Хвосты, лапы и разговоры по душам

Была середина осени, и холодный ветерок уже предвещал скорые зимние холода. Муми-тролль сидел на подстилке, заботливо переданной ему мамой, и смотрел на небо, где ярко сияли луна и звёзды, озаряя тёмную ночь. Он подумал, что они так же прекрасны и чудесны, как и его друг, тихо дремавший рядом. Муми-тролль перевёл взгляд на Снусмумрика, который расслабленно лежал на другой стороне подстилки, его лицо было укрыто любимой шляпой, а лапки в перчатках мягко покоились на груди. Посмотрев на его шляпу, лишённую любых украшений, кроме постоянного атрибута — красного пера неизвестной птицы, он с грустью подумал о том, что совсем скоро Снусмумрик снова отправится в долгий путь, который будет длиться всю холодную и тихую зиму. Почувствовав грусть от этой мысли, Муми-тролль тихо выдохнул и начал перебирать мех на кисточке своего хвоста. Ему очень захотелось обнять Снусмумрика, но он не хотел его беспокоить. Мучаясь этими мыслями, он не заметил, как путешественник приподнял свою шляпу и посмотрел на него из-под её полей. Осмотрев его обеспокоенный вид, он мягко спросил: «Что тебя беспокоит, мой дорогой друг?» Муми-тролль вздрогнул от неожиданности и, рассеянно покачав головой, произнёс: «Мне так жаль, я потревожил твой сон?» Снусмумрик фыркнул и, став копаться в своём кармане одной из лап, так же мягко ответил: «Нет, просто пришло время перекура». Подтверждая свои слова, он достал свою трубку и начал наполнять её сухими листьями табака. Проделав всё это, он зажег её и, прикуривая, ещё раз спросил: «Так что тебя беспокоит, Муми-тролль?» Тролль, перестав мучить свой хвост, прижал ушки к голове и, рассматривая сухие листья рядом с их подстилкой, промямлил, явно смущённый: «Я просто подумал о том, что скоро ты уйдёшь, и мне стало грустно». «Но я пока здесь», — ответил на его беспокойство Мумрик, выдыхая кольца дыма в небо над их головами. Облокачиваясь на один локоть и смотря на него с мягким прищуром, он добавил: «И до моего ухода ещё по крайней мере месяц». Муми-тролль ещё более смущённо перевёл взгляд на него и сказал: «Да, я знаю, но, думая об этом, я уже начинаю скучать по тебе». Снусмумрик приложил мундштук трубки к губам, задумчиво вдыхая дым, после чего ответил: «Я понимаю, что бы я мог сделать, чтобы тебе стало легче?» Тролль застенчиво обернул хвост вокруг ноги и, неуверенно сменная ткань подстилки, тихо сказал: «Возможно, пара объятий развеяла бы мою тоску». Мумрик последний раз выдохнул сизый дым, вытряхнул пепел за пределы их подстилки и, мягко улыбнувшись, спокойно ответил: «Тогда я мог бы позволить тебе их». Муми-тролль, краснея мордочкой и чувствуя, как по щекам и ушам распространяется тепло, неуверенно спросил: «Правда? Если тебя это не затруднит, это будет просто чудесно». Снусмумрик откинулся обратно на спину, раскрывая объятья: «Конечно нет, мой милый». Муми-тролль счастливо нырнул в его раскрытые руки и, прижавшись к его боку, он смял зелёную ткань пальто старшего лапками. Мумрик прижал его голову и, мягко проведя лапой в перчатке по белоснежной шёрстке, прикрыл глаза, снова погружаясь в дрёму от тепла своего пушистого друга. Лысые деревья мрачно возвышались вдали, а морозная свежесть воздуха предвещала скорый снегопад. Муми-тролль, тяжело вздохнув, посмотрел в открытое окно и увидел, как Снусмумрик собирает высушенную рыбу в мешочек возле уже пустеющего лагеря. Он понял, что пришло время для прощания. Печально выдохнув и пошевелив ушами, Муми-тролль повернулся к столу и потянул ящик за ручку. Он заглянул внутрь и увидел прощальный подарок, который готовил для друга весь последний месяц. Сжав его в своих мягких лапках, он скинул лестницу из окна и спустился на улицу. Нервничая, он спешным шагом направился к лагерю Снусмумрика. Тот, завязывая мешочек с рыбой, обернулся на звук его шагов. Тролль крепче прижал к груди свой презент и тихо произнес: «Я знаю, что ты не любишь прощания, но я хотел бы отдать тебе кое-что перед твоим уходом». Снусмумрик удивленно склонил голову, откладывая в сторону мешочек и подходя ближе. Он тихо спросил: «О... Что же это?» Муми-тролль повел хвостом и, робко раскрывая лапы, протянул их к другу. Наклонившись ближе, Снусмумрик увидел невероятный красоты — маленькую подвеску в виде соловья на красном шнурке, искусно вырезанную и украшенную камушком оттенка весенней травы. Бока подвески блистали лаковым покрытием. Снусмумрик восхищенно выдохнул и, взяв подвеску в свои маленькие лапки, спросил: «Неужели ты сам сделал её?» Тролль, глядя на то, как Снусмумрик нежно крутит украшение, ответил: «Да, я вырезал её и украсил камнем, а шнурок попросил у мамы». Он нервничал, боясь, что друг не примет его подарок, ведь Снусмумрик не любил лишних вещей, предпочитая только самое необходимое и свою любимую гармонь. Снусмумрик нежно погладил бок украшения и неуверенно уточнил: «Ты... Уверен в этом, что она для меня?» Тролль удивленно поднял глаза на него, его хвост усердно замотал, и он заверил: «Конечно, я вырезал её специально для тебя, мне... Хотелось бы, чтобы у тебя было что-то, чтобы помнить обо мне и доме». Снусмумрик, раскрасневшись от этого признания, с влажными глазами, полными нежности, с трудом выдавил: «О, мой милый добрый Муми-тролль, мой дорогой друг, я всегда помню о тебе и долине, но это восхитительное украшение, и оно отправится со мной в путь». Закончив говорить, он снял шляпу, протянул подвеску обратно троллю, повернулся к нему спиной и откинул волосы с шеи, чтобы другу было легче завязать узелок. Поняв его намерения, Муми-тролль раскраснелся, радостно улыбаясь, и склонился ближе к другу, аккуратно завязывая концы красного шнурка. Отклонившись назад, он признался: «Я буду очень скучать». Снусмумрик кивнул, слегка обернувшись, сияя румянцем и улыбкой. Он заметил, хитро щурясь: «Ты, как и всегда, будешь спать, но, возможно, после моего ухода ты обнаружишь кое-что в почтовом ящике». Сказав это, он легко сжал лапку тролля, прощаясь, и, закинув поклажу за спину, удалился по тропинке глубже в лес. Муми-тролль смотрел, как удаляется его силуэт, и оставался на месте, пока даже дух Снусмумрика не пропал. Муми-тролль сидел в своей остывшей постели, тревожно сжав в руках одеяло. Его разбудило завывание метели за окном, и он с мрачным видом взглянул на лампу на тумбочке у кровати. Наконец, разжав пальцы, он откинул одеяло и свесил ноги с кровати. Надев тапочки, он нерешительно прошёлся вдоль окна. Наконец, приняв решение, он плотно задёрнул штору и, взяв спички, зажёг лампу. Стараясь быть как можно тише, он опустился на колени возле кровати, поставив лампу так, чтобы её мягкий свет освещал пол вокруг и пространство под кроватью. Из-под кровати он достал увесистый деревянный сундучок, в котором хранил самые ценные сердцу вещи. Открыв защёлки и откинув крышку, он стал перебирать содержимое. Вот камушек, который ему на день рождения подарил Снифф, а рядом ракушка, найденная Снорочкой, и яркая бусина из маминых бус. С другого края виднелся уголок записки от Снорка и лист мемуаров папы, скреплённые заколкой Малышки Мю. И в самом центре лежала аккуратно перевязанная зелёной ленточкой пачка писем, поверх которой лежал, словно корона, сухой венок из цветов. В нём бутоны жимолости, василька и белого клевера нежно переплетались своими стеблями. Аккуратно вытащив его, вдыхая выветривающийся лёгкий аромат растений, он отложил его в сторону. Достав стопку писем и развязывая ленту лапками, он принялся с нежностью перебирать их. Вот самое первое — короткая записка с простым: «Ухожу на зиму, вернусь весной. Снусмумрик». Улыбнувшись этой немногословности и покачав головой, тролль перешёл к следующему: «Ухожу раньше, но обещаю, что вернусь в первый день весны. Снусмумрик». Вспомнив, как опечален он был его ранним уходом и как счастлив был исполнению обещания, он продолжил чтение: «Мне пора в путь. Одолжил у Муми-мамы банку варенья, передай ей, что я обещаю вернуть её полной фруктов с юга весной. Снусмумрик». И дальше: «Сегодня улетел последний соловей, отправлюсь и я в путь. Снусмумрик». И ещё: «Я ухожу, засыпай спокойно, Муми-тролль. Встретимся весной. Снусмумрик». И наконец, достав последнее, нежно его расправил, вчитываясь в строчки: «Мне пора, я знаю, что ты уже соскучился. Но я буду помнить о нашем обещании и, как всегда, вернусь вместе с первым порывом весеннего ветра. В знак ответной тоски я дарю тебе свой подарок, который прилагаю к этому письму. Я давно сплёл его, но всё никак не мог решиться отдать лично. Надеюсь, тебя не смущает, что он высох, он всё ещё красив и приятно пахнет лугом. Снусмумрик». Муми-тролль крепко прижал к себе письмо, нежно улыбаясь. На его глазах навернулись слёзы. Он так сильно скучал по своему Снусмумрику. Его друг был самым восхитительным существом, что он когда-либо встречал, самым красивым, мудрым и добрым. Последний раз вдыхая лёгкий запах табака и трав от бумаги, тепло вспоминая каждый раз, когда его друг расслабленно курил трубку, он сложил всё обратно в шкатулку и, убрав её, залез обратно в постель. Тёплым калачиком свернувшись вокруг подушки и представляя Снусмумрика рядом, он ушёл в царство Морфея, пока за окном бушевала первая метель.

Муми-тролль вяло жевал тост, смазанный клубничным джемом Муми-мамы. На этот раз, проснувшись, он решил перекусить. Махая хвостом и вслушиваясь в тишину дома, он задумался о том, чтобы навестить Туу-Тикки перед тем, как вернуться в кровать. Решив последовать этой мысли, он доел свой скудный завтрак, стряхнул крошки и посмотрел на часы, чтобы убедиться, что ещё не слишком рано для визита. Как можно тише он направился обратно в свою комнату, чтобы одеться по погоде. Надев тёплый свитер, шарф и шапку голубых оттенков, связанные заботливыми руками Муми-мамы, он направился к выходу, но не смог открыть дверь. Растерявшись, он выглянул в окно гостиной и обнаружил, что дверь завалило снегом. Тяжело вздохнув и подумав о том, чтобы вернуться в кровать, он всё же отогнал от себя эти мысли и, покопавшись в кладовой, достал лопату. Подумав пару минут, он также надел варежки на свои лапки. Открыв окно, он подставил стул рядом и сначала скинул лопату в ближайший сугроб. Затем, тяжело перекинув лапу за раму и оттолкнувшись, он перелез, услышав, как стул за ним упал. Вздохнув и плюхнувшись рядом с лопатой в кучу снега, он понадеялся, что весь этот шум никого не разбудил. Полежав так минутку и вслушиваясь в звуки дома, он убедился, что никто не спустился. Поднявшись, он закрыл окно и, взяв лопату, хмурясь осмотрел фронт работы. Входная дверь была завалена почти до самого верха, неудивительно, что он не смог её открыть. Посмотрев дальше, он увидел, что тропинку дальше тоже немного замело. Вздохнув, он начал копать, скидывая снег в сторону. Он снова думал о Снусмумрике, и тоска волнами разливалась в его сердце. Он размышлял, где бы сейчас мог быть его друг, что он ел там и что видел. По возвращению он ярко описывал всё, что повстречал, и из его уст даже самая скучная и невзрачная на первый взгляд история звучала захватывающе. За этими мыслями время, которое он потратил на расчистку пути к дому, прошло незаметно. Закончив, он отдышался, облокачиваясь об древко лопаты. Взъерошив шерсть на лбу и размяв лапки, он вернулся в дом через теперь свободную от холодных оков дверь, чтобы убрать лопату и выпить воды. Проделав это, он наконец-то направился в сторону купальни, надеясь, что Туу-Тикки в своём временном пристанище, а не на рыбалке или ещё где-нибудь. Дойдя до неё, он постучал, ожидая, и с облегчением вздохнул, когда за дверью раздался тёплый низкий голос Туу-Тикки. Войдя внутрь и оглядевшись, он увидел, что она пьёт что-то из металлической кружки, сидя около печи. Вокруг неё, держа напёрстки, расположились невидимые полевки. Она тепло улыбнулась ему, отчего в уголках её глаз появились крошечные морщинки. Её берет непривычно отсутствовал. Осмотрев его, она сказала: «Муми-тролль, ты весь промок. Иди сюда, тебе надо обсохнуть». Молодой тролль, кивнув, снял с себя шапку, шарф и варежки, разложив их рядом с печью. Подумав, он снял и свитер, после чего присел напротив Тикки. Она ещё раз осмотрела его с головы до кончика хвоста и предложила: «У меня тут травяной чай с листьями земляники. Почему бы тебе не выпить кружку, чтобы согреться?» Он кивнул, после чего, отставив в сторону свою, она