Хвосты, лапы и разговоры по душам

Наступил поздний вечер, и Муми-тролль, держа в лапах одеяло и подушку, вышел из дома. На крыльце, прямо на ступеньке, сидел Юксаре, куря трубку и глядя на луну. Поколебавшись, Муми-тролль сел рядом с ним. Мужчина продолжал смотреть на луну, но движение его уха показало, что он заметил присутствие тролля. Взглянув на его непривычно не покрытые шляпой тёмные кудри и отметив проблески седины, юноша неожиданно спросил: «Вы ведь любите моего отца?» Мумрик хмыкнул, посмотрев на смущённую своим собственным вопросом мордочку тролля, и, выдохнув дым, ответил: «Малыш, конечно, я люблю Муми-тролля. Это одна из самых неизменных вещей в моей жизни». Всё ещё смущённый, тролль нахмурился и тихо добавил: «Но как же... Мой отец, он же тоже вас любит?» Не дав ему закончить, мужчина ответил: «Да, но иногда любви недостаточно, чтобы найти гармонию и счастье, какой бы сильной она ни была. Мы с Муми-троллем в своей жажде приключений так же сильно похожи, как и отличаемся, и если меня это никогда не беспокоило, то твоего отца — да. Его душа требовала, чтобы у любого приключения был конец, и в конце этого пути он мог вернуться в место, которое мог бы называть домом, где его всегда ждали тёплые объятия, что с любовью приняли бы его обратно. И это то, что я никогда не мог ему дать, особенно когда мы были так молоды. И хотя сейчас я всё больше понимаю его желание о семейном тепле и постоянстве, это не то, что можно было бы изменить. Больше не то время, не то место и не та ситуация». Тролль с грустью прижал ушки к голове и, помяв свой хвост в лапах, выдохнул: «Неужели вам не грустно от этого?» Мумрик внимательно посмотрел на него и с мягкостью ответил: «Конечно, грустно. Временами мне было очень больно от невозможности изменить что-либо, но, несмотря ни на что, я всё ещё люблю твоего отца, и каждая возможность видеть его счастливым приносит мне радость. В конце концов, я бы не хотел ничего менять, ведь тогда он бы никогда не встретил Муми-маму и не обрёл такой необходимый ему покой, а я не встретил бы Мюмлю и не получил самый удивительный подарок судьбы в виде Снусмумрика. И пусть я не смог застать большую часть его жизни, я всё ещё счастлив просто от того факта, что он есть». Закончив говорить, он слегка замурлыкал, снова глядя на небо, и с этого ракурса было видно, как его глаза влажно блестят. Муми-тролль задумался над его словами, накручивая мех хвоста на палец, и, подняв взгляд на небо, сказал: «Знаете, иногда мне кажется, что моей любви также будет недостаточно или что её, наоборот, будет слишком много, и тогда он не выдержит и покинет меня навсегда». Юксаре снова хмыкнул и вытряхнул свою трубку прямо на лужайку. Покрутив её в лапах, он всё же достал из кармана мешочек и, принявшись заполнять её по новой, ответил: «Вы со Снусмумриком не такие, как мы, малыш. Ваша любовь крепка, и вы дополняете друг друга. В тебе есть жажда приключений отца, но ты разделяешь заботу о других и домашнее тепло своей матери, поэтому ты готов его ждать. А он получил жажду странствий от меня, но также он получил от дорогой Мюмлы самые лучшие её черты: смейность и готовность дарить свою любовь близким, поэтому он готов всегда возвращаться сюда, зная, что его тут ждут. Вы намного лучше, чем мы могли бы быть когда-либо, поэтому я уверен, что всё будет хорошо. Ваши отношения работают. Возможно, они, как и любые отношения, переживут пару кризисов, но это точно не помешает вам быть вместе». Он поджёг трубку и заботливо взглянул на смущённого тролля рядом с собой. Муми-тролль провёл лапкой по ступеньке, на которой сидел, и кивнул, явно ободренный словами мужчины, после чего встал, сжимая одеяло с подушкой в лапах, и тихо удалился в сторону лагеря вдалеке. Улыбнувшись этому, мужчина встал, потягиваясь, и, последний раз выдохнув горький дым, отправился в дом. Юксаре, словно тень, проскользнул по коридору, приближаясь к двери спальни. Прислушавшись, он услышал храп и, не сдержав улыбки, юркнул внутрь. Подойдя к кровати, он на мгновение залюбовался спящей мордочкой своего друга, а затем осторожно забрался к нему, свернувшись калачиком вокруг его ног и тихо мурлыча. Муми-папа, вздрогнув, проснулся и, посмотрев в изножье кровати, увидел, что это всего лишь мумрик, который крепко обнимал его