Не любовник

Сентябрьским светлым вечером Александр Блок сидел на бульварной скамейке недалеко от площади, всё ещё по-летнему украшенной цветущими клумбами, с фонтаном посередине, у которого бегали и кричали дети. Чуть в стороне у скамеек собиралась группка весьма странных, ярких личностей: издалека могло показаться, что юноши и девушки собираются здесь, а потом пойдут куда-то кутить... Только вот все присутствующие были мужеского пола, даже те, кто был одет в длинные платья и чьи лица были раскрашены, некоторых вообще откровенно выдавали усики. Было и ещё одно отличие: у многих если не красный галстук, то красный платочек торчит из нагрудного кармана. Мужеложцы. Кто-то из них был так называемыми "тётками" - теми, кто искал знакомств, у кого водились деньги на услуги (хотя иной раз обыватели таким терминов звали всех, кто в той или иной форме состоял в однополых отношениях), кто-то эти самые услуги продавал за деньги или просто хотел познакомиться ради ночи любви, а может и чего-то большего. Блок знал об этом от Колесникова, которого сейчас ждал и который, негодяй такой, стабильно опаздывал на каждую их встречу. А откуда знал сам Колесников - то вопрос вопросов, но Александр, помимо умения хорошо слушать, ещё был и глазами внимателен: из Штаба до дома его путь пролегал как раз через этот самый бульвар, и он частенько замечал молодых офицеров в пёстрой толпе. Потом уже ему поведали, зачем они туда бегают. А ещё поведали о главном правиле - не смотри пристально, ибо долгий взгляд есть приглашение к знакомству. - Данечка, ты - сволочь, ты знаешь об этом? - Олежа, ты говоришь мне об этом каждую встречу. Послышался звонкий смех, мимо Генерала прошли двое молодых мужчин: один, с золотистыми кудрями, держал другого, черноволосого, под локоть. Направились в сторону вычурной толпы. Глаз зацепился за змеиную кожу на плаще брюнета - слишком щегольской наряд, явно дорогой. - Саша, прости, задержался! - Колесников запыхался, бежал почти что всю дорогу понимая, что снова опаздывает. - Непростительно, Николай, опаздывать. Особенно офицеру. - Мы не на службе, не гунди. Должна же быть, в конце концов, какая-то стабильность? Сам приходи на наши встречи чуть позже, чтобы не ждать. Александр фыркнул в ответ, взгляд его невольно направился в сторону фонтана, потом сам собой пошёл влево и упал вновь на чешуйчатый узор. - О, собираются уже. Не смотри ты на этих тёток, Саша. Отвратительные, поганые. Хуже проституток. А Саша смотрел, будто удачу испытывал - заметит или нет? Мужчина в змеином плаще повернулся, взгляд глаза в глаза, пусть и с далёкого расстояния. "Не смотри". Секунда, и Блок отводит взгляд. Нельзя. Нельзя слишком долго. Любопытство ведь кошку сгубило. - Генерал Блок, а ну отставить на содомитов пялиться! - прошипел в ухо Николай, - Что народ подумает? - Я в штатском. - В штатском-то в штатском, да только рожу твою каждая собака знает после печати в газетах. Все тебя славили: мирный договор своими руками подписал, все должны героя знать в лицо. Ладно, пошли, кофием тебя угощать буду, как собирались. Двое удалились в сторону проспекта, прошли минут двадцать и вошли в кофейню, где периодически коротали субботние вечера.

***

Вновь субботний вечер, вновь то же место и тот же Генерал на скамейке. Колесникова в этот раз он не ждал: гулял сам по себе по городу, дошёл до бульвара, присел почитать книгу. Дочитав главу, взгляд переместился всё на ту же толпу, что и неделю назад (а может и другую, конечно - не вглядывался он в наряды и лица). Змеиный плащ, снова, и кудрявый с ним. "Не смотри". Не смотри. Он снова поворачивается, снова глаза в глаза. Не смотри. Не... Смотри. Непозволительно долго. Слишком поздно. Можно ли было отвести взгляд вовремя? Можно. Но... Молодой мужчина поворачивается к товарищу, что-то шепчет ему на ухо, отделяется от толпы и идёт в сторону Александра, а тот всё смотрит, как под гипнозом. Черты с каждым шагом становятся яснее: под расстёгнутым плащом видна красная жилетка, красный галстук, украшенный булавкой, пряжка на ремне с причудливым узором. Тоже змеи? Интересно. Глаза тёмные, приятное, даже красивое лицо, которое сейчас, когда молодой мужчина уже стоит совсем близко, украшает еле уловимая улыбка. - Вы кого-то ждёте? - и голос приятный, эх. - Нет, я один. - Тогда вы не против, если составлю вам кампанию? - Не против. Мужчина в змеином плаще садится рядом, протягивает руку в