Только не Слизерин

На удивление, у Рона получалось контролировать себя, хотя, видит Мерлин, ему далось это нелегко. Малфой как-то подозрительно притих, возможно, тоже устал от постоянных ссор и драк, а может, притаился и вынашивал какой-то хитроумный план внезапной мести — последнего Рон не исключал и старался не терять бдительность. И это утомляло, постоянное ожидание ножа в спину раздражало — порой хотелось сбросить с себя это напряжение и врезать гаденышу превентивно. Слава всем ипостасям Морганы, на рождественские каникулы Малфой уехал домой, и теперь Рон мог наслаждаться тишиной и одиночеством, ведь кроме него в спальне первокурсников больше никого не осталось. У Гарри была та же ситуация, и вот тут Рону снова стало жалко, что они с ним не на одном факультете. Ох, как бы им вдвоем было весело!.. Они бы там болтали, объедались сладостями, играли в игры и совершенно точно забили бы на любые попытки найти хоть какую-то информацию о Николасе Фламеле. После того, как они с Гарри подружились с Гермионой, с учебой и домашкой стало в сто раз легче — ведь теперь у них было у кого спросить и у кого списать все, что они не понимали (Гарри) или не хотели (Рон) делать сами. Родня не только нормально восприняла распределение Рона на Слизерин, но, кажется… стала относиться к нему как-то повнимательнее?.. Себе он это объяснил так: Рона забросило в новую незнакомую обстановку, где дорожки еще не протоптаны, а поблизости нет никого из старших братьев, чтобы прийти на выручку — вот тебе и волны сочувствия, понимания и внимания. Даже близнецы как-то мягче стали к нему относиться. Конечно, первый месяц учебы подкалывали, шутили про то, как они «змею на груди пригрели» и всякое такое, но потом Рон сам начал подыгрывать и шутить про одноглазых змей — и у Фреда с Джорджем быстро кончилась фантазия, все подколки уже стали однообразными и скучными. Флинт пригласил его на первый круг отборочных в следующем году, и теперь у Рона была хоть какая-то перспектива, мечта, цель. Когда выпадала нормальная погода, они с Гарри даже выбирались полетать на его «Нимбусе», и Рон прямо ощутил эту разницу, что значит лететь на новенькой откалиброванной метле. Оказывается, некоторую часть мастерства все же легче демонстрировать, когда инструменты в порядке, а не когда тебе надо постоянно держать в голове, что правая педаль заедает, левая реагирует на каждое касание, а менять угол наклона нужно еще осторожнее, чем краник в душевых крутить — одно неверное движение, и на тебя обрушится кипяток. После той истории с троллем Рона теперь знали все слизеринцы, и многие из них иногда подходили пообщаться просто так — потому что сами захотели. Тот же Пьюси, к примеру, неожиданно к нему проникся: — Если разболтаешь кому-то, что я тебе по-пьяни разболтал, я тебя размажу! — шипел он. И тогда Рон вспомнил слова своей младшей сестры: — Зачем ругаться, если можно не ругаться? — всегда говорила Джинни, когда старшие братья начинали спорить. — Думаю, ни тебе, ни мне не выгодно ссориться, — миролюбиво отозвался Рон. — Угрожаешь мне?! — Э-э-э, — протянул он, широко распахнув глаза. — Нет?.. Пьюси лишь злобно зыркнул в ответ. Забавно, раньше он казался Рону самым спокойным и пофигистичным игроком в команде Слизерина, но, кажется, вся его агрессия была не такой видимой и открытой, как у остальных. Неприятненький факт, который стоит запомнить на будущее, но Рона отчего-то он совсем не пугал. Подводя итоги года, особенно второй его половины, можно увидеть, что у Рона действительно все неплохо складывалось. Если не считать одной этой мелочи, что лучший друг не всегда под рукой, в целом, Рон был абсолютно всем доволен. И даже это само собой разрешилось — случилось самое настоящее чудо! Рождественским утром Рон подсел за гриффиндорский стол к Гарри и заметил две вещи. Первая — на нем был уизлевский свитер красного цвета. Значит, мама все-таки отправила Гарри подарок по просьбе Рона. Рон тоже надел свой свитер — изумрудно-зеленый, а не тот дурацкий бордовый, какой ему доставался обычно по остаточному принципу. Второе — это то, что Гарри почему-то ерзал, оглядывался и всячески подгонял Рона, чтобы тот быстрее ел. — Да шфто такоэ? — возмутился Рон, пытаясь прожевать бекон. — Хочу тебе кое-что показать, — Гарри уже чуть ли не на стол лез от нетерпения. — Это важно! Что может быть важнее праздничного завтрака с горой вкусняшек?! И вскоре Рон узнал, что. — Проглоти меня дракон! — выругался он. — Это же?.. — Мантия-невидимка, — шепотом произнес Гарри и набросил ее на свои плечи. — Понимаешь, что это значит? Они заговорили одновременно: — Ночевка! — крикнул Рон. — Запретная секция! — воскликнул Гарри. Рон посмотрел на него и увидел на лице друга отражение своего же удивления. — Пожалуй, мне стоит провести с тобой беседу о приоритетах, дружище, — пошутил Рон, хлопнув Гарри по плечу. Гарри фыркнул в ответ.

