БП.

***

— А, ну, мордой в пол этого щенка! — громкий басистый крик для пущего страха и ствол у виска. Нет, он бы не выстрелил, просто припугнуть вздорного мальчишку надо было, а то совсем «попутал».       Макс не первый год в этом «чудо-бизнесе». Ощущение подавляющей весь город власти — слишком сладко, слишком теперь уже привычно. И пусть он не знает, вернется ли «целым» с очередной стрелы, эта жизнь задорная, быть может кого-то пугающая, с запахом пороха и гулом летящих пуль — слишком по нраву.       Вот и сегодня, проезжая мимо незаурядного питерского дворика, решили заглянуть на огонек к должничку одному. Таких, как этот «сопливый дурик», обычно не крышевали. Но больно слезно он в ноги неделю падал, расшибался в лепешку, жаль стало, всё-таки они такие же люди. Вот и заехали припугнуть паренька, чтоб не забывал «откуда ноги растут», напомнить, что любой успех — своих начальников имеет. И все шло бы как обычно, по плану, если бы не резко разорвавший эту блатную идиллию стук каблучков нежданной гостьи. — Сань, ты дома? Чё дверь то не закрываешь? — какого же было удивление стройной брюнетки, когда войдя в комнату, она приметила хозяина сего дома, лежащего горбатым носом в цветастый ковер, а заодно толпу похожих друг на друга громил.       Они словно вышли из одного рассказика: одинаково слажены, в черных косухах и, кажется, совсем не умеющие говорить членораздельно. Лишь один из них крайне выбивался из общей массы, властно восседая на её любимом кресле, доставшимся в наследство от бабки. И морда у него самая наглая, самодовольная, нахальная до тошноты. — Твою мать, Саня, кто это? — разговаривать с этими обезьянами ей не хотелось, да и вряд ли они смогли бы найти слова, которые передадут высокообразованной женщине суть происходящего. Только было брат хотел как-то объяснится, но голос самого мерзкого из них вдруг раздался первее: — Санёк, а что же, твоя баба не в курсе дел твоих темных? — Макс смотрит на нее оценивающе, понимает, что перед ним непростая, такую надо, как водится, завоевать, обуздать. Такую сделать своей на одну пустую ночку — бесполезно.       Она всем своим видом демонстрирует, что кредо бывалых шалав ей совершенно чуждо. Авоська со стопкой книг и каких-то тетрадей, низенький каблучок изрядно «повидавших жизнь» туфелек и длинная юбка в пол — говорят сами за себя. Явно интеллигенция. Такая не отсосет за «спасибо», такая вообще, скорее всего, не отсосет совсем. — Это брат мой, а вы, нечисть клятая, что тут забыли? — Ангелина, несмотря на богатый словарный запас, фразы подбирает максимально примитивные, опускаясь на уровень обезьян неразвитых. Её переполняет злость: то ли на брата, который умудрялся попадать в опасные переплеты, то ли на толпу этих бродяг с большой дороги. Она не знала, однако же и глазом не повела, орала доходчиво, громко. — Ах ты ж, сука, место свое знай, — бывалый дружок Валерон хотел было кинуться и усмирить дерзновенную девушку, но одно «не трогай её», брошенное в защиту Ангелине от Максима остановило пылкий порыв.       Она тут же смекнула, что тот, который побольше остальных вызвал у нее накатывающий приступ тошноты — главный. С ним она и будет говорить, остальные лишь шестерки. — Какие претензии? — Ангелина движется прямо, решительно, чуть оценивая боковым зрением положение брата «мордой в пол», ей необходимо понимать, откуда столько незваных гостей образовалось у них дома. — К тебе? Никаких? Номерок дашь? — он почти тянет свои лапы к её воротничку, однако тут же получает по рукам. И как же она не боится? — Я ещё раз задаю вопрос для особо одаренных: претензии какие?! — вся братва, лицезревшая данную картину, держалась из последних сил, ожидая отмашки от главного, но её все не было, а значит Макс доволен, его все устраивает. — Ты откуда такая красивая, — он рассматривает чуть потекшие из-за некачественной косметики стрелки, бледную помаду на соблазнительных губах и уже мечтает знать