чёрной перчатке. - Даниил. - Александр, - Генерал пожимает руку собеседника, немного неловко, так как не знает, стоит ли делать это как обычно или же мягче. - Вы часто здесь бываете? Видел вас в прошлую субботу. - Часто прохожу здесь - путь между работой и домом пролегает аккурат по бульвару. Мужчина, представившийся Даниилом, задумался; Александр старался не смотреть на него навязчиво, отвлекаться на окружение, но глаза всё возвращались то на узор плаща, то на перчатки, то на лицо. Притягивает, что ни говори. - Хотите прогуляться? Ветер холодает, пронизывает, не хотелось бы, чтобы заболели. - С чего такая забота к незнакомцу? - Я - врач. К тому же, мы ведь уже знаем имена друг друга, уже не незнакомцы. - Что ж, я всё равно не строил планы на сегодняшний вечер. Даниил вновь улыбнулся, встал со скамейки, Александр последовал вместе с ним. По дороге черноволосый мужчина задавал обычные праздные вопросы: об интересах, о работе. "Судя по тому, как вы держитесь, вы - военный?"Блок вспомнил слова Колесникова в прошлую субботу о том, что его рожу сейчас "каждая собака знает", удивился - не кокетничает ли уже его новый знакомый? Но вопрос был искренним. Да, Генерала Пепла знала вся страна, хотя бы даже имя, но фамилию свою он не произносил, да и было ощущение, что не нужна она. К тому же, если не врёт эта симпатичная физия о своём роде деятельности, то у врачей самих забот полон рот, не до новостей им. Сначала пара шла по проспекту, потом молодой доктор свернул на одну из узеньких улочек, провёл спутника почти до канала, и пригласил его в маленькое невзрачное заведение. - О, господин Данковский! Очень рад. Вам как обычно? - Благодарю, но я сегодня с кампанией. Позволите меню? - Сию минуту. - Прошу, Александр. Местечко было тихим, внутри царил полумрак, разгоняемый настенными светильниками. Уютно, тихо, только один столик был занят. "Данковский, значит", - отметил в голове Генерал. Фамилия эта ему попадалась в газетных статьях: действительно, врач, хирург и лектор, способный, награды даже, кажется, какие-то у него есть. Мужчины заняли столик у дальней стены. - Александр, какое вино вам нравится? - В винах, увы, я не знаток. Чаще приходилось пить или шампанское, или водку. Доверюсь вашему вкусу, Даниил. Блок пробежался глазами по меню: несколько салатов, закуски, пара супов, рыба и птица на горячее, вареники, пельмени, выпечка. То, что готовилось не так долго и подходило не для сытного обеда, а, скорее, для завтрака или ужина. Данковский кивнул официанту, выбрал алкоголь, заказал оливки и сыры, какой-то из салатов, посмотрел на спутника - Блок решил ограничиться запечённой куриной грудкой с картофелем под сливками и чесноком. Официант покинул их, приняв заказ. Даниил подпёр лицо ладонью, стал изучать своего спутника: вроде, молодой, но на лице будто тень навалившихся дел или даже бед, военный же, даже виски уже немного тронуло серебро седины, глаза такие... пронзительно голубые, мудрые. Свет сбоку от бра на стене очерчивал лицо молодого доктора в причудливой манере, отражался в тёмных глазах; Александр смотрел, нет, уже фактически безбожно пялился - красивый, чтоб его, смотрел бы и смотрел. А тому и в радость - уголки губ чуть приподнялись, будто благодарил за столь пристальное внимание. - Вы не похожи на человека, который ищет встреч в необычных кампаниях, - Данковский нарушил тишину, не прерывая зрительного контакта. На слабо брал? Изучал реакцию? - И всё же, почему-то вы не отказали мне. Почему не отказал? Почему пошёл вместе? И правда - почему? Не задай Даниил такой вопрос, Александр бы и не задумался, по крайней мере пока их встреча ещё в процессе, а потом... Потом уже будет видно. - Не ищите ответ - я вижу, что его у вас нет. По крайней мере пока, - улыбка стала откровеннее, Данковский усмехнулся. То ли снисходительно, то ли пытался поддержать запутавшегося Генерала, - Вам, как мне показалось, нужен собеседник, компаньон, друг, но не любовник. Кто-то, с кем просто будет приятно проводить время за беседой или игрой в шахматы. - Вы играете? Молодой доктор кивнул. - Могу быть вашим соперником. Иногда полезно упражнять свой ум. Если, конечно, вы не против приходить ко мне ради партии. Или впустите на свою территорию. Или, как сегодня, мы можем ограничиться прогулками, если настолько близкое знакомство вас смутит. В гостях у Блока редко кто бывал: Николай захаживал, но сам часто был или занят, или