Теория хаоса

Я влюбился в него, как люди засыпают. Сначала медленно, а потом сразу.

Джон Грин

Где-то на периферии его сознания часы пробили полночь. Десять минут или, возможно, пятьдесят лет спустя раздаётся голос. Он пробирается сквозь темноту, и поначалу звучит странно глухо и неразборчиво. — …Драко, Боже мой, что он с тобой сделал… Срочность, думает Драко, разве нет чего-то срочного? Разве нет чего-то ужасно важного, что Драко должен сделать? — …свернул бы шею этому ублюдку… Смутные воспоминания о собаках, поединках и башнях всплывают в его сознании, но они слишком спутаны, чтобы сложиться в осмысленную картину. Драко почти уверен, что есть нечто жизненно важное, чем он должен заняться. — …найти Гарри… он все еще в башне Гриффиндора? Школа все еще… Гарри. Тело Драко вздрагивает от выброса адреналина, и он резко поднимается. Он в больничном крыле. Голова тяжелая от болеутоляющих зелий. Он должен найти Гарри. — Драко! Драко, не садись так резко! Его сердце бешено колотится в груди. С Гарри все в порядке. Разве не так? Сириус не охотился за Гарри. Но почему-то это знание не приносит облегчения. Где Гарри? Он должен увидеть его, убедиться, что с ним всё хорошо, ему просто нужно быть уверенным… — Драко. Он заставляет себя сфокусировать взгляд. Кровать слегка прогибается, и в его поле зрения внезапно появляется профессор Снейп, на лице которого отражается беспокойство. Его руки касаются лица Драко, а глаза внимательно его изучают. — Профессор… — выдавливает он. — У тебя был перелом черепа и сотрясение мозга, — перебивает профессор Снейп. — Мадам Помфри говорит, что смогла срастить кость и снять отек, но любое повреждение мозговой ткани должно зажить естественным путем. Как ты себя чувствуешь? Простой вопрос, но Драко не знает, как на него ответить — и что бы он вообще мог сказать, даже если бы знал. Его молчание вызывает вспышку сдержанного гнева и тревоги на лице профессора Снейпа. — Я убью его собственными руками, — мрачно произносит профессор Снейп, притягивая Драко к себе в объятия. Драко вдыхает его запах — сложную смесь тысячи редких реагентов, мазей, благовоний, дыма и пыли старых книг, — и это успокаивает его куда больше любых слов. — Напасть на ребёнка… Я знал, что он мерзавец, но и представить себе не мог, до какой степени он способен пасть… Драко отвечает на его объятия, и кажется, это прерывает его гневную тираду. Руки профессора Снейпа слегка сжимаются вокруг него. — Не смей больше так меня пугать, — произносит он в волосы Драко, и в его голосе больше нет ярости. — Не смей, Драко. — Где он? — спрашивает Драко. — Что случилось? Профессор Снейп отстраняется, хотя видно, что делает это неохотно. — Школа перешла в режим полной безопасности, — отвечает он. — Дементоры вели поиски, но не нашли его. Они считают, что он сбежал в Запретный лес. Драко медленно кивает. — Профессор, — говорит он, — думаю, я все понял. — Что понял? — Все. Поскольку его ответ, похоже, ничего не проясняет, Драко продолжает. — Я знаю, зачем Сириус Блэк пришёл в Хогвартс. Или, по крайней мере, догадываюсь. И, кажется, у меня есть план, как загнать его в ловушку. — Драко… — Из-за него у меня сотрясение мозга, профессор. Это теперь личное. Профессор Снейп поджимает губы. Раздаётся лёгкий скрип и шорох. Драко делает вдох. В груди вспыхивает целый вихрь ощущений, разом охватывая всё внутри. — Гарри здесь. — Что? — Он худший человек-невидимка на свете. На другом конце комнаты мелькает серебристый отблеск, когда Гарри снимает мантию-невидимку. На нём фланелевая пижама и ярко-красные носки, а в глазах — нервозность. — Видимо, спрашивать, каким образом ты покинул Гриффиндорскую башню, несмотря на режим полной безопасности в школе, не имеет смысла, — произносит профессор Снейп. — Драко… — начинает Гарри, но Драко уже поднимается на ноги, игнорируя головокружение, сокращает расстояние между ними и обнимает его так крепко, как только может. Он чувствует, как дыхание Гарри сбивается и прерывисто касается его челюсти. Они должны поговорить, Драко это знает — есть вещи, которые им обоим нужно сказать друг другу, — но пока что этого достаточно. Этого тёплого подтверждения того, что с Гарри всё в порядке, что он здесь, в его руках, прижатый к нему. — Я… — начинает Гарри. — Потом, — обещает Драко. Пауза. Гарри отвечает на объятия. Сердце Драко бьется немного быстрее. Кедр и мыло. Давящее ощущение в груди. Тошнота в животе. Электричество под кожей. Ох. Оно накрывает его разом, и на мгновение весь мир теряет равновесие. — Если бы только я мог больше никогда не спускать с вас глаз, — вздыхает профессор Снейп, но Драко всё ещё ошеломлён этой внезапной догадкой — как давно это началось, почему я не сложил все части вместе? — и не может вымолвить ни слова. Он осторожно высвобождается из объятий Гарри и смотрит на него. Гарри смотрит в ответ. Кедр и мыло. Давящее ощущение в груди. Тошнота в животе. Блядь. Зеленые глаза встречаются с его глазами, руки сжимают его локти. Ясность ошеломляет, но ещё страшнее — неопределённость. Потому что, чёрт возьми, что ему теперь делать?