колени. Вздохнув, он тихо спросил: «Что такое? Уже довольно поздно, дорогой мой». Мужчина, не открывая глаз, потерся о его колени и прошептал: «Знаешь, твой сын задавал мне вопросы, ну, ты понимаешь, о нас». Муми-папа вздрогнул и, сонно потерев переносицу, хмыкнул: «Этого стоило ожидать. Я был уверен, что он спросит после того утра в кабинете. Он так растерялся, что взял книгу не глядя». Мумрик со смешком посмотрел на него и ответил: «Да, у него было такое забавное растерянное выражение мордочки, когда он убежал. Я и забыл, что тролли могут так быстро бегать». Тролль поймал и пригладил хвост мужчины, хмыкая: «Пожалуй. И что ты ему ответил?» Юксаре подтянулся выше, ложась бок о бок с другом, и, глядя ему в глаза, ответил: «Правду, как она есть». Прищурившись, тролль аккуратно почесал его за ухом: «Ммм, и какая же она, эта правда?» Мумрик снова замурлыкал и, прижавшись к его груди, выдохнул: «Ну, любовь не всегда способна спасти тонущие отношения, и иногда любить — это отпустить, и остаётся лишь наблюдать, как она ускользает из твоих лап, надеясь, что без тебя ей будет лучше». Удивлённый этим, Муми-папа задумчиво провёл по его щеке, поднимая его голову и заглядывая в его грустные голубые глаза: «Пожалуй, так и есть, но, как бы то ни было, это не мешает ей даже вдали гореть тёплым костром, напоминая, что ещё не поздно закинуть в неё горстку хвороста и посмотреть, как высоко поднимется пламя». Глаза мумрика удивлённо расширились. Прижав лапу друга к своей щеке, он нежно улыбнулся, тихо выдавая: «О, Муми-тролль, старый ты пройдоха, снова решил разбить мне сердце своими сладкими речами?» Тихо засмеявшись на это, он прижал его мордочку к своей груди и ответил: «Пожалуй, не в этот раз, дорогой мой». Юксаре засмеялся в ответ, вдыхая запах хвои, бумаг и тёплого утреннего кофе, который был присущ лишь его любимому Муми-троллю. Неожиданно за спиной раздался тихий вздох, и нежный голос Муми-мамы произнёс: «Я рада, что вы разобрались, мальчики, но я бы хотела проспать до утра, и вам советую». Смущённый этим, тролль кашлянул и, накрывая друга своим одеялом, ответил: «Конечно, дорогая, прости, что разбудили, спокойной ночи». Хмыкнув этому, Юксаре крепче прижался к нему и так же выдохнул: «Сладких снов, дорогая Муми-мама». Улыбнувшись этому, она легко покачала головой и, устраиваясь поудобнее на своей подушке, выдохнула: «Спокойной ночи, мои дорогие, спите крепко». И дом наполнился мягкой тишиной в ожидании утренней суеты и тепла. Проснувшись утром в палатке Снусмумрика, первое, что он ощутил, были сильные лапы, крепко обнимавшие его. Посмотрев вниз, он увидел, что Снусмумрик крепко спит, уткнувшись лицом ему в грудь. Его волосы были в беспорядке и падали на лицо, придавая ему невероятно милый вид. Подняв одну лапу, он осторожно убрал волосы в сторону, чтобы рассмотреть лицо спящего. Шёрстка на лбу и носу была взъерошена, а веснушки на щеках, казалось, стали ещё ярче в утреннем свете. Проведя лапой по линии челюсти и пригладив мех, он начал нежно поглаживать большим пальцем его лицо. Снусмумрик замурлыкал и прижался к его лапе. Открывая глаза, они мягко сияли. Улыбнувшись, он выдохнул: «Доброе утро, дорогой». Муми-тролль наклонил голову, потираясь носом об его нос в муми-поцелуе, и тихо ответил: «Доброе утро, солнце мое». Снусмумрик улыбнулся ещё шире и так же нежно потянулся и поцеловал его в нос. Прижавшись к нему ещё на пару минут, он встал, потягиваясь. Наблюдая, как на его голой спине веснушки так же ярко сияют от света, он поднялся и провёл по ним пальцами. Вздрогнув, Снусмумрик улыбнулся ему через плечо и, прищурив глаза, спросил: «Так нравится?» Улыбнувшись в ответ, тролль кивнул и прижался к его спине, поглаживая мех на его плечах. Всё ещё мурлыча, Снусмумрик прижался к нему. Его хвост велял из стороны в сторону, показывая, насколько он счастлив. Выдохнув, он отпрянул и, посмотрев на любимого, сказал: «Как бы мне не хотелось провести в твоих объятиях весь день, но я хочу есть». Рассмеявшись на это, тролль проследил, как он надевает брюки и рубашку. Подойдя ближе и кивнув на неё, он сам стал застёгивать пуговицы на ней, скрывая за ними кулон, и отвечая: «Да, почему бы тебе не позавтракать со всеми в доме? Я уверен, мама будет рада». Снусмумрик осмотрел проделанную работу и, заправив рубашку