* * *

Однако ночевку они все-таки устроили. Под мантией-невидимкой Гарри провел Рона в гостиную Гриффиндора. Хотя народу на каникулах осталось не так много, все равно они решили не рисковать, поэтому в общем пространстве Рон не показывался, только в спальне первокурсников. Сложнее всего было сдерживать смех и болтать на полтона тише, чтобы Перси или кто-то вроде него не услышал и не прибежал смотреть, кто там так расшумелся. С этим, сами того не зная, помогли Фред и Джордж — эти двое устраивали такой шум и хаос, что порой начинало звенеть в ушах, так что все внимание Перси доставалось спальне третьекурсников. Ночью Рон и Гарри подперли рукоятку двери стулом, чтобы к ним никто не вломился, и, подсвечивая Люмосом лица, рассказывали друг другу страшилки. Маггловские ужастики впечатлили Рона, возможно, если бы он не объелся сладостями так сильно, что его уже начало вырубать, беспокойство не дало бы ему уснуть. — Спокойной ночи, Рон. — Спкной нчи, Гри, — пробормотал он, уткнувшись носом в подушку. Он чувствовал, как Гарри возился на своей стороне кровати, переворачиваясь то на один бок, то на другой. Последним, что уловило засыпающее сознание Рона, как матрас отогнулся, а ножки стула проскрежетали по полу…

* * *

— Почему ты меня не разбудил? — возмутился Рон. Гарри зашипел, напомнив, что никто не должен слышать о ночевке Рона в Башне Гриффиндора. — Потому что, — прошептал Гарри, — боялся, что… короче, неважно. Он подпер ладонью щеку и уперся взглядом в стол. Рон попытался представить, как бы он повел себя на месте Гарри, если бы увидел в каком-то зеркале всю свою погибшую родню. Наверное, он бы испугался. Но Рон — это не Гарри. И Гарри не испугался, а остался смотреть и, кажется, торчал в той комнате до самого утра. А это значит… — Боялся, что уйдешь, а они за это время исчезнут? — тихо спросил Рон. Гарри громко сглотнул и кивнул. — Угум, — отозвался он. — Хочу ночью еще раз сходить. Пойдешь со мной? — Конечно, с радостью познакомлюсь с твоими родителями! Тем более отражения мертвых людей вроде никак Гарри не навредили, разве что ввели его в это странное тоскливое состояние, так что Рону можно не бояться. Но ночная вылазка оказалась не такой веселой, как ожидалось. Рон замерз, хотел есть, ему постоянно чудились шаги и какие-то звуки (потом он понял, что это он сам слишком громко дышал), да и Гарри к тому же забыл дорогу. Около часа они бродили возле библиотеки, пытаясь понять, куда мог побежать испугавшийся неприятностей первогодка. И у них получилось — в коридоре, где Гарри и Рон бродили, кто-то громко чихнул. Они понеслись оттуда прочь быстрее, чем шишуга, преследующая садового гнома, а потом влетели в первую попавшуюся дверь. Как оказалось, правильную. Да, зеркало стояло там, но отсюда в нем никого не было видно. Какое-то время Рон и Гарри торчали возле двери, вслушиваясь во все звуки. — Наверное, это какой-то портрет чихнул, — шепотом предположил Рон, — или доспехи. Ну, или пролетевший призрак… — Угум, — Гарри нервно кивнул и стянул с них мантию-невидимку. Конечно же, он сразу направился к зеркалу, а Рон какое-то время еще разминал шею и плечи — пока они с Гарри шатались по коридорам, у него все затекло, потому что приходилось сутулиться и сгибаться из-за их разницы в росте. — Они здесь, — с облегчением выдохнул Гарри и бросил взгляд через плечо, — иди сюда, посмотри… И вот тут Рон заволновался. У него вспотели ладони, он запоздало вспомнил, что пришел сюда в одной пижаме и свитере поверх нее, из-за трения мантии-невидимки его волосы распушились и теперь пряди противно липли к лицу, а чтобы их пригладить, по иронии, как раз нужно было посмотреться в зеркало. Набрав в легкие побольше воздуха, Рон приблизился к Гарри, но встал немножко сбоку, чтобы самому