Теория хаоса

Природа, почти наверняка, действует, сочетая случайность с необходимостью, хаос с детерминизмом.

Эрик Чейссон

Это, думает Драко, похоже на судьбоносное, но неожиданное открытие Александра Флеминга — того самого гриба, который уничтожил стафилококки. Вот только это совсем не похоже на то. В один момент Драко торопливо записывает формулу, которую хочет запомнить, а под рукой у него — лишь этот проклятый дневник, пропитанный запахом Тёмной магии. В следующий момент слова впитываются в бумагу, и вдруг дневник отвечает. Занятно, — пишет дневник, и Драко роняет перо. — Это подразумевает, если мои приблизительные расчёты верны, что частица может существовать в нескольких состояниях одновременно. Драко чувствует знакомый, ужасный, чудесный, затягивающий азарт — тот же, что охватил его, когда он смотрел в глаза сразу всем трём головам пса, охранявшего философский камень. Ему одновременно страшно и любопытно. Сердце начинает бешено стучать где-то в горле, а руки предательски дрожат. Это, кажется, нарушает законы общепринятой физики, не так ли? — пишет дневник. Почерк у него наклонный и аккуратный. Слова смотрят на него, словно бросают ему вызов ответить. Драко несколько раз моргает, чтобы убедиться, что его собственный разум не играет с ним злые шутки — в конце концов, уже далеко за полночь, и он в последнее время мало спит. Несмотря на дрожь в руках, Драко всё же удаётся поднять перо, которое он уронил на стол. Медленно — ох, как медленно, как осторожно — он выводит ответ: Полагаю, вы не знакомы с квантовой механикой? Раз уж разумный дневник так непринуждённо заводит с ним беседу, Драко, по крайней мере, может ответить ему с вежливостью. К тому же ему нужна информация — нужна отчаянно, неотложно, нужнее, чем следующий вдох. Наконец, появляется ответ. Прошу меня простить, — отвечает дневник. — Я несколько смещён во времени, и любые современные научные достижения мне, увы, неизвестны. Этот термин мне не знаком. Пальцы Драко судорожно сжимают и разжимают перо. Его сердцебиение становится все более частым. Мысли несутся вперёд, гремят, бушуют, и отдельные обрывки начинают складываться в чёткую картину — но этого ещё недостаточно. Это называется суперпозицией, — медленно пишет Драко. — Материя, существующая в нескольких состояниях одновременно. Слова исчезают. Как символично, — отвечает дневник через мгновение. У Драко кружится голова. Он должен быть крайне, крайне осторожен, потому что запах Тёмной магии с каждой новой строкой становится всё сильнее, и он не может — не смеет — забывать, кому принадлежит этот дневник. Как тебя зовут? — пишет Драко. Как ужасно невежливо с моей стороны, — отвечает дневник.-Мои извинения; я должен был представиться сразу. Меня зовут Том Реддл. Драко так резко встаёт, что стул, на котором он сидел, опрокидывается и с грохотом падает на пол. Страх и адреналин проносятся по его венам, как жидкий огонь. Драко смотрит на слова, но не может заставить себя поверить в них. Потому что этого просто не может быть. Как такое вообще возможно? Дверь со скрипом открывается, и этот звук рвёт и без того натянутые до предела нервы. Драко резко оборачивается на каблуках и видит профессора Флитвика — невысокого, в небесно-голубой ночной рубашке и серебристом халате, с чашкой чая в одной руке и обеспокоенно хмурящегося. — Профессор, — выдавливает Драко, его голос сбивчив и хрипловат. — Мистер Малфой, — говорит профессор Флитвик. — Вы выглядите так, будто увидели привидение. — Не привидение, — говорит Драко, прежде чем успевает остановиться, — просто материю в состоянии суперпозиции. Профессор Флитвик слегка вздрагивает. — Прошу прощения? — Я в порядке, — выдыхает Драко. Взмахом палочки он ставит стул обратно. — Я в порядке. Всё хорошо. Всё хорошо, — может, если он повторит это достаточно раз, то сам в это поверит. — Извините. Я… Надеюсь, я вас не разбудил, профессор? — Нет, — говорит профессор Флитвик, все еще выглядя обеспокоенным. — Ночная чашка чая — мой ритуал. Вы уверены, что с вами все в порядке, мой мальчик? Вы выглядите довольно… Драко хватает дневник, пересекает комнату и швыряет его в камин, где тлеют угли. —… эм, мистер Малфой? Эта проклятая вещь не горит. Почему она не горит? — Диффиндо! — несколько почерневших поленьев раскалываются пополам, кирпич трескается посередине, но дневник даже не шелохнется. — Конфринго! — взрыв алой магии рушит металлическую решётку, державшую дрова, но дневник лишь слегка