Whispers in the Dark

В ту ночь Ли так и пролежал, ворочаясь до самого утра. Общажные потихоньку начали вскакивать с кроватей, жалобно зевая. Запах растворимого кофе витал по кухне. Минхо что-то стряпал под горящие от нетерпения попробовать глаза Чанбина. Тот, в свою очередь, недовольно вздыхал, закатывая глаза. Хван уже видел десятый сон о том, как дерется с бабкой в пекарне за булку с кремом. Джисон бегал рядом, гипнотизируя таракана, приближающегося к его ноге. Вдруг парень снимает повидавший жизнь тапок, целится куда-то — и невольно попадает в Банчана. Сразу же раздается жалобное «Ой» — осознание того, что ему сделают в ближайшем будущем, ударяет сильнее самого тапка. Чан, конечно же, от такого удара подскакивает и раздувает ноздри от злости. Природный запах просыпается и бежит по комнате, всем видом предупреждая окружающих. — Всё, пизда… — откликается уже проснувшийся Феликс. Джисон сверкает пятками, прося о помиловании или хотя бы отсрочки в казни. Сейчас злить Бана уж точно не стоит — гон он переносит не просто. — Вы чё тут гремите с утра пораньше? Вон люди спят ещё! — приходит недовольный Лино. — А вот и мамка пришла, — прыскает со смеху Феликс, наблюдая за этим всем с верхней полки. Учуяв враждебность Чана, Минхо сразу всё понимает, уже думая, куда спрятать все ножи в доме. Слава богам, что в их скромной обители не ошиваются омеги — их бы тоже пришлось прятать и запирать на десять замков, а то и двадцать. Обычно, если Чан входил в гон, все жильцы комнаты перекочевывали к соседям или просто куда-нибудь сваливали. — Надо его опять на передержку оставить, а то буйный больно, — хмыкнул Джисон, сидя без тапок. — Бля, опять вас, обезьян, терпеть, — театрально вздохнул Сынмин. — Так, и кто к кому на койку пойдёт? — не особо довольный Чанбин болтал ногой. — Вечером подумаем. Сейчас нужно новенького разбудить и на пары бежать, — ставит точку Чонин, остальные же подхватывают идею и разбегаются по своим делам. Разбудить попросили Феликса, на что тот отнекивался и перевалил ответственность на Минхо, аргументируя: — Ну вы вчера вроде снюхались, поэтому иди беги, — и быстро выбежал, пока до Лино доходило. К слову, Хенджина при пожаре надо первым выносить, чтоб не выносить уже вперёд ногами — встаёт он еле-еле, даже если его будит целая орда. Минхо выдалась непростая задачка, сложнее автомата по теории цвета, где сидит грозный пожилой альфа, считающий всех бездарями-неумехами и не ставящий автоматы вовсе. Поэтому, недолго думая, старший Ли, как настоящий мужчина, взял и переложил груз со своих плечей на Чанбина. Тому такой выпад не особо понравился, но напоминание о незакрытом долге надолго перекрыло аргументы. Тяжело вдохнув и недолго потупив взгляд на позе Джина «Звезда», он завёл будильники с разницей в минуту, а затем начал трясти подвижное тело в разные стороны. К сожалению, все попытки Чанбина были тщетны. Подобрав в кулак оставшиеся нервные клетки, он двинулся в ванную и вышел оттуда с доверху наполненным водой ковшиком. Подойдя ближе, в ту же секунду с силой плеснул содержимое в лицо Хвану. — Проснись и пой! — защебетал Чанбин. Не проходит и секунды, как спящий, с огромным страхом в глазах, подлетает на кровати, жадно хватает ртом воздух, ударяется головой об балки второго этажа и хрипло кричит: — Чё за епт твою мать?! — охреневает Хван. — И тебе доброго утра, — мило улыбается Со. Хмуро глядя на парня, омега поднялся с кровати и, почесав затылок, поплёлся в ванную, задевая все косяки планировки. Чанбин, немного понаблюдав за ним, уже закрывал дверь, нехотя идя на пары. Тем временем Джин натягивал штаны и не забывал выпить блокаторы. Завидев Чана, от которого жутко несло табаком и чем-то ещё, он подхватил сумку и выбежал — только этого ему не хватало. Жить с альфами? Ладно, но как он будет терпеть их гон? И как сам будет справляться с течкой? Подзабив на беспорядок мыслей, он принялся слушать лекцию. Феликс сидел на другом ряду, не выражая никакого интереса к предмету, перешёптываясь с каким-то альфой. Сон соблазнял Джина, и он не сильно сопротивлялся, развалившись на твёрдой парте. Из сновидений его вытащили горячие ладони, трясущие его за плечо уже минут пять. Знакомый