там не отразиться. Вот только… — Видишь? — с надеждой спросил Гарри, повернув к нему голову. Очень и очень не хотелось его обламывать, тем более он улыбался, кажется, впервые за весь этот день. Рон тяжело вздохнул и сказал правду: — Я вижу твое отражение. — Посмотри внимательнее! — не унимался Гарри. — Подойди поближе, встань рядом со мной. Он подвинулся, уступив место, и Рон нехотя подошел к зеркалу, уже догадываясь, что дело не в расстояниях или углах зрения. — Ну? — нетерпеливо спросил Гарри. — Что ты там видишь? Рон прикусил нижнюю губу и сунул руки в карманы. — Я вижу только себя, Гарри, — произнес он. — Кажется, это самое обычное зеркало… — Ничего оно не обычное! — Гарри вновь подошел к зеркалу, в этот раз почти вплотную. — Вот же они стоят, как ты можешь их не видеть? Рон тоже приблизился и даже прищурился, пытаясь всмотреться в мутноватую поверхность зеркала. — Нет. — Точно? Гарри снова сделал шаг в сторону, чтобы Рон остался перед зеркалом один. — Точно, — сказал Рон. — Тут только я. Гарри явно выглядел разочарованным. — Может, это зеркало показывает мертвых? — спросил он. — Хотя… тут не только мама с папой, тут, кажется, еще дедушки и бабушки… — Не знаю. Мой дедушка умер года два назад, а до этого дядя Билиус, но… здесь их нет. Я вижу только себя. — Бред какой-то, — нахмурился Гарри и застонал, — почему тогда я?.. — Не знаю, — снова сказал Рон. — Но у меня, честно говоря, нехорошее предчувствие… — Потому что я вижу мертвых? — Что? А, нет, — Рон помотал головой. — Не в этом дело. Просто… не знаю, как объяснить… Он чувствовал, что что-то не так. Визуально зеркало не казалось ему таким уж угрожающим и опасным, оно даже не говорило и не сыпало едкими замечаниями, как те же зеркала в примерочных. Но вот… не надо им тут быть. Не надо и все тут. Рон попытался объяснить это Гарри, но ничего не добился. — Можешь идти, если хочешь, — сказал он и протянул Рону мантию-невидимку, — а я останусь тут. — Ага, чтобы сюда приперся Филч и нашел тебя здесь, — закатил глаза Рон. — Нет уж, вместе пришли — вместе и уйдем. К тому же, если он останется с Гарри, тот рано или поздно вынужден будет отсюда уйти, не залипнет здесь на несколько дней, игнорируя все свои потребности. И вот после этой мысли до Рона неожиданно дошло, почему его так напрягло это зеркало… Реакцию Гарри было сложно понять. Возможно, на какой-то миг он и был благодарен, что Рон остался с ним, а потом тоже сообразил, чем это грозит — рано или поздно его вытянут отсюда за шкирку и потащат в Большой зал. — Я могу спрятаться под мантией и подождать в коридоре, — предложил Рон. — Ну, если ты хочешь… типа, побыть с ними наедине? Гарри кивнул и опустился на пол. Рон взял в руки мантию-невидимку, но не успел ничего предпринять, потому что краем зрения увидел какое-то шевеление возле двери. Сердце похолодело. Ну, вот и все… — Так и знал, что найду вас здесь, мальчики. Дамблдор. Стоял у входа, смотрел на них и… улыбался?.. Мысли, обычно жужжащие в голове Рона всякими отвлекающими образами, конечно же, умолкли и даже не пытались придумать какую-то отмазку, ложь, сидь, стодь… У Гарри мозг работал получше, и он хотя бы пробормотал какие-то извинения. — Итак, — Дамблдор подошел к ним и опустился на пол рядом с Гарри. — Вы, как и сотни других до вас, обнаружили источник наслаждения, скрытый в зеркале Еиналеж. Рон кашлянул, уловив явно какой-то неправильный смысл в этих словах. Хорошо, что Гарри взял переговоры на себя: — Я не знал, что оно так называется, сэр. — Но, я надеюсь, вы уже знаете, что показывает это зеркало? — поинтересовался Дамблдор. — Я дам небольшую подсказку. Самый счастливый человек на земле, заглянув в зеркало Еиналеж, увидит себя таким, какой он есть. Для него это будет самое обычное зеркало. Понимаете, к