Теория хаоса

Пожалуй, лучший совет, который может дать нам «теория» хаоса, — не делать поспешных выводов; неожиданности могут быть частью совершенно нормального поведения.

Эдвард Лоренц

— Это называется крестраж, — говорит Драко. — Крестраж? — повторяет Гарри, поспешно догоняя его, когда они выходят из башни Гриффиндора. — Найти что-то о нём было той еще задачей, — продолжает Драко. — Мне потребовались недели, чтобы хоть что-то выяснить. Это крайне редкая и нестабильная Темная магия. Пришлось заказывать книги специально, потому что в библиотеке Хогвартса о таком вообще ничего нет. — А что он делает? — Это своего рода сосуд, — объясняет Драко. — Волшебник разделяет свою душу на две части и заключает одну из них в предмет — желательно тот, что обладает сильными магическими свойствами или имеет для него большое эмоциональное значение. Тогда, если волшебник умрет, его можно будет вернуть к жизни. Гарри замирает, переводя дыхание. — Значит, вот как… — Да, — говорит Драко. — И это означает, что их должно быть больше одного. Этот был заперт в поместье с 70-х годов, а если он общался с Квирреллом в прошлом году… Они сворачивают за угол в главный коридор и спускаются вниз. Поток студентов медленно движется в сторону Большого зала. — И как же уничтожить крестраж? — Есть несколько способов, но они все очень опасные и сложные, так что я подумал, мы можем просто запустить его в Солнце. Шаги Гарри сбиваются, и он чуть не падает с последних трех ступенек. — Ты… ты серьезно? — спрашивает он. Драко вскидывает обе брови. — Мы можем это сделать? — продолжает Гарри. — Запустить его в Солнце? Драко пожимает плечами. — Вполне. Нужно накопить достаточное количество магической энергии в одном аппарате, настроенном на запуск, прицелиться прямо вверх в полдень. Я почти уверен, что даже крестраж, созданный могущественным волшебником, не выдержит столкновения с гигантским шаром плазмы с температурой поверхности почти 6000 градусов по Кельвину. Я даже сомневаюсь, что он сможет преодолеть атмосферу. — Ты можешь построить магическую ракету? — Это будет забавный проект, — решает Драко. Гарри сначала смеется, но через мгновение становится серьезным. — Хорошо, что ты его нашел, — говорит он мрачно. — Представляешь, что бы случилось, если бы он вырвался? — Крестраж сам по себе ничего не может, — говорит Драко. — Он был бы проблемой только в том случае, если кто-то достаточно долго с ним общался, позволяя ему влиять на себя. А кто был бы настолько глуп, чтобы обнаружить разумный, говорящий дневник и не отнести его немедленно профессору? Большой зал был переполнен, когда они наконец прибыли. Драко записался в Дуэльный клуб, как только увидел расклеенные по всему замку объявления — разумеется, с сияющей улыбкой Златопуста Локонса — потому что не мог пропустить дуэль профессора Снейпа. Драко видит Снейпа у передней части зала, говорящего с Локонсом короткими, резкими фразами, и уже выглядит так, будто хочет его проклясть. — Это будет великолепно, — решает Драко. — Гарри, — раздается голос слева от них. Драко поворачивается и видит, к своему удивлению, Рона Уизли, его руки сложены на потрёпанной мантии, а лицо, усыпанное веснушками, нахмурено. — Малфой. Неуверенно Гарри отвечает: — Рон. — Значит, ты окончательно выбрал Малфоя, — говорит Рон. — Ну, если альтернатива — это ты, — резко отвечает Гарри. Лицо Рона приобретает некрасивый оттенок алого. — Не только я считаю, что ты спятил, — шипит Рон, упирая руки в бока и бросая на Гарри гневный взгляд. — Все в замке об этом говорят. Гарри Поттер, лучший друг Драко Малфоя? Кажется, все, кроме тебя, понимают, насколько очевидна эта ловушка. — Ты ничего не знаешь! — говорит Гарри, и теперь он тоже злится. — Ты понятия не имеешь, через что он прошел, как его семья…! Драко хватает его за плечо, разворачивает и смотрит на него таким взглядом, что Гарри осекается. Он недовольно хмурится, но послушно замолкает, хотя продолжает свирепо смотреть на Рона. — Я уверен, этот твой маленький высокоморальный монолог обязательно изменит мнение Гарри, Уизли, — лениво говорит Драко. — Ведь за последние полтора года он работал просто безупречно. Будь уверен, твои усилия