запах потоком проник в лёгкие, обжигая слизистую носа, как наркотик. Вырулив из сна, Хван прищурился от света и поднял голову, встречаясь взглядом с чёрными, похожими на бездну, зрачками. Ли не выражал ничего, кроме раздражения. Убедившись, что тот проснулся, он поспешно вышел из аудитории. Хенджин был уверен на сто процентов: Ли картинно закатил глаза. Тихонько усмехнувшись, парень принялся собирать сумку. Дальше по расписанию была физра, которая находилась на нижнем этаже. Немного потерявшись в одинаковых коридорах, Хван всё-таки дошёл до раздевалки, не совсем обращая внимания на таблички. А зря. — Пардон, — буркнул он, быстро закрывая дверь женской раздевалки. Заходить к омегам он явно не горел желанием — потом всё всё узнают, а вот к альфам идти тоже не особо хотелось. Выбрав меньшее из двух зол, он потянул дверь раздевалки для альф. Постарался не оглядываться по сторонам и, найдя свободное место, быстро переоделся. Но не тут-то было. Из толпы раздался оглушающий свист как раз в тот момент, когда Хенджин натягивал футболку. Подняв голову, он встретился взглядом с крупным альфой, который был ненамного выше его. — Чё за омежка тут? — ухмыльнулся тот. — Весь гладкий такой, аж вылизать хочется. — Омежкам дверь ниже, — добавил он, кивая в сторону выхода. Выровнявшись, парень смерил его взглядом. — Для неотёсанных это называется лазер. И, не дожидаясь ответа, вышел. Вот и как он догадался, что он омега? Или просто решил взять на понт? Может, просто высмеять хотел за то, что он не похож на такую же обезьяну, как он сам? Хенджин не знал, но понял одно — у него явно будут проблемы. Зайдя в зал, он быстро огляделся в поисках знакомых лиц. Из всех людей в группе он помнил только Феликса, которого нигде не было. Пришлось искать кого-то, кто мог бы сказать, куда идти. Репетируя про себя, как подойти и спросить, он направился к одному парню, который почему-то стоял последним в ряду. — Привет, это двадцать первая группа? — Типа того… — неуверенно произнёс тот. Хван уже мысленно праздновал свою маленькую социальную победу, как вдруг кто-то отвесил его собеседнику подзатыльник. — Не слушай его, он сам не знает, в какой группе, — вставил блондин. — Мы двадцатая, а двадцать первая… Сейчас… Он огляделся и кивнул на девушку с яркими рыжими волосами. — Вон, видишь? Тебе туда. — Я Субин, — улыбнулся он, протягивая руку. — А это Бомгю, он немного дурачок. Мне его кармой послали. — Эй! — возмутился Бомгю. Хенджин усмехнулся, но руку пожал. — Хенджин. Ладно, мне пора. Рад был познакомиться. До своей группы он добрался вовремя, успев отметиться. — Хван Хенджин? — поднял взгляд преподаватель. — Здесь, — коротко ответил парень. Физрук только хмыкнул, сделав пометку в журнале. После переклички он закрыл журнал и хрипло произнёс: — Сейчас бежим три минуты. Никто никого не обгоняет. Потом вас распределят по командам — будете играть в волейбол. Свисток. Некоторые студенты едва слышно застонали, но всё же побежали. Кто-то уже на втором круге сидел на скамейке, жадно хватая воздух, кто-то делал вид, что завязывает шнурки. Хенджин же витал в мыслях, пытаясь вспомнить свой сон. Где он там остановился? Может, потом попробовать додумать историю? В целом, он сильно отвык от рутины универа. Да и смысла в этом не видел — скорее всего, по профессии он работать не будет. Посещаемость у него и так хромает, диплом ему, по сути, не нужен. Ему бы сейчас поспать до обеда, чтобы потом быть в ресурсе, а уже потом делать какие-то там дела. По утрам он не хочет ничего, кроме как умереть. Такое состояние у него с детства. В садик он отходил всего неделю, потом родители забрали документы. В школу почти не ходил — только на экзамены, да и то с опозданием. Всё ещё не знал, чего хочет. Перепробовал кучу хобби, спорта, но по-настоящему любил только рисовать. Его даже отправили в художественную школу, но и там он долго не продержался. Ну не хотелось ему рисовать «по правилам» — отмерять семь или восемь голов, следовать пропорциям. Он любил чувствовать, добавлять экспрессию, а не копировать натуру. Преподаватели такое не ценили. С танцами было то же самое. Он вкладывал в них эмоции — любовь, тревогу, грусть, страсть, тоску — но