Теория хаоса

Мы прощаем людей не потому, что они этого заслуживают. Мы прощаем их, потому что им это необходимо — потому что это необходимо нам.

Бри Деспейн

— Мистер Малфой, — в пятнадцатый раз за время этой беседы вздыхает профессор Дамблдор, но Драко прерывает его. — Должно быть, уже стало до боли очевидно, что иного выхода не существует. — Дементоры… — …с самого начала оказались совершенно бесполезны. Они не смогли удержать его в Азкабане и не смогли остановить его, когда он проник в Хогвартс. Если кто-то в этой комнате настолько глуп, чтобы полагать, что Министерство магии не слишком некомпетентно или коррумпировано, чтобы справиться с этим хоть сколько-нибудь успешно, прошу высказаться! Драко резко поворачивается, чтобы взглянуть на присутствующих. Профессора Снейп, Люпин и Флитвик с разной степенью смирения принимают правдивость слов Драко. — Директор, — после паузы говорит профессор Флитвик, — если за последние годы я и узнал что-то о мистере Малфое, так это то, что у него есть две черты, которые никогда не подвергались сомнению: его интеллект и его моральные принципы. И я точно знаю, что вы убедились в том же. Профессор Дамблдор не отвечает сразу. За его спиной Фоукс издает тихий, печальный крик. — Что ты думаешь, Римус? — вдруг спрашивает он, его пронзительно-синие глаза устремляются на профессора Люпина. — Ты слышал план мистера Малфоя. Думаю, можно с уверенностью сказать, что он во многом строится на его предположениях о характере Сириуса Блэка — а уж ты знаешь его лучше, чем кто-либо. Профессор Снейп с презрением фыркает. Профессор Люпин бросает на него усталый взгляд, но иначе не реагирует. — Директор, план безупречен, — говорит профессор Люпин тихим, сдержанным голосом. — Он полностью соответствует его характеру, насколько мне известно. Если рассуждения и теории мистера Малфоя окажутся верными, успех гарантирован. — Разумеется, мои рассуждения и теории верны, — резко отзывается Драко. — У плана есть ещё одно преимущество — он убережёт учеников от опасности, — добавляет профессор Флитвик. — По своему определению, он исключает их контакт с Блэком. — А что думаешь ты, Северус? Драко оборачивается к профессору Снейпу как раз вовремя, чтобы увидеть, как тот слегка поднимает подбородок. — Ты знаешь мой ответ, Альбус, — отвечает он, но профессор Дамблдор лишь поднимает серебристую бровь в ответ. — Я думаю, что если мистер Малфой предлагает план, который может спасти школу и, возможно, чью-то жизнь, нужно быть полным идиотом, чтобы от него отказаться. Драко изо всех сил старается не выглядеть довольным. Он вновь смотрит на профессора Дамблдора и замечает легкую, едва заметную ухмылку на его лице. — Когда вы рекомендуете начать, мистер Малфой? — спрашивает он. — Скоро, — отвечает Драко, — но не слишком скоро. Ему нужно несколько дней, чтобы вновь почувствовать себя в безопасности. Профессор Дамблдор небрежно взмахивает палочкой, заставляя страницы его ежедневника быстро перелистываться. — Скажем, семнадцатого числа? После паузы Драко кивает. — Семнадцатого. — Тогда я предупрежу Минерву и Помону, хорошо? — предлагает профессор Флитвик. Получив кивок в знак одобрения от директора, он направляется к двери. Драко, опомнившись, спешит следом. — Профессор Флитвик! Позади профессора Дамблдор, Снейп и Люпин вполголоса обсуждают подготовку, и Драко говорит тихо, чтобы не прерывать их. — Я не успел вас поблагодарить, — говорит он. — За то, что отвели меня в больничное крыло. И за то, что поспешили на помощь с Блэком. Профессор Флитвик одаривает его ослепительной улыбкой — серебристые глаза сверкают, на щеках играют ямочки. — Вам совершенно не за что меня благодарить, мистер Малфой. — То искрящееся заклинание было чертовски впечатляющим, — говорит Драко, ухмыляясь. — Должно быть, его отбросило на добрые пять футов. — Ну, справедливости ради, у меня было много практики. В свое время я был чемпионом мира по дуэлям, знаете ли! — Это видно, — искренне говорит Драко. — Кстати — рискуя показаться корыстным, прибавлю пятьдесят очков Когтеврану. Драко вздрагивает. — Сэр? — За умное и мужественное решение в критической ситуации, а также за спасение бедной Полной Дамы и, возможно, многих других! Вы сознательно подвергли себя опасности ради защиты