вовсе не напрасны, и ты совершенно не выглядишь как капризный младенец. Драко не думал, что это возможно, но Уизли становится еще более алым, чем прежде. — Тебя никто не спрашивал, Малфой. — Тебя тоже никто не спрашивал, но это тебя почему-то не остановило. Он выглядит настолько злым, что на мгновение Драко думает, что он действительно может напасть — но, к счастью, профессор Локонс привлекает их внимание, и все присутствующие ученики начинают тесниться вокруг помоста, установленного в центре комнаты. Начинается вступление и демонстрация, и Драко приходится приложить всю силу воли, чтобы не разразиться истерическим смехом, когда профессор Локонс начинает с пространного, неправильно произнесенного заклинания и тут же оказывается разоружен профессором Снейпом с резким Экспеллиармус. Рядом с ним Гарри справляется куда хуже — он зажимает рот и нос рукой, пытаясь сдержать смех. Но профессор Локонс с легкостью игнорирует свой позор и, как будто ничего и не произошло, разбивает всех на пары для отработки обезоруживающего заклинания. Гарри уже повернулся к Драко и открыл рот, чтобы задать неизбежный вопрос, когда Локонс внезапно оказывается рядом с ними. — Мистер Малфой! — говорит он. — Кажется, я обещал вам индивидуальное обучение. — Эм, — говорит Драко, переводя взгляд с Гарри на профессора Локонса. — Мистер Поттер, — говорит профессор Локонс, — мне жаль лишать вас друга, но почему бы вам не попрактиковаться с мистером Уизли? Оба тут же смотрят вправо, где Рон стоит рядом с девочкой из Гриффиндора, которую, как думает Драко, зовут Парвати. Рон смотрит на них в ответ, нахмурившись. — Я не… — начинает Гарри. — Великолепно! — прерывает профессор Локонс, протягивая руку, чтобы помочь Драко забраться на помост. Драко извиняюще смотрит на Гарри и принимает протянутую руку профессора Локонса. Оказавшись на помосте, к ним подходит профессор Снейп, сложив руки за спиной и позволив мантии величественно развеваться у лодыжек. Пока Локонс болтает о том, как он собирается быть снисходительным и обучить Драко всему, чему сможет, профессор Снейп склоняет голову и тихо говорит ему: — Постарайся не нанести ему слишком серьезных повреждений. Драко не уделяет столько внимания, сколько, возможно, следовало бы. — Можете проследить, чтобы Гарри и Рон не поубивали друг друга? — спрашивает он, пытаясь вытянуть шею, чтобы разглядеть их получше. Он едва различает ярко-рыжие волосы Уизли напротив взъерошенной шевелюры Гарри. Профессор Снейп бросает на них косой взгляд. — Я ничего не могу гарантировать. — Тогда я не могу гарантировать, что не нанесу слишком серьезных повреждений профессору Локонсу. — Поверь мне, Драко, как человеку, который недавно имел возможность одолеть его заклинанием — это как пнуть пушистика. Это легко, не приносит удовлетворения, а потом чувствуешь себя виноватым. — Они только что немного повздорили, — говорит Драко. — Просто вмешайтесь, если начнется драка. Профессор Снейп вздыхает. — Ладно. Но я рассчитываю, что ты сдержишь свое слово. — Да-да, — отвечает он, доставая палочку из рукава. — Никакого непоправимого вреда. В конце концов, он мой профессор, что я ему сделаю? Вместо ответа профессор Снейп просто приподнимает бровь, прекрасно зная, на что способен Драко. Затем он спрыгивает с помоста и отправляется наблюдать за парами студентов, которые уже начинают отрабатывать обезоруживающее заклинание. — …так что, в общем, поводов для беспокойства нет; я бы никогда не причинил вам вреда! — раздается голос профессора Локонса. — Вы готовы, мистер Малфой? Драко разворачивается вперед, хотя часть его внимания по-прежнему сосредоточена на Гарри и Роне. — Конечно, профессор. — Просто простые атакующие и отражающие заклинания! Я атакую, вы отражаете, вы атакуете, я отражаю, и так далее. — Хорошо, — он видит, как Рон что-то зло цедит сквозь зубы Гарри, пока они оба достают палочки из рукавов. — Первое — это сдерживающее проклятие, одно из моих любимых! Вы, возможно, помните, что я с большим успехом использовал его в «Путешествиях с вампирами», когда… Теперь они спорят. Драко конечно, следовало бы быть там; он знает, что они оба могут быть очень вспыльчивыми, а Гарри, в