в брюки и ища подтяжки, кивнул: «Я не против, хотя я уверен, что Мю будет ворчать на нас». Наконец найдя их, он пристегнул их спереди и, перекинув другой конец, повернулся спиной. Муми-тролль пристегнул их сзади к поясу брюк и положил голову ему на плечо, посмеиваясь: «Пожалуй, но я не думаю, что это будет хуже, чем её обычные пакости, так что вряд ли это проблема». Кивнув на это, Снусмумрик погладил его по мордочке и, недолго думая, заколол волосы новой шпилькой и выглянул из палатки. Посмотрев на яркое солнце и оценив температуру, он покачал головой и сказал: «Похоже, сегодня мне придётся ходить без плаща». Выглянув следом и поморщившись, тролль надел на него шляпу, соглашаясь: «Да уж, сразу чувствуется приближение лета». Снусмумрик, посмотрев на него из-под полей шляпы, улыбнулся на это ворчание и, взяв его за руку, потянул за собой в сторону дома. Когда они вошли в дом, то, как и ожидали, обнаружили всех на кухне. Муми-мама хлопотала над столом, расставляя тарелки и пиалы с соусами. Муми-папа читал газету, стойчески игнорируя курящего трубку Юксаре, который сидел на соседнем стуле, вытянув свои лапы ему на колени. Что, вероятно, означало, что его всё вполне устраивает. Малышка Мю стояла на столе, помогая маме расставлять тарелки, а Фрёнкин Снорк держала поднос с большим блюдом, на котором возвышалась гора блинов. Муми-мама подняла голову и с нежной улыбкой сказала: «Доброе утро, мальчики, вы как раз вовремя, садитесь, будем завтракать». Все обратили на них внимание, но Снусмумрик лишь крепче сжал его лапу в своей и, улыбаясь, произнёс: «Доброе утро всем». Потянув тролля за собой, он сел за стол рядом с отцом. Тот улыбнулся и, зажав трубку в зубах, снял с него шляпу, чтобы потрепать по голове, но замер, рассматривая собранные заколкой волосы сына: «Ммм, как мило, малыш, это маргаритки?» Смущённо кашлянув, он забрал свою шляпу и передал её Муми-троллю, который тоже чувствовал себя неловко. В конце концов, он ответил: «Так и есть». Удовлетворившись таким ответом, отец кивнул и, затянувшись в последний раз, вытряхнул пепел в стоявшую рядом пепельницу, после чего неожиданно пробормотал: «Я же говорил, вот ты не делал мне таких подарков». Муми-папа вздрогнул и опустил газету. С возмущённым видом посмотрев на них, он хмыкнул и ответил: «Ну, знаешь ли, ты тоже не был образцом романтики». Все неловко замерли, наблюдая за ними. Увидев это, Муми-мама улыбнулась и похлопала обоих по плечам: «Ну-ну, мальчики, вы оба хороши, чего ради ворошить прошлое?» Смущённо взглянув на жену, папа снова спрятался за газетой. Юксаре, хмыкнув на это, потёр ногой всё ещё лежавшее на его коленях одно из них и был вознаграждён ответным лёгким поглаживанием по ступне. Довольный этим, он потянулся, налил себе в чашку кофе и сливок и замурчал, отпивая из чашки. Взглянув на довольное лицо отца, Снусмумрик хмыкнул и прижался плечом к сидевшему рядом Муми-троллю. Тот погладил его по руке и потянулся, накладывая блины на тарелку. Отдав её ему, он потянулся уже со своей. Улыбнувшись, он тоже замурлыкал, макая блин в клубничный джем и пробуя его на вкус, после чего довольно протянул: «Блины, как всегда, чудесные, Муми-мама». Та просияла, садясь за стол: «Спасибо, милый». Малышка Мю, севшая между ней и Снорочкой, изобразила, будто её тошнит, и протянула: «Фу-у-у, вы все такие сахарные, того и гляди растаете». Фрёнкин Снорк покачала головой на это и ответила: «Но это же чудесно, Мю, что все счастливы». Та хмыкнула и отвернулась, жуя блинчик. Покачав головой на её поведение, Снорка повернулась к остальным и мягко спросила: «Как вам спалось, мальчики, вас не было на ужине». Муми-тролль смущённо прокашлялся, подавившись блином. Любимый похлопал его по спине, и он, глотнув молока, ответил: «Мы поужинали в лагере, так что всё хорошо, мы чудесно спали». Малышка Мю хмыкнула и, закатив глаза, сказала: «Ну-ну, небось полночи лобызались в палатке, удивительно, что они так рано встали». Оба покраснели и переглянулись, будто обсуждая это мысленно, после чего Снусмумрик зачесал когтями чистой лапы чёлку и ответил: «Что-то не так, Мю, тебя что-то не устраивает? Ты сегодня ещё злее, чем обычно». Хмыкнув на это, она вскочила, уминая последний блин со своей тарелки, и, зло жуя, ответила: «Ничего». После чего соскочила со стула