Теория хаоса

Я мог представить смерть, но не мог представить предательство.

Малкольм Икс

Драко должен был объявить о своем прибытии, но, войдя в шатер, он увидел, как Гарри затягивает на себе кожаную защиту, и его парализовало, хотя он и не был уверен, чем именно. Страхом, возможно? Виной? Ужасом? В конце концов Гарри поворачивается, чтобы взять ремень, и видит Драко. Он вздрагивает, но тут же улыбается, и эта улыбка разрывает сердце Драко на части. — Привет, — говорит он. — Пришел пожелать мне удачи? Гул толпы, жар шотландского лета — все это приглушено плотным полотном палатки. Для Драко она становится барьером, отделяющим его от мира, но не от его поступков. Он стискивает маленький флакон в кармане и, впервые в жизни, ненавидит себя. — Драко? — продолжает Гарри, когда Драко не отвечает. По причинам, которые Драко считает исключительно эгоистичными, он пересекает палатку, запутывает пальцы в волосах Гарри и целует его. Если их поцелуи обычно подобны молнии, то этот — заземляющий провод. Он усмиряет бурю и укрывает ее глубоко внутри, даря безопасность. Он крепкий, простой, основательный и по-своему прекрасный. Драко запоминает его, потому что где-то в глубине души он понимает: возможно, это последний поцелуй, который он разделит с Гарри. Руки Гарри на его бедрах, и он отстраняется на несколько дюймов, чтобы открыть глаза и изучить лицо Драко. — Драко, — говорит Гарри, и Драко заставляет его замолчать еще одним поцелуем. — Не надо, — говорит он. — Пожалуйста, не говори. Не усложняй то, что и так даётся слишком тяжело. Гарри смотрит тёплым, мягким взглядом, его руки обхватывают талию Драко, скользят к пояснице и притягивают ближе. Драко прижимается лбом ко лбу Гарри и закрывает глаза, вдыхая запах кедра и мыла. — Прости меня, Гарри, — говорит он. Он старается говорить ровно, но в голос все равно просачиваются боль, отчаяние и страх. — Простить? Простить за что? — Это единственный выход, — говорит он. — Бог свидетель, ты бы никогда не согласился, если бы я попытался поступить честно. Ты не захотел бы, чтобы я рисковал собой, — он улыбается, но в этой улыбке нет радости. — Мы готовы отдать жизни друг за друга, но не можем позволить другому сделать то же самое. Иронично, правда? На лице Гарри постепенно нарастает тревога. Он отстраняется от Драко. — О чем ты говоришь? — Я не могу просить у тебя прощения, но эгоистичная часть меня отчаянно надеется, что ты сможешь простить… — Драко, — резко говорит Гарри. — Драко, о чем ты говоришь? — Ты скоро сам все поймешь, — говорит Драко слабым и несчастным голосом. — Снотворное начнет действовать с минуты на минуту. — Снотворное? — Единственное, в чем мы можем быть уверены, — это то, что Темному Лорду нужен ты. И мы не можем дать ему того, чего он хочет, — говорит Драко, с печальными глазами наблюдая, как Гарри прижимает руку к виску и начинает шататься. — Что… Драко, что ты сделал…? — Действие пройдет через несколько часов, — уверяет его Драко. У Гарри подгибаются колени, и Драко бросается вперед, успевая подхватить его, прежде чем тот рухнет на пол. В глазах Гарри плещется борьба — он отчаянно, изо всех сил пытается сопротивляться снотворному, и это убивает Драко. Он осторожно опускает Гарри на мягкую койку у стены палатки. — Драко, — говорит Гарри, — ты не можешь… — Мне жаль, — шепчет Драко, и он действительно сожалеет. Вина давит на него так сильно, что кажется, ещё немного — и она раздавит его. — Мне так жаль, Гарри. — Драко… Драко смотрит на него, не отводя глаз, пока Гарри полностью не проваливается в сон. Он наблюдает, как мышцы на лице Гарри расслабляются одна за другой — в другой ситуации Драко бы решил, что тот просто спит. Глаза жгло, горло сдавило, но он не будет плакать. Он не должен. Нет времени. Он снимает кожаную защиту с тела Гарри и надевает ее на себя по одной детали, игнорируя ужасную боль в груди. Она великовата – Гарри всегда был на несколько дюймов выше него – но это не имеет значения. Когда Драко полностью облачается, он достаёт из кармана маленький флакон и перекатывает его в ладони. Он выдергивает один волос с головы Гарри и добавляет его в бесцветное оборотное зелье. Оно тут же становится ярко-зеленым. Драко переводит взгляд с флакона на Гарри, который теперь лежит без сознания на койке, одетый лишь в простую рубашку и брюки. Он не плачет. Он не должен плакать. Он залпом выпивает зелье. Три минуты спустя он снимает очки Гарри с его лица и выходит на солнечный свет под звуки низкого, ритмичного скандирования — Поттер! Поттер! Поттер!