принялась наливать в другую кружку жидкость из котелка. Закончив, она протянула её ему и вернулась в то же положение, что и до этого. Тролль выдохнул приятный горько-сладкий аромат чая и отпил, чувствуя, как он согревает его изнутри. «Я расчистил вход в дом», — пояснил он. Туу-Тикки кивнула: «Да, я видела, как ты выходил». Муми-тролль, смутившись от того, что она видела, как он выбрался из окна, крепче сжал кружку в лапках. Снова тепло улыбнувшись, она отпила из своей чашки и спросила: «Так почему тебе не спится? Друг мой, самый разгар зимы». Муми-тролль заглянул в свою кружку, смотря на плавающие в ней травы, обдумывая свой ответ. После долгого молчания, ещё больше смущаясь, он всё же сказал: «Я очень скучаю по Снусмумрику. Я беспокоюсь, как он там». Мягко прищурив свои глаза и похлопав его по пушистому плечу, Тикки ответила: «Ну что ты, мой дорогой друг, я уверена, что Снусмумрик в порядке. В конце концов, он опытный путешественник и даже если что-то случится, выберется из любой передряги». Закончив, она перевела взгляд на всполохи пламени в печи. Тролль, пожав плечами и так же смотря туда, продолжил: «Я знаю, но иногда мне так хочется, чтобы он был рядом, в безопасности дома вместе с нами в спячке». Туу-Тикки, посмотрев на его прижатые к голове уши, снова протянула руку, на этот раз мягко пригладив мех на спине: «Я понимаю твоё желание, но мумрики по природе кочевники и не могут жить без путешествий и исследования нового. Снусмумрик и так исключение из правил, ведь он проводит на одном месте большую часть года и всегда возвращается в начало своего пути». Муми-тролль мягко прижался боком к руке Туу-Тикки и, грустно вздохнув, ответил: «Я знаю, и не будь этого, он не был бы собой. Он такой счастливый, когда рассказывает про свою зиму. Я бы никогда не посмел лишить его этого, но каждый раз мне страшно, что он не вернётся весной». Тикки продолжила утешительно и легко поглаживать его плечо. Всё так же спокойно она сказала: «Я уверена, что он вернётся, ведь он обещал. Мумрики никогда не нарушают обещания». Муми-тролль впервые улыбнулся на это и сказал: «Я надеюсь, я преподнёс ему подарок, чтобы он помнил об этом». Тикки, убрав руку и отпив чай, непринуждённо поинтересовалась: «Что же за дар ты ему преподнёс?» Муми-тролль знал, что если он не захочет говорить, она не будет настаивать, но, подумав, всё же ответил: «Подвеску в виде соловья». Встав и подкинув полено из дровницы в печь, Туу-Тикки уверенно проговорила: «Перелётные птицы всегда возвращаются». Муми-тролль с лёгкой улыбкой на лице ощутил, как тиски, сжимавшие его сердце, на мгновение ослабли. Он попрощался с Туу-Тикки, надел свою одежду и отправился домой, предвкушая возвращение в уютную постель и сладкие зимние сны. В глубине дома, со второго этажа, доносился храп Муми-папы. Муми-тролль, лежа на диване в гостиной, закинув ноги на спинку, смотрел на часы. Их тихий ход лишь усиливал его тоску. Пробуждение в этот раз было ужасным. Ему приснился кошмар, и, вспоминая охвативший его страх, он поёжился и прижал хвост к груди. Этот сон был воплощением его самого большого страха — Снусмумрик не вернулся в долину ни весной, ни после неё, никогда. Во сне он изо дня в день сидел на мосту, и с каждым новым днем его охватывал всё больший ужас, пока, крича от боли, он не проснулся в своей постели в холодном поту. Прошло уже несколько часов, но страх не давал ему уснуть, и он спустился вниз, теперь отсчитывая секунды вместе с часами. Бесконечно прокручивая свой сон в мыслях, он ещё сильнее сжался от страха и тоски, свернувшись калачиком на диване, и горько заплакал, зажимая лапками рот, боясь помешать сну других. Он тихо всхлипывал, дрожа всё сильнее, поэтому, когда его мягко дёрнули за хвост, он испуганно подскочил, глядя полными слёз глазами. Перед ним стояла малышка Мю со странно растерянным видом. Продолжая держать его хвост в руке, она тихо пробурчала: «Ты разбудил меня, пушистый болван». Тролль, хлюпая и дрожа, начал вытирать лапами глаза, бормоча: «Прости, прости меня, я не хотел». Мю, отпустив хвост и толкая его ногу, начала заползать к нему на диван. Ловко запрыгнув между его всё ещё прижатых колен и пушистого тела, она прижалась к нему спиной и несвойственным ей мягким тоном спросила: «Что с тобой случилось, рохля, почему ты не спишь?» Отняв одну из лап и взглянув на её макушку, тролль, пытаясь перестать всхлипывать, думал, как объяснить ей всё это. Неуверенно вернув хвост на колени, он всё же промолвил самым несчастным тоном: «Мне приснилось нечто очень ужасное». Малышка Мю снова взяла его за дрожавший хвост, на этот раз мягко поглаживая мех кисточки на конце, и уточнила: «Что же такого ужасного было в твоих снах?» Её тон был всё так же мягок, без капли привычного сарказма или злобы. Тролль, немного помявшись, боясь, что она высмеет его страх, всё же ответил: «Мне приснилось, что Снусмумрик никогда не вернулся». Мю слегка повернула голову, смотря ему в глаза, и её собственные зелёные глаза странно сияли, а брови слегка опустились, будто она была обеспокоена. Рожки на лбу слегка сверкали голубым. Продолжив гладить его кисточку, она выдохнула тихим шёпотом: «Я тоже иногда боюсь, что он не вернётся». Муми удивлённо вздохнул от шёпота её слов и, опустив взгляд на её крошечные ладони, что не переставали прочёсывать мех на его хвосте, не зная, что ещё сказать, выдохнул: «Я не знал». Она хмыкнула и пробурчала: «Ну конечно, я не говорила об этом. Ты ведь вечно тонешь в своей печали, не замечая ничего вокруг, когда он уходит». Муми-тролль заалел от стыда, услышав это замечание, и аккуратно сжал лапами край её ночной сорочки, боясь спугнуть её. Она же снова смотрела на его хвост и, выдохнув, поделилась: «Это с тобой он проводит почти всё своё время, это тебе он оставляет прощальные письма, для тебя играет первую весеннюю мелодию, и тебя он обнимает при возвращении. Если бы не ты, мы с ним, вероятно, никогда так больше и не встретились». Сказав это всё как тяжкую исповедь, она опустила лицо на колени, прижав к нему его хвост и руки, её плечи слегка задрожали. Тролль испуганно притянул её в свои крепкие объятья, она тут же уткнулась ему в грудь лицом, и он почувствовал, как намокает мех. Он начал гладить одной из лап её распушённые волосы, успокаивающе бормоча: «Снусмумрик всё равно бы возвращался, он тебя любит, ты его семья». Малышка тяжело выдохнула и слегка подняла лицо, оно было мокрым от слёз, и она сжала руками мех на его груди. Покачав головой, ответила: «Я знаю, но иногда мне, как и тебе, становится страшно, поэтому ты должен понять, что наши страхи беспочвенны. Снусмумрик всегда возвращается, тебе нечего бояться». Муми-тролль ещё крепче прижал её к себе и признал: «Да, ты права, хоть это и не отменяет моей тоски». Она лишь посмеялась на это: «Ну конечно, рохля, твоя тоска по нему необъятна, как океан». И, слегка ухмыльнувшись, добавила: «Раз тебе снятся такие ужасные сны, я лягу с тобой, чтобы они тебя не кусали, иначе весь тот шум, что ты издаёшь после этого, не даст мне выспаться». Муми-тролль мягко улыбнулся и мордой прижался к её волосам в мягком тролльском поцелуе. Смутившись, она вскочила и потянула его за собой, чтобы вернуться ко сну. Муми-тролль проснулся от нежных поглаживаний и открыл глаза, устремляя взгляд вверх. Рядом стояла его мама, спокойно улыбаясь. В её глазах светилась такая нежность, когда она смотрела на него. Оглянувшись, он заметил, что Малышка Мю мирно спит у стенки рядом с ним, свернувшись на подушке. Её дыхание было ровным и спокойным, а рожки не светились, что говорило о её глубоком сне. Муми-мама наклонилась к нему и тихо спросила: «Раз ты проснулся, не хочешь ли ты перекусить?» Молодой тролль кивнул и, дождавшись, пока мама отойдёт, с максимальной осторожностью последовал за ней. Спустившись на кухню, он увидел на столе котелок, из которого доносился восхитительный аромат, и чайник. Усевшись за стол, он заметил, что Муми-мама уже разлила суп по тарелкам. Поставив одну из них перед ним, она также разлила душистый чай по чашкам и села напротив. Поев восхитительно вкусный мамин суп, они стали пить чай с джемом. Мама очень мягко начала: «Я слышала, что ты плохо спал, милый». Он слегка закашлялся, подавившись чаем, и смущённо опустил глаза на пиалу с джемом. Мама обеспокоенно перевела взгляд на окно, рассматривая снег за ним: «Ты навещал Туу-Тикки?» Молодой тролль поднял глаза на мать и кивнул: «Да, она, как обычно, в купальне с полевками». Мама кивнула на это и подвинулась ближе, кладя лапу на его плечо: «Возможно, я слышала кое-что и после этого». Муми-тролль грустно покивал, положил лапу поверх маминой, посмотрел в её глаза и, обдумав, сказал: «Этой зимой уход Снусмумрика волнует меня ещё сильнее, чем обычно». Мама нежно улыбнулась: «Конечно, ты ведь так вырос, сынок». Муми-тролль недоуменно спросил: «Разве это причина?» Мама покачала головой: «Не совсем, но тебе ведь очень дорог Снусмумрик». Он смутился, но уверенно ответил: «Конечно, но я не знаю, почему в этот раз меня так сильно беспокоит его путешествие». Муми-мама погладила его по руке: «Ты скоро поймёшь, мой дорогой. А пока я надеюсь, что твоё беспокойство смягчилось и ты мирно проспишь в кровати до начала весны». Она ещё раз провела по его меху и встала, принявшись за уборку посуды. Муми-тролль, чувствуя остаточное тепло материнской ласки и вкусной еды, допил чай, встал и обнял мать со спины, замечая, что за этот сезон стал выше неё. Сжав её ещё раз напоследок, он пожелал ей хороших снов и вернулся к себе, где в кровати всё так же мирно спала Мю. Стараясь не потревожить её сон, он аккуратно улёгся рядом и, укрывшись одеялом, провалился в сон. Вдали, на фоне угасающего заката, Снусмумрик с задумчивым видом чистил рыбу, глядя на свои лапы в перчатках. Он был обеспокоен. В последние пару недель его мучил зуд, из-за чего на его теле начал появляться рыжеватый мех там, где раньше был лишь лёгкий пушок. Теперь же его лапы, челюсть и кости странно ныли, а хвост словно придавило тяжёлой гирей. Из-за этой боли он не мог спрятать его, и он грустно свисал за спиной, как плеть. В очередной раз поморщившись от неприятных ощущений, Снусмумрик нанизал почищенную рыбу на палку и стал обжаривать её на костре. После скудного ужина он потушил очаг и забрался в свою палатку. В этой местности было очень душно, поэтому он оставил небольшую щелочку, закрывая палатку, и стянул с себя перчатки, а затем пальто, шляпу и ботинки. Почувствовав, как его кости снова ломит, он упал на спальник и свернулся калачиком, тяжело дыша. Он смотрел на мех на своих лапках и пытался расслабиться. После очередного спазма он рассеянно вцепился в подвеску на груди и, сосредоточившись на её форме, стал поглаживать большим пальцем лаковую поверхность. Он вспоминал смущённого Муми-тролля, преподносящего ему подарок, и тёплые деньки в Муми-долине. Когда спазмы наконец отпустили его, он устало уснул, и ему снился друг и летний зной. Уже три дня он бродил по густому сосновому лесу, надеясь выбраться к его кромке. Наконец, поняв, что в таком состоянии это бессмысленно, он развернул лагерь на ближайшей полянке у кромки ручья. Набрав воды и дожидаясь, пока она закипит, он зло жевал мундштук своей трубки. Нервно чиркая спичками, он наконец-то разжёг её и сразу затянулся так сильно, что закашлялся. После этого он уже более неспешно раскуривал её. За последний месяц у него появились длинные острые когти на лапах, которыми он с непривычки испортил множество своих вещей по несколько раз, поскольку они вылезали при сильных эмоциях. Вот и сейчас они торчали, слегка царапая поверхность трубки. Напряжённо рассматривая их, он пытался игнорировать тянущую боль по всему телу. Это было невыносимо. Его будто тянули в разные стороны два великана, и если это происходило волнами, давая небольшие передышки, то боль в челюсти — нет. Она ныла постоянно, а во рту его десны зудели и кровоточили. В результате всего этого он почти не спал, а вся его еда имела металлический привкус, что было не так важно, поскольку он всё равно не мог есть ничего, кроме супа. Чувствуя очередной спазм, он выпустил кольца дыма, крепко впиваясь когтями одной руки в трубку, а другой — в бревно, на котором сидел. С каждым днём боль нарастала, и горький дым перестал приносить облегчение. Услышав бурление, он подскочил и снял