предпочитал стенам квартир стены ресторанов. А этот... смотрит своими глазками уже почти что в душу. "Не любовник"... точно ли? Может, сам доктор сейчас пытается прощупать почву, прикинуть, как быстро удастся Александра затащить в постель. Так ведь у таких заведено? Так, да не так - то всё слухи. Кто-то пользуется услугами "девочек", кто-то знакомится с женщинами ради отношений. Никто сильно вглубь культуры мужеложцев не копал, чем они не люди? Наверняка и им любви хочется, а не только утех. Не любовник... Почему-то хочется верить. Официант принёс заказ, откупорил бутылку густого, насыщенного красного сухого вина, разлил. Данковский поднял бокал, его изящные пальцы держали ножку сосуда как-то по-особенному. - За знакомство. - За знакомство, - стекло легонько коснулось стекла, тёмно-кровавая жидкость скользнула по горлу, чуть обжигая, согревая внутри. Мужчины ужинали практически в тишине, не отвлекая друг друга, разве что переглядываясь. В конце вечера Даниил расплатился за счёт: "Я вас пригласил, поэтому позвольте проявить вежливость". - Приятное местечко. Частенько ужинаю здесь, в тишине, - стоя на пороге кафе Данковский застегнул плащ - начало холодать. - Вас проводить? - как-то само собой получилось у Блока выпалить, галантность сработала, да и после оплаченного за него ужина надо было бы как-то отплатить. Его спутник улыбнулся. - Мне ехать на трамвае до дома. Боюсь, для вас может быть далеко. А вы, как говорили, живёте где-то не далеко, верно? Позвольте, я вас провожу. За ужин платит, до дома провожает - неслыханная дерзость. Таким темпом перед этим личиком не рассчитаешься за долги. - Я вам вдвойне тогда должен буду. - Почему же вдвойне? - усмехнулся молодой доктор, - Только за ужин. Мужчины отправились в сторону проспекта, вновь к бульвару, где уже горели фонари, прошли мимо фонтана, ещё минут семь по улицам, завернули во двор и остановились у подъезда. - Спасибо вам, Александр, мне было искренне приятно провести с вами время. Что же до долга... - Даниил приложил палец к губам, изображая усиленный мыслительный процесс, - Давайте встретимся вновь через неделю, там же и в то же время. О, и, прошу вас, возьмите. Молодой мужчина извлёк из портмоне маленькую карточку, где от руки было записано имя и телефонный номер с указанием, когда лучше звонить. - На случай, если не сможете присутствовать, чтобы оповестить меня. Перенесём на другой день. Данковский протянул руку, Блок пожал её, некрепко, почти что нежно. - До встречи, Александр. Спокойной ночи. - Спокойной ночи, Даниил. Генерал зашёл в подъезд, поднялся на четвёртый этаж, зашёл в квартиру, включил в прихожей свет. Не снимая пальто, он упёрся руками в комод, посмотрел на себя в зеркало, потом на карточку, что дал ему его новый знакомый. Выдохнул шумно, будто с момента знакомства дыхание задержал, а теперь отпустило, теперь всплыл с глубины. Или будто он был под гипнозом весь этот вечер, а теперь пелена спала. Что-то явно умеет этот доктор, в душу точно, змеюка, залез, и так незаметно, так ловко. Негодяй. Но красивый, не отнять. И беседовать было, всё же, приятно.

***

Они встретились вновь, как условились - чем раньше долг будет отдан, тем лучше. "Мы можем сразу направиться ко мне, если хотите - напротив моего дома лавка, там замечательные кулебяки продают, сытные невероятно. Можно ещё чего-то прикупить. А дома чаем вас напою, "Седой граф" - думаю, вам понравится".Рискованно, но... А чёрт с ним. Блок и Данковский сели в трамвай, остановка которого была как раз у начала бульвара, ехали и правда не сильно мало, с полчаса, вышли у книжного магазина, прошли вдоль витрин, заглянули в упомянутую молодым доктором лавку, и в подъезд, на третий этаж. Квартира из трёх комнат - жирно, но ожидаемо, ибо тут интеллигент живёт. Взгляд Александра скользнул в спальню - кровать большая, больше, чем на одного, "Для утех, небось. Значит, к себе водит," письменный стол, шкаф с кучей книг, книги и на столе; вторая комната была закрыта, гостиная большая, обставлена со вкусом, картина над диваном, ещё один шкаф с книгами, витрина с посудой и какими-то склянками, медицинскими, что ли, череп, коробочки какие-то. Как в музей попал. - Вы садитесь, Александр, я скоро всё приготовлю, - Данковский прошмыгнул мимо гостя с рыбным пирогом, тарелками и приборами, которые поставил на стол, потом так же ловко, как кот, обогнул Генерала и скрылся на кухне. - Может, помочь