БП.

      На утро кипа каких-то бумажек, подписанных инициалами «А.Ю», покоились на рабочем столе в так называемом офисе Левина. Место крайне крытое, средь густо усыпанного деревьями леса, с бронированными окнами… Здесь решались не вопросы, здесь решались «делюги». Для официальной деятельности отводилось место покраше этого шалаша, который по безопасности был сродни даче Сталина. Не зря царила отягощающая энергетика, немало душ вокруг «капища» бандитского погублено.

***

— Молодцы, быстро… — мужчина оценивающе глянул на приличное количество макулатуры, тер ладони в нетерпении приступить к изучению «личного дела». — Ангелина Юрьевна, значит… От чё делаится! Обычная училка русского языка целое ОПГ за яйца взяла! — как-то недобро смеялся Максим. И правда, ироничная штука выходит, — Ух, ниче себе, учитель высшей категории, а пропадает в лоховской школе на окраине, как же так вышло? Еще и с людьми «на Рэ» базар ведет, интересная, ты, бестия! — кажется мужчина настолько увлекся прочтением личной биографии Андреевой, что сам не заметил, как поток мыслей превращался в речь. И правильно, его орангутанги обычно не лезли, если он говорит, даже если сам с собой. Но сегодня помимо этих двоих у дверей, неподалёку от стола хозяина, курил табак давний «дружок» Макса. — Убрать ее хочешь? — вдруг раздался чуть хриплый мужской голос. Это был Андрюша — он всегда Макса выручал, а сегодня помощь требовалась ему. — Чё, совсем ебанулся? Ещё я баб трогать буду… — он и не подумал отвести взгляд от бумаги, исписанной каждым достижением женщины. — Обычно с блядями ты не церемонишься! — усмехнулся друг, — подколы по поводу женщин вообще отдельная тема для их разговора. Вернее, запретная. — Она не блядь! — резкий толчок кулаком по столу. Бумажки летят вниз, Макс психованно трет виски, а Андрей продолжает смеяться над сложившейся ситуацией. — Цепанула что-ли? — Андрей донимает в полной уверенности, что от друга пуля в грудь точно не светит, но роняет самоуверенность ненадолго, когда видит потерянный взгляд Максима, — Все, понял-понял, молчу. Ты что-то пугаешь меня. Поехали в сауну, девочек хороших позовем, отвлечешься от своей училки, или она должна тебе? — обеспокоено интересовался друг. — Да ниче она мне уже не должна… Ладно, поехали, и правда что-то совсем с этими канетелями загнался.       Необходимость забыться, обнимая за задницу девушку с низкой социальной ответственностью, улететь в пьяном угаре от очередного отсоса и просто наутро не вспомнить ничего из этого — периодически возникала у всей компашки. Даже места для таких вечеринок оккупировали, чтобы гулять вдали от лишних глаз, ведь никому не хотелось попасть на компрометирующие кадры сего блядства. Этого у них не любили, авторитет падал мгновенно.       Левин задумчиво дымил очередную сигару, наблюдая как его друзья безбожно бухают, лапают жавшихся к ним женщин и ведут себя как-то... противно? Отчего же теперь ему все привычное противным кажется… будто он чей-то верный муж, который свято хранит верность одной единственной, будто перед самим Господом поклялся не грешить. Странно. — Макс, вон смотри какая! Ты таких любишь, я знаю… — какая-то худосочная блондинка вертела пятой точкой, активно привлекая внимание хозяев торжества. Ярко крашенные блондинистые локоны, чуть сожженые химозной краской, какие-то то ли фиолетовые, то ли уже чуть синюшные губы, чересчур выпирающие ребра. Нет, такие ему уже не нравились. Ему не нравились уже никакие, кроме, разве что… — Брат, ты на нее посмотри, «доска — два соска»… что это? Сам иди вон удовлетвори женщину, если так охото… — разочарованно бурчит Максим. А Андрей его вбок толкает, мол «посмотри, ну твоя же». — Я сказал, я не хочу ее! Я вообще тут никого не хочу, отъебись! — Макс вылетел из душного помещения. Душил не только воздух от печи, но и сама атмосфера. Слишком все низменно как-то, одноразово, грязно. Обернутый в одну белую простынь, он стоял, внимая осенней прохладе на улице. Хотелось не думать ни о чем, просто помолчать. — Старый, ты че? Ну если эти девки не нравятся, давай других вызову, — Андрей, явно обеспокоенный состоянием друга в этот вечер, ринулся вслед за ним. — Андрюх, не надо никого. Там у охраны моей бабки стрельни, заплати девочкам, а я домой, устал я что-то… — Максим двинулся к машине прямо в чем было, оставляя всех где-то позади. — А она тебя и впрямь цепанула! — Андрей лихо усмехнулся. Проследив за удрученным силуэтом друга, он вернулся в разгар праздника.

