху, оторвавшись от телефона и бережно складывая наушники в кейс. — Одним говном меньше, — уселся на кровать рядом Минхо. — Ну, в принципе, да. Но ща и на нас перепадет. Еще и новенького подсадят, шарите, да? — повернулся к ним Чанбин. — Да похуй, прорвемся. Не первый день тут, — отвернулся от них Феликс. — Все, давайте, товарищи, рассос и пошли нахуй. Спокойной ночи! — Вот видишь, Чанбин, ретирируйся и дай даме выспаться! — хихикнул Сынмин. — Та все, все, — обиженно проговорил Чанбин.

***

Следующее утро у Ли началось явно не с кофе. Во-первых, на нем опять сидит Джисон. Во-вторых, он уже нагло проебывает вторую пару. — Да че надо, нахуй! — завопил с просонья парень, подскакивая и шумно сталкиваясь головой об второй этаж кровати, в ту же секунду хватаясь за место ушиба ладонью. Джисон этого и ожидал. Как ни в чем не бывало, он встал с тела злого альфы. — Уу, какой буйный, — протянул Хан, подавляя громкий хохот. — Че хотим? Все претензии к президенту, — разлепил слипшиеся глаза Ли. — Да так, ничего особенного. Просто кто-то уже вторую пару проебывает, и я вместе с ним, — начал Джисон. У парня глаза на лоб полезли от услышанного. Не вставая с кровати, он начал рыться в ней в поисках девайса. — Щас начало одиннадцатого, если чё. — Сложил руки на груди парень. — О боже… — Еле разобрал он из жалобного бормотания Феликса. Тот, как ошпаренный, метался по комнате, на бегу продевая ногу в штанину, не забыв в ней запутаться. Облившись одеколоном, который вонял уже на окраине квартала, он выбежал из комнаты под присвистывание друга. Бежал он недолго, успев влететь на всех парах в аудиторию. Мельком покрестившись и выдохнув, он зашёл внутрь. Его, как водой, окатил гнев преподавателя, у которого утро явно тоже не задалось. Под гневные причитания Феликс приземлился возле какого-то парня, из-за которого он на секунду подумал, что ошибся аудиторией. Оглядев незнакомца, он зашёл в чат с Енджуном, что сидел на первом ряду у окна.

/Гаргамель/

/Верни 5к/ <Э, брат, чё за чел?>

/Гаргамель/

Хз, я в кальянке.

Чё за чел?>

Ну хоть что-то стабильно в жизни… — Про себя произнёс Ли, ещё раз посмотрев на парня, заметив, что тот не имеет никакого аромата. Чё, дохуя скрытный, что ли? Монолог в голове прервал голос незнакомца. — Понравился? — прыснул парень, не переводя взгляда. — Чего? — удивлённо переспросил Феликс, хотя всё прекрасно услышал. — Забей. — Не одарив его взглядом, парень покрутил ручку в руке. Их прервал преподаватель. — Так, господа, будете и дальше срывать пару? Попрошу на выход, голубки! Там и поголдите! — зло взглянул на них уже закипающий препод. — Не забудь с огня снять его, а то не дай бог взорвётся кипятилка. — прыснул Ли и вышел, тот последовал за ним. Преподаватель, подождав, пока они выйдут, продолжил лекцию. Блять, спасибо нахуй. В первый же день за дверь выставили, всю жизнь мечтал! Злился Хван. Вот чёрт его дёрнул херню сморозить. Щас ещё к коменде бежать, чтоб заселяла, вещи складывать… Проклинал всех про себя Хенджин, но всё-таки поплёлся к коменде.

***

Парень брёл по переулкам, особо не запоминая, куда зашёл и откуда вышел. На остальных парах он не появлялся, отмахиваясь от мыслей, которые пересекались в его недалёком будущем. В данный момент он преследовал свою спонтанную цель: «Вайбово покурить на какой-нибудь развалине–заброшке, желательно высотке.» Главное — не нарваться на сектантов, которые его на колбасу покромсают и в жертву принесут, как в хоррор-фильмах по телеку. Завидев здание-развалюху, Ли принялся искать вход на территорию, которая, по всей видимости, не охранялась от слова «совсем». Войдя внутрь и оглядевшись, Феликсу предстояло найти лестницу. Немного побродив и найдя лишь развалину, издалека напоминающую лестницу, Феликс пораскинул мозгами: стоит ли оно того? Двинулся в сторону импровизированного «выхода», которым оказалась дырень в стене. Бог миловал, и Ли быстро нашёл стрёмную, ржавую пожарную лестницу. По её виду можно было понять, что она еле-еле на соплях держится, и трогать её или как-либо дышать в её сторону не стоило. К тому времени уже вечерело. Енбок всё-таки решил рискнуть. Им двигали лишь интерес или некий азарт: что же будет дальше? Никаких целей он больше не преследовал. Поднимаясь всё выше, парень смог разглядеть высокий силуэт в выбитом, чем-то большим, окне. От неожиданности Ли чуть не сорвался с шаткой лестницы. Лицо незнакомца несильно подсвечивалось маленьким красно–оранжевым источником света, иногда затухая и загораясь снова. Зрение и дальность не позволяли разглядеть лица, лишь тёмный силуэт, кричащий о высоком росте. По всей видимости, этот незнакомец — альфа. Хоть Ли и не был слабаком, попадаться ему на глаза не хотелось бы в любом случае. Остановившись на седьмом этаже, оперевшись о косяк проёма для окна, он закурил. Расслабленность пронеслась по всему телу, гул в голове развеял белый штиль. В голове стало настолько пусто, будто он сейчас видит третий сон, а не сидит на задрипанном бетоне. Этого момента он ждал весь день. Он мечтал о нём с поздней ночи, продолжая ранним утром. Уже валяясь на бетоне, парень услышал шорох где-то сзади. Он раздался в ушах так громко, будто к его ушам поднесли ударные тарелки, вызвав табун мурашек по всему телу и бешеную тревогу. Кровь прильнула к голове, сердце застучало в ритме диско, готовясь уже уйти в пятки и больше никак не функционировать. В стороне раздался шёпот. Дыхание незнакомца опаляло жаром левое ухо парня. — Боишься? — раздался низкий голос. У другого уже свело челюсть от испуга. Покрепче стиснув зубы, альфа развернулся. Его охватили и страх, и огромная ярость к тому, кто решил потревожить его. Незнакомец, по-видимому, почувствовав резкую смену запаха Ли, решил поскорее смыться с места происшествия, дабы не оказаться в какой-то момент на полу, избитым до смерти. Я подправил текст, чтобы он был более плавным, но сохранил твой стиль и атмосферу:

***

Через десять минут общага закрывалась. Феликс мчал со всех ног, дабы позже не лазить по первому этажу в поисках знакомых, которые по доброте душевной приютят бедолагу. Если этого не происходило, то парню скидывали с окна верёвку, после чего приходилось заживлять стёртые до боли ладони. Так и оказалось — парень не успел. Ходить кругами под окнами и оставаться у других не хотелось, поэтому верёвка оказалась не таким уж плохим решением. Джисон не сразу откликнулся на призыв Ли, и последний куковал на холоде ещё минут пятнадцать, после чего Ха Джисон всё-таки миловал, послав обычному люду спасение в виде канатика — не сильно тонкого и не сильно толстого, всё как надо. Карабкался он недолго, иногда махая рукой соседям, которые наблюдали за этой «спецоперацией». Те лишь посмеивались, как в первый раз, и шли заниматься своими делами. Окно уже было настежь открыто и ожидало Феликса. Тот, в свою очередь, уже лез ногами на подоконник, утаскивая за собой верёвку. — Бля, Джисон, я тебя щас и засосу, и по ебалу дам. — Вставая с подоконника, грозился Ли. — С хуя? — Задавался вопросом найденный на не своей кровати парень. — Да слишком деловым стал! Я там чуть к ядру земли не примерз, пока ты почесался! — злобно отвечал тот. К тому моменту к ним присоединился Чан. — Чё вопим, дамы? Ща коменда услышит, всех спать уложит, за щёчки накормит! — зевая, уже собирался уходить тот, но, поморщившись, вдруг вспомнил. — А, это, кстати… — начал он. — К нам кое-кого подселили, может, завтра познакомитесь. На прощание шумно зевнув, парень ушёл в другую комнату. Да нужно мне это, больно… — подумал про себя Феликс. В комнате горел тусклый свет, благодаря которому парень смог добрести до своей кровати. Там же стояла полная тьма. Феликс брёл аккуратно, по памяти, боясь разбудить товарищей, которые, возможно, уже видели пятый сон. Недавно Джисон перешёл в комнату к Минхо, из-за чего на двухъярусной кровати, где раньше спал Феликс, образовалось два места, и теперь он спал то наверху, то внизу. Сегодня он решил поспать наверху. Уже залезая по лестнице, как вдруг по комнате раздался мерзкий скрип. Ли подумал, что Джисон что-то забыл. — Джи? Это ты? — закинул он вопросами темноту. Ответа не последовало. — Да бля, что за херня сегодня творится… Феликс слышал чужое дыхание в темноте. Оно приближалось всё ближе. Парень будто окаменел, стоя на ступеньках, шумно сглатывая слюну. Лунный свет, падающий из окна, очертил силуэт, который стоял прямо перед ним. Один пытался разглядеть, а другой — унять бешено стучащее сердце от бесконечного ужаса. — Боже упаси… — раздался громкий басистый голос. Силуэт тут же рванул обратно, буквально пролетев через дверь. Бля, чё, так можно было, что ли? — недоумевал про себя Ли. Вылетев из комнаты, парень побежал в другую, уже вспоминая молитвы, которые даже не знал. Первой жертвой оказался Минхо, который единственный не спал. Парень пытался не завопить, как девчонка. — Блять, Минхо, у вас там… — запнулся он. — Сука, бесы, призраки, не знаю, пиздец! — суетился тот. Минхо лишь перевёл на него недовольный взгляд и, тяжело вздохнув, побрёл за Хваном. Зайдя первым в комнату, парень, как и ожидалось, ничего не приметил. После чего пошёл зашторивать окно. — Ну вот, ничего нет. — Жестом указал в темноту парень. — Ну тут хрень какая-то на лестнице была! — капризничал Омега. — Э, я не хрень! — возмутился Феликс. Услышав голос, Хенджин рефлекторно спрятался за спину Минхо. — А, бля, это ты… Чё тут всех распугиваешь? — шутя произнёс он. — Кто кого ещё пугает? — недовольно буркнул Феликс, укладываясь на кровать. — Ну, завтра познакомишься с нашей старой бабкой. А теперь все спать, суки! — скомандовал Ли, пытаясь выйти из комнаты, не хлопнув дверью. Не сказав больше ни слова, парни погрузились в сон. Темнота вокруг была почти абсолютной. Лишь тусклый свет фонаря на улице, едва видимый сквозь шторы, создавал незначительные отблески на стенах. В комнате царила тишина, прерываемая лишь дыханием спящих и звуками из соседних комнат. Феликс долго ворочался. Мысли, ускользавшие от него днем, теперь вернулись, требуя внимания. Он попытался расслабиться, но даже под пледом всё было как-то не так. В голове ещё звучали слова Ли, а в глазах стоял силуэт незнакомца.