чем-то? - О нет, благодарю, - послышалось из глубины квартиры, - Вы - гость, так что отдыхайте. Ну, можно, значит, немного побродить по комнате, поизучать местные "экспонаты": на стене рядом с выходом из гостиной в рамке висела коллекция пригвождённых к ткани жуков, чьи хитиновые надкрылья блестели на солнце, у некоторых даже переливались, как перламутр. Под каждым была приколота тонкая бумажка с названием на латыни. Череп за стеклом витрины тоже притягивал взгляд: присмотревшись, Генерал заметил на разных его частях тонкие надписи - кажется, снова латынь. Быть может, названия его частей. Мягкие шаги послышались за спиной, отвлекая от созерцания причудливой экспозиции. - Теперь всё готово, - Данковский налил в фарфоровые чашки чай из большого пузатого чайника и жестом пригласил гостя к дивану, - Прошу вас. Приятный, уютный ужин. Без подвоха. Молодой доктор улыбался, интересовался, как Александру угощение, понравился ли чай, шутил, что подготовился бы лучше, знай лучше вкусы собеседника, "Моя стряпня, может, не как в лучших ресторанах, но никто не жаловался". - Интересная у вас коллекция, - Блок кивнул на жуков. - В детстве любил собирать. Гулял, было, видел что-то блестящее в траве и, если насекомое по какой-либо причине было мертво, забирал и прикалывал. За живыми лучше наблюдать, когда они живы: как передвигаются, летают. Мёртвым же всё равно, они лишь оболочки, им не больно и не страшно. А живые должны жить. - Понимаю. Вы жизни спасаете, тела латаете, не даёте раньше времени уйти. - Но не всегда удаётся со смертью в партию выиграть. А хотелось бы. Вы тоже, по долгу службы, наверняка видели много смертей. - Видел. И тоже бы хотел, чтобы их было меньше. Нужно уметь беречь людей на войне: не подвергать их бессмысленной опасности, без колебаний бросая навстречу опасности необходимой, - Генерал допил чай и поставил чашку на стол, - Причудливый вкус. - Всё-таки, нравится? - Хм, - хмыкнул военный, - Пока что непонятно. - Значит, придёте ко мне ещё, чтобы распробовать. Дружелюбная, но при этом хитрая улыбка растянула губы Даниила. Кокетничает, теперь уже открыто, прощупывает рамки дозволенного. Чего же он хочет на самом деле? И чего хочет сам Александр, глядя сейчас на лицо доктора, на его чёрные густые волосы, профиль, губы, причудливую булавку на красном галстуке? Снова прийти сюда, распивать чаи с таким... странным человеком, беседовать, играть в шахматы... С "таким". Но с ним пока что спокойно, мило даже в какой-то степени. Чёрт его знает, что будет дальше, но... любопытно. Заметив пристальное внимание, молодой мужчина сменил выражение лица на спокойное, отхлебнул из чашки тёплый напиток. - Мне кажется, Александр, вы хотите спросить у меня что-то. Но боитесь. Боитесь, что вопрос заденет. Не стоит - пусть я прожил пока немного, но уже наслушался разного в свой адрес: и от коллег, которые завидуют мне и моим знаниям, и от тех, кто знает, куда я хожу в выходные и с кем встречаюсь. Кажется, Блока сейчас пригвоздили к полотну, что тех жучков за стеклом. - Вам нравятся только мужчины? - что ж, раз сам упомянул о похождениях в выходные, значит, можно об этом поговорить. Может, что-то да и удастся почерпнуть нового, может, горизонты какие-то расширятся, а то всё тётки да тётки. Чего же эти тётки-то хотят? Насколько сильно отличаются от большинства? - Мне нравятся и женщины тоже. И опыт в общении, включая романтическое и интимное, также есть и с теми, и с другими. Предвещая ваш вопрос - разницы больше в романтике. А об интимной стороне, - мужчина вновь отхлебнул чай, - думаю, мы поговорим позже. Сейчас вываливать на вас всё сразу не стоит. Не волнуйтесь, Александр, я не за слабака вас держу, просто информацию, как и лекарства, надо принимать в дозах. А для чего-то нужно время на подготовку. - Уверены, что я захочу о таком говорить? - Вам любопытно, вам хочется знать, но вы ступаете очень осторожно, как на лёд в начале зимы, чья толщина пока нестабильна, и каждый шаг грозит трещиной. Подождите, когда лёд замёрзнет лучше. - Расскажите тогда, какими были те, с кем вы встречались. - Опыт общения с мужчинами у меня не сильно большой. Один, делец, сам из Столицы, но часто в разъездах. Мы встречались, общались, романтических отношений не сложилось потому что поняли, что не тянет друг другу, но друзьями стали: когда он в городе, иногда встречаемся, а если уезжает, то переписываемся, делимся новостями. Был