особенности, слишком уж он защищает его, когда кто-то начинает поливать грязью Драко. Профессор Локонс болтает о чем-то незадолго до того, как посылает бесполезное маленькое проклятие; Драко отражает его щитовым заклинанием, не отрывая взгляда. А теперь они уже кричат друг на друга. Отлично. Драко пробегается глазами по толпе в поисках профессора Снейпа, рассеянно кидая заклятие обезноживания — оно же безвредное, верно? — но, когда спор между Гарри и Роном разгорается еще сильнее, они начинают швырять друг в друга проклятия. Где-то на периферии его зрения профессор Локонс с грохотом валится на помост. Драко его полностью игнорирует, напрягаясь, чтобы уловить разговор. Он различает лишь отдельные фразы. — …не можешь просто переступить через себя…! — …совершенно очевидно, что он что-то задумал, если бы ты только прислушался к здравому смыслу…! — О, «прислушиваться к здравому смыслу», это просто смешно. Со всеми этими необоснованными сплетнями, которые ходят по школе, кажется, ни у кого нет здравого смысла! Их проклятия становятся все опаснее. Черт, где же профессор Снейп? — Ха — ха-ха, мистер Малфой, это… хорошое попадание! Очень хорошое! Конечно, если бы я захотел, то легко бы отразил заклятие, но я решил продемонстрировать вам… Посреди попытки подняться профессор Локхарт снова валится на помост — его ноги все еще скованы. Драко бросает на него беглый взгляд, снимает заклятие и тут же снова переводит внимание на Гарри и Рона. — Ты ничего о нем не знаешь! — кричит Гарри. — Знаю, что он — чертов змей! Серпенсортиа! Несколько студентов визжат. Драко узнает заклинание и, выругавшись себе под нос, спрыгивает с помоста, проталкиваясь сквозь толпу к ним. Крики внезапно прекращаются, сменяясь гораздо более жуткой, напряженной тишиной. Пробираясь вперед, Драко видит, как огромная анаконда скользит по полу между Гарри и Роном, медленно, плавно приближаясь к Гарри. Губы Гарри шевелятся, но Драко не может разобрать ни слова — зато он отчетливо слышит низкое, устрашающее шипение. Ему требуется несколько секунд, чтобы осознать, что именно он слышит. — Фините Инкантатем, — произносит профессор Снейп за его спиной, и змея мгновенно сгорает дотла, исчезая в воздухе. Рон выглядит более ошарашенным, чем кто-либо другой. Впрочем, единственный, кто, похоже, не понимает, из-за чего весь этот шум, — это Гарри. Драко сглатывает. — Теперь мне все ясно, — шепчет Рон. — Теперь я понял. Он не развращает тебя. Ты уже испорчен. Гарри смотрит на него непонимающе. — Я… что? Драко хватает его за локоть. — Нам нужно уйти, — говорит он Гарри. — Прямо сейчас. — Но я… о чем он говорит? — Может, именно поэтому Темный Лорд за ним охотился, — шепчет так, чтобы все слышали, девушка, которую Драко смутно помнит как Парвати. — Избавлялся от конкуренции. — Всем вернуться к работе, — рявкает профессор Снейп. — Хватит глазеть! Драко снова дергает Гарри за рукав, и тот неуклюже спотыкается. Он тащит его прочь из Большого зала, лихорадочно обдумывая происходящее. — Что он имел в виду? — спрашивает Гарри, пока они идут, голос его напряжен. — Он сказал, что я испорчен. Драко молчит, губы плотно сжаты, пока за их спинами двери Большого зала не захлопываются с тяжелым, зловещим звуком. — Драко! Он засовывает руку в карман и нащупывает там знакомый резиновый мячик. Он кажется невыносимо тяжелым, неподъемным. — Ты змееуст. — Я кто? Драко поворачивается. Гарри выглядит таким испуганным — испуганным, расстроенным и растерянным. И Драко вдруг осознает то, что чувствовал, когда впервые понял, что Гарри — его друг. Осознает то, чему, возможно, до этого момента даже не давал названия. Больше всего на свете Драко хочет защитить Гарри. Видит, как его насильно вталкивают во взрослую жизнь, и хочет замедлить этот процесс. Видит, как его семья с ним обращается, и хочет вырвать его из их рук. Видит его страх — и хочет его развеять. Драко никогда раньше не испытывал подобного к кому-либо. И это заставляет его сердце биться слишком быстро, слишком громко. — Пойдем прогуляемся, — говорит Драко. — Я объясню. Это совпадение, думает Драко. Это должно быть совпадение. Однако в глубине души Драко знает, что больше не верит в совпадения.