терпеть не мог правила. Современные танцы нравились больше, чем классические — в них можно было экспериментировать. С родителями тоже было весело. Когда он был подростком, они чуть ли не вешались от его выходок. То находили его в обезьяннике, то вызывали к директору не только за пропуски, но и за хулиганство. Однажды дело чуть не дошло до суда — на одной из тусовок он едва не убил какого-то парня. Отец пытался запирать его дома с книжками и тетрадками, но его это не устраивало. Он просто сбегал через окно. Когда он уехал из дома, родители даже не расстроились. Скорее, вздохнули с облегчением. Может, там он наконец наберёт голову полезным. Хотя, если честно, они переживали. Боялись, что ничего не изменится. А может, станет даже хуже. Но, по факту, он и раньше был без должного присмотра. После разминки началось деление на команды. Преподаватель выбрал капитанов, и те начали отбирать людей. Хенджин стоял в стороне, не особо надеясь, что его возьмут первым. Да и если честно, ему было всё равно. Единственное, о чём он думал, — это то, как быстрее отсидеть этот урок и свалить. Из мыслей его вырвал чей-то отклик. Подняв голову, парень смотрел прямо на девушку. Имени её он не знал. Возможно, она была не в восторге от того, что в её команду попал Хенджин — ведь его никто не знал, как и того, на что он способен. Его поставили на позицию у сетки. На свой счёт он многого не додумывал — скорее всего, это решение было связано исключительно с его ростом. Играть на физкультуре — последнее, чем бы он хотел заниматься. Сейчас бы он тихо и мирно сидел на скамейке, как обычно. Но сегодняшний день шёл вообще не по его плану, и именно это злило. Играли они против такой же команды, в составе которой был Феликс. Его длинные волосы, небрежно собранные в хвост, развевались при каждом движении, и девушки из команды Хенджина откровенно пялились на него, ничуть этого не скрывая. Хвану было всё равно, но он всё же замечал их взгляды. Первая партия казалась бесконечной. Никто из студентов не хотел уступать противникам, будто они играли не в университетском спортзале, а на каком-то чемпионате. Парню не хотелось играть — от слова «совсем». Он практически никогда этого не делал, а сейчас и вовсе чувствовал себя растерянным в незнакомой компании. Победу с большим трудом одержала команда Феликса. На вторую партию не осталось ни сил, ни желания, поэтому все отправились отдыхать. Подходя к ближайшей скамейке, Хван глубоко вдохнул. Пот уже стекал по лицу, мокрые пряди липли ко лбу, а футболка была наполовину мокрой — будто просила пощады. Свисток. Подъём со скамейки. Ноги почти не слушались, подкашиваясь от нагрузки, но парень всё же побрёл к сетке. Ребята поменялись позициями, оставив Хенджину место подающего. Он практически не умел подавать, но, быстро прикинув в голове возможную траекторию, всё же подбросил мяч и отбил его, вспоминая, как это делали другие. Мяч, не коснувшись сетки, улетел прямо в центр площадки, где его как бы случайно коснулась девушка из противоположной команды. Она не успела отбить, и с глухим звуком мяч упал на пол. Послышался одобрительный свисток физрука. Команда, развернувшись к Хенджину, ухмыльнулась, а кто-то даже одобрительно хмыкнул. Тем временем пара подходила к концу, и группа начала расходиться по раздевалкам. Перед Хваном встал выбор: зайти в альфийскую или омежью раздевалку. Завидев Ли, направлявшегося к альфам, и вспомнив про свою сумку, он двинулся туда, надеясь, что его сосед и одногруппник не даст его в обиду. Внутри почти никого не было — лишь пара ребят из группы, остальные уже ушли. Хенджин начал переодеваться, заметив при этом, как Ли то и дело бросает на него хмурые оценивающие взгляды, задерживаясь на оголённом торсе. В конце концов, тот лишь резко поднял и опустил брови, подхватил свою сумку и вышел, громко захлопнув дверь, которая, казалось, держалась на честном слове. Потупив взгляд на уже закрытой двери, Хенджин быстро оделся и аккуратно вышел. Сейчас у них образовывалось «окно» — преподаватель не пришёл, о чём любезно сообщил староста. Решив не терять времени, Хенджин сначала отправился в магазин за перекусом, а затем начал искать тихую лавочку неподалёку, чтобы