молодой офицер: скромный, тихий, запутавшийся. Мы были близки, но он всё сомневался - правда ли ему нравятся мужчины? В итоге, пришёл к выводу, что вряд ли имеет такую тягу. Я пожелал ему добра и встретить милую барышню, что тронет его сердце, и мы более не виделись. А были двое... которых хотелось бы забыть, но с другой стороны их пример помогает мне не ввязываться в дурное. Чашка Данковского опустела, он поставил её на стол, повернулся к Блоку и подпёр рукой лицо; глаза его гуляли по ковру, лежащему на полу - вспоминал. Вздохнул. - Актёр, очень шумный, очень эксцентричный. Познакомили нас в салоне, он на меня глаз положил, был не сильно при деньгах, но любил шиковать, пытался заваливать меня цветами и комплиментами. Морфинозависимый. И игрок. Жил каждый день как последний. Я уже встречал таких по долгу службы и был готов к тому, что будет просить денег. Пытался, просил, но я отказывал. Ругался, кричал, потом приходил извиняться, говорил, что завяжет со всеми пагубными привычками, но хватало ненадолго. Мы не спали с ним, лишь встречались. Когда я устал от его перепадов настроения, поймал в состоянии, когда его разум не был затуманен наркотиками и сказал, что не хочу такой кампании, пусть забудет обо мне. Он две недели каждый день сидел и выл вечерами под моей дверью, пока соседям не надоело, и они не вызвали полицая. Меня тоже вызывали: рассказал всё сухо, по делу, без лишних подробностей. Трусливый этот актёр был, напугался тогда и перестал меня донимать. А последний... Александр заметил как задёргалась ступня у хозяина дома, как он нервно приглаживает волосы. - Военный. Майор. Может уже чин выше получил. Чуть старше меня. Познакомились у фонтана, он пристально смотрел на меня, я ответил. Сначала разговаривали, но довольно быстро перешли к близости. Он был не сильно разговорчивым, человек дела. Начал меня ревновать без повода, пытался всё знать: где я, с кем я. Хотел полностью присвоить. Однажды мы сидели здесь, у меня, и он меня ударил - просто ударил в приступе гнева, что-то ему то ли в моих словах не понравилось. то ли в жесте. Попытался вновь, обозвал непристойными словами, но и я не лыком шит - защищаться против него не имело смысла, он бы меня в углу зажал и весь дух выбил, так что я по мере сил сам старался отвечать ударами, попутно пытаясь уйти к входной двери, чтобы как-то вытолкать этого обезумевшего. Потом узнал из некоторых источников, что лечился он от таких вот вспышек гнева: жена от него сбежала, когда начал систематически избивать. Мне ещё, считайте, повезло. Хорошо хоть, что как пришёл в мою жизнь, так и ушёл. Быстро. Генералу стало внезапно неловко. Немного, но ощутимо. Конечно, он не такой, не сволочь какая-нибудь, и бить человека не станет без веской на то причины, да и на душевное здоровье не жаловался, учитывая, через что ему пришлось пройти. А может, не неловко ему стало, а жалко Данковского: каким бы чудным он ни был, он ведь тоже человек. - Вы хотите отношений. - Да, - слегка улыбнулся Даниил, - Кто-то хочет развлекаться в шумной толпе, кто-то меняет партнёров, потому что с одним скучно. Кто-то ищет плотских наслаждений. Кто-то ищет любовь и постоянство. Я хочу найти компаньона, друга, любовника, с которым мы смогли бы пойти по общей дороге. Видите? Такие, как я, как те, кого вы можете встретить в субботу у фонтана, отличаются лишь одной деталью от большинства, с которым вы знакомы. Разговор как-то сам собой стал более глубоким, философским, совсем не таким, каким себе представлял Александр. Данковский хохотнул. - Простите. Кажется, начали мы за здравие, а кончили за упокой. - Вы дали мне пищу для ума, Даниил. - И я рад этому. Надеюсь, не сильно вас утомили мои россказни. - Нисколько, - со всей серьёзностью ответил Генерал. Подумать и правда теперь было над чем, - Простите, но мне пора вас покинуть. Провожать не стоит - я запомнил, где остановка трамвая. - Спасибо вам, что согласились прийти. Мужчины вышли в прихожую, Блок надел пальто, укутал шею в кашне, застегнулся. Посмотрел на хозяина дома, внимательно. - Мы не дошли до партии в шахматы сегодня, - отметил Александр. - О, вы правы! Но вечер получился и без того насыщенным. Значит, до новой встречи на следующей неделе? - До встречи. Мужчины пожали друг другу руки, Генерал вышел за порог. Даниил слушал, как удалялись его быстрые шаги по ступеням, а потом они вовсе исчезли, когда скрипнула дверь подъезда.