её имя, — Дерзкая такая… — завороженно шепчет мужчина. — А ты по блядушникам меньше таскайся, глядишь и с нормальными людьми повяжешься! — у Ангелины этой прыти не занимать, не будь она женщиной, да еще и с таким редким в нынешнее время высшим образованием, она бы легко составила конкуренцию всей известной «братве» их родного городка. — Сворачивайтесь, пацаны, не сегодня, — он ненадолго отводит взгляд от завораживающих темно болотных, приказывая своим псам бросить добычу, — Имя то хоть скажи свое, красавица? — Нахуй сходи, там и имя узнаешь! — он в легкую мог бы и развернуть всех обратно, однако мужчина лишь недовольно усмехается и уходит прочь из этой не совсем гостеприимной квартиры.       Саша, что минутой ранее вспоминал дела греховные, отчаянно с жизнью прощаясь, вдруг кидается к твердо стоящей женщине, выпуская из себя шепотом, вперемешку с истошным воем, что-то похожее на благодарность. Так было всегда, старшенькая отличница Ангелина выручала маленького засранца Сашку, только раньше она его от родителей прикрывала, оправдывая мелочи юношеские, а сейчас за шкирку, словно кота нашкодившего из-под бандитской пули выдрала. — Сань, ты совсем идиот, скажи мне? А если мать пришла бы, а не я… — наконец она устало рухнула в недавний трон главаря группировки и одним движением скинула надоевшие туфли. Пока Саша выл где-то в углу, Ангелина досконально придумывала план действий, очевидно же, что такие одним визитом не ограничатся. — Прекрати ныть! Что ты им задолжал? — удручающий женский вздох знаменовал, что спокойную жизнь им снова придется отложить на некоторое время. — Косарь, Гель… — признается негодяй. — Ну судя по цирку с петардами, явно не в отечественной валюте? — слишком хорошо знала эти устои. — Баксы… — Саша больше не рыдает, теперь ему просто хочется по тихой вскрыть себе вены и не утруждать жизнь устающей от вечных проблем сестры. — Блять. Ладно, займу… наверное, — она подумает об этом завтра, сегодня необходимо смыть с себя этот день и просто ненадолго забыться во сне.       Заграничные предметы женского туалета никогда не красовались на полках в ее душевой. Только она отложит некоторую сумму на покупку импортных духов у мутных фарцовщиков, как тут же появляется братец со сворой проблем. Но Ангелина жаловаться не привыкла, а потому до скрипа терла фигуристое тело куском тошнотного земляничного мыльца. Хотя бы не дегтярное… Ржавая лейка подавала слабенький напор воды, требуя явного ремонта, но ей и того хватало, чтобы быстренько ополоснуться перед сном.       Черт, ещё же тетради… в этом смысле женщину жизнь никогда не учила, она забирала на дом непроверенные стопки детской писанины, надеясь не торопясь оценить каждого ученика в спокойной атмосфере дома, сидя за чашкой чая и дымя сигареткой, но из раза в раз оставляла эту затею, предпочитая пусть и поверхностный, недолгий, но сон.       Особого удовольствия жить на пару с косячным братом, который к тому же пятнал репутацию примерной учительницы, не было. Но прогнать этого гада она не могла. Слишком не самостоятельный… и поскольку семьи за свои тридцать с небольшим она так и не образовала, даже компания придурка Сашки была куда лучшее, чем голые, пустые вечера с безмолвными стенами.

***

— Кто она такая? — уже с минуту мужчина неподвижно сидел в кожаном салоне автомобиля, совершенно не зная как привести себя в чувства после этого звонкого, смелого и сексуального женского крика. Надо же, даже глазом не повела, дерзила, словно каждый день с такими пересекается… — Хер знает, Босс, говорит, что сестра… — не изуродованный интеллектом громила, глухо отозвался откуда-то с водительского, ну, а что ему… он и впрямь не знает, отвечать-то что-то нужно. — Слышал, я, что она сестра, придурок! Завтра же найди мне её адреса, явки и пароли! — психованный мужчина затянулся никотином и уже прикидывал, кем бы могла быть эта черноволосая стерва, которую так хочется попробовать.