спокойно поесть и покурить. Доедая последнюю часть своего перекуса, он вынул из кармана пачку сигарет с капсулой и, сделав пару затяжек, заметил, как кто-то подсел рядом. — Ух ты, Хенджин, да? Не ожидал тебя встретить… да ещё и так… — произнёс Хан, взглянув на сигарету, зажатую между пальцами Хена. — Ты куришь, как омежка, знал? — засмеялся он. Хенджин недовольно покосился на него. По факту, он и был омегой, хоть и скрывал это. Но такой явный подкол в адрес его подгендера задел. Заметив недовольство соседа, Джисон тут же заговорил: — Да расслабься, чувак, я без злого умысла. Я ведь даже не знаю, кто ты на самом деле, так что не злись, окей? — Окей, — безэмоционально ответил Хенджин. Возможно, ему и пришлось бы раскрыть свою тайну, но явно не сейчас — не тогда, когда его комната доверху забита альфами. Да и вообще, жить в страхе за свою безопасность во время их гонов — сомнительное удовольствие. — Ты же альфа, да? Ну или бета, потому что ты не пахнешь, да и телосложение у тебя хиленькое, если присмотреться, — предположил Хан, прищурившись и заглядывая в рукав его футболки. — Слушай, во-первых, прекрати пялиться на мою грудь. А во-вторых, тебе так важно знать, кто я? — напрягся Хенджин. Будь он не под блокаторами, природный запах давно бы выдал его. — Конечно, важно, — хмыкнул Джисон. — У нас в комнате практически все альфы. Есть ещё несколько бет, но омега там быть не может — его тупо разорвут. — И что, ты их выселять будешь? — приподнял бровь Хенджин. — Кого? — парень, кажется, уже потерял нить разговора, задумавшись о чём-то своём. — Омег, — пояснил тот. — У нас нет омег в комнате, Хван. Ладно, мне пора, не скучай, — бросил на прощание Хан, махнув рукой и убегая по своим делам. Ну и славно, что разговор оборвался так резко. Иначе кто знает, что бы тот ещё придумал — и какой «ценой» попросил бы за молчание…

***

К счастью, последние пары пролетели быстро, и можно было, наконец, возвращаться в общагу и выспаться — будто он не спал весь день. Приложив ключ-карту к двери, он уже собирался войти, но его окликнул голос Чонина: — Блин, подожди, чел! Не закрывай! Помоги, пожалуйста! — почти на весь коридор завопил он, таща огромный рюкзак с порванной ручкой. Рюкзак кокетливо бряцал, будто внутри бились друг о друга стеклянные бутылки. Глубоко вдохнув, Хенджин пошёл на помощь, но, схватившись за рюкзак, тут же пожалел об этом. — Да что, блять, у тебя там?! Как ты это вообще тащил сука?! — выругался он, почувствовав тяжесть. — Ну, во-первых, я не «сука». А во-вторых, как тащил — с божьей помощью и природным талантом. А что там… сказать не могу. По крайней мере, здесь, — хитро улыбнувшись, Чонин наконец открыл дверь. Зайдя следом за Хенджином, он громко провозгласил: — Сегодня пьянка, милые! — Ого, да ты ещё и новенького припахал! Красава! — восхищённо воскликнул Чанбин, пересаживаясь поближе. — Мелкий шарит, — ухмыльнулся Ли. Хенджин лишь закатил глаза. — Как там Чан? — поинтересовался Ян. — Уже подлечился, скоро как огурчик будет, — гаденько улыбнулся Минхо. — Ох ты ж, как успел-то?! — приподнял брови Чонин. — Та у него там кто-то есть, походу, — многозначительно протянул Сынмин. Когда все разложили напитки и закуски, ребята начали пить. Все, кроме Хенджина. Он чувствовал себя не в своей тарелке. Хотелось выпить, но он не знал, что будет, если смешать алкоголь с блокаторами. В дни, когда он пил, он никогда не принимал таблетки, да и вообще старался не выходить на улицу или быть только в проверенной компании. — А этот что, не пьёт? — обратил внимание Минхо. — Эй, новенький, давай, не стесняйся! Сейчас как раз и познакомимся. — Не, я не буду, спасибо, — отнекивался Хенджин. — Да пошли ты! — подбодрил Чанбин. — Чан сейчас как раз придёт, пойдём! — Ты вообще пьёшь? — спросил Чонин. — Да что вы к девченке пристали! — рассмеялся Феликс. — Он, видимо, просто не умеет или вообще не пил никогда. Бедолага. — Да умею я, просто не хочу. Да и завтра пары, — бросил последний аргумент Хенджин. — Тебе не сказали? Завтра пар не будет — у преподов какая-то заморочка, — сообщил Чан, заходя в комнату. — Ну, раз ограничений больше нет… Чанбин~и, разливай! — промурчал Хан. Пить всё-таки пришлось.