дрожит. — Мистер Малфой…! — Экспульсо! — раздаётся взрыв, пламя в камине взмывает вверх, озаряя комнату, но дневник остаётся неизменным. — Депримо! — ничего. Чёрт побери, ничего. — Мистер Малфой! — пронзительно вскрикивает профессор Флитвик. — Что, во имя Мерлина, вы творите?! Драко проводит руками по волосам и молча смотрит на дневник, сердце колотится в груди. В голове он перебирает каждое мощное разрушающее заклинание, которое знает, по степени воздействия, и пытается оценить, безопасно ли применять их в помещении. Внезапно профессор Флитвик оказывается рядом, хотя Драко почти его не замечает. Тот кладёт маленькую ладонь ему на руку, в его взгляде читаются беспокойство и гнев. Но затем профессор резко вдыхает и морщится. — Во имя шляпы Мерлина, — сказал он, — что это за вонь? Он посмотрел в сторону дневника. — Невероятно! От него прямо-таки несёт Тёмной магией! Неудивительно, что вы пытаетесь его уничтожить. Драко открывает рот. Он собирается ответить, но не совсем уверен, что сказать — а даже если бы и знал, то не уверен, что у него хватило бы сил произнести это. Ему приходит в голову, почему профессор Флитвик знаком с запахом Тёмной магии. Он достаёт палочку из рукава своей ночной рубашки, делает взмах — и дневник поднимается из кучи обгоревших поленьев. — Ну же, давайте-ка поместим его в магический сейф, хорошо? Драко тупо уставился на него. Это была лучшая идея, которую он слышал за всю ночь. Драко едва может простить себе, что носил его с собой вот так, просто на виду. — Сюда. Они выходят из гостиной Когтеврана и бесшумно шагают в коридор. Профессор Флитвик держит чашку чая в одной руке, а дневник плывёт за ним, окутанный магией, с обугленной кожаной обложкой, но в остальном невредимый. До его кабинета недалеко — всего один поворот и несколько лестничных пролётов вверх, — но из-за бешеного стука сердца Драко путь кажется настоящим спринтом в гору. Его тесный маленький кабинет украшен гирляндами голубовато-белых огоньков, завален книгами и фотографиями семьи. Профессор Флитвик роется в маленьком шкафчике, пока не находит то, что искал, — небольшую шкатулку, покрытую замысловатыми рунами и чарами, примерно фут длиной с каждой стороны, из благородного, отполированного красного дерева. — Если позволите спросить, мистер Малфой, — говорит профессор Флитвик, направляя дневник в шкатулку взмахом палочки, — что это, чёрт возьми, такое? Драко сглотнул. — Долгая история, профессор. — Надеюсь, он не проклят…? — Нет-нет, определённо нет, — говорит Драко. Хотя, если задуматься, это скорее некий разумный, самосознательный отголосок сознания Тёмного Лорда, что куда опаснее любого проклятия. Но пока он держит его в этом сейфе… и спрятанным в шкатулке, пока не найдёт способ уничтожить… — Вы не возражаете, если я заберу шкатулку? — Ничуть, — отвечает профессор Флитвик, передавая ему шкатулку. Драко тут же захлопывает крышку и накладывает два уверенных запирающих заклинания. — Я заставляю шестикурсников делать их в рамках упражнений по защитным чарам, так что, поверьте, у меня их предостаточно. — Я вам очень признателен, — Драко держит шкатулку так, словно она вот-вот взорвётся. Потому что она, скорее всего, и правда может. — Если вы хотите его уничтожить, — говорит профессор Флитвик, — вам стоит подумать о том, чтобы отнести его к профессионалу. Для уничтожения темных артефактов потребуется гораздо больше, чем просто взрывающее проклятие. Драко облизывает губы. Он это знает, но все равно швырял в него разрушительные заклинания. Страх, осознаёт он с нарастающим ужасом, сделал его глупым. Он сжимает пальцы на шкатулке и твёрдо решает, что не позволит этому повториться. Его разум — его главное, а если честно, единственное оружие, и он не может позволить страху затмить его. — Да, — соглашается он. — То есть, я знаю. Должен был знать. Просто минутная потеря рассудка. Профессор Флитвик доброжелательно улыбается. — Даже такой ум, как ваш, временами даёт сбой, — говорит он. С тех пор как Драко получил высшие оценки в прошлом году, профессор Флитвик проникся к нему симпатией — что вполне устраивает Драко, потому что он и сам вполне симпатизирует профессору Флитвику. — Удачи, мистер Малфой. Она вам точно пригодится. Уничтожить такой тёмный артефакт можно разве что пламенем жарче адского огня! Драко некоторое время молча смотрит на Флитвика. В глубине его сознания начинает зарождаться знакомое ощущение, которое всегда сопровождает хорошую идею.