и убежала во двор через кухонную дверь. Муми-мама выдохнула и, посмотрев на застывших сына и его возлюбленного, покачала головой: «Ешьте, ей нужно время, она сама скажет, что её беспокоит, когда поймёт». Кивнув на это, все вернулись к завтраку. После завтрака Муми-тролль, взглянув на Снорку и Снусмумрика, которые наслаждались чаем и кофе, предложил: «Я хочу сходить к Сниффу и поговорить с ним. Вы поможете мне?» Снусмумрик, улыбнувшись, кивнул: «Конечно, дорогой, я тоже считаю, что прошло уже достаточно времени». Снорка, допив чай и убрав свою чашку, тоже согласилась: «Я согласна, пора заканчивать этот цирк». Тролль, улыбнувшись, произнес: «Тогда я попрошу у мамы банку малинового сока, чтобы выманить его из дома». Друзья, встав, одобрили эту идею: «Отличная мысль». Муми-тролль, поцеловав мать в щеку на прощание и взяв Снусмумрика за лапу, кивнул Снорке, и они направились к Сниффу. Возле дома Сниффа царила тишина. Тролль постучал в дверь, но в ответ не раздалось ни звука. Взглянув на друзей, он кивнул на дверь. Снорка, переглянувшись со Снусмумриком, указала на окно. Поняв ее, он встал под окном, а она сама заняла позицию у двери. Убедившись, что они готовы, Муми-тролль постучал еще раз и уверенно прокричал: «Снифф, это я, Муми-тролль. Мама беспокоится, что ты плохо ешь, и передала тебе малиновый сок и печенье». За дверью послышался шум, словно кто-то с трудом двигал что-то тяжелое, и вскоре она приоткрылась, явив им вытянутую мордочку Сниффа. Как только это произошло, Фрёнкин Снорк крепко схватила его за плечи и вытащила из дома, удерживая перед ними. Снифф нервно сглотнул и взволнованно покосился на Снусмумрика, который, облокотившись об стену, отвёл взгляд на дорогу и непринуждённо засвистел, словно не имея к этому никакого отношения. Обречённо выдохнув, Снифф обмяк в лапах Снорки и проблеял: «При-привет, ребята, ха-ха, а что вы все тут делаете?» Муми-тролль, нахмурившись, ответил: «Мы не видели тебя с тех пор, как Юксаре остановился в доме». Фрёнкин Снорк кивнула, всё ещё удерживая друга на весу: «Прошло уже несколько недель, хоть в начале это и было забавно, но после того, как ты в испуге разбил мне несколько кашпо, уронив их со шкафа, я считаю, что это уже перебор, Снифф». Друг ещё сильнее сжался в её руках и, спрятав мордочку в лапах, простонал: «Я не хотел, Снорочка, я просто не могу ничего поделать с собой, один его вид приводит меня в ужас». Снусмумрик хмыкнул. Перестав свистеть, он подошёл к ним и, склонившись над головой Сниффа, обнажил клыки в злорадной улыбке, и его шляпа закрыла ему обзор: «Что же, значит, меня ты тоже боишься, Снифф?» Тот вздрогнул и, глядя прямо на его рот, сглотнул и неуверенно проблеял: «Может быть, немного». Хмыкнув на это, мумрик покачал головой и схватил его за хвост, словно угрожая укусить на манер Малышки Мю, но, увидев его округлившиеся от шока глаза, отпустил и громко рассмеялся: «О, Мора, Снифф, ты такой глупый! Ни один здравомыслящий мумрик в жизни не причинит вред кому-либо без причины, и мой отец не исключение». Вздрогнув от его смеха, Снифф залился румянцем до самых кончиков ушей и протянул: «Я просто я… Я не хотел, прости меня, Снусмумрик, я знаю, что ты хороший друг, просто все эти хищные черты в тебе приводят меня в ужас, но я постараюсь не бояться». Путешественник кивнул и сказал: «Раз так, я думаю, что ты можешь отпустить его, Фрёнкин Снорк». Та сразу опустила друга на землю и отошла в сторону. Шёрстка её мягко сияла золотистым, выдавая её довольство решением данной проблемы. Махнув хвостом, она посмотрела на Муми-тролля и спросила: «Раз так, почему бы нам не вернуться ближе к Муми-дому и не устроить пикник? Погода сегодня просто чудесная». Муми-тролль улыбнулся, отдавая груз из своих лап друзьям, и сказал: «Это отличная идея, Снорочка, что думаешь, Снусмумрик?» Мумрик мягко улыбнулся и кивнул. Взяв его лапу в свою, он пошёл по тропинке назад. Его хвост размахивал из стороны в сторону, пока они все шли к дому, до тех пор, пока тролль аккуратно не переплёл с ним свой собственный хвост. Тогда он успокоился и нежно улыбнулся ему, мурлыча. Снифф удивлённо смотрел на них, сжимая в лапах отданную ему банку с соком, пока Снорочка рядом несла корзинку с гостинцами от Муми-мамы, переливаясь от лилового до золотого. Наконец не