котелок с огня, ненароком обжигаясь, сразу скинув его на землю. Он зашипел и, мотая повреждённой лапой, затушил трубку, кидая её на землю, чтобы начать рыться в своём рюкзаке в поисках мази по бабушкиному рецепту, которую дала ему в путь Муми-мама. Наконец достав заветную баночку, он принялся втирать её в подушечки на лапах, ругаясь под нос. Проделав всё это, он упал прямо на землю, дрожа от новой волны боли. Не выдержав её потока, он сжался и заскулил. Ему хотелось выть во весь голос, но он сдерживался. В результате слёзы хлынули из его глаз, и он стал панически задыхаться. Внезапно его уши дёрнулись, услышав шорох рядом. Он попытался повернуться, дабы найти его источник, но все силы покинули его. Звук становился громче, пока его не сжали за плечо. В ужасе отшатнувшись от прикосновения, он неожиданно почувствовал знакомый горько-сладкий запах трав, влажной земли и шерсти. Вздохнув его, он наконец-то перестал задыхаться и открыл глаза, поднимая взгляд. Над ним, закрывая свет солнца широкими полями шляпы, которую он придерживал одной рукой, стоял Юксаре. На его лице читалось волнение. Зрачки по-кошачьи сузились, а мех на лице взъерошенно стоял колом. Поняв, что он его узнал, Юксаре ещё раз мягко прикоснулся к его плечу. Обеспокоенно всматриваясь в измученное лицо сына, он нерешительно опустился на колени и, рассматривая мех на лбу и боковой линии челюсти, принялся поглаживать кругами его плечо. Он выдохнул: «Значит, это всё же случилось. Я думал об этом, но не был уверен». Снусмумрик, не понимая, всё же смог перевернуться на спину. Перестав гладить, но не убрав лапу с его плеча, отец, осмотрев его и лагерь, спросил: «Как давно приступы?» Снусмумрик вздрогнул и, собравшись с силами, сел. Посмотрев на придерживающую его лапу отца, он тяжело выдохнул ответ: «Чуть больше месяца». Юксаре, услышав это, помрачнел и потянул его на себя, помогая встать и пройти до палатки. Распахнув её и уложив его внутри на спальник, он всё же ответил: «Это плохо. Слишком долго». Ещё раз посмотрев на него, он провёл рукой по покрытому испариной лицу сына и отошёл куда-то. Вялый Снусмумрик прикрыл глаза, слыша, как его отец что-то делает вне палатки. Через какое-то время он снова появился, поставив рядом свой рюкзак и забытый котелок с водой, после чего также занес миску с водой. Сев возле него и ковыряясь в многочисленных карманах поклажи, он стал засыпать что-то в миску и в кружку, которую также достал из него. Закончив, он залил в кружку горячую воду, а в миске прополоскал платок. Проделав это всё под внимательным, но уставшим взглядом сына, он склонился над ним и, протерев платком лоб, ещё раз смочил и выжал его, аккуратно разместив на нём. Младший мумрик, почувствовав травянистый запах и прохладу, закрыл глаза. Юксаре нежно погладил его по голове, снимая шляпу, и произнес: «Выпей это, это немного облегчит боль». Снусмумрик, взглянув на протянутую кружку, кивнул. С чужой помощью он выпил горький отвар и, откинувшись назад, наконец почувствовал расслабление. Впервые за последний месяц он погрузился в глубокий сон под умиротворяющие поглаживания отца. Проснувшись, он ощутил тепло с боку. Его тело снова ломило, но боль была слабее, чем в предыдущие дни. Прислушавшись, он услышал мурлыканье рядом с собой и, открыв глаза, понял, что сейчас либо ночь, либо раннее утро. Немного удивившись, он опустил взгляд и увидел, что Юксаре спит, прижавшись к его боку и громко мурлыча. Его темные локоны и шёрстка на лице были в беспорядке. Осмотрев палатку, Снусмумрик заметил, что шляпа отца лежит рядом с его собственной. Тихо выбравшись наружу, он сел на бревно, где по-прежнему лежали его вещи. Потирая лицо, он неожиданно почувствовал хватку со спины и дёрнулся. Юксаре убрал лапы и сел рядом с ним, заглядывая в лицо. Заметив напряжённую складку между бровей и поджатые губы, он посмотрел вниз, ковыряя носом ботинка землю, и произнёс: «Тебе нужно поесть». Снусмумрик снова провёл лапами по лицу и неуверенно кивнул. Получив согласие, Юксаре достал котелок с уже остывшим супом и ложку. Отдав их сыну, он вернулся на бревно. Снусмумрик печально оглядел еду и начал медленно есть, с трудом двигая челюстью. Почувствовав вкус металла, он открыл рот, наблюдая, как в суп капает кровь. Встрепенувшись, отец мягко повернул его лицо, рассматривая клыки. Оценив их состояние, он озвучил свой вердикт: «Осталось немного, они почти закончили свой рост. Еще пара дней, и это закончится». Снусмумрик, уже догадавшийся об этом, кивнул, после чего вздрогнул от нового спазма в мышцах. Юксаре с сочувствием произнёс: «Я уже и забыл, как это больно». Легонько потерев затылок сына, он достал из кармана пальто две трубки и принялся набивать их. Снусмумрик удивился, узнав свою собственную, но, так и не узнав листья, положенные внутрь, и с сомнением посмотрел на свою трубку, которую протянул ему отец. Увидев это, Юксаре сказал: «Не бойся, это облегчит боль. Ничего плохого, кошачья мята и полынь в основном». Сказав это, он застыл, ожидая. Младший мумрик, все еще сомневаясь, взял трубку из рук отца. Тот сразу же чиркнул спичкой и по очереди зажёг трубки. Прикурив и выдохнув дым, Снусмумрик про себя отметил его необычный розовый оттенок и сладкий запах. Через некоторое время он почувствовал необычное для себя в последний месяц расслабление. Боль ушла на второй план, а какая-то внутренняя лёгкость заставила его мягко облокотиться об бок отца и замурчать. Тот отозвался в ответ более глубоким урчанием и одной рукой стал расслабленно чесать его затылок. Счастливо улыбаясь, рассматривая улыбку и морщинки вокруг глаз и уголках губ отца, он медленно уплыл в сон. Юксаре осторожно вытащил трубку из ослабевшей лапы спящего сына и, потушив её, положил рядом. И, мурча, еще крепче прижимал сына к себе, охраняя его сон. Прошла уже неделя с тех пор, как отец нашел его в лесу. За это время боль в теле уменьшилась, а клыки наконец завершили свой рост, перестав требовать к себе внимания. Закончив разводить костёр, он принялся подготавливать всё для обеда. Вскоре появился Юксаре с двумя крупными рыбами в руках. Насквозь мокрый, несмотря на то, Что он подвернул брюки и рукава рубашки перед уходом, с него стекла вода, но он довольно улыбался, демонстрируя свою добычу. Взяв рыбу у отца, Снусмумрик принялся мастерски разделывать её своим походным ножиком. Отец, присевший рядом с костром, грелся, насвистывая какую-то мелодию. Слушая её, мумрик закончил с разделкой, закинул филе в томившееся на огне рагу, после чего скинул потроха и кости в специально выкопанную ими ямку для отходов. Ополоснув руки, помешивая рагу, он закурил, попутно слегка разминая мышцы шеи. Заметивший это отец встал рядом и помял её сзади. Снусмумрик слегка поёжился, но ничего не сказал, продолжая следить за котелком и выдыхая кольца дыма перед собой. Сзади раздался тихий голос Юксаре: «Я ухожу сегодня». Ожидавший этого младший лишь кивнул. Уже после еды, лёжа подле костра, накрыв лицо шляпой, Снусмумрик потирал лапой подвеску, выглядывавшую из-под рубашки. Юксаре, наблюдавший за ним, собирая свои вещи, наклонился ближе, рассматривая украшения. Подметив, что это птица, он ухмыльнулся и плюхнулся к сыну под бок, поднимая шляпу с его глаз. Младший вздрогнул, выплывая из своих мыслей. Посмотрев на хитрую ухмылку отца, он выдохнул: «Что?» Мужчина, облокотившись на локоть и наклонив голову на плечо, сверкая глазами, слегка рыча, протянул: «Милая вещица». Снусмумрик перевёл взгляд на подвеску. Продолжая её поглаживать и смущаясь, он ответил: «Да, Муми-тролль сделал её для меня». Услышав это, глаза Юксаре потеплели, и он сказал: «Это чудесный дар, малыш». Снусмумрик покраснел и спрятался обратно под шляпу. Старший мумрик тепло рассмеялся этому, помуркивая. Уже вечером, прощаясь с сыном, он передал ему два крупных набитых мешочка, поясняя: «В этом табак с кошачьей мятой» (указал он на тот, что был побольше), «а во втором — смесь, что я давал тебе в первый день. Можешь использовать и то, и то, чтобы расслабиться, но вторая сильнее, поэтому не переусердствуй, она делает нас игривыми». Сказав всё это, он ткнулся лбом в лоб сына, потираясь и слегка мурлыча, и, развернувшись, ушёл. Вдруг остановившись на краю видимости, он крикнул: «Встретимся в Муми-долине весной!» Снусмумрик, все еще неуверенно державший мешочки, растерянно наблюдал, как его спина исчезает вдали. Зима подходила к концу, и птицы, возвращаясь с юга, предвещали наступление весны. Снусмумрик уже был в обратном пути в Муми-долину. Во время своих остановок в городах, где он закупал необходимые вещи, он не раз замечал на себе презрительные взгляды окружающих. Это заставило его вспомнить слова Юксаре, которые тот сказал однажды вечером, глядя на пламя костра: «Многие не любят мумриков и даже ненавидят, сынок, мне бы хотелось, чтобы ты был осторожнее с этим». Снусмумрик сначала не верил отцу, но теперь, убедившись на собственном опыте, что с него потребовали двойную цену за товары просто из-за неприязни, он с грустью осознал его правоту. Сидя в палатке при свете фонаря, он удлинял свои брюки, так как даже запасная рубашка и брюки, оставленные ему Юксаре, были недостаточно длинными для его нового роста. Делая аккуратные стежки, он думал о том, что скоро увидит Муми-тролля, который, как и каждый год, будет ждать его на мосту. Улыбаясь этой мысли, он осмотрел свою работу и, удовлетворившись результатом, решил лечь спать. На следующий день, быстро шагая по лесу и помахивая хвостом, он начал сочинять новую весеннюю мелодию, напевая под свист птиц и представляя, как Муми-тролль будет рад его игре на гармошке. Через пару часов, устроив привал, он решил поплавать в реке. Сняв одежду, он аккуратно сложил её на большой камень рядом с рюкзаком. Зайдя в воду и ощутив её прохладу, он лёг на спину, наслаждаясь ощущением свежести. Он начал размышлять, навестит ли его Юксаре ещё раз в долине. С тех пор как они нашли друг друга, отец, как и подобает кочующему мумрику, виделся с ним не больше двух раз в год. Однако в этот раз он целую неделю был рядом и ухаживал за ним, прикладывая компрессы и поя травяными отварами каждый раз, когда болезненная лихорадка роста охватывала его. Вспоминая его взволнованный вид в такие моменты и то, как он старался успокоить его ласковым поглаживанием и тихим мурчанием, он подумал: «Я надеюсь, что мы действительно скоро встретимся». Услышав странный шелест, он открыл глаза и увидел, как крупная белка тащит его шляпу. Вскочив, он вылез из воды. Глаза зверька расширились, и она рванула, не выпуская её из лап, вглубь леса. Стремительно бегя за ней, он боялся упустить её из виду. Белка бежала всё глубже и глубже в лес, уже начиная уставать. Снусмумрик встал на все четыре лапы, собираясь прыгнуть и схватить её. Он только разогнался для прыжка, как белка неожиданно врезалась прямо в грудь сидящей впереди лисицы. Испуганно застыв и посмотрев на её раскрытую пасть, она кинула шляпу и рванула в лес. Лиса, словно давая фору, посмотрела на мумрика, после чего побежала следом. Как только это случилось, он подумал, что никогда еще не был так рад видеть лису. И подняв шляпу, отряхнул её и надел себе на голову. Отдышавшись и почувствовав, как его отпускает азарт погони, он огляделся и, поняв, что он черт пойми где посреди леса абсолютно голый, не считая шляпы, громко рассмеялся. Вытерев пару слезинок, выступивших от приступа смеха, он обернулся и опустился обратно на все лапы, принюхиваясь. Почувствовав свой собственный запах, он двинулся по нему назад к реке. Вернувшись и смыв с себя пот, он оделся и, перекусив, снова двинулся в путь. Через чуть больше недели он стоял на вершине горы, смотря на долину. Отсюда хорошо виднелся ярко-синий дом муми-троллей. Вздохнув полной грудью первый весенний бриз, он поспешил вниз по склону. Он почти что бежал сквозь лес, не обращая ни на что внимания. Им двигало желание поскорее увидеть Муми-тролля. Снова вспоминая его милую покрасневшую мордочку, когда он прощался, взволнованно пригладив мех на лице и посильнее натянув шляпу, думая о том, что друг скажет о его внешнем виде, он еще сильнее ускорился. Спустившись в долину, когда солнце уже ярко светило в небе, он издалека увидел дым, идущий из трубы дома троллей. Обрадованный этим, он сел на мост, достал гармошку и заиграл новую мелодию, ожидая прибытия своего Муми-тролля.