***

После нескольких рюмок Феликс предложил сыграть в «Правду или выпивку». Правила просты: первый, на кого укажет бутылка, задаёт вопрос, второй — отвечает. Если не хочет — пьёт. Первый раунд Бутылка остановилась на Чонине, затем — на Чанбине. — Опа, слушай, Чанбинка, это ты весь год брал мой гель для душа? — с хитрой улыбкой спросил Чонин. Все затихли в ожидании. — А не скажу, — залпом осушил коктейль Чанбин. — Сука ты, Чанбин, но я всё равно за тебя топлю! — обиженно выдал Чонин. Второй раунд Минхо задавал вопрос Чану. — Ух ты, Чан~и, — гаденько улыбнулся Минхо. — Скажи нам, у тебя есть кто-то? С кем ты гон отмечал? — Вам прям интересно? — ухмыльнулся Чан. — Конечно. — С омегой, с кем же ещё? Крутите дальше. — Подожди! Откуда? — вздёрнул брови Минхо. — А это уже второй вопрос, — пародируя его выражение лица, усмехнулся Чан. — Плохой вы человек, Бан Чан, — вздохнул Минхо, отворачиваясь. Игра продолжалась. Большинство уже плохо соображали, но тут бутылка указала на Феликса — он задавал вопрос. А вот отвечать выпало Хенджину. — Ну что ж, Хван, задам вопрос, на который ты не ответишь… я уверен, — протянул Феликс. — Ну и каков вопрос от вашего величества? — расслабленно ответил Хенджин, уже плохо соображая. — Какой у тебя подгендер? — заключил Феликс, пристально глядя на него. — Я не скажу тебе… — икнув, пробормотал Хенджин. — Почему же, Хенджин~и? — игриво потянул Ли. — Ты ходишь в альфийские раздевалки, ведёшь себя как альфа… Только вот запаха у тебя нет. Как будто ты что-то скрываешь. — Расскажи мне. Нас уже никто не слышит. Я и так всё знаю, просто хочу услышать это от тебя. — Нет, — твёрдо ответил Хенджин. Но Ли не унимался. Он начал испускать феромоны, которые прямо таки душили омегу внутри Хенджина. — Ну скажи мне. Тебе ведь так дурно от моих феромонов. Либо пей коктейль, все равно скоро твои блокаторы не выдержат, — усмехнулся он, давя на слабое место. — Почему ты так прицепился ко мне?.. — пробормотал Хенджин, уже не контролируя слова. — Да так, в поисках веселья, — пожал плечами Феликс. — Пей давай, — протянул ему стакан. От мощных феромонов у Хенджина уже подкашивались ноги. Он залпом осушил стакан — и тут же почувствовал, что ему плохо. То ли от блокаторов, смешанных с алкоголем. То ли от крепкого коктейля. То ли от ломящих его изнутри феромонов. Пошатываясь, он поплёлся в ванную, едва дойдя, упал на колени и прижался к холодному фарфору унитаза. Не успев прийти в себя, услышал, как в ванную зашёл кто-то ещё. Фигура бесшумно подошла сзади и, не говоря ни слова, мягко собрала его волосы в хвост, чтобы они не мешали нежно гладя. Ванную заполнил знакомый запах мокрого асфальта и кофе Феликса. А за ним — едва пробившийся запах сливы и фиалки. Запах Хенджина. И тогда всё встало на свои места. Горьковатый аромат сливы выдавал — хозяину запаха сейчас не очень хорошо. Феликс медленно вдохнул и, глядя на омегу перед собой, тихо произнёс: — Так ты омега… Он замолчал, будто обдумывая сказанное. А потом шёпотом спросил: — Но почему?.. Почему ты скрываешь это?