выдержав, он спросил: «Почему вы, ребята, ну знаете, держитесь за лапы и хвосты?» Не оборачиваясь, Снусмумрик уверенно ответил: «Потому что мы можем». Снорочка выдохнула и, смеясь, сказала: «О, Снифф, иногда ты такой глупенький! Конечно, они делают это, они ведь пара». Снифф застыл и неуверенно промямлил: «Но но ведь… Вы они…» Они повернулись, не отпуская лап и хвостов друг друга, и мумрик устало выдохнул. Он очень не хотел начинать новый конфликт, только решив предыдущий. Снифф стушевался под тремя недовольными взглядами своих друзей и, краснея, проблеял: «Я просто думал, что Муми-тролль с Фрёнкин Снорк». Снорка рядом с ним рассмеялась, меняя цвет с голубоватого на ярко-золотой. Муми-тролль растерянно ответил на это: «Но мы с ней никогда по-настоящему не были вместе, я ведь прав?» Он посмотрел прямо на неё, всё ещё крепко держа Снусмумрика за лапу и хвост. Та перестала смеяться и ответила, утирая одной лапой уголки глаз и поправляя челочку: «Конечно, так и есть, Муми-тролль, ты с самого начала был покорен Снусмумриком, что, конечно, было взаимно». Оба парня покраснели, и Снусмумрик прокашлялся, пряча лицо под шляпой: «Фрёнкин Снорк, не стоит говорить вслух о чужих тайнах». Та снова засмеялась и, прищурившись, ответила: «Какая же это теперь тайна, если вы уже вместе?» Муми-тролль окончательно смутился и, отвернувшись, потянул за собой мумрика, ворча под нос, что они пойдут вперёд. Снорочка улыбнулась на это, с нежностью смотря им вслед, и повернулась к Сниффу: «Ну что же, если тебя это не смущает и у тебя больше нет вопросов, нам следует пойти за ними». Он кивнул, уже более спокойно, и они направились по тропинке. Они уютно устроились на пледе, взятом у Муми-мамы, под старым дубом. Снусмумрик, лежа на коленях своего возлюбленного, лениво рассматривал окрестности, а Муми-тролль нежно гладил его по волосам, отложив шляпу в сторону. Фрёнкин Снорк занималась вышивкой, сосредоточенно втыкая иголку в пяльцы, а Снифф, как обычно, с удовольствием ел тарталетки с кремом, запивая их соком. Вдруг его внимание привлекло красное пятно вдалеке, и он воскликнул: «О, это Малышка Мю!» Муми-тролль кивнул: «Да, может быть, позвать её к нам?» — предложил он. Снусмумрик лишь хмыкнул и, лениво поведя хвостом, ответил: «Нет, она идёт к моему отцу, видимо, она наконец-то созрела для разговора, не стоит им мешать». Муми-тролль проследил, как она приближается к спящему под деревом Юксаре, и с улыбкой предложил: «Может быть, чтобы не смущать их, ты сыграешь нам на гармошке, милый?» Снусмумрик нежно улыбнулся, потянулся и сел, потираясь носом об нос своего возлюбленного: «Пожалуй, это хорошая идея, сахарок». Снифф бросил на них странный взгляд и отвернулся, уставившись на ближайший куст. Снорочка рассмеялась над ним и спросила: «Что ты нам сыграешь, Снусмумрик?» Тот уже достал свою гармонь и, постучав по ней когтем, ответил: «Пожалуй, я сыграю мелодию, которую слышал на одном фестивале в городе, через который проходил на обратном пути». Собравшись с мыслями, он откинулся на плечо Муми-тролля позади и начал играть. Из его гармони полились первые ноты нежной и весёлой мелодии, наполняя воздух вокруг уютом и радостью. Малышка Мю с удивлением смотрела на своего названного отца, спящего на траве. Сегодня утром, заглянув в спальню Муми-мамы и Муми-папы, она обнаружила его крепко спящим в объятиях папы. Мама, нежно глядя на них, завязала фартук и, приложив палец к губам, поманила ее на кухню. Теперь, наблюдая за умиротворённым лицом мумрика, она задумалась. С тех пор как он появился в Муми-доме, его часто можно было увидеть спящим или просто лениво лежащим рядом с Муми-папой, а иногда даже у него на коленях. И этому не мешало ни присутствие Муми-мамы, ни кто-либо другой. Он лишь довольно мурчал, словно кот, объевшийся сметаны. Не выдержав её пристального взгляда, мужчина выдохнул и, приоткрыв один глаз, спросил у дочери: «Что случилось, малышка? Ты очень громко думаешь». Хмыкнув на это, она плюхнулась рядом с ним и, наблюдая, как её брат вдалеке играет на гармошке для их друзей, ответила: «Мне действительно интересно, любил ли ты когда-либо маму по-настоящему». Удивлённый этим, Юксаре нахмурился и аккуратно прижал ее спиной к своему плечу. Посмотрев на сына в отдалении, он уверенно ответил: «Конечно, милая, я и