Муми-тролль проснулся и, открыв глаза, огляделся, замечая, что Малышки Мю рядом нет. За окном таял снег, и птицы весело щебетали, возвещая о приходе весны. Осознав, что это значит, он радостно улыбнулся: «Наконец-то весна, и Снусмумрик вернётся!» Подумав об этом, он встал и, пройдя в ванную, начал умываться и тщательно расчёсывать свою шерсть. Он хотел выглядеть как можно лучше, чтобы встретить своего дорогого друга после столь долгой разлуки. Спустившись вниз, он застал почти всю семью на кухне. Муми-мама, одетая в свой любимый фартук, жарила вафли. Муми-папа, сидя за столом, с нежной улыбкой смотрел на неё, а его шляпа лежала рядом. Малышка Мю гордо стояла на стуле рядом с мамой, смазывая готовые вафли маслом. Мама обернулась и приветствовала его: «С первым днём весны, дорогой!» Папа кивнул и добавил: «Я надеюсь, что ты хорошо спал, сынок». Муми-тролль подошёл к столу и обнял отца, ответив: «Вполне!» Мю возмущённо фыркнула, и её рожки засияли красным. Мама успокаивающе погладила её по голове свободной рукой, и её рожки сменили цвет на жёлтый. Она молча продолжила своё дело. Муми-папа улыбнулся на это и, похлопав сына по спине, заметил: «Ты уже такой взрослый, сынок, выше меня с мамой». Муми-тролль смущённо кивнул, и тут же услышал самый чудесный звук — губной гармошки вдалеке. Все прислушались к мелодии пару минут, пока мама не сказала: «Я бы хотела, чтобы ты позвал Снусмумрика на завтрак, сынок». Муми-тролль восторженно кивнул и выбежал из дома, направляясь к мосту. Издалека увидев мумрика, который стоял к нему спиной, он заметил, что тот тоже вырос. Налетев на него со спины с объятиями, он подтвердил это, обнаружив, что Снусмумрик на полголовы выше него. Снусмумрик перестал играть и, повернувшись, сжал его в ответ. Удивлённый тролль смотрел на лицо друга, замечая, как потемнел его нос и что он, а также лоб и лицо по бокам покрывает короткий густой мех оттенка меди. Зрачки мумрика сузились и расширились, и он спросил: «Всё хорошо, Муми-тролль?» Кивнув на это, он заверил: «Конечно, я просто удивился твоему меху». Мумрик отстранился и посмотрел на небо. Муми-тролль, удивлённо смотря на метущий из стороны в сторону хвост мумрика, сказал: «Мама ждёт нас на завтрак, я так давно не видел твой хвост, Снусмумрик». Тот посмотрел на свой хвост и ответил: «Теперь он слишком длинный для того, чтобы прятать его, да и теперь это не имеет никакого смысла». Взяв Муми-тролля за лапку, он добавил: «Пошли завтракать, пока Мю не съела всё». Зайдя в кухню, они обнаружили всех за столом. Сонный Снифф почти спал на столе между Муми-папой и Мю, а мама сервировала стол. Подняв взгляд, она тепло улыбнулась и сказала: «Снусмумрик, дорогой, ты чудесно выглядишь». Все тут же посмотрели на него, и не ожидавший этого мумрик прикрыл лицо шляпой и прокашлялся: «Спасибо». Присев на место за столом и получив свою тарелку, игнорируя пристальные взгляды остальных, он снял перчатки и, выпустив когти, аккуратно подцепил ими одну из вафель. Муми-тролль смотрел на это, восторженно сияя. Снифф в неверии тёр глаза. Мама мягко улыбнулась. Наконец Малышка Мю сказала: «Теперь ты почти полная копия Юксаре». Муми-папа покивал: «Пожалуй, она права, теперь ты настоящий мумрик». Снусмумрик, лишь прожевав своё угощение, ответил: «Да, он передавал привет, сказал, что мы встретимся здесь». Муми-папа удивлённо посмотрел на него и сказал: «Как необычно». Снусмумрик кивнул, соглашаясь, и все приступили к завтраку. Уже сытый мумрик лежал на нагретом солнцем крыльце, положив голову на колени друга и греясь. Муми-тролль замер, услышав мурлыкание своего друга. Опустив взгляд и посмотрев на мирное лицо друга, полное довольства, он не стал его беспокоить, лишь снял шляпу и провёл по мягким буйным медным завиткам на голове мумрика. Тот, не прекращая мурлыкать, прижал уши ближе и спросил: «Что ты думаешь обо всём этом?» «О чём?» Мумрик, подняв свой хвост, принялся мять его конец. В конце концов он неуверенно ответил: «Об моём виде, ну знаешь, шерсти, когтях...» Он выдохнул и поднял взгляд на тролля. Тот улыбнулся ему и ответил: «Я согласен с мамой, что ты выглядишь чудесно, Снусмумрик». Путешественник, тепло улыбнувшись в ответ, положил голову обратно на колени друга и, прикрыв глаза, замурчал ещё громче, чем до этого. Муми-тролль, продолжив гладить его по голове, подумал: «Это чудесный первый день весны». Яркое солнце согревало первые ростки зелени, создавая атмосферу тепла и уюта. Снусмумрик, оставив своё пальто Муми-маме, которая предложила перешить его, решил заняться ловлей рыбы для обеда. Задумчиво глядя на плавающую в реке рыбу, он поддался зову природы и, отложив удочку с ведром, начал снимать ботинки. Стянув их и аккуратно поставив рядом со снастями, он на мгновение задумался, снял свою шляпу и бережно повесил её на ближайший столбик моста. Затем, подвернув брюки и рукава рубашки, он с лёгкостью запрыгнул в реку. Рыба, испугавшись, отплыла в сторону, заставив его замереть и затаиться. Его зрачки сузились до тонких щёлочек, внимательно следя за движениями рыб. Как только одна из них подплыла достаточно близко, он стремительно двинулся вперёд, вцепившись в неё клыками. Сзади раздался тёплый, глубокий смех. Дёрнув ушами, Снусмумрик обернулся на звук. Юксаре смеялся, обнажив свои клыки. Закончив, он хитро склонил голову вбок, указывая лапой на рыбу в зубах сына, и сказал: «Думаю, теперь ты понимаешь всю прелесть такой охоты. О, это восхитительное чувство, когда ловишь добычу». Младший мумрик, отпустив рыбу в ведро с водой, с иронией произнёс: «Особенно вся эта кровь на одежде». Отец лишь усмехнулся на это замечание и сказал: «Что ж, со временем ты наловчишься пачкаться не так сильно». Наклонившись, он стёр алый след с щеки сына, стоявшего в воде, а затем, недолго думая, снял с себя всё, кроме брюк, и присоединился к сыну. Сосредоточившись на ловле рыбы, он пропустил момент, когда на мосту появился Муми-тролль, наблюдая за ними. Только обернувшись, чтобы сбросить добычу в ведро, Снусмумрик обнаружил его и замер, смущённый, что его поймали за охотой. Юксаре, заметив это, усмехнулся и сказал: «Должно быть, это твой друг Муми-тролль». Муми-тролль улыбнулся им и ответил: «Да, а вы, наверное, мистер Юксаре, отец Снусмумрика». Мужчина кивнул и с легкой иронии спросил: «О, как же ты догадался?» Тролль ответил: «Ну, все в последнее время только и говорили, как Снусмумрик похож на вас, а вы с ним похожи разве что ниже ростом и шерсть темнее». Громко рассмеявшись на такое пояснение, он запрыгнул обратно на мост, отряхиваясь от воды, поднял хвост выше и, заглянув в ведро, сказал: «Пожалуй, этого должно хватить для обеда». Снусмумрик, всё ещё смущённый, запрыгнул, садясь рядом с Муми-троллем, и, выпустив рыбину из своих клыков прямо в ведро, утирая лапами рот от крови, ответил: «Да, этого должно хватить». Подумав, он добавил: «Пожалуй, можно идти в дом». Кивнув на это, его отец взял свои вещи и, зацепив ботинки сына, неожиданно побежал к дому, оставляя за собой мокрые следы. Снусмумрик, тяжело вздохнув на кражу своей обуви, поднялся и, разминая лапы, сказал: «Муми-тролль, возьми, пожалуйста, ведро и мою шляпу с удочкой». Как только тролль кивнул, мумрик неожиданно резво прыгнул на все четыре лапы и стремительно побежал за отцом. Удивлённо наблюдая, как он его догоняет и, прыгнув, валит на землю, Муми-тролль взял ведро с удочкой и шляпу Снусмумрика и последовал за ними. Подойдя, он обнаружил, что мумрики шутливо борются на земле, порыкивая. Закончилась перебранка тем, что младший мумрик вцепился клыками в лапу отца, тихо рыча. «Ну всё, всё, котёнок, я повержен», — сказал Юксаре, почесывая сына за ухом. Как только он отпустил его руку, он помахал ей и стал слизывать кровь, выступающую из ранок, оставленных клыками. Увидев это, Снусмумрик прижал уши и немного расстроенно сказал: «Прости, папа, я не хотел сделать больно». Отец лишь провёл по его волосам и сказал: «Ну что ты, в этом нет ничего страшного, ты просто заигрался, скоро ты научишься контролировать это». Муми-тролль беспокойно мялся рядом с ними, не зная, что ему делать: пойти в дом, чтобы не смущать их своим присутствием, или дождаться их так. Решив всё же пройти в дом, он положил ведро с удочкой на землю, собираясь пойти и открыть дверь, но тут его резко дёрнули за ногу. Упав на землю прямо на разбросанные вещи, он испуганно посмотрел на мумриков. Юксаре коварно улыбался, щуря глаза и не отпуская его ногу, а Снусмумрик, лежавший рядом, рассмеялся. В таком клубке из лап, хвостов и вещей их и застала Муми-мама, вышедшая на шум. Мягко улыбнувшись, оглядев их, она сказала: «Юксаре, дорогой, давно тебя не видела, как прошёл твой путь сюда?» Отпустив, наконец, ногу Муми-тролля и выбравшись из-под сына, он надел свою шляпу, поклонился женщине и поцеловал её лапу, сжимая, мягко удерживая в своих лапках, слегка мурлыча от радости: «Дорогая Муми-мама, я так рад тебя видеть». Сжав её лапу ещё раз, он отпустил её и посмотрел назад на всё ещё лежавших на земле сына и его друга, добавляя: «Действительно, последний раз, когда я бывал в долине, Муми-тролль был совсем крошкой». Улыбнувшись этому, мама открыла дверь шире и сказала: «Пожалуй, нам всем стоит зайти в дом, чтобы я могла приготовить пойманную вами рыбу». На кухне сидел Муми-папа и читал газету. Не отрываясь от неё, он пробурчал: «Дорогая, эти балбесы из города снова что-то строят». Неожиданно на его плечо легла тяжесть, и около уха сказали: «Ну, невежественные люди всегда что-то вытворяют». Невероятно удивленный, он опустил газету, смотря в сторону. Юксаре стоял за его спиной, положив свою голову ему на плечо, как всегда хитро улыбаясь. Осознав всё это, он подскочил и радостно крикнул, разводя руки в стороны: «Юксаре, старый хитрец, ты действительно посетил нас?» Мужчина рассмеялся, выглядя крайне довольным такой реакцией, и прыгнул в открытые объятия друга, довольно махая хвостом. Мальчики, наблюдавшие за этим, смущённо переглянулись и прошли глубже в кухню, передавая ведро с рыбой. Муми-папа, заметив это, с легким кашлем освободил друга из объятий и, слегка смутившись, спросил: «Значит, сегодня на обед у нас рыба?» Муми-мама кивнула, после чего распределила обязанности, и все принялись за дело. Снусмумрик, ловко вскрывая рыбу своими острыми когтями, быстро и аккуратно чистил ее. Муми-тролль, сидя рядом, с интересом наблюдал за его работой, на время забыв о своей задаче — чистке картофеля. Муми-папа, нарезая овощи вслед за сыном, тоже отвлёкся и недовольно взглянул на курящего рядом Юксаре. Мужчина, откинувшись на спинку стула, невозмутимо продолжал курить, не обращая внимания на раздражённый взгляд. Он выдохнул дым в потолок и пощекотал кисточкой на хвосте бок своего друга. Слегка вздрогнув, Муми-папа пробурчал: «Хватит курить на кухне, займись делом». В этот момент Муми-мама, обжаривавшая овощи, заметила: «Дорогой, ты ведь и сам куришь на кухне. Почему бы не разрешить Юксаре делать то же самое?» Мумрик-старший, пощекотав тролля, протянул: «Да почему бы не позволить мне такую малость?» Муми-папа, собираясь что-то ответить, был прерван резким и удивленным возгласом: «Что ты тут делаешь?» Малышка Мю хмуро смотрела на мужчину-кота. Тот, с интересом склонив голову, ответил: «Мю, дорогая, я пришёл навестить вас всех, ты так выросла». Малышка, дёрнув его за хвост, сказала: «Ещё бы, последний раз, когда мы виделись, был три года назад». Юксаре печально кивнул и отвернулся к окну, продолжая курить трубку. Поняв, что он не собирается отвечать, Мюмла фыркнула, забралась на стул рядом со Снусмумриком и, сложив руки на груди, надулась. Её брат, закончив чистить рыбу, посмотрел на них. Тяжело вздохнув, он неосознанно начал вылизывать свои лапки. Муми-тролль удивленно наблюдал за ним, совсем забыв о своей задаче. Мю закатила глаза и громко произнесла: «Ты просто отвратителен, Снусмумрик». Мумрик смущённо застыл, уставившись на свои лапы. Рассеянно кивнув, он встал и, покинув кухню, ушёл в гостиную, где поднялся по лестнице наверх. Юксаре нахмурился и сказал: «Ты можешь злиться и оскорблять меня, но твой брат тут ни при чём. Тебе не стоит говорить подобные вещи, он лишь следует своим инстинктам». Все молчали. Мю, уперев взгляд в стол, ответила: «Я не хотела обидеть его, я просто озвучила факт». Муми-мама тронула её за плечо и произнесла: «Мы понимаем, но это прозвучало очень грубо. Почему бы тебе не пойти и не проверить, как он, милая?» Малышка Мюмла встала и убежала вслед за братом. Взрослые, проводив её взглядом, печально переглянулись. Муми-тролль, всё так же сидевший, неловко продолжил чистить картошку. Снусмумрик стоял в тусклом свете ванной, тщательно намыливая лапы с помощью лавандового мыла Муми-мамы. Он поднял лицо и неуверенно посмотрел на своё отражение в зеркале, рассматривая его. Проведя по своим длинным бакенбардам, он обнажил зубы, рассматривая свои клыки и вспоминая, как укусил отца за руку. Стыд и слова Мю вновь пробудили в нём сомнения. Он опустил уши, торчавшие по бокам его головы, и потрогал хвост, который больше не мог скрывать. В этот момент в дверь раздался стук, и она распахнулась. Малышка Мю, стоя в проходе, осмотрела его с ног до головы и, увидев, насколько расстроен её брат, почувствовала вину. Она закрыла за собой дверь и, собравшись с мыслями, подошла к нему. Мумрик, не зная, что делать, но понимая, что она хочет поговорить, устало привалился к ванной. Мю подсела к нему сбоку и, выдохнув, произнесла: «Мне жаль, я не хотела тебя обидеть, ты не отвратительный, я просто зла на Юксаре». Её брат положил голову на колени и, глядя на напольную плитку, тихо ответил: «Если тебе станет легче от этого, то я могу сказать, что сегодня случайно прокусил его лапу». Мюмла фыркнула и ответила: «Да, пожалуй, этот факт принесёт мне радость, впрочем, я действительно сожалею о том, что сказала тебе до этого». Снусмумрик кивнул: «Я знаю, что ты не со зла, но иногда я чувствую себя действительно ужасным существом». Старшая сестра протянула руку, беря его лапу и рассматривая её, сказала: «Твои лапы — твой дар от предков, они созданы, чтобы мягко, бесшумно ступать по земле и когтями хватать добычу. Они такие, чтобы ты мог прокормиться и защищать себя и своих близких». Удивлённый и растроганный её словами, он положил другую лапу поверх её, складывая их в замок и нежно держа её руку. Он улыбнулся, и лучи спокойствия осветили его глаза. Наклонившись, он потерся лбом об лоб сестры и сказал: «Я благодарен тебе за эти слова и хотел бы, чтобы ты знала, как сильно я ценю тебя и твоё присутствие в моей жизни». Маленькая Мюмла смущённо пробурчала: «Конечно, я думаю, нам стоит спуститься вниз, пока Муми-тролль не пришёл и не снёс эту дверь». Мягко, как звон колокольчиков на ветру, он рассмеялся и, вставая, протянул ей руку, чтобы отправиться обратно к остальным. Когда они вошли в кухню, Муми-мама улыбнулась им и сказала: «Обед почти готов, дорогие, садитесь». Вновь сев рядом с Муми-троллем, что с тревогой в глазах смотрел на них, Снусмумрик мягко провёл лапой по его плечу, успокаивая: «Всё в порядке, вам всем не о чём волноваться». Молодой тролль кивнул, сжимая его лапу на своём плече в ответ. Малышка Мю, осмотревшись вокруг и не найдя Юксаре, спросила: «Где этот старый кот?» Муми-папа, прятавшийся за своей газетой, ответил: «Он решил не провоцировать ещё больше конфликтов и ушёл на улицу». Малышка фыркнула: «Он просто болван, если думает, что способен разжигать конфликт на ровном месте своим присутствием, больше чем раз в день, скорее он ещё раз загремит в тюрьму, чем это». Снусмумрик хмыкнул: «Ну, он в любом случае сбежит из неё, мы довольно ловко уходим от правосудия». Муми-папа опустил газету, смеясь: «Действительно, это в духе мумриков». Муми-мама повернулась и сказала: «Всё готово, Снусмумрик, дорогой, почему бы тебе не сходить за отцом, я бы хотела, чтобы он пообедал с нами, в конце концов, он тоже ловил эту рыбу». Молодой мумрик кивнул, направляясь наружу. Закрыв за собой дверь, он огляделся, не заметив отца в поле видимости, прислушался и услышал шуршание где-то рядом. Пойдя на звук, он обнаружил Юксаре, лежавшего на ветвях старой яблони. Он водил хвостом из стороны в сторону, задевая листья, сложив лапы на ветку и положив на них голову, находясь глубоко в своих мыслях и выглядя при этом крайне печально. Снусмумрик решительно полез к нему на дерево. Отец, встрепенувшись на звуки, наблюдая это, сдвинулся чуть дальше, давая возможность сесть на соседнюю ветку. Младший мумрик сел, привалившись спиной к стволу дерева, и, немного подумав, сказал: «Тебе стоит вернуться, мы все хотели бы пообедать вместе с тобой». Юксаре прижал уши и сказал: «Я не хотел бы снова расстраивать малышку своим присутствием в доме». Сын положил одну из лап ему на спину и сказал: «Она просто вспылила, потому что злилась, что тебя давно не было, ей тяжело признать, что она скучала по тебе». Мужчина прикусил губу, обдумывая его слова, и мягко сказал: «Если никто действительно не против, я бы с радостью вернулся к столу». Кивнув на это, Снусмумрик спрыгнул вниз, ожидая отца, который последовал за ним.

