Теория хаоса

Невозможно быть спонтанным в рамках разумного.

Алан Уоттс

Когда дверь открывается, Драко натягивает свою самую широкую, безумную, почти маниакальную улыбку. — Здравствуйте, мэм, — говорит он женщине с лошадиным лицом, стоящей на пороге дома №4 по Тисовой улице, — не уделите ли вы минутку, чтобы поговорить о нашем Господе и Спасителе Иисусе Христе? Она вытирает руки маленьким махровым полотенцем и хмурится. — Божечки, — говорит она, — они что, с каждым годом все моложе и моложе? — Мы просто очень хотим донести Благую Весть! — бодро отвечает Драко, и его улыбка становится такой широкой, что у него уже начинает болеть лицо. — Мэм, задумывались ли вы о своей бессмертной душе…? Его пальцы соскальзывают, и стопка брошюр рассыпается по придверному коврику хаотичным ворохом. — Ой! — говорит он. — Ой, простите! Она презрительно кривит губы, но всё же наклоняется, чтобы помочь ему собрать их. Как только она оказывается достаточно низко, он достаёт из кармана небольшой аэрозольный баллончик и выпускает ей в лицо двухсекундное облако. Женщина мгновенно падает без сознания прямо на пороге. Драко прячет баллончик обратно в карман. — О, нет! — говорит он, повышая голос, изображая тревогу. — Здесь кто-нибудь есть? Помогите, ей стало плохо! Вскоре в конце коридора — наверняка ведущего на кухню — появляется голова мужчины. У него большое красное лицо и густые усы. — Сэр, ваша жена…! — начинает Драко, и мужчина с усами поспешно идет по коридору. — Петуния? Петуния! Он опускается на колени рядом с ней и хватает ее за плечи. Драко снова достает аэрозольный баллончик, и вскоре он уже падает без сознания поверх нее. Насвистывая весёлую мелодию, Драко перешагивает через их тела и входит в прихожую. — Гарри! — зовет он. — Ты дома? По мнению Драко, это место выглядит довольно тесным и убогим, хотя, выросший в поместье, он, возможно, не вправе судить. Однако если уж размер можно простить, то безвкусный, псевдовикторианский декор — ни в коем случае. Дом напоминает переоценённый антикварный магазин, только без малейшего намёка на изысканность. Услышав шаги сверху, Драко поворачивается и как раз успевает увидеть Гарри, появившегося на площадке в верхней части лестницы и уставившегося на него широко раскрытыми глазами. — Драко? — С днём рождения! — говорит Драко, разводя руки в стороны, словно говоря та-да!. — Но… мой день рождения был три дня назад. — Да, я знаю, извини, — говорит он. — В последний момент планы изменились, пришлось всё перестраивать, была жуткая неразбериха. Я тебе всё расскажу по дороге. — По дороге? — Гарри быстро спускается по лестнице. — По дороге куда? О, Боже мой, что ты натворил? Он смотрит мимо Драко на два тела, лежащих без сознания на полу. — Ничего! Ладно, не совсем ничего. С ними всё в порядке, просто без сознания. — Без сознания? — С ними всё в порядке! — снова говорит Драко. — Это простое снотворное. В форме аэрозоля, — он снова вытаскивает баллончик из кармана, чтобы показать ему. — Это твой подарок на день рождения; хватит паниковать. — Драко, ты не можешь просто так вырубить моих тётю и дядю! — Конечно, могу. Я, собственно, это и сделал. И не то чтобы у меня в этой ситуации не было морального превосходства, учитывая, что они с тобой сделали. Некоторые бы сказали, что двенадцать лет насилия заслуживают куда большего, чем просто потеря сознания. Гарри смотрит на него, разинув рот и беззвучно шевеля губами, словно рыба. Это ему не идёт. Драко сокращает расстояние между ними и кладёт руки ему на плечи. — Послушай, — говорит он, — тебе не нужно мне ничего объяснять. Ты в ужасной ситуации — в ситуации, в которой тебя вообще никогда не должно было быть. Они не должны тебя мучить. — Они не… — начинает Гарри, но замолкает, отводит взгляд в сторону. — Ну, они не всегда… — Тебе не нужно мне ничего объяснять, — повторяет Драко. — Послушай, просто пойдём со мной за твоим подарком на день рождения. Я везу тебя в волшебный Париж. Это будет потрясающе. Мы сходим в Лувр, в волшебные катакомбы, в Версаль, набьем животы французской едой и прокатимся на пароме по Сене. Звучит неплохо? Гарри снова делает это — открывает и закрывает рот, как рыба. Несколько секунд он просто не в силах подобрать слова. Однако, в конце концов, он говорит: — Я… я не говорю по-французски. — Je le parle couramment! — говорит Драко. — Я буду тебе переводить. — Ты действительно серьёзно, — выдыхает Гарри, словно сам не может в это поверить. — Ты просто заберёшь меня в Париж, вот так просто? — Вот так просто. И тебе никогда не придётся возвращаться. — Никогда… — это не совсем вопрос, но и не утверждение. Если бы Драко нужно было дать этому какое-то определение, он бы сказал, что это колебание. — Гарри, если бы это хоть что-то изменило, я бы просто обратился в Отдел по делам несовершеннолетних. К сожалению, именно они — вместе с директором Дамблдором — изначально поместили тебя сюда, — выяснение этого факта оказалось для Драко неприятным сюрпризом, и он чуть не раскрыл себя, выдав несколько красочных ругательств прямо в архиве Министерства. На лице Гарри ясно отражается боль и предательство. — Профессор Дамблдор поместил меня сюда? Драко хмурится. — Да, — говорит он медленно. — Понятия не имею, почему. Гарри сглатывает и смотрит на свои ноги. — Мой первоначальный план состоял в том, чтобы после Парижа отвезти тебя в поместье, — продолжает Драко через мгновение. — Я думал, что мои родители не будут против, но потом… А потом он выяснил, что его отец всё ещё работает на Тёмного Лорда. И тогда его план полетел к чертям. Драко всё ещё задаётся вопросом, не был ли он глуп, когда дал им шанс, когда почувствовал себя преданным, узнав, что его отец до сих пор выполняет приказы безумца — спустя двенадцать лет после его мнимой смерти. Ему кажется, что он должен был догадаться раньше. Он ведь всегда видел людей насквозь. И Мерлин, ему еще никогда не было так страшно. — А потом что? — спрашивает Гарри, нахмурившись, прерывая мысли Драко. Он на мгновение поджимает губы. — Я объясню позже, — говорит он, и он объяснит, потому что он просто не может этого не сделать. — Сегодня мы празднуем твой день рождения. Так что скажешь? Поезд в Париж отправляется с платформы 6½ через час. Гарри выдыхает. Он смотрит на Драко странным взглядом — рот слегка приоткрыт, глаза широко раскрыты и неподвижны, руки сжимаются и разжимаются по бокам, — а потом медленно, очень медленно его лицо озаряется улыбкой. — Это безумие, — говорит Гарри. — Что, двое двенадцатилетних парней удирают в Париж в одиночку? Гарри смеется. — Не говори, что ты всерьёз не считаешь это безумием. Драко усмехается, пожимает плечами. — Ладно, слегка безумно. Но все же жизнь скучна без капельки безумия. Улыбка Гарри становится ещё шире. — Собирай вещи, именинник, — говорит Драко, и Гарри бросается обратно наверх по лестнице.