Теория хаоса

Но беспочвенная надежда, как и безусловная любовь, единственная ценность, которую стоит иметь.

Джон Перри Барлоу

— Кажется, он приходит в себя. — Только помни — ему ни в коем случае нельзя доверять. — Я знаю. — Гарри, посмотри на меня. Он чувствует боль, но та приглушена зельями. Он пытается поднять руку к лицу, но обнаруживает, что обе его руки прикованы к стене, к которой он прислонился. — Ему нельзя доверять. — Я знаю. Гермиона, я знаю. Отлично. Значит, сработало. Драко открывает глаза, но ему нужно время, чтобы зрение привыкло к яркому свету в комнате. В комнате пахнет пылью, а пол под ним деревянный. По мере того как его сознание проясняется, он понимает, что находится в пустой гостиной. Драко почти не сомневался, что это площадь Гриммо. — Здравствуй, Драко. На этот раз голос другой — более высокий, едва слышный, слегка растерянный. — Прости, что мы тебя связали, но ты очень опасен. Луна сидит на корточках перед ним. Видеть её лицо странно. Кажется, будто прошло полгода. Так и есть, с запозданием осознает он. — Всё в порядке, Луна, — отвечает Драко. — Должен сказать, я уже привык к тому, что меня связывают и держат в магически изолированых комнатах. Он снова дёргает запястья и обнаруживает, что они привязаны к стене двумя галстуками Когтеврана. — Ценю преданность факультету, — говорит он. — Да, — отвечает Луна, — я подумала, тебе понравится. — Они удобнее, чем верёвки, — говорит другой голос. Драко поворачивает голову и видит Гермиону Грейнджер, стоящую с руками, скрещёнными на груди. — И они из гоблинского шёлка, так что не порвутся. — Да, отлично, — говорит Драко, — вы успешно связали подростка без сознания. Уверен, вы будете вспоминать об этом с теплом в старости. — Как ты себя чувствуешь? Драко поворачивает голову в другую сторону. В нескольких шагах от него стоит Гарри, в своем потрепанном алом джемпере, который Драко никак не мог заставить его выбросить. Драко пытается понять, что за странное чувство сжимает его грудь, и приходит к выводу, что это ненависть. Да, это наверняка ненависть. Он кривится. — Чувствую себя связанным, спасибо, что спросил, — огрызается он. — Ты же знаешь, что мы должны были это сделать. — Тёмный Лорд тоже меня связывал, — тихо говорит Драко. — Но ты ведь об этом знал, правда? По лицу Гарри пробегает выражение сильной боли, и Драко доволен этим. Или нет? — Разница в том, — вмешивается Гермиона, — что здесь все заботятся о тебе и не причинят тебе вреда. Мы снимем с тебя проклятие. — Мгм, — говорит Драко. — Вас не смущает, что это невозможно? — Нет, — говорит Гарри. — Немного, — признаёт Луна. — Тогда удачи вам. А я тут пока посижу связанным. — Ты его не найдёшь, — внезапно говорит Луна. — Луна, — вздыхает Гермиона. — Что? — оборачивается к ней Луна. — Ты думаешь, он не знает, что мы знаем, что он знает, что мы… ? — Я заранее прекращаю это предложение, — решает Драко. — Мы знаем, что ты сам сдался, — говорит Гарри. — Мы знаем, что ты ищешь крестраж. Но его здесь нет. — Это не удивительно и никак не помешает моим планам, — говорит Драко, сверля Гарри взглядом. — Всё равно никто из вас толком не умеет искать. — И ты думаешь, что сможешь найти его, будучи связанным? — возмущённо спрашивает Гермиона. — Я не только смогу найти его, будучи связанным, — отвечает Драко, — но и сделаю это меньше, чем за неделю, а потом сбегу отсюда. — Самодовольный ублюдок, — говорит Гарри, и на его лице появляется улыбка, в которой больше грусти, чем радости. — Значит, нам придётся снять проклятие раньше, — говорит Гермиона. — А ты вообще что здесь делаешь? — спрашивает Драко, разглядывая её. — С каких пор вы с Луной связаны с Орденом Феникса? — Формально — нет, — отвечает Луна. — Мы часть ОД. — Мерлиновы подштанники, сколько же тайных вражеских организаций досаждают Тёмному Лорду? — спрашивает Драко. — И что, чёрт возьми, такое это ОД? — Это означает «Отряд Драко», — тихо говорит Гарри. Драко поджимает губы. — У меня теперь свой отряд, да? — Он у тебя всегда был, даже когда был только я, — Гарри опускается рядом с ним на колени. — Ты не то, за что сражается ОД, ты просто символ. Ты напоминание о том, с чем именно мы боремся и почему эта битва стоит того. Драко встречается взглядом с Гарри. Их зелень кажется невозможной, глубже, чем он помнил. Это наполняет его столь всепоглощающей ненавистью, что его сердце пропускает удар. — Мы снимем с тебя это проклятие, — клянётся Гарри. — Профессор Снейп дал нам немало идей. — Я знаю, — отвечает Драко. — Мы рассчитывали на то, что он будет сотрудничать с вами, чтобы доставить меня сюда. — Всё это ужасно запутано, — говорит Луна. — Зачем мы вообще притворяемся, что у нас есть секреты, если все всё знают? — Значит, всё сводится к тому, кто успеет раньше, — говорит Гермиона, пропуская мимо ушей комментарий Луны, хотя Драко считал, что это справедливый вопрос, — мы или ты. Драко поднимает на неё взгляд и смотрит прямо, не отводя глаз. — И разве это не пугает вас до чёртиков? Гермиона вскидывает подбородок, но в её взгляде тлеет тревога. Драко её видит. — Я не боюсь, — говорит Гарри. — Я знаю, что мы снимем проклятие. Потому что если не снимем — я снова потеряю тебя. А я никогда этого не допущу. Ненависть внутри Драко вспыхивает с новой силой. Горло сжимается, глаза жжёт. Это чувство такое сильное, что физически больно смотреть на Гарри. Это должна быть ненависть. Должна быть ненависть.