чему я веду? Рон ошалело уставился на свое отражение, и увидел там, как Гарри и профессор повернули к нему головы. — Э-э, — протянул он, не зная, как реагировать на свалившуюся на него информацию. — Это зеркало… оно показывает нам то, что мы хотим увидеть, — пораженно прошептал Гарри. — Чего бы мы ни хотели… — Так это что получается, я ничего не хочу? — удивился Рон и посмотрел на Дамблдора. — Но я-то хочу, и дохрена чего… ой, простите, сэр… Он сделал вид, что накладывает на себя чары тишины за неуместно вырвавшееся слово. Дамблдор тактично сделал вид, что не ничего заметил. — Зеркало показывает нам не больше и не меньше, чем наши самые сокровенные, самые отчаянные желания. Ты, Гарри, никогда не знавший своей семьи, увидел своих родных, стоящих вокруг тебя. Что же касается вас, Рональд, — Дамблдор улыбнулся и поправил на носу свои очки, — кажется, зеркало успело отразить вас в момент абсолютного счастья. Признаться, я немного вам завидую. Рон подметил, что с ним Дамблдор как будто бы сохранял большую дистанцию, чем с Гарри, даже обращался иначе, но решил никак не показывать, что его волнуют такие вещи. — Главное, чтобы этот момент не кончился жестким и невероятным обломом, — проворчал Рон и тяжело вздохнул: — А то как обычно… — Полагаю, рано или поздно светлая полоса может смениться темной, — согласился с ним Дамблдор. — Но прелесть темных полос в том, что мы начинаем больше ценить светлые, когда они вновь к нам возвращаются, правда? — Это да… Дамблдор кивнул ему и снова посмотрел на свое отражение. — Зеркало не дает нам ни знаний, ни правды. Многие люди, стоя перед зеркалом, ломали свою жизнь. Одни из-за того, что были зачарованы увиденными. Другие сходили с ума оттого, что не могли понять, сбудется ли то, что предсказало им зеркало, гарантировано им это будущее или оно просто возможно? Дамблдор замолчал на какое-то время, словно давая Рону и Гарри время на размышления. — Завтра зеркало перенесут в другое помещение, Гарри, — продолжил Дамблдор, и теперь стало совсем очевидно, кому была обращена вся речь. — И я попрошу тебя больше не искать его. Но если ты когда-нибудь еще раз натолкнешься на него, ты будешь готов к встрече с ним. Будешь готов, если запомнишь то, что я скажу тебе сейчас. Нельзя цепляться за мечты, забывая о настоящем, забывая о своей жизни, — он выдержал небольшую паузу, а потом бодрым тоном добавил: — А теперь, почему бы вам не надеть эту восхитительную мантию и не вернуться в спальню? Рон перевел взгляд на мантию, которую все это время держал в руках. Что ж, по крайней мере, их точно не исключат… Гарри поднялся с пола. — Сэр… Профессор Дамблдор, — нерешительно заговорил он. — Могу я задать вам один вопрос? — Кажется, ты уже задал один вопрос, — улыбнулся он. — Тем не менее, можешь задать еще один. Рон подумал, что у Дамблдора точно есть младшие братья или сестры, над которыми он так подшучивал, пока те не научились формулировать предложения так, чтоб их нельзя было подловить. Он предположил это, потому что сам годами учился формулировать предложения так, чтобы его нельзя было подловить. Гарри долго молчал, переминаясь с ноги на ногу, а потом выпалил: — А что вы видите в зеркале? — Я? — переспросил Дамблдор. — О, я вижу себя, держащего в руке пару толстых шерстяных носков. Чего-о?! Рон переглянулся с Гарри. — У человека не может быть слишком много носков, — пояснил Дамблдор. — Вот прошло еще одно Рождество, я не получил в подарок ни одной пары. Люди почему-то дарят мне только книги. Ой, да не звездите, чуть не сказал Рон, но вовремя себя остановил. — Если не хотели говорить, то так бы и сказали, — проворчал он тихо. Гарри кивнул. — Простите, профессор. Наверное, это был очень личный вопрос. Дамблдор лишь снисходительно улыбнулся.