***

- Данечка, Даня, ты хоть знаешь, кто тебя сейчас танцует?! Олег Макаров, золотоволосый, кучерявый, эффектный молодой человек, лаборант в больнице, где работал Данковский, с широко открытыми глазами пялился на товарища, которого держал под локоть одной рукой, а второй сжимал в руках газету. - Его зовут Александр, он - военный. Интересный человек, серьёзный, вдумчивый. Кажется, ему приятно со мной, а мне точно приятно с ним... - Нет-нет-нет, - перебил блондин, - Ты сейчас смеёшься надо мной? - С чего бы? - Да это же САМ Пепел! Олег встал перед спутником и ткнул тому в нос газету, пальцем тыкая в фотографию. "Генерал Александр Блок сегодня ** августа 19** года подписал мирное соглашение между..." и прочее, и прочее. Фамилия была на слуху, но мозг Данковского лихо умел фильтровать поступающую информацию, оставляя лишь важное или то, что как-то заинтересовало. Он слышал о Блоке от солдат, которых оперировал: восхваляли, дифирамбы пели, о тактике его на поле боя всё шушукались, о битве при Бродах, как он тогда быстро с минимальными потерями всё провернул. От них же услышал прозвище "Генерал Пепел". Забавно и любопытно. Пепел, потому что с сединой на висках? Или потому что в его полку были огнемëтчики? Или суров был так, что кроме праха и пепла после себя ничего не оставлял? Думать об этом было некогда - пациенты ждут. - Герой войны, важная шишка! Подумать только... Расскажи, какой он? Поговорить любит или сразу к делу? Горячий или нежный? Долго ли... - Олежа, ты как всегда о плотском. Я же сказал: серьёзный, вдумчивый... - А, так вы ещё не спали. Мне казалось, что военные сразу к делу приступают, сразу в атаку, а не засиживаются в обороне. Этот-то вон, на Бродах раз-раз, и выиграл. - Это ты таких выбираешь, с кем сразу в койку. Не суди по себе обо всех, - фыркнул Даниил. - Ты смотри, а то так и будете только разговаривать. Хотя, такому зануде, как ты, Данечка, в самый раз. О! - Макаров встал, как вкопанный, ткнул пальцем вперёд, - Не твой ли благородный рыцарь тебя дожидается? И правда, всё та же скамейка, то же время. Тот же Александр. Зачем менять что-то, что неплохо работает? Сидит и ждет новой встречи со знакомым доктором, сам приходит, по своей воле. Или из-за распалëнного любопытства. - Иди первый, а я уже потом. Не буду вам свидание портить своей ехидной рожей, ибо он сразу догадается, что я про него знаю, - Олег отпустил руку спутника, Данковский вздохнул и мотнул головой: полноценно другом Макарова он не считал - так, приятель, очень уж любящий совать нос в чужие дела без спроса, а Даниил, всё же, имел привычку хранить некоторые вещи приватно. Но прицепился как-то, не как клещ, но тоже сильно; хорошо хоть, что виделись они по работе не так часто, иначе заболтает до смерти. Молодой доктор пошёл вперёд. Встречались Данковский и Блок с тех пор стабильно уже на протяжение полутора месяцев: гуляли по Столице, заглядывали на сезонную ярмарку в центре, в музее даже были. После же или в знакомое кафе, или к доктору домой на чай и шахматы - сыграли-таки несколько партий. Октябрь перевалил за экватор, деревья потихоньку обнажались от пëстрых листьев. В шесть часов пара знакомых привычным субботним вечером сидела на диване. Блок всё думал и думал, что же ведёт его снова и снова в эту квартиру, к этому человеку? Дружба? Странная какая-то дружба, но Данковский стал явно ближе, чем просто знакомый. Симпатия, что ли? Нет. Нет и нет, какая симпатия к мужику-то? Вон сколько барышень вокруг прилежных, милых, на прошлой неделе на приёме танцевал с несколькими. Одна блондинка с кукольным личиком, но очень серьезными речами понравилась: с виду скромная, тихая, а рассуждает очень здраво. Наталья, кажется... или Надежда. Забыл, чёрт, но записал. Надо будет проверить в портмоне и переписать в записную книжку. Симпатия... Александр посмотрел на Даниила, на его спокойное лицо: глазки тёмные, умные, чуть блестят в свете от люстры, пристально так смотрит, нежно, с заботой. Кожа светлая, гладкая. Коснуться б щеки и... Нет. - Вы сегодня на редкость молчаливы, что-то случилось? - голос, как мелодия, в уши льётся. Чёрт бы побрал, слушал бы и слушал. Блок слушает себя, мысли и тело, не понимает, разрывается от противоречий, напрягается, закрывает глаза. - Александр? - тёплая рука касается предплечья Генерала, осторожно, легонько. - Простите, я... - Запутались? Помочь? Запутался - самое верное определение. Выпутаться, как коту из пряжи, самому не получается. Блок кивает. - Хорошо. Я буду задавать вам вопросы, а ваша задача отвечать "да" или "нет". Если вопрос покажется неуместным, просто не отвечайте, я пойму. Готовы? - Да. - Вам приятна моя кампания? - Да. - Вы