За окном бушевала гроза, и сильный ливень обрушился на округу, затопив её дождевой водой. Наблюдая за тем, как его лагерь постепенно уходит под воду, Снусмумрик с облегчением подумал: «Хорошо, что я успел собрать вещи и уйти в дом». Даже ему, мумрику, не хотелось оказаться снаружи в такую погоду. Проснувшись от первых звуков дождя, он сразу понял, что это только начало, и поспешил к Муми-троллям. Сейчас, согревшись, завернувшись в большое полотенце, он сидел на ковре у очага, наслаждаясь теплом. Муми-мама, разбуженная громом и открывшая ему дверь, заботливо сварила какао и принесла тарелку с печеньем. После этого она вернулась к себе в комнату. Снусмумрик, грея лапки о кружку с какао, мрачно размышлял о том, как будет чинить и штопать свою палатку после дождя. Его мысли прервал скрип ступенек. Он уже знал, кто это, и, не оборачиваясь, вдыхал знакомый запах лавандового мыла, луга и нагретого меха. Муми-тролль, зевая, присел рядом с ним, сонно моргая. «Ты здесь? Почему ты не ушёл спать, Снусмумрик?» — спросил он. Мумрик отпил свой напиток и, отставив кружку в сторону, задумчиво потрогал подвеску, лежащую на его голой груди. Тролль, глядя на него, смущённо отметил, что теперь она тоже покрыта рыжеватым мехом, и сказал: «Я рад, что ты носишь её». Мумрик, опустив глаза на подвеску и нежно погладив бок деревянного соловья, ответил: «Конечно, это твой подарок, Муми, он замечательный». Отпустив её, он откинулся назад на локти, спустил полотенца, прикрывая ноги, и, глядя на люстру, задумался над ответом. Тролль же, всё больше краснея, рассматривал его, замечая, что мех Снусмумрика идёт от затылка на челюсть, спускается вниз и обвивает шею, плечи и грудь, мягко сходя на нет на предплечьях, после чего снова начинается около локтей, полностью покрывая запястья и лапы. Его живот был лишь слегка покрыт небольшой дорожкой более светлого цвета, спускающейся от пупка вниз, а на спине виднелась такая же, как и на щеках, россыпь светлых веснушек. Вспомнив, что у Юксаре мехом была покрыта вся спина и грудь, он ещё больше смутился и спрятал горящее лицо в свои колени. Снусмумрик удивился этому, но лишь ответил на заданный до этого вопрос: «Я не могу уснуть, этот гром слишком громкий для моих ушей». Тролль взглянул на него сквозь пальцы: «Возможно, если ты не против, мы могли бы лечь вместе, как раньше». Мумрик улыбнулся ему в ответ и сказал: «Я не против, иди наверх, я скоро приду». Муми-тролль, полный радости, кивнул и, стараясь не шуметь, побежал в свою комнату. Дождавшись, когда он скроется наверху, мумрик скинул полотенца, надевая пижамные штаны в голубую полоску, которые ему дала Муми-мама. Поразмыслив немного, он всё же отложил пижамную рубашку в сторону и, сложив полотенца возле очага, отправился наверх. Зайдя в комнату, он обнаружил, что тролль уже сидит в кровати с поднятым одеялом, ожидая его. Нырнув к нему под одеяло и прижавшись к теплому боку друга, он посмотрел на него. Муми-тролль улыбнулся ему и обнял лапой, поглаживая часть спины без меха. Немного побыв в такой уютной тишине, мумрик предложил: «Почему бы мне не рассказать одну из новых историй?» Тролль кивнул, и Снусмумрик заговорил: «По пути сюда я встретил белку, которая украла у меня шляпу. Я долго гнался за ней и уже не надеялся, что смогу вернуть её, когда она неожиданно налетела прямо на лису. Белка бросила мою шляпу и убежала. Лисица посмотрела на меня и кинулась за ней. Я ещё никогда так не был рад видеть дикую лису. Я подобрал и надел шляпу, но самое смешное, что когда белка украла ее, я купался, поэтому я осознал, что стою совершенно голый, не считая шляпы, черт знает где. Поняв это, я рассмеялся. Пока он всё это говорил, он мягко перебирал его белый мех. Муми-тролль смущённо уточнил: «Как ты вернулся?» Мумрик хмыкнул: «По запаху, конечно». Тролль удивлённо протянул: «Ты так хорошо их чувствуешь?» Мумрик почесал его уха, шепча: «Конечно, у каждого существа свой индивидуальный аромат». Муми-тролль неожиданно спросил: «Правда?» Снусмумрик глубоко вздохнул и ответил: «Конечно, ты, например, пахнешь теплым мехом, летним лугом и лавандой». Тролль залился румянцем и притерся к нему ближе. Так, делясь историями из путешествия, мумрик заснул, тихо мурлыча сквозь сон. Муми-тролль, смотревший на прижатое к его груди лицо чувствующий эту вибрацию грудью, почувствовал, как снова теплеют от румянца щёки. Погладив мумрика по голове, он наконец-то понял, что имела в виду Муми-мама: он безнадёжно влюблён в Снусмумрика. И, озарённый этой мыслью, он уснул следом за ним. Утром Муми-тролль проснулся и обнаружил, что Снусмумрика рядом нет. Это его не удивило, ведь Снусмумрик часто просыпается с первыми лучами солнца. Умывшись, он спустился вниз и увидел в гостиной только Муми-маму, которая сидела в кресле и вязала. Он подошёл к ней и, нежно прижавшись к её щеке, спросил: «А где все?» Мама, не отрываясь от вязания, ответила: «Снифф всё ещё у снорок, Мю пошла за ним, а папа с Юксаре в сарае, они загорелись идеей улучшить лодку». Кивнув в знак согласия, он спросил: «А Снусмумрик?» Мама посмотрела на него: «Не знаю, я думала, он ушёл ночью». Муми-тролль смутился: «Нет, он спал со мной». Муми-мама мягко улыбнулась: «Понятно, иди позавтракай, милый, на кухне тебя ждут оладий и кофе». Муми-тролль кивнул, а затем нерешительно прижался к матери и прошептал: «Я наконец-то понял». Она нежно погладила его по щеке: «И что же?» Он спрятал лицо на её плече: «Я влюблён в Снусмумрика». Мать погладила его по голове: «Я знаю, дорогой». Красный, как томат, он ушёл завтракать. Его мать лишь покачала головой: «Любовь — чудесное чувство». Подумав об этом, она вернулась к вязанию. Тем временем Снусмумрик сидел около лагеря, штопая свою палатку, и думал. Проснувшись утром, он почувствовал себя счастливым и сладко мурчал, ощущая, как Муми-тролль обнимает его со спины и крепко спит с ним под одеялом. Было очень тепло и хорошо настолько, что не хотелось вставать. Но, решив, что если он останется и дождётся, когда тролль проснётся, то ему будет не по себе от избытка чувств, с неохотой он выбрался из пушистых объятий и тихо отправился в гостиную за своими вещами. Одевшись в свою привычную одежду, он отправился проверять свой лагерь. И вот теперь он уже битый час заделывал прорехи в ткани палатки. Уколов подушечку лапки иглой, он прошипел и понял, что начинает выходить из себя. Слизав кровь с лапки и подумав, он всё же бросил починку и, порывшись в сумке, достал одну из смесей, что дал ему отец. Понюхав мешочек и убедившись, что в нем табак с кошачьей мятой, он засыпал немного в свою трубку и, чиркнув спичкой, поджёг её. Сев прямо на разобранную палатку, он приложил мундштук к губам и затянулся. Куря и смотря в чащу леса, он постепенно почувствовал, как гнев и раздражение оставляют его и взамен приходит расслабление. Муми-тролль, после завтрака, решил найти Снусмумрика. Выйдя из дома, он увидел своего отца, который что-то искал в сарае, кидая вещи за спину. Юксаре, сидя в позе лотоса, внимательно осматривал каждую вещь, раскладывая их по трём кучкам. Подойдя ближе к мужчинам, он поприветствовал их: «Доброе утро, папа, доброе утро, Юксаре». Отец, не оборачиваясь, ответил: «Утро, сынок, ты не видел мой паяльник?» Юксаре же воскликнул: «Муми, балда, ты сам положил его здесь», и рассмеялся, увидев растерянное лицо тролля. После чего сказал: «Утро, Муми-тролль, если ты ищешь моего сына, то он в своём лагере устраняет последствия этого потопа». Кивнув на это, тролль поспешил в указанное место. Подойдя к лагерю, он заметил, что вода размыла землю, превратив её в грязь. Аккуратно ступая по ней, он увидел Снусмумрика, который сидел на ткани, бывшей когда-то его палаткой. Он курил свою трубку, глядя на лес. Опустившись рядом с ним и получив краткий взгляд от друга, он увидел, что его зрачки слегка расширены, несмотря на яркий дневной свет. Мумрик выглядел странно расслабленным для того, чьё имущество было разрушено штормом. Подумав об этом, Муми-тролль стал наблюдать за красивыми кольцами голубоватого дымка, которые выпускал Снусмумрик. Отметив его непривычный оттенок и принюхавшись, он сказал: «Пахнет по-другому». Друг, не отрывая взгляда от деревьев вдалеке, кивнул: «Смесь от Юксаре». Тролль поднял брови, переспрашивая: «Смесь?» И подмечая: «Ты выглядишь очень спокойным». Снусмумрик, затягиваясь, повернулся, наклоняясь к нему и выпуская дым прямо в пушистую мордочку. Он рассмеялся, когда тролль закашлялся, и ответил: «Это кошачья мята». «Мята?» — махая лапками, чтобы развеять дым, и хмурясь, произнёс тролль. Мумрик затушил трубку и, выбив пепел прямо на землю, положил её в карман. Неожиданно он потянул друга за собой, ложась на ткань бывшей палатки. Муми-тролль смущенно последовал за ним и оказался очень близко, лицом к лицу с Мумриком. Робко застыв, он смотрел в его глаза с чуть расширенными зрачками. Снусмумрик внимательно рассматривал его, а после уткнулся своим лбом в его, бормоча: «Не бойся, дорогой, на вас она не действует», и уснул. Тролль, поражённый этим, только через пару минут понял, что он ответил на его вопрос. Не желая тревожить чужой сон, он легко приобнял друга, вдыхая его аромат, смешанный с новым, свежим, более лёгким запахом, и тоже погрузился в сон. Юксаре задумчиво смотрел на сына, спящего в обнимку с другом, предаваясь лёгкой ностальгии. За спиной раздались грузные шаги и голос Муми-папы: «Как думаешь, эта доска подойдёт?» Испугавшись, что он разбудит их детей, он развернулся и тихо зашипел на него. Растерявшись от этого, тролль застыл, рассматривая друга. На его лицо падала тень от шляпы, отчего его зрачки почти полностью заслоняли голубую радужку, брови были нахмурены, а губы поджаты. Отметив это и посмотрев за его спину, его глаза расширились. Там прямо на земле, накрытый тканью, его сын и Снусмумрик спали, крепко прижавшись друг к другу. Их хвосты и лапы были переплетены. И спящими, они казались очень счастливыми. При виде них он почувствовал легкую тоску и, поняв, почему Мумрик зашипел на него, мягко взял его за лапу, подходя ближе, чтобы прошептать: «Шшш, не шипи, я тоже не хотел бы их будить». Юксаре, сжав его лапу в ответной хватке, склонил голову ближе к его уху, отвечая: «Прости, я просто немного расчувствовался, Муми». Тролль, мягко поглаживая большим пальцем его лапу, выдохнул: «Я понимаю, интересно, почему они уснули здесь ещё довольно рано для обеденного сна». Мумрик, прислонившись ещё ближе лицом к его голове, задумчиво принюхался и протянул: «Это из-за кошачьей мяты». Муми-папа удивленно скосил взгляд на его лицо и уточнил: «Ты дал ему свои смеси?» Юксаре, тяжело вздохнув, пояснил: «Конечно, дал, ему было очень плохо во время роста». Тролль с сочувствием взглянул на спящего Снусмумрика, уточняя: «Неужели это так больно?» Мужчина спрятал лицо на его плече, отвечая: «Муми-тролль, это было намного хуже, чем по моим воспоминаниям, возможно, из-за того, что он метис, его лихорадило, и он скулил от боли, я чувствовал себя таким виноватым, что меня не было рядом, когда это началось». Тролль почувствовал, как шерсть на его плече увлажнилась, и отпустил лапу кота, обнимая его, выдохнул: «Ну что ты, ты оказался рядом с ним, когда это действительно понадобилось, тебя же привело к нему предчувствие, не так ли, Юкс?» Мумрик потерся об его плечо и сжал его в ответных объятиях, успокаиваясь. Постояв так какое-то время, он отстранился снова, мягко, с любовью смотря на спящего неподалеку сына, и тролль мысленно отметил покрасневшие глаза и нос друга. Аккуратно потянув его за собой в сторону дома, забытая всеми доска лежала на траве. Муми-мама, закончив вязать носки, с нежностью взглянула на них. Их яркий зелёный цвет сразу выдавал, для кого они предназначены. Улыбнувшись, она подняла голову на звук открывающейся двери. В дом вошли Муми-папа и Юксаре. Мумрик потирал покрасневший нос, а её супруг, стоя рядом, с тревогой смотрел на него, явно не зная, куда себя деть. Юксаре, взглянув на его обеспокоенное лицо, отрицательно покачал головой и тихо произнес: «Мне нужно побыть одному, и я не хочу, чтобы кто-то видел меня таким». Он слегка сжал плечо тролля перед собой и быстро направился вверх по лестнице. Муми-мама, подождав, пока стихнут его шаги, подошла к супругу, осторожно сжимая его плечо. Он посмотрел на нее и с горечью выдохнул: «Я даже не знаю, из-за чего он так расстроился». Троллиха потянула его за собой, тихо говоря: «Я бы хотела, чтобы ты рассказал мне, что именно произошло, за чашечкой ромашкового чая». Уже сидя на диване с чаем и выслушав рассказ мужа, она грустно покачала головой и тихо произнесла: «У Юксаре нежная душа, и у него много тяжелых воспоминаний. Ему тяжело перестать винить себя во многих вещах». Поставив чашку на столик и сжав его лапу, она добавила: «Вспомни, как он ушел в тот же день, как мы поженились. Это причинило ему боль, и он ушел зализывать раны, вернувшись только спустя год, чтобы показать тебе Снусмумрика». Муми-папа, опустил взгляд в чашку, погружаясь в воспоминания. Был конец осени, и они готовились к спячке особенно тщательно, поскольку уже ждали Крошку Муми-тролля. Он рубил дрова, пока неожиданно около дома не появился Юксаре с