сейчас её люблю». Услышав это, она саркастично протянула: «И именно поэтому ты спишь с Муми-папой?» Выдохнув, он сел и, обняв ее крепче, задумался, подбирая слова. Погладив ее по голове, он наконец-то ответил: «Знаешь, милая, существует множество видов любви, столько, что ни одно существо на земле не сможет познать их все. Я люблю каждого из важных для меня людей по-особенному и независимо друг от друга. Твою мать я полюбил как ту, кто понимает и разделяет мое стремление к свободе и не держит меня. Поэтому теперь, когда она решила уйти, я не возражал, ведь ей это необходимо. Муми-тролль же всегда вызывал в моём сердце множество чувств. Я любил его как самого близкого друга, но также я любил его тем крепким и страстным, впивающимся в душу чувством, которое требовало присвоить его. Осознав это когда-то, я понял, что не могу поступить с ним так эгоистично и ограничить его свободу. К тому же я не мог дать ему всего того, к чему стремилась его душа. Теперь же моя любовь к нему греет тёплыми угольками мою душу. То, что в молодости было ревностью и страстью, превратилось в нежность и заботу, поэтому я могу без страха находиться рядом и греться в лучах взаимной привязанности». Мю хмыкнула и, посмотрев на свои ладони, спросила: «А Муми-мама? Неужели вам все равно на нее?» Он покачал головой и ответил: «Муми-маму я тоже очень люблю. Она одна из самых чудесных женщин, что я встречал в своей жизни. Когда она выходила замуж за Муми-тролля, я плакал одновременно от радости и горя. А когда через время холодной зимой я остался у них и бессоными вечерами сидел у нее в ногах, прижавшись к ее животу и слушая, как бьется сердце их ребенка, пока она нежно гладила меня по голове, я каждый раз переполнялся любовью к ней, той, что подарила моему любимому троллю так необходимые ему дом и семью. И сейчас каждый раз, когда она мягко понимающе улыбается, смотря на меня, я таю от осознания, что если бы она только попросила, я бы положил к ее ногам весь мир, и это греет меня так же сильно, как объятия Муми-папы или улыбка вас, моих детей. Я считаю вас всех старших такими же своими детьми, как и Снусмумрика, поэтому я знаю, что ненароком причинял тебе боль своими уходами, но я никогда не хотел расстраивать тебя, милая. Я люблю тебя как родную, и даже если ты никогда более не захочешь со мной разговаривать, это не изменится, поэтому я все же хотел бы знать, что тебя так беспокоит». Договорив, он уткнулся носом в ее рыжие волосы, вдыхая запах земли, сладких диких ягод и солнца. Она прикрыла глаза, чувствуя, как беспокойство немного отпускает ее. Посидев так немного, она все же поделилась самой главной причиной своей тревоги: «Я чувствую себя лишней здесь, как будто мне нигде нет места. Сейчас ты постоянно с Муми-папой, но скоро, несмотря ни на что, ты снова уйдешь, как и всегда. А Снусмумрик слишком занят своими наконец-то свободными чувствами с Муми-троллем, но и дома теперь, когда мама ушла, меня тоже больше никто не ждет. Мюмла младшая же постоянно занята, и в ее доме постоянно ошивается то инспектор, то Туу-Тикки, которая вообще не понятно, как и когда появляется и исчезает, такое ощущение, будто она всегда где-то в доме, независимо от времени». Выдохнув, она свернулась в маленький комочек, смущенная и опечаленная собственными мыслями. Ее потускневшие рожки понуро висели. Мумрик мягко поднял ее лицо, смотря ей в глаза, и, погладив по щеке, сказал: «Мне жаль слышать, что ты так себя чувствуешь. Знаешь, как бы тебе ни казалось, на самом деле ты всем нам очень нужна, я уверен в этом, и Муми-папа с мамой, и твоя мама, и все твои братья со сестрами, и Снусмумрик с Муми-троллем — все они любят тебя так же сильно, как и я, поэтому не стоит расстраиваться так. Мне очень жаль, что тебе не хватает нашего внимания. Если хочешь, мы можем провести весь день вместе, или, если не хочешь быть со мной, я уверен, что твои друзья и Муми-мама с папой не будут против твоей компании». Погладив еще раз ее по щеке, смотря в глаза цвета первой зелени, он улыбнулся и отвернулся, смотря на детей в отдалении. Там его сын предусмотрительно играл какую-то веселую мелодию. Мю вытерла глаза и, встав, потянула его за лапу в их сторону, явно желая пойти к ним вместе. Рассмеявшись на это, он поправил шляпу, придерживая ее, и пошел за ней. Уже там она немного неуверенно остановилась возле брата, не отпуская лапу отчима. Снусмумрик, прекратив играть, улыбнулся ей и похлопал по месту рядом с собой. Его голос звучал нежно, как звон колокольчиков на ветру: «Иди сюда, мы ждали тебя». Она уверенно села рядом и потянула мужчину за собой. Чуть крякнув, Юксаре втиснулся рядом с ней с другой стороны от Снусмумрика. Снорочка подвинулась, не отрываясь от вышивки, чтобы дать ему больше места. Снифф, слегка напуганный, спрятался за её спиной. Посмотрев на него, старший мумрик улыбнулся и сказал: «Знаешь, твой отец реагировал так же, когда мы познакомились. Это было очень забавно, пока Фредриксон не поймал его за шкирку и возмущённо не спросил: «Шуссель, морской чёрт тебя дери, что это такое?» Он так забавно блеял про хищников, пока Фредриксон не встряхнул его и не кинул прямо мне. Если бы не моя быстрая реакция, он бы улетел за борт, но я успел его поймать, хоть и упал после прямо на палубу. А Фред на это лишь рассмеялся и спросил: «Ну что, всё ещё большой и страшный мумрик, да, племянничек?» Я, честно говоря, всегда не отличался ростом, поэтому это всё прозвучало так смешно, что я рассмеялся вместе с ним, а Шуссель так покраснел от стыда, что натянул свою кастрюлю прямо на нос и убежал в каюту». Рассмеявшись этим воспоминанием, мужчина покачал головой и порылся в карманах, доставая трубку. Посмотрев на сына, он кивнул на неё. Тот закатил глаза, но всё же порылся в кармане брюк, доставая мешочек с табачной смесью. Отсыпав её в трубку, он убрал мешочек обратно и откинулся назад, кладя голову на плечо Муми-тролля. Юксаре, всё ещё посмеиваясь, достал из кармана плаща зажигалку, когда-то подаренную ему на прощание Муми-папой. Огладив гравировку на ней, он поджёг трубку. Раскуривая её, он посмотрел на ветки деревьев над ними и добавил: «Впрочем, реакция Муми-тролля при нашем знакомстве была ещё смешнее, чем всё это». Снифф удивлённо спросил: «Муми-тролля?» Мю, всё ещё сидевшая между названным отцом и братом, рассмеялась: «Дубина, когда он так говорит, он имеет в виду Муми-папу. Он ведь не всегда был папой». Юксаре кивнул и добавил: «Как и Муми-мама. Раньше они оба были просто Муми-троллями, поэтому, чтобы не путаться, мы называли её Муми-девой. Она всегда так радостно хихикала на это, отмахиваясь от нас лапой». Выдохнув дым, он протянул трубку сыну. Тот, не поднимая головы, затянулся и сказал: «Я уверен, что их знакомство никак не было связано с героическим спасением её из шторма». Рассмеявшись на это замечание, отец забрал трубку обратно и ответил: «Совершенно нет, хотя океан там присутствовал. Мы торчали на пляже, когда пошёл дождь, и он заметил её плывущей вдалеке. Он отчего-то абсолютно уверовал, что она тонет и ей нужна помощь, поэтому рванул к ней. С большим трудом он доплыл до неё, и она дала ему вытащить себя из воды. Как же она смеялась потом, когда он, поняв, что она в купальнике и то, что она просто плавала, извинялся перед ней. Я никогда не забуду его лицо в тот момент. Он потом так долго дулся, что согласился выйти из каюты только после того, как я умаслил его парой поцелуев и печеньем, которое она дала нам в благодарность за своё 'спасение'». Всё ещё посмеиваясь над этим, он с мягким прищуром посмотрел на сына. Тот улыбнулся и сказал: «Ну, троллям всегда надо немного времени на то, чтобы подуться». Муми-тролль хлопнул его по лапе и сказал: «Это неправда, просто у нас тонкая душевная организация». Все посмеялись над этим, кроме Сниффа. Он всё ещё смущённо смотрел на Юксаре. Мю, заметившая это, кашлянула и спросила: «Старый жулик, кажется, ты хотел рассказать, как вы с Муми-папой познакомились». Мужчина кивнул и, выдохнув «да», погружаясь в воспоминания, приступил к рассказу: «Это было очень забавно, как бы на самом деле это ни описывал в своих мемуарах Муми-тролль. Мы с Фредриксоном и Шусселем какое-то время плавали, когда у нас закончились припасы, и мы причалили к первому попавшемуся острову. Меня оставили охранять корабль, поэтому я решил вздремнуть в вороньем гнезде. Через пару часов я проснулся от шума внизу и, свешившись головой вниз из лаза, увидел при странную картину. Фредриксон устало тащил на себе кучу ящиков, пока Шуссель балансировал с пакетами в руках, пытаясь не упасть, ведь в его ногу вцепился какой-то