хотите продолжать наши встречи? - Да, - с усилием, с нажимом как-то вышло выдавить из себя ответ. Будто хочется, очень хочется, но не понимаешь, что дальше, куда приведёт всё... это. - Я пугаю вас? - Нет, - с чего бы? Не похоже, чтобы доктор попытался покуситься на честь офицера, ведёт себя прилично, беседует, не скрывает намерений. Или скрывает очень ловко? Змея. Данковский сделал паузу, думая над следующим вопросом. - Я нравлюсь вам? Александр посмотрел на собеседника: спокойный снаружи, а внутри волнуется. Какого ответа он ждёт? Честного? "Не знаю" - не ответ. "Кажется, нравитесь" - перегибание палки... наверное. "Не нравитесь" - откровенная ложь. Что же Генерал чувствует к нему? Зачем встречается? С мужчиной... Блок вздыхает и закрывает глаза, не способный, не готовый к такому, не сейчас, не из угла, куда он себя сам загнал. Тепло вновь окутывает предплечье, пульс подскакивает, дыхание становится быстрее. - Хотите, дам вам успокоительное? - Морфий? - О нет, что вы. Его используют как обезболивающее, но да, многие им злоупотребляют и становятся зависимы. Несколько капель настойки пустырника же намного безобиднее. Или, - Данковский на мгновение задумался - стоит или не стоит предлагать? - Есть ещё вариант, не совсем медицинского толка, но иногда помогает. Однако, не уверен, что согласитесь. - Что за вариант? - Я обниму вас. Некоторые считают, что человеческое тепло тоже способно успокаивать. Не имею достоверной выжимки данных, но кому-то и правда помогало. - Дайте угадаю - тому молоденькому офицеру, который не знал, чего хотел, да? - Ему в частности. Генералу б сейчас стопку водки, а не пустырник - вряд ли травка поможет, её ж пить надо систематически. Обнять? Руку Даниила он пожимал при каждой встрече, глазами пробегал по изящным пальчикам - такими и правда, или на музыкальном инструменте, или какую тонкую работу делать, а молодой мужчина как раз хирург, мелкая моторика хорошо развита. Обнять... Несколько минут назад Александр хотел бы погладить его щёку, чуть-чуть, кончиками пальцев коснуться, проявить непозволительное, а теперь разрешают больше. Обнять? Генерал садится ближе, Данковский обхватывает его, осторожно, но уверенно, рукой по спине гладит. Пахнет так... Блок интуитивно зарывается носом в его волосы, вдыхает аромат, по спине бегут мурашки от поглаживаний. - Тшшш. Александр движется ниже, утыкается в шею, чувствует запах одеколона, уже почти выветренного, и запах кожи. От горячего дыхания шея молодого доктора покрывается мурашками - щекотно, приятно. - Тшшш, - рука Даниила скользит вверх, пальцы касаются шеи, затем затылка Александра. Блок поворачивает голову, смотрит: глазки тёмные, близко, красивые, пальцы сами тянутся к щеке, тёплой, мягкой, шёлковой; взгляд его голубых глаз опускается на губы. Данковский ждёт, даёт карт-бланш, чувствует, чего хочет его спутник. Александр подаётся вперёд, целует, осторожно, деликатно, Даниил отвечает, помогает углубить поцелуй. Генерал подаётся ещё вперёд, валит доктора на диван, придавливает, хватает воздух носом, целует уже открыто, страстно, жадно; руки Данковского гуляют по широкой спине, хватаются за ткань пиджака. Генерал отрывается от сладких губ, смотрит в тёмные глаза, молчит, застыл. - Простите, - единственное слово, которое он смог сказать. Блок вскочил, быстро ушёл в прихожую, накинул пальто и, как ошпаренный, вылетел из квартиры.

***

Середина ноября. Месяц Александр провёл, зарывшись в работу, нарочно утонув в ней, только чтоб не вспоминать произошедшее в гостиной, на диване у Данковского. Не звонил, не ходил к фонтану по субботам, даже в будни старался побыстрее проходить мимо него. Отвлекался, назначил как-то встречу с той барышней, Надеждой: гуляли, разговаривали, она щебетала о чём-то, о книгах... А он как будто где-то сам витал, далеко, почти не слушал. Всё тёмные глаза и запах одеколона вспоминал. Встретились потом ещё раз, она заметила, что с Александром что-то не то, в своих мыслях... Решили в итоге не мучить друг друга, не складывалось никак у них общение. Генерал всё думал и думал, думал и думал, переваривал, пытался понять, пытался сложить всё, прибегнув к помощи известных инструментов: планирования, выстраивания линий, последовательностей. Логике сложно подчинить себя эмоции и чувства, не распишешь на карте тактику, которая позволит завоевать чужое сердце. Чего же его сердце хочет? Кого? На улице пошёл снег, подмораживать стало. В эту субботу Генерал был в Штабе: там спокойно, людей не так много. В четыре часа дня он накинул тёплую шерстяную шинель, надел фуражку, вышел из здания, пошёл... вперёд, через бульвар, огибая фонтан. Есть кто? Есть, немного. Ни