рюкзаком. Удивлённый и обрадованный, он отложил топор и пошёл ему навстречу: «Юкс, я думал, ты еще не скоро навестишь нас». Мумрик улыбнулся и тихо сказал: «Мне очень хотелось поделиться с тобой кое-чем чудесным». Тролль, глядя на его довольное лицо, поинтересовался: «И чем же?» Тогда Мумрик поманил его лапой, показывая подойти ближе, и, как только он выполнил это, тот наклонился, отодвигая воротник пальто и показывая ему котёнка Мумрика, аккуратно привязанного к его груди. Он мирно спал, крепко сжимая лапками свой хвостик. Поражённый этой картиной, тролль тихо сказал: «Неужели это твой ребенок?» Мужчина-кот кивнул: «Его зовут Снусмумрик». Погладив малыша по коротким светлым волосикам на голове, он добавил: «Я бы хотел остаться у вас на какое-то время». Так и случилось, он провёл с ними всю спячку и застал появление на свет Муми-тролля, после чего снова отправился в путешествие. Выплыв из этих воспоминаний, Муми-папа понял, что жена оставила его обдумывать всё одного. Выпив уже остывший чай, он уверенно направился наверх. Стоя у двери гостевой спальни, он сомневался, как разговорить друга, и, поняв, что уже 3-й раз думает об одном и том же, постучал, но за дверью было тихо. Встревоженный этим, он приоткрыл дверь, заглядывая в комнату. Юксаре, свернувшись калачиком на кровати, не открывая глаза, сказал: «Заходи, раз уже открыл дверь». Пройдя в комнату и закрыв дверь, тролль неуверенно опустился на колени напротив друга, смотря на его лицо. Мумрик открыл глаза и, прижав уши, сказал: «Ты никогда не мог оставить кого-то грустить в одиночестве». Тролль снял цилиндр и, кладя его на пол, ответил: «Да, но тебя в особенности, когда тебе плохо, у меня сердце кровью обливается, но я никогда не знаю, что с этим делать». Положив лапы на край кровати рядом с коленями Мумрика, он продолжил: «Знаешь, Муми-мама вспомнила, как ты провел здесь зиму, приведя сюда Снусмумрика, так что, основываясь на этих воспитаниях, я уверен, что ты хороший отец, дорогой мой». Юксаре ухмыльнулся, пофыркивая и вытягивая лапы, чтобы сжать его плечи. Он ответил: «Твоя жена всегда мастерски находила способы позаботиться о других». Тролль кивнул и всё же спросил: «Что тебя так беспокоит?» Юксаре крепче сжал его плечи и отвёл взгляд куда-то за его спину, словно обдумывая что-то ещё пару минут, отмерев и заглянув ему в глаза, он потянул его на себя. Пряча лицо у него на груди, он тихо сказал: «Я навещал Мюмлу перед приходом сюда, и она сказала мне, что уходит в общину вместе с детьми». Тролль вздрогнул, осознав, что это значит, и, похлопывая его по спине, спросил: «Ты уже сообщил Снусмумрику и Мю?» Мумрик отрицательно промычал: «Я не знаю, как сказать им об этом, они оба знают, что это значит». Муми-Папа почесал его за ухом и произнес: «Как бы то ни было, лучше, если они узнают это от тебя». Юксаре поднял лицо, грустно улыбнувшись, кивнул: «Пожалуй, это будет правильно, мы стали такими сентиментальными, Муми-тролль, вероятно, это старость». Тролль улыбнулся в ответ и шутливо сказал: «Не знаю насчет этого, но мои колени точно уже не те, что раньше». Рассмеявшись над этим, Мумрик встал, помогая ему встать. Снусмумрик, потирая глаза, вошёл в кухню дома троллей. Всё ещё находясь под воздействием расслабляющего эффекта мяты и сна, он налил себе воды и услышал шаги за спиной. Обернувшись, он увидел своего отца, который напряжённо сидел за столом, явно погружённый в свои мысли. Младший мумрик, глядя на него, произнёс: «Тебе стоит последовать своему же совету». Отец, словно очнувшись от задумчивости, кивнул и спросил: «Пожалуй, не поделишься со своим стариком?» Хмыкнув, Снусмумрик достал из кармана знакомый мешочек с табачной смесью и протянул его отцу. Затем он сел на соседний стул, уперев локти в стол и положив подбородок на лапки, наблюдая, как отец наполняет свою трубку. Закончив, Юксаре вернул мешочек сыну и раскурил трубку, устремив взгляд на небо за окном. Всё ещё сохраняя опечаленный вид. Тут в кухню вошёл Муми-тролль, сонно потирая глаза. Увидев их, он замер, не решаясь ни сесть, ни уйти куда-нибудь ещё. Заметив это, Снусмумрик похлопал по сидушке соседнего стула. Тролль молча сел на предложенное место, рассматривая двух мумриков рядом с собой. Юксаре уже более расслабленно протянул свою трубку сыну. Снусмумрик взял её и, облокотившись об бок отца, сделал затяжку. Выдохнув голубоватый дымок, он спросил: «Что-то случилось? Ты подавлен с тех пор, как появился здесь». Отец приобнял его одной из лап и положил подбородок ему на макушку, явно собираясь с мыслями. Муми-тролль, принюхиваясь, тихо спросил: «А ничего, что ты снова куришь мяту?» Снусмумрик, смотревший в потолок, просто выдохнул: «Нет». Его отец, потираясь лицом об его волосы, сказал, обращаясь к троллю: «Ничего страшного, малыш, даже если он переборщит, это лишь сделает его чуть более мягким, чем обычно». После чего тяжело вздохнул, наконец отвечая на вопрос сына: «Я был у твоей матери по пути сюда, она ушла в общину вместе с малышами». Снусмумрик замер, наблюдая, как дым плавно поднимается к потолку. Затем он сделал ещё одну затяжку, но уже глубже, чем до этого, и на выдохе произнёс: «Это было ожидаемо, она становилась всё более забывчивой и уставшей». Юксаре крепче прижался к нему и пробормотал ему в волосы: «Возможно, мы давно не виделись». Муми-тролль, не понимая, что всё это значит, тихо спросил: «Община?» Снусмумрик, рассеянно посмотрев на него, достал из кармана коробочку, выбил пепел в неё и, оставив всё на столе, пояснил: «Большинство взрослых мюмл живут в закрытых общинах, растя детей все вместе». Тролль, хмурясь, вопрошающе протянул: «И это проблема?» За его спиной звонко раздалось: «Это значит, что она, скорее всего, уже никогда не вернётся, а никому, кроме мюмл, нельзя входить на их территорию». Испуганно обернувшись, он обнаружил в проходи Крошку Мю. Она, сложив руки на груди, нахмурив брови, смотрела на отчима, сверля его взглядом. Тот, лишь прикрыв глаза, с грустью сказал: «Так и есть». Мю, возмущенная этим, закричала: «Это всё твоя вина, если бы ты был с ней, ей бы не пришлось уходить». Юксаре, оторвавшись от тёплого бока сына, кивнул, закрыв лицо лапами и упираясь локтями в стол, тяжело дышал, не в силах сказать что-либо ещё. Снусмумрик, нахмурившись, посмотрел прямо в лицо старшей сестры и сказал: «Мы не можем знать, она могла уйти в любом случае». Рожки Мю сильнее загорелись красным. Сжав подол своего платья, она приблизилась, зло цедя ему прямо в лицо: «Если бы он не уходил так надолго и у неё был постоянный партнёр, ей бы не пришлось делать этого». Муми-тролль испуганно смотрел на них, не в силах остановить разворачивающуюся ссору. Юксаре под звуки криков, схватившись за ткань рубашки на груди, сполз прямо под стол, тяжело и прерывисто дыша. Замолчавшие дети испуганно кинулись к нему. Снусмумрик схватил отца со спины, пытаясь понять, что делать. Побледневшая Мю замерла рядом. Муми-тролль прижал уши и панически позвал: «Мамааааа». Но вместо неё в проходи появился его отец без привычного цилиндра и со встревоженным выражением на морде. Он выглядел ещё более напуганным, чем они. Но всё же, опустившись рядом с другом и крепко прижав его спину к своей груди, он стал ровно и глубоко дышать, тихо шепча: «Давай, Юкс, милый, повторяй за мной вдох и выдох». Юксаре, всё ещё дрожа, крепко вцепился в его лапы на своих боках, следуя за его словами. Так, постепенно дыша всё глубже и ровнее, он перестал дрожать. Откинувшись на тролля за собой, он закрыл глаза и, взяв лапу сына, всё ещё сидевшего рядом, устало выдохнул: «Шшш, всё хорошо, ничего страшного не случилось». Мю, мявшаяся рядом, виновато смотрела на его измотанное лицо. Открыв глаза, он взял и её за руку, притягивая обоих своих детей в объятия. Прижавшись к ним и вдыхая их такой родной, знакомый запах, он окончательно успокоился. Муми-тролль опустился рядом, прижимаясь к отцу, всё ещё обнимавшему мумрика со спины. Так прижавшихся в большую кучу на полу их и нашла Муми-мама. Осмотрев их, она мягко сказала: «Пожалуй, я заварю побольше ромашкового чая». Уже вечером Снусмумрик сидел у камина в гостиной, гладя спящего Муми-тролля по голове, пока позади него его отец спал на диване, спрятав лицо за спиной Муми-папы и вытянув ноги на колени Муми-мамы. Она спокойно вязала что-то ярко-красного цвета. Малышка Мю тихо подкралась к дивану и аккуратно залезла на него, виновато прижимаясь к названому отцу. Муми-папа мягко посмотрел на неё из-под своей газеты. Юксаре, не открывая глаз, одной рукой прижал её за плечо, мягко поглаживая его. Он, конечно же, не злился на дочь, понимая, что она лишь опечалена окончательной пропажей матери из своей жизни. Так уютно они и просидели весь вечер. Пока не пришло время отправится спать. Муми-тролль, постучав, вошёл в кабинет Муми-папы, намереваясь взять одну из его приключенческих книг. Однако, оказавшись внутри, он замер в изумлении, его лицо залилось румянцем. Его отец, как обычно, сидел за печатной машинкой, но на этот раз на его коленях, громко мурлыча, свернулся Юксаре. Мужчина крепко спал, его задние лапы и хвост свесились на пол, а на лице читалось умиротворение. Муми-папа, оторвавшись от работы, погладил Юксаре по голове и шёпотом спросил: «Что ты хотел, сынок?» Муми-тролль тихо подошёл ближе и ответил: «Мы со Снусмумриком хотели почитать». Отец кивнул и, махнув лапой в сторону книжного шкафа, вернулся к своим мемуарам, ещё раз нежно пригладив волосы мумрика на своих коленях. Не глядя, Муми-тролль схватил одну из книг и поспешил в гостиную, осторожно прикрыв за собой дверь. Спустившись, он сел рядом с другом, крепко сжимая книгу в лапах и всё ещё смущённо уставившись в стену. Снусмумрик, заметив его красное лицо и уши, мягко спросил: «Что такое?» Тролль поёрзал и, неуверенно посмотрев на него, сказал: «Твой отец спит на коленях у моего». Снусмумрик улыбнулся и ответил: «Он устал, ему нужно подзарядиться, он всегда начинает больше ластиться, когда устал или плохо себя чувствует». Муми-тролль кивнул, подумав о том, что хотел бы, чтобы Снусмумрик так же спал на его коленях. Снусмумрик спросил, перебивая его мысли: «Что ты выбрал?» «Что?» — уточнил тролль, отгоняя от себя эти мысли. Снусмумрик слегка прищурился, всё так же улыбаясь, и напомнил: «Книга, Муми-тролль, ты ходил за книгой». Тот, ещё более смущённый, посмотрел на книгу в лапах и вслух прочитал название: «Устрицы и сто способов их приготовить». Переглянувшись, они неожиданно рассмеялись. Вытерев слезящиеся от смеха глаза, Снусмумрик сказал: «Что же, это не то, что мы собирались сделать, но я думаю, теперь на обед у нас будут устрицы». Сидя у костра, Снусмумрик с особой аккуратностью вскрывал устрицы, извлечённые ими из песка, и скидывал их в котелок к остальным. Муми-тролль с некоторым сомнением наблюдал за растущей горкой моллюсков, и с каждой новой они казались ему всё более зловещими. Мумрик, закончив свою работу, присел на корточки и, погрузившись в изучение баночек со специями, произнёс: «Не переживай, они только на вид кажутся мерзкими, на самом деле они очень вкусные». Достав несколько баночек, он тщательно обнюхал каждую и, отложив часть из них в сторону, вернулся к котелку, засыпая специи внутрь. Муми-тролль продолжал наблюдать, как он ставит котелок на огонь и, помешивая лопаткой, терпеливо ждёт. Спустя некоторое время Снусмумрик потянулся к банке сливок и бутылке вина, которые он взял у Муми-мамы специально для готовки. Добавив ингредиенты по очереди, он оставил их тушиться и, повернувшись к товарищу, тепло улыбнулся, заметив его всё ещё неуверенное выражение мордочки. «Я вижу, как ты сомневаешься, неужели ты мне не доверяешь?» — с лёгкой иронией спросил он. Муми-тролль, услышав это, взволнованно замахал лапами, восклицая: «Что ты, конечно нет, я доверяю тебе больше всего на свете, Снусмумрик!» Покраснев от услышанного, Мумрик, натянув шляпу как можно ниже на лицо, глухо спросил из-под неё: «А если бы я был плохим?» Тролль, пыхтя от напряжения, ответил: «Нет, ты бы никогда не смог быть плохим». Мумрик нервно замотал хвостом, не отрывая шляпу от лица: «Ты не можешь быть уверен, я сидел в тюрьме и не раз, я хищник, я опасен, я охочусь на животных и убиваю их, я мог бы навредить тебе». Тролль подошёл ближе и, вцепившись в его лапы, отводя их вместе со шляпой от его лица, уверенно произнёс: «Даже если и так, я бы ни за что не отвернулся от тебя. К тому же я тоже попадал под арест несколько раз, один из которых был вместе с тобой, и я уверен, что ты бы не стал делать ничего, что действительно принесло бы вред кому-либо». Мумрик растроганно взглянул в серьёзные голубые глаза друга и, уронив шляпу, шагнул ближе, крепко обнимая его. И, стоя так, крепко обнявшись, они оба почувствовали невероятное счастье. Однако, вспомнив о еде, Снусумрик резко дёрнулся, разворачиваясь, но замер, увидев, что Малышка Мю спокойно помешивает устрицы в уже снятом с огня котелке. Подняв на них взгляд, она ехидно улыбнулась и произнесла: «Не бойся, пока вы, как болваны, пускали сопли, я уже спасла ваш обед». Оба покраснели, как маки в цвету, от этого замечания и неловко застыли, не зная, куда деться от её проницательного взгляда. Мю лишь