* * *

— Готов поставить сотню галеонов, что он соврал, — сказал Рон, когда они с Гарри встретились на следующее утро. Он снова подсел к нему за гриффиндорский стол. Гарри дернул плечом и уныло продолжил ковыряться в овсянке. — Наверное, — сказал он. Ночью Гарри, стесняясь и запинаясь, признался, что хочет все это переварить один. Рона немного кольнуло, но он согласился пойти к себе, а Гарри его проводил до гостиной Слизерина. А еще не давала покоя мысль, что Гарри, распрощавшись с ним, все-таки снова пойдет в ту комнату — заглянуть в зеркало Еиналеж в последний раз... Рон тяжело вздохнул. — Из-за зеркала грустишь? — Да просто как-то… всю ночь лежал в спальне один и думал о… о всяком. Оно как бы… Он беспомощно всплеснул руками, наверное, не зная, какие подобрать слова. — Тяжеловато? — спросил Рон. Гарри кивнул и снова опустил взгляд в тарелку. — У меня тоже такое бывало, — сказал Рон. — Что вот прям лежишь-лежишь, и в голову самые дурацкие мысли лезут. А все кругом спят, поговорить не с кем, да и ты ночью ничего толкового делать не можешь… — Да-а-а, — протянул Гарри, подперев ладонью щеку. — И как ты с таким справляешься? — Я? — удивился Рон. — Э-э… не знаю. Просто как-то… не знаю… — Угум. Какое-то время Рон молчал, пытаясь вспомнить, когда дурацкие мысли не давали ему спать в прошлый раз. — Первую неделю в Хогвартсе я, кажется, вообще не спал нормально, — поделился он. — Во-первых, чтобы не дать Малфою разыграть себя. А во-вторых… в общем, было как-то нервно. — Из-за того, что ты попал в Слизерин, да? — Да, — Рон кивнул. — Накрутил себя больше, чем оно того стоило. А по факту… Он перебросил ногу через скамейку, уперся в нее ладонями и посмотрел на слизеринский стол. — …по факту все оказалось не так плохо, — продолжил он. — Кажется, я наконец-то стал чувствовать, что нахожусь на своем месте. Хотя казалось бы, да?.. Гарри тоже обернулся и проследил за взглядом Рона. — И этого хватает, чтобы быть самым счастливым человеком на земле? — подколол он. Рон фыркнул. — Ну-у, как сказал Дамблдор: «Зеркало успело отразить момент абсолютного счастья», — напомнил он. — Отведи меня к нему через неделю, и вот уже я буду мечтать о самоделающейся домашке по Зельям… Впервые за это утро Гарри улыбнулся. — Надеюсь, однажды я тоже увижу в этом зеркале лишь свое отражение, — сказал он потом. Рон кивнул Гарри и потрепал его по плечу, надеясь как-то поддержать. — Дружище, я в этом даже не сомневаюсь! Дамблдор прав — нельзя цепляться за мечты, забывая о настоящем, забывая о том, что есть у тебя сейчас и… как-то там еще. Почему-то в голове всплыли слова Распределяющей шляпы: — У тебя есть возможность стать великим… Выйти из-под тени своих братьев… Добиться всего самостоятельно… Он повелся на это обещание, согласился и… оказался в Слизерине. Да не испытаний он хотел, блин, и не сложностей, а просто стать лучшей версией самого себя! Недели две или три Рон точно прокручивал в голове слова Шляпы, думал, какой же он дурак: надо было, как Гарри, ныть и просить, чтобы его отправили куда угодно, но только не в Слизерин. Тогда ему в голову не пришло, что есть возможность «наныть» себе нужный факультет. Рон даже пошутил, что Гарри больше слизеринец, чем он, раз у него вышло обхитрить Распределяющую шляпу. А потом Рон просто… забыл? Эти слова больше не застревали у него в мыслях, не мешали ему спать, не отвлекали его от домашки. Учеба, переделки, в которые они с Гарри влипали, да и просто жизнь… как-то вот все старые тревоги сами собой ушли на второй план. Забавно вышло. А зеркало Еиналеж это еще и подтвердило. Кажется, Рона и правда это больше не парило.