кучерявого, ни змеиного плаща - хотя, конечно же, плаща не будет, холодно же, он будет заменён на пальто, быть может, не менее щегольское. Блок постоял чуть в сторонке, опомнился - в форме же, не стоит задерживаться, и пошёл прочь. - Ну и что? Так и не позвонил тебе твой генерал? Уже месяц прошёл. Давай, вставай, пошли прогуляемся, познакомимся! - Нет, Олежа, не сегодня. Двое сидели в маленьком кафе, в котором Данковского хорошо знали. - Ой, вот только не надо мне снова старую песню петь про однолюба. Он сбежал, сбе-жал, не подавал признаков жизни, у фонтана не был. Забудь! Даниил вздохнул и устало посмотрел на товарища. - Иди один. Позволяю позвонить мне завтра и в красках расписать, как и с кем ты сегодня проведёшь вечер. - Ну ладно. Позвоню завтра вечером! - Макаров встал со стула, снял с вешалки шубу и вышел прочь. Данковский же продолжил сидеть перед записной книжкой, проверяя расписание на следующую неделю: операция на колене, дежурство, операция на сердце, лекция... Колокольчик над дверью кафе тихонько звякнул, кто-то вышел, кто-то зашёл, хозяин поприветствовал гостя. Послышались уверенные шаги. Раз, два, три, как на плацу, но медленнее, спокойнее, всё ближе. Раз, два. Остановился прямо у столика. Даниил поднял взгляд. - Александр... Ноги сами принесли Генерала в знакомое местечко, он надеялся, слабо, очень слабо, что застанет знакомого тут. Надежда умирает последней. Блок сел напротив, выглядел серьёзно, спокойно, а внутри он был совсем потерянным. Сказать-то ему сейчас и нечего. Извиняться за молчание, за то, что сбежал, как трус, ему... надо. Но непонятно, с чего начать. "Виноват, больше не повторится" - такое для высших чинов подойдёт, коротко и по делу. Тут же, перед ним, сидел простой смертный. Даниил подозвал официанта, шепнул тому что-то на ухо. Двое сидели в тишине, Александр сверлил взглядом стол, Даниил обеспокоенно смотрел на него. Официант вернулся, поставил на стол рюмку, наполнил её перед гостем из запотевшего графина прохладной водкой, рядом поставил блюдо с какой-то закуской, на которую Генерал даже внимания не обратил, и удалился. - Вам это нужно сейчас. От одной рюмки не опьянеет, но узел на шее станет свободнее, груз с плеч свалится, ну, или станет чуть легче. Посверлив её взглядом, Блок выпил, не поморщившись, закусил бутербродом с красной рыбой. Чуть отпустило. Просидели в тишине они ещё какое-то время. Данковский заплатит за ужин и за заказ для спутника. - Пойдёмте? Александр поднялся со стула и последовал за молодым доктором: они сели в трамвай, проехали с полчаса, вышли, шли мимо витрин, потом в подъезд. И всё в тишине. В квартире зажёгся свет, люстра окутала своим свечением гостиную. Голова Александра лежала на груди Даниила - тот пальцами расчёсывал волосы спутника, пока Блок с закрытыми глазами слушал биение сердца молодого доктора. - Прости меня. - Тшшш. (Я знаю) Тёплый, нежный, лицо красивое, глазки тёмные. Голос, как мелодия. Значит, так и надо, значит, от этого не надо бежать. Блок приподнялся, посмотрел в глаза Данковского, тот положил свои тёплые ладони Генералу на щёки. Как хотелось их расцеловать, каждый пальчик... - Я не держу зла на вас. Я лишь хочу спросить - чего вы хотите сейчас больше всего, Саша? Александр коснулся ладони спутника, повернулся к ней, поцеловал, вновь посмотрел на Даниила, прижался своим лбом к его лбу, зажмурился. - Тебя. Тебя хочу. Губы коснулись губ. Сладко, горячо. Тело прижалось к телу. Даниил поднялся с дивана, протянул руку - Александр ответил. Молодой доктор повёл спутника в свою спальню, включил лампу на столе. Одежда на полу, кожа к коже, тесные объятия. "Тебя... тебя хочу".Горячие выдохи, губы и пальца Блока ласкают тело Данковского, никак не могут остановиться, оторваться, жар растёт. "Я научу".Он ведёт, учит, помогает, впускает, задыхается от стонов, притягивает Александра к себе, чувствует его ритм. Они сливаются в экстазе, отдают, получают.

***

Голова Блока вновь прижата к груди Даниила: они проснулись почти одновременно, солнце уже пробивалось сквозь шторы. Сколько так уже пролежали - неизвестно, да и не важно. Воскресенье, бежать никуда не надо. - Чай или кофе? - тихонько нарушает молчание Данковский. - Чай. Выходной сегодня. - Такой же? - "Седой граф"? Хм... Давай такой же. Мне понравилось. Даниил улыбнулся и чмокнул Александра в макушку, тот поднял взгляд. - Даниил, я не хочу быть тебе просто любовником. - Ты не просто любовник, Саша. Ты тот, с кем я могу пойти по общей дороге. Надеюсь, ты пойдёшь со мной. - Пойду. Молодой доктор поцеловал Генерала. - Давай чуть-чуть ещё полежим так, - Блок уткнулся носом в шею Данковского. - Чай заварить успеется.