закатила глаза и зловеще добавила: «В этот раз я не буду кусаться в обмен на еду, поэтому хватит стоять столбом и садитесь уже». Неуверенно последовав её словам, они сели и, разложив всё по тарелкам, принялись за обед. Мю, умело поедая устрицы, саркастично сказала: «В этом доме одни сентиментальные олухи, наверху Юксаре, как домашний кот, объевшийся сметаной, трётся об Муми-папу, а тут вы двое, если это продолжится, мне придётся, как и Сниффу, сбежать к Сноркам». Чувствуя себя неловко без своей шляпы, Снусмумрик, поковыряв ботинком землю, посмотрел на старшую сестру и спросил: «Ты же ходила вчера за ним, почему он так и не вернулся, дождь давно закончился?» Она хмыкнула и ответила: «Этот трусливый идиот по какой-то причине ужасно боится Юксаре и отказывается возвращаться, пока он здесь». Муми-тролль и Снусмумрик удивлённо переглянулись и одновременно спросили: «Боится? Юксаре?» Злобно хихикнув, Малышка кивнула, добавляя: «Когда я сказала, что он останется ещё на какое-то время, он запрыгнул на шкаф и отказался слазить, говоря, что он точно придёт и сожрёт его». Снусмумрик, нахмурившись, пробурчал: «Глупость какая-то, я что, тогда, по его мнению, тоже хочу его съесть?» Мю, сверкая ярко-зелёными рожками, окончательно рассмеялась: «Я не знаю, но вытащить со шкафа его не смогли ни я, ни Снорка, даже с помощью ее брата». Муми-тролль, озадаченный всем этим, сказал: «Я думаю, что стоит сказать об этом маме». Мю покачала головой: «Я говорила, она ходила поговорить с ним, поэтому её не было, когда мы ругались». Закончив, она немного грустно посмотрела на брата, её рожки приобрели бирюзовый оттенок. Заметив это, Мумрик положил лапу ей на плечо и выдохнул: «Не волнуйся, папа в порядке и не винит тебя». Скинув его лапу, она смущённо пробурчала: «Стала бы я волноваться об этом старом прохвосте, этот кот — самый коварный мошенник из всех мошенников». Сказав это, она поставила пустую тарелку на землю, показала им язык и убежала, крикнув: «Пойду ещё раз подразню этого труса Сниффа». Посмотрев ей вслед, они переглянулись, подумав о том, что она не меняется, и закончили обедать. Уже позже, сыто лёжа на траве недалеко от лагеря и смотря на плывущие облака, Муми-тролль сказал: «Ты был прав, это было вкусно, как думаешь, Мю вернётся сегодня?» Снусмумрик, прикрывшийся шляпой, собираясь вздремнуть, поднял её и, посмотрев на друга, улыбнулся: «Я рад, что тебе понравилось, вряд ли она всё ещё чувствует себя виноватой из-за вчерашнего». Сказав это, он перевернулся на живот, рассматривая цветы вокруг. Сорвав и покрутив один из них в лапах, он, недолго думая, сел и заправил его за ухо Муми-тролля. Тот удивлённо потрогал его и, краснея, спросил: «Что это?» Мумрик, уже вновь лёжа, прикрывшись шляпой, глухо ответил: «Всего лишь мак». Тролль улыбнулся на это и, подумав о том, как же сильно он любит этого мумрика, вернул свой взгляд к небу. Снусмумрик наконец-то заканчивал ремонтировать свою палатку. Он откладывал это дело уже несколько дней, ссылаясь на множество других забот, но на самом деле ему просто нравилось спать вместе с Муми-троллем. Вспомнив его милую спящую мордочку, он подумал, что если бы ему не надоело жить дома, то он бы остался с ним и сегодня. Однако сейчас ему хотелось как можно скорее закончить починку и отправиться в небольшой поход в Одинокие горы. Закончив ремонт, он начал собирать свои вещи. Когда он сворачивал спальник, сзади подошел Юксаре, курящий трубку. «Собираешься уйти, малыш?» — спросил он. Снусмумрик привязал спальник к рюкзаку и, посмотрев на отца, ответил: «Да, я немного устал, мне нужно побыть одному». Юксаре кивнул: «Да, я понимаю». Младший мумрик задумчиво осмотрел отца, отметив, что он выглядит гораздо лучше, чем несколько дней назад. На его лице снова появилась привычная хитрая ухмылка, а голубые глаза с мягким прищуром внимательно смотрели на сына. Закончив осмотр, он вернулся к сбору вещей, попутно говоря: «Ты уже довольно долго здесь, намного дольше, чем обычно». Отец пожевал мундштук трубки в зубах, обдумывая ответ, и после небольшой паузы выдохнул: «Ммм, я бывал тут и дольше. Как-то раз я провел здесь всю зиму и начало весны, когда ты был совсем котёнком». Снусмумрик удивленно обернулся: «Действительно? И как же так вышло?» Юксаре отвёл взгляд, глядя на ближайшие деревья, и после небольшой паузы ответил: «Тебе было около трех лун, когда я вернулся к твоей матери и впервые увидел тебя. Недолго думая, я решил показать тебя Муми-троллю, хотя мы давно не виделись. Он был очень рад, и я решил остаться. Все равно я бы не смог дойти с тобой назад, снега выпало очень много, так что пока они почти всю зиму спали, я гулял с тобой по округе, ходил на зимнюю рыбалку, читал тебе мемуары Муми-тролля. Иногда, когда он вставал, мы вместе катали тебя на санях. Иногда я ложился спать на несколько дней, котята много спят, поэтому это не было проблемой. Я просыпался, как только ты начинал мяукать. Когда зима закончилась, я остался еще на какое-то время, потому что у троллей родился малыш, и они стали Муми-папой и Муми-мамой. Ты был очаровательным, когда заползал к нему в люльку. Вы с малышом Муми-троллями всегда так умиротворено спали, что я все время откладывал свой уход. Но в конце концов я очень устал от всего, и у меня было не очень хорошее настроение. Я все больше думал о том, чтобы отправиться куда-нибудь еще. В конце концов Муми-мама поймала меня в какое-то утро курящим на крыльце и сказала, что я выгляжу уставшим и что, если я хочу отправиться в путь, они могут присмотреть за тобой. Возможно, мне так и стоило сделать, но я вернул тебя матери и отправился в полугодовое путешествие». Снусмумрик посмотрел на нахмурившегося отца и выдохнул:«А когда ты вернулся, то...»Отец посмотрел на него и сказал:«Да, тебя не было, Мюмла потеряла тебя, тебе было немного больше года. Я не знал, что и думать, я не мог обвинять её, в конце концов у неё было столько детей, а она была одна. Какое-то время мы искали тебя, но в какой-то момент я отчаялся и перестал. Я подумал, что тебя уже нет в этом мире, ведь с тобой могло случиться совершенно что угодно». Снусмумрик подошел и обнял отца, уткнувшись в его макушку. Ему все еще было непривычно, что теперь он настолько выше него, но он тихо замурчал, надеясь, что это немного успокоит его. Юксаре замурчал в ответ, одной лапой гладя сына по спине:«Всё хорошо, теперь ты тут, и я знаю, что ты в порядке». Сказав это, он взъерошил шерсть и волосы на лбу сына и отпрянул, по новой заправляя свою трубку. Последний раз посмотрев на него, Снусмумрик попрощался и, взяв вещи, отправился в путь. Муми-тролль был очень расстроен. Снусмумрик снова встал раньше него, но в этот раз он также свернул свой лагерь и куда-то ушел. Теперь, сидя на мосту, он скучал. Малышка Мю вернулась с утра, и сказав, что Снифф теперь прячется у себя дома, собрала свои вещи и ушла домой, потому что инспектор пришел и сказал, что туда вернулась Мюмла младшая. Муми-папа зачем-то отправился к мистеру Хемулю, в доме остались только Муми-мама, которая готовила обед, и Юксаре, который лениво ковырялся в сарае, все еще раскладывая все по трем разным кучам. Посмотрев на это со своего места на мосту, Муми-тролль все же подошел и сел рядом с ним, рассматривая, что лежит в кучах. В одной из них были сложены разные доски, в другой какие-то инструменты, а в последней куча непонятных вещей. Мужчина посмотрел на него, вытаскивая из сарая еще одну доску, и сел рядом:«Твой отец хочет улучшить лодку, но он не может найти нужную ему пилу, хотя я совершенно не понимаю, чем ему не угодили другие пилы. Но, раз уж так, лучше сразу разобрать сарай, а то потом ему понадобится что-нибудь еще, и мы будем бесконечно таскать туда-сюда вещи и ничего так и не сделаем». Сказав все это, он сорвал ближайшую травинку и стал ее жевать. Муми-тролль кивнул и грустно посмотрел в сторону леса. Юксаре оглянулся на него и сказал: «Снусмумрику нужно побыть в одиночестве, это не из-за тебя или чего-то еще, просто на нас, мумриков, стены и постоянное присутствие других могут давить. Нам надо путешествовать, изучать новое, но он в любом случае вернется, мумрики всегда выполняют обещания, поэтому тебе не стоит так беспокоится, малыш». Муми-тролль нахмурился, качая головой:«Я знаю, но он иногда просто исчезает, как сквозь землю проваливается, мне хотелось бы, чтобы он говорил, когда уходит». Мумрик улыбнулся на это. «Знаешь, прощаться всегда очень трудно, ведь видеть, как твой уход причиняет боль дорогим тебе людям, — это невыносимо», — сказал он, вставая и потягиваясь. Глядя в сторону леса, он добавил: «Тебе стоит просто сказать ему об этом, он поймёт». Муми-тролль молча наблюдал, как он уходит в дом, и вздохнул. С одной стороны, он осознавал, что пытался донести до него Юксаре, но, с другой стороны, его обида всё ещё не улеглась и цеплялась за его душу, словно цепкие когти. В его голове всё больше появлялось мыслей о том, что на самом деле он совершенно не нужен Снусмумрику. Протерев лапками мордочку, он тоже направился в дом. Он спокойно рыбачил в небольшой реке, наблюдая за поплавком. Прошло уже три дня с тех пор, как он ушел в горы. За это время он хорошо отдохнул и обдумал множество вещей, с которыми не мог разобраться, пока был в компании других. Поймав себя на том, что уже в третий раз отвлекается от рыбалки на мысли о Муми-тролле, он подумал, что тот, наверное, снова расстроился из-за его ухода. Но тогда его одолевали слишком противоречивые чувства. Сейчас же, разобравшись в них, он чувствовал умиротворение, представляя, как вернется вечером и дорогой друг встретит его. Поняв, что, постоянно уплывая в свои мысли, он ничего не поймает, мумрик сложил свои снасти и, перекусив сушеной рыбой, начал собираться в обратный путь. Сложив палатку и осмотрев свое имущество, он заметил, что у него закончилась вода. Решив, что она понадобится ему для спуска в долину, он вернулся к реке. Набрав воду во фляжку, он поднял голову, осматривая пейзаж утреннего леса, как вдруг заметил кое-что неожиданное. Подойдя ближе и внимательно рассматривая необычную для такого раннего времени года находку, это была сирень, пышно цветущая нежными хрупкими цветами. Потрогав нежные лепестки, он вспомнил значение сирени и улыбнулся. Достав складной нож, он аккуратно срезал одну из веточек. Нежно придерживая ее, он достал платок, смочил его водой и обернул срез веточки, чтобы цветы не завяли раньше времени. Посмотрев на результат и подумав, что стоит найти и добавить к ней пару васильков и фиалок, он снова улыбнулся. В последний раз проведя по лепесткам, он вернулся к своим вещам, достал банку и, сложив цветы в нее, чтобы не помять их по пути, наконец закинув рюкзак за спину. Он направился вниз, к спуску в долину. Приближался вечер, и дневной зной постепенно отступал, оставляя долину в покое. Он снова сидел на мосту, ожидая возвращения своего дорогого друга. С каждым днём его всё сильнее одолевал страх, что Снусмумрик не вернётся, и, хотя все вокруг уверяли его, что тот всегда возвращается, тревога лишь усиливалась. Ему так хотелось, чтобы Снусмумрик сам сказал ему, что обязательно вернётся. Наблюдая, как солнце медленно опускается за горы, он нервно вцепился пальцами в доски моста под собой. Посмотрев на своё тусклое отражение в воде и пытаясь избавиться от глупых мыслей, он почувствовал, как кто-то тихо сел рядом с ним. Только два существа во всей долине могли передвигаться так бесшумно. Он боялся посмотреть и разочароваться, но его сомнения рассеялись, когда он увидел ещё более размытое отражение в воде. Однако, несмотря на это, он везде узнавал эти медные волосы и потрёпанную шляпу. Решившись, он поднял лицо. Снусмумрик с присущей ему мягкой улыбкой сидел рядом, явно умиротворённый и счастливый. Муми-тролль почувствовал укол в сердце от мысли, что он был счастливее без него. Он опустил взгляд на лапы Снусмумрика, спокойно лежавшие на его коленях, а затем на его ноги в таких привычных коричневых сапожках на высоком каблуке. Мягкий голос друга раздался прямо над его ухом: «Ты выглядишь уставшим, что тебя беспокоит?» Муми-тролль фыркнул на этот вопрос и сказал: «Ты снова ушёл молча. Ты никогда не говоришь ничего: ни что уходишь, ни куда, ни насколько». Снусмумрик выдохнул, переводя взгляд на воду, явно обдумывая ответ. Достав трубку из кармана, он повертел её в лапах и сказал: «Ты же знаешь, что мне иногда нужно побыть одному. Я никогда не знаю, сколько времени это займёт и куда я пойду». Сказав это, он взъерошил свою чёлку и мех под шляпой и поджёг трубку, раскуривая её. Посмотрев на это, тролль нахмурился и процедил: «Вот именно, ты словно сквозь землю проваливаешься. Неужели так сложно спланировать всё, прежде чем исчезать?» Снусмумрик удивлённо посмотрел на него и, выдохнув дым, тихо ответил: «С планом приключение перестаёт быть таковым, Муми-тролль». Тролль почувствовал, как гнев охватывает его от того, что друг не понимает, что он хочет донести до него: «ТЫ МОГ БЫ НАЙТИ ИХ И С ПЛАНОМ». Снусмумрик застыл, пытаясь найти ответ, но он не дал ему этого, продолжая ещё громче: «ТЕБЕ СОВЕРШЕННО ПЛЕВАТЬ НА ЧУЖИЕ ЧУВСТВА. ТЫ ДУМАЕШЬ ТОЛЬКО О СЕБЕ. ТОГДА ТЕБЕ СТОИТ УЙТИ, ВЕДЬ ТЫ ВСЕГДА СБЕГАЕШЬ ПРИ ПЕРВОЙ ВОЗМОЖНОСТИ». Его начало трясти, и он увидел, как в глазах любимого появилась боль. Он понял, что только что натворил, но не мог выдавить больше ни слова. Снусмумрик встал, сжав трубку в зубах, и, посмотрев на него ещё раз, молча ушёл. Они так глупо поссорились, и он уже не помнил, с чего всё началось. В его голове звучали лишь последние слова, что выкрикнул ему Муми-тролль: «Тебе совершенно плевать на чужие чувства, ты думаешь только о себе, тогда тебе стоит уйти, ведь ты всегда сбегаешь при первой же возможности». С моря дул ветер, а он сидел на камне, прижав лицо к коленям, и прокручивал эти слова в голове, и слезы текли из его глаз. Он не знал, что делать: он не хотел уходить, но и оставаться после этого ему было невыносимо больно. Как Муми-тролль мог подумать так о нём? Он ведь так дорог его сердцу, и он думает о нём, где бы ни находился. Он думал, что его понимают, он так любит его, но его сердце разрывалось от боли. По пути сюда он докурил трубку и теперь не знал, что делать. Ему хотелось еще, но все его вещи остались в рюкзаке возле лагеря, ведь он не планировал никуда уходить. Он думал, что встретит друга, и они вместе разобьют его лагерь и поужинают, а теперь он сидел здесь и не знал, что делать. О, заморозь его Морра, он знал, что Муми-тролля задевают его уходы, но никогда бы не подумал, что настолько. Несмотря на боль, он стал накручивать себя, думая, что это всё лишь его вина. Сзади раздалось шуршание, и рядом неуверенно приземлился Муми-тролль. Он знал, что это он, ведь даже сквозь морской воздух до него доносился тёплый запах лугов, меха и лаванды, но ему было страшно поднимать глаза. Пропуская песок сквозь пальцы, он пытался перестать плакать, но его попытки были тщетны. Лапа друга неожиданно легла на его подбородок, мягко потянув его лицо в свою сторону. Следуя этому, он посмотрел прямо на мордочку друга. Тот выглядел ужасно виновато, рассматривая его заплаканное лицо. Он прижал уши к голове и нахмурился, поглаживая его подбородок, и выдохнул: «Прости меня, я не хотел кричать на тебя». Снусмумрик вздрогнул и прижался к его лапе щекой: «Но ты ведь говорил о том, о чем думаешь». Сказав это, Снусмумрик прикрыл глаза, смотря на друга из-под прикрытых ресниц. Тот опустил взгляд куда-то на его ноги и тихо ответил: «Я имел в виду не то, я просто постоянно переживаю, когда ты уходишь, что что-нибудь случится и ты никогда больше не вернешься сюда». Он погладил его по щеке и добавил: «Знаешь, я ужасно спал зимой, из раза в раз просыпаясь от кошмаров, в которых бесконечно жду тебя, сидя на мосту, а ты не приходишь». Снусмумрик положил лапу поверх лапы друга на его щеке и тихо выдохнул: «О, милый Муми-тролль, мой дорогой, даже если в пути мне встретятся трудности, и я задержусь, я всегда вернусь в долину, ведь я поклялся, что буду возвращаться каждую весну». И, сжав его лапу уже двумя, осторожно потерся об неё носом. Муми-тролль замер, пораженный нежностью в голосе и прикосновении его любимого друга, и протянул его к себе, крепко обнимая и тихо говоря в его плечо: «Я рад это слышать, я действительно хотел услышать об этом от тебя, а не от других, мне жаль, что я причинил тебе боль своими словами, я просто так хотел бы, чтобы ты прощался, даже если уходишь ненадолго». Снусмумрик погладил его по спине, после чего выбрался из тёплых объятий и встал, протягивая руку в его сторону: «Я думаю, что нам стоит вернуться в мой лагерь и продолжить этот разговор там». Взяв его руку и встав, он крепко переплел свои пальцы с его, и они медленно двинулись в сторону дома. В лагере царила тишина. В Муми-доме вдалеке горел только свет на крыльце, что говорило о том, что уже довольно поздно и все обитатели отправились спать. Луна освещала лицо курившего рядом друга. Его шляпа лежала в стороне, а от него исходил аромат, который не был похож ни на табак, ни на его смесь с кошачьей мятой. Дым, который он медленно выпускал, загадочно вился над их головами розоватыми кольцами, поднимаясь всё выше и выше. Выдохнув, он прижался к его плечу и, потираясь об него лицом, тихо произнёс: «Я принёс тебе подарок». Удивлённый этим неожиданным жестом, тролль провёл по его волосам, спрашивая: «Подарок? И какой же он?» Снусмумрик так же неожиданно встал и, зажав трубку в зубах, принялся аккуратно рыться в рюкзаке. Из него он достал банку, из которой вытащил влажный от воды букет цветов, завёрнутый снизу в платок. Расправив бутоны, он протянул его троллю, снова садясь рядом и прижавшись к его плечу. Муми-тролль с удивлением рассматривал букет. В центре него была пышная ветка сирени, окружённая васильками и фиалками. Осторожно погладив один из бутонов, он спросил: «Где ты достал сирень? Ещё рано для неё». Снусмумрик хмыкнул, поднял лицо и, хитро глядя на него, произнёс: «Это секрет». Вдохнув аромат цветов, тролль ответил: «Ладно, но они действительно очень красивые. Спасибо, Снусмумрик». Его друг не ответил, лишь нежно потёрся об его плечо и замурлыкал. Так они и просидели до тех пор, пока он не уснул. Аккуратно переместив его в палатку, тролль завернул его в спальник и нежно потерся носом об его щеку. В муми-поцелуе, и ушёл в дом, нежно сжимая букет в лапках. Ранним утром, после вкусного завтрака из блинов, приготовленных Муми-мамой, Муми-тролль сидел за столом в своей комнате и обтачивал заготовку из дерева. Вдруг в дверь постучали. «Открыто», — ответил он, и в проёме появилась Фрёнкин Снорк. Поздоровавшись, она прошла в комнату и, остановившись рядом с ним, спросила: «Что ты делаешь? Твоя мама сказала, что ты заперся сразу после завтрака». Муми-тролль аккуратно стряхнул с рук стружку и пыль, показывая заготовку из светлой древесины: «Только никому не говори, это для Снусмумрика». Фрёнкин Снорк с улыбкой кивнула: «Ну конечно, это для него». Осмотрев стол, на котором были разбросаны инструменты и щепки, она неожиданно спросила, внимательно глядя на вазу с цветами: «Откуда у тебя этот букет?» Тролль с удивлением посмотрел на её серьёзное лицо: «От Снусмумрика, а что, что-то не так?» Услышав это, Фрёнкин Снорк снова улыбнулась, качая головой: «Нет, просто их значение удивило меня, но раз они от него, то всё в порядке». Тролль удивлённо посмотрел на букет: «Значение?» Девушка засмеялась: «О, Муми-тролль, да, значение, у цветов есть свой язык, у каждого из них есть значение, одно или несколько, и с помощью них можно составить послания для кого-либо». Он перевёл взгляд на её весёлую мордочку, её глаза мягко искрились от смеха: «И что же значит этот букет?» — спросил он. «О, я не скажу тебе, но, насколько я помню, у Муми-мамы была книга про язык цветов, так что тебе стоит самому узнать об этом». Сказав это, она погладила его по голове и ушла так же неожиданно, как и пришла. Продолжив обтачивать заготовку, он думал о её словах, решив, что попросит книгу у матери сразу, как закончит работать над подарком. Он сидел на полу, окружённый всеми цветами, которые когда-либо дарил ему Снусмумрик, и, глядя в книгу, сравнивал фотографии и описания этих цветов с теми, что были у него. Его лицо заливалось краской, а мысли путались. Вот самый первый цветок, который Снусмумрик подарил ему в один из жарких летних дней, проведённых вместе. Нежная незабудка, давно засушенная между страниц книги, говорила ему о тёплых воспоминаниях и искренней любви друга. Несколько крошечных белых клеверов, которые прилагались к каждому прощальному письму, напоминали о данном обещании. Венок, который прилагался к последнему письму, тоже напоминал об этом. Но маленькие веточки жимолости и васильки в нём словно говорили: «Мечтаю о счастливом будущем с тобой», «Не смею выразить тебе свои чувства». Ярко-красный полевой мак также тихо шептал: «Мечтаю о тебе». А букет в вазе словно кричал: «Ты прекрасен, я тайно влюблён в тебя, я боюсь сказать тебе о своих чувствах». Поражённый всем этим, тролль крепко прижал книгу к груди, его уши и лицо ярко горели. Но теперь он был уверен в ответных чувствах и решил, что сегодня вечером обязательно признается Снусмумрику в своей любви. Дул тёплый вечерний ветер, Снусмумрик взволнованно крутил в руках букет красных хризантем, которые он выменял у мистера Хемуля на семена редких цветов с юга, он не мог сосредоточиться, ожидая друга. Проснувшись утром в своей палатке, заботливо укутанный в спальник, он вспомнил нежный поцелуй в щёку, подаренный ему другом перед тем, как он окончательно погрузился в царство Морфея. И понял, что пришло время открыто заявить о своих чувствах. Раньше он лишь скромно намекал на них через цветы, боясь, что они не взаимны. Но теперь, вспоминая, как тролль взволнованно говорил о своём страхе потерять его и как нежно и заботливо уложил его спать в палатку, он не сомневался во взаимности. Однако это не отменяло его переживаний о том, как сказать всё это любимому троллю. Оторвав взгляд от букета, он увидел, как друг идёт ему навстречу. Остановившись перед ним, он помахал хвостом, глядя на букет в его лапах. Снусмумрик заметил румянец, заливший уши и мордочку тролля, и понял, что тот взволнован не меньше него. И протянул ему букет. Тролль аккуратно взял его в лапы, нежно погладил бутоны и, рассматривая их, дрожа, выдохнул: «О, Снусмумрик, я тоже люблю тебя». Снусмумрик замер, поражённый, и, заалев, протянул: «О… Как ты понял?» И, потупив взгляд в землю, неуверенно добавил: «Просто до этого… ты никогда не отвечал на них». Муми-тролль взял его за лапу, нежно переплёл их пальцы и, глядя в его лицо, ответил: «Я и не знал до этого. Снорочка сегодня увидела твой букет и намекнула мне, что у него есть значения». Погладив подушечки у него на лапке большим пальцем, он тихо добавил: «Но я бы хотел услышать это от тебя лично». Посмотрев в голубые глаза любимого, что сверкали, полные любви и нежности, он уверенно сказал: «Я люблю тебя, Муми-тролль, больше, чем звуки своей гармошки и путешествия, поэтому я готов всегда возвращаться к тебе, куда бы я ни пошёл и сколько бы трудностей ни встретилось на моём пути». Он склонился ближе к белоснежной мордочке тролля и нежно спросил: «Можно мне…» Муми-тролль, не дав договорить, сам потянулся к нему, поднимая голову и встречаясь своими губами с его в поцелуе. Уронив букет, он крепко сжал его лапки в своих. Снусмумрик громко мурлыкал, наслаждаясь первым поцелуем с возлюбленным. Муми-папа курил, облокотившись на перила веранды, и с теплом наблюдал за тем, как вдалеке его сын и Снусмумрик, нежно держась за руки, целуются под светом луны и звёзд. В этот момент две тёплые лапки обхватили его талию, а на плечо легла тяжесть, и нежным шёпотом раздалось: «Значит, это наконец-то произошло». Это был Юксаре, нежно потираясь о его плечо, он тихо мурлыкал. Не глядя на него, тролль погладил лапу, лежащую на его боку, и так же тихо ответил: «Да, я надеюсь, что они будут счастливы вместе». Мумрик тихо бархатисто рассмеялся: «Уж точно да, они лучше, чем мы в их возрасте». Он снял с друга цилиндр и взъерошив шерсть между его ушей, добавил: «Не будем им мешать, пошли внутрь, Муми-мама испекла своё чудесное печенье с клубничным джемом». С этими словами он вернулся в дом, напевая что-то себе под нос. Последний раз взглянув на детей, тролль покачал головой, размышляя о словах друга, и последовал за ним. Лёжа на траве, Снусмумрик с нежностью наблюдал за тем, как его любимый бережно сплетает стебли красных хризантем, собранных с земли. Часть цветов помялась, но милый тролль, заметив это, с улыбкой сказал, что из них получится прекрасная цветочная корона. Всё ещё ощущая тёплое покалывание от поцелуя на губах, Снусмумрик мурлыкал, чувствуя, как счастье, любовь и бесконечная нежность мягкими волнами распространяются по его телу. Прикрыв глаза, он рассматривал чудесную счастливую мордочку возлюбленного и думал, что никогда прежде не чувствовал себя настолько спокойно, как в этот момент. Муми-тролль закончил венок и, наклонившись, надел его на голову Снусмумрика. Тихо выдохнув: «Знаешь, у меня тоже есть подарок для тебя», — поправив венок на своей голове и потянув его к себе. Снусмумрик спросил: «И что же это?» Тролль лёг рядом с ним и снял с себя мешочек, который всё это время был повязан к его поясу и прятался в шерсти. Достав оттуда что-то, он протянул ему, показывая свой дар. Смущённо пояснив: «Я заметил, что твои волосы сильно отросли с прошлой осени и что иногда они мешают тебе, поэтому сделал её для тебя». Приняв подарок, Снусмумрик с восхищением рассматривал его в своих лапках. Это была шпилька для волос. Тонко вырезанный узор из маленьких цветов на широкой части поразил его. Погладив рельеф, он спросил: «Это маргаритки?» Тролль кивнул, отвечая: «Да, я добавил их после того, как прочитал ту книгу». Улыбнувшись, Снусмумрик скрутил волосы в жгут и заколол шпилькой в низкий пучок. Обернувшись, он спросил: «Ну как, мне идёт?» Смущённо посмотрев на теперь открытую шею любимого, Муми-тролль провёл по его щеке и выдохнул: «Конечно, ты всегда прекрасен». Улыбнувшись и прижавшись к его лапе, Снусмумрик осторожно потянулся к нему, и тогда, внимая его молчаливой просьбе, тот поцеловал его. После, разорвав поцелуй, они легли, крепко обнявшись под звёздным небом, смотревшим на них сверху.