парень. Я сначала подумал, что это какой-то хемуль, но, посмотрев внимательнее, я понял, что точно нет. Поэтому я перевернулся и спрыгнул вниз на все четыре лапы, спрашивая: «Фред, это кто? Ты что, теперь ловишь на Шусселя оборванцев, как рыбу?» Услышав это, Шуссель наконец-то упал, опрокидывая на себя и парня все пакеты, и Фредриксон рассмеялся и пояснил: «Это местный пацан из приюта. Услышал, что мы путешествуем, и увязался за нами проситься к нам в команду». Тогда пацан поднялся и, посмотрев уже на меня большими грустными карими глазами» Снусмумрик рассмеялся и, перебивая отца, сказал: «О, и тогда ты растаял, как масло на блинчики». Юксаре смущённо прикрыл лицо шляпой, чуть краснея и кашляя: «Пожалуй, можно сказать и так». И, потерев кончик носа, торчавший из-под шляпы, продолжал: «И тогда он протянул: «Ну пожалуйста, возьмите меня с собой. Мне уже есть 18, и если я не уберусь отсюда, меня ждёт ад». Фредриксон посмотрел на моё лицо и, видимо, сразу всё понял и, рассмеявшись, ответил: «Ну что же, парень, похоже, наш штурман уже всё решил, так что, думаю, мы можем отплывать хоть сейчас». После этого мы действительно отплыли и путешествовали вместе, вплоть до тех пор, пока Муми-тролль не выловил на том острове Муми-деву, и тогда мы недолго болтались с ней по океану, пока не причалили сюда, к Муми-долине. Тогда здесь ещё не было ни названия, ни большинства жителей. Муми-тролль нашёл полянку в роще и сказал мне, что хочет построить здесь дом. И если я не готов к этому, то она готова. После постройки дома они поженились. Я оставался с ними до этого момента, а как только наступил день свадьбы, я проводил её до алтаря и тем же вечером покинул команду. Собрав свои скромные пожитки, я отправился в путь, не попрощавшись. Он грустно улыбнулся на это, встал и вытряхнул давно прогоревший пепел из трубки за пределы пледа. Все молчали, чувствуя неловкость от горечи его последних слов. Муми-тролль неуверенно спросил: «Так вы старше папы?» Обернувшись и подняв шляпу, он осмотрел их кислые лица и улыбнулся уже более весело, несмотря на печаль в голубых глазах. «Ммм, так и есть. Когда мы встретились, мне было около 23, а ему только исполнилось 18. Поэтому наши отношения в то время были очень интересными». Немного подумав, он добавил: «Но, пожалуй, эти истории уже не для ваших ушей, детки. Поэтому почему бы мне не рассказать, как мы попали в тюрьму, когда нас приняли за пиратов?» И он вернулся на место. Почти все они уснули под мягкий хриплый голос Юксаре, который рассказывал одну захватывающую историю за другой. Вскоре и он последовал за ними. Муми-мама с любовью смотрела на спящих на пледе детей, которые обложили мирно спящего Юксаре. Мужчина спал, откинувшись на ствол дуба и прикрыв лицо шляпой. Рядом с ним, так же накрытый шляпой, прижавшись щекой к его плечу, спал Снусмумрик, обнимая Муми-тролля и Крошку Мю. С другой стороны расположился Снифф, перемазанный кремом, он громко храпел. Между ним и Юксаре, свернувшись клубочком, лежала Фрёнкин Снорк, её шёрстка светилась лёгким золотом. Рядом с ней лежала готовая вышивка с изображением двух соловьёв, окружённых множеством цветов. Наклонившись, мама нежно погладила вышивку, отложила её в сторону и тихо позвала: «Дорогой, иди сюда и посмотри на них». Муми-папа, стоявший на веранде, услышал её и тихо подошёл к ней. Встав рядом, он приподнял свой цилиндр и, посмотрев прямо на любимого друга, прошептал: «Иногда он ведёт себя совсем как дети». Жена слегка похлопала его по лапе и ответила: «Вряд ли это плохо. Всем нам иногда не мешало бы побыть детьми. К тому же, разве это не одна из тех черт, за которые ты так сильно его любишь, дорогой?» Тролль смущённо отвёл взгляд, но вскоре снова посмотрел на спящего мужчину и тихо выдохнул: «Пожалуй, так и есть, дорогая. Ты, как и всегда, очень проницательна». Улыбнувшись, она подошла и прикоснулась мордочкой к его щеке в муми-поцелуе, отвечая: «Конечно. Если бы не это, мы бы не были женаты, милый». Затем она забрала уже опустевшую корзинку для пикника и, разгладив фартук, ушла в дом. Ещё немного посмотрев на спящего Юксаре и детей вокруг него, переполнившись нежностью к любимому другу, Муми-папа последовал за ней, думая о том, что, пожалуй, можно и не ворчать на него, когда он курит на кухне во время еды.