своих товарищей, — он с теплой улыбкой похлопывает Драко по руке. — Редкое качество, особенно в момент кризиса. Драко может честно сказать, что никогда не считал свою реакцию героической. Ему кажется, что профессор Флитвик немного преувеличивает, но он не возражает. — Увидимся на занятиях, мистер Малфой. — Доброй ночи, профессор. Профессор Флитвик уходит, улыбаясь и насвистывая бодрую мелодию, и Драко провожает его взглядом. Если бы место любимого профессора не было уже и навсегда занято профессором Снейпом, Драко, пожалуй, посчитал бы, что профессор Флитвик вполне мог бы удостоиться этой чести. — …всё ещё не до конца уверен, что ты не имеешь к этому никакого отношения, — раздаётся голос профессора Снейпа за его спиной, и Драко оборачивается. — Ты несправедлив, Северус, — тихо возражает профессор Люпин. Драко успевает заметить, как чувство вины проступает на его лице. — Я бы никогда не подверг детей опасности. — Твои слова для меня ничего не значат, — шипит профессор Снейп. — Особенно для меня. Профессор Люпин вздрагивает. — Прошлое остаётся в прошлом, Северус. — Прошлое врывается в школу и нападает на наших учеников, Римус. — Все выходят из Азкабана преступниками, — говорит профессор Люпин, опустив глаза, словно признавая болезненную правду слов профессора Снейпа, — даже если не были ими, когда туда попали. — Все сочувствие, которое я испытывал к сомнительному обвинению Блэка, испарилось, когда он сломал череп моему крестнику, — рычит профессор Снейп. — Если план мистера Малфоя сработает, лучше тебе вразумить его, потому что если он хоть краем глаза посмотрит в сторону Драко, я прикончу его, как животное, в которое он окончательно превратился. — Я вразумлю его, — голос профессора Люпина звучит твёрдо и уверенно, но его обеспокоенное выражение лица выдаёт его. Драко выскальзывает из кабинета директора и спускается по винтовой лестнице в замок. Выйдя, он проводит рукой по затылку, где под волосами ощущает тонкий, грубый шрам. Он осторожно касается его кончиками пальцев, мысленно сетуя, что раз уж ему достался такой интересный шрам, то мог бы быть хотя бы в более видном месте. — Ну, как прошло? Драко оборачивается. Гарри стоит у стены, выглядя взволнованным. Драко чувствует знакомое волнение в животе и старается не подавать виду. — Как долго ты ждал? Гарри пожимает плечами. — Недолго, — говорит он, и Драко сразу понимает, что он лжет. — Как головокружения? — Уже прошли, — уверяет его Драко. — Ни разу не было со вчерашнего дня. — Хорошо, — кивает Гарри. Он делает глубокий вдох, и Драко видит, как он собирается с духом — наверняка для заранее подготовленной речи. — Хорошо. Драко, я… — Я знаю. Гарри запинается, хмурится. — Я знаю, что ты знаешь, — говорит он. — Ты знаешь почти все, — Драко усмехается. — Тем не менее, я думаю, важно, чтобы я все равно это сказал. — Гарри… — Мне жаль, — говорит он. — Боже, Драко, мне так жаль. Я не имел в виду то, что сказал. Я даже не знаю, почему я это сказал. Я был зол на ситуацию и сорвался на тебе и… — Гарри, все в порядке. — Нет, не в порядке, — настаивает он, делая шаг вперёд. — Я не хочу, чтобы ты хоть на секунду подумал, что ты для меня кто-то меньший, чем лучший друг, который у меня когда-либо был. В какой-то момент лёгкое волнение в животе превратилось в мучительное смятение, и Драко не уверен, хочет ли он закрыть лицо руками и сбежать или схватить Гарри за воротник мантии и поцеловать его, и о, Мерлин, он хочет поцеловать Гарри. Это плохо. Или, возможно, это прекрасно. Чёрт его разберёт. Сказать, что он оказался на неизведанной территории, — значит ничего не сказать. Он медленно вдыхает. — Я не буду притворяться, что мне не было больно, — говорит Драко. — Но больно было потому, что в твоих словах была доля правды — нет, Гарри, была, и ты это знаешь. Я не… Я не умею… делать это. Быть другом. Я пытаюсь научиться, но иногда… — Я думаю, у тебя это блестяще получается, — тихо говорит Гарри. — Во всем, что действительно важно. Драко удаётся улыбнуться, хоть улыбка и кажется слабой. Гарри отвечает ему с куда большей уверенностью, и это творит с сердцем Драко странные, волшебные вещи. — Ты заставляешь меня хотеть быть ещё лучше, — произносит Драко, с ужасом осознавая, что у него действительно большие проблемы.