***

      Следующим утром Максим дежурил у окон той самой «лоховской школы» на окраине, и уже час пытался разглядеть знакомый фигуристый силуэт. Он даже не удосужился взять с собой охрану, — не хотелось лишних глаз, дурных сплетен, а потом и подъебок по поводу того, что «волчара Левин» поплыл от простой училки. А он поплыл в самом деле. Вчерашняя отрешенность от дам, алкоголя и всеобщего веселья не давала покоя. С ним такого не происходило, как правило, никогда. И с этим надо что-то делать. Может она ведьма какая? Порчу навела и потому хер ни на кого больше не поднимается?

***

      Спустя время, когда на часах по его личным расчетам должен был начаться третий урок, Левин наконец увидел её. Она стояла ровно спиной к окну, демонстрируя прямые длинные волосы, все ту же светлую блузочку, и обтягивающую сексуальную задницу — юбку в пол. Этого уже было достаточно, чтобы ощутить тесноту в районе паха. Сознание помутнело, подкидывая ему иллюзорные ощущения: он представлял ее сладкий аромат, её сбивчивые, хныкающие вздохи, её мягкую, но такую упругую грудь в своих ладонях. Впервые в жизни захотелось «прийти на урок неготовым», чтобы нарваться на эту разъяренную фурию и на себе испытать прелести «Преступления и наказания». Терпеть невозможно, — его будто мороком крыло от одного только вида этой черноволосой красавицы. — Вот же зараза… — выпалил, наблюдая за активной жестикуляцией женщины, рассказывающей деткам что-то. Решено было ждать её «до победного», не выдергивать же ее от школьной доски, да и подумать необходимо, с чем к ней подойти, чтобы не послала молниеносно.

***

      Время тянулось крайне медленно. Под гнетом бессонной ночи мужчина не заметил, как медленно слепил веки и задремал. Когда он «очнулся», на часах было два часа дня, в не заведенной все это время машине заметно похолодало. Он поежился от зябких ощущений и оперативно настроил порыв теплого воздуха. — Твою-то мать! — спохватился, когда глянул на наручные часы, — Неужто я её проспал, блять… — растерянность момента дополняли звонко смеющиеся школьники, летающие словно шаровые молнии. Средь бегающих детей он пытался рассмотреть знакомую фигуру, но все попытки были тщетны. Не привыкший сдаваться, он бы не двинул машину с места, не узнав наверняка, увильнула ли она из-под «пристального» взгляда такой личной охраны. Подобравшись к вахте, на которой гордо восседал охранник, Максу пришла в голову идея. — Здорова, командир! — пузатый мужичок, которого ласково называли «Василич» как весь пед. состав, так и школьники, привык днями безучастно листать журнальчики, да над кроссвордами голову ломать. Вид возникшего из ниоткуда Левина вызвал в нем волну беспокойства, всё-таки школа, а тут гуляют всякие… — Чё надо? Без пропуска не пущу, — невозмутимость службы безопасности Максима удивила, но с толку не сбила. — Ниче не надо, товарищ «Капитан», подскажи только, Ангелина Юрьевна работает у вас? — Максим говорит вежливо, дабы не спугнуть возможный источник хоть какой-то информации. — Ну, есть такая. Гелька — баба хорошая, а чё тебе с нее надо то? — подозрительно оглядел с ног до головы. — А ушла уже, «Гелька»-то? — Левин внимал задорной волне настроения этого простака-охранника. И какие всё-таки ублюдки эти госслужащие, детский храм знаний отправили охранять простачка-дедулю, который не то что грудью на амбразуру не ляжет, за три медных пятака всю подноготную сдаст. — Здесь ещё, а ты кто такой-то? — не унимался дядечка. — Да никто, отец, спасибо за информацию! — Макс по-хозяйски кинул пятак долларов на журнал посетителей и скрылся от лишних глаз. Да и чтобы детей не пугать.       Значит, она все ещё здесь, ну и долгий же рабочий день… но ничего, он дождется, он помучается…ради такой даже «делюги» отложит.       К пяти часам вечера, измотанная школьными буднями женщина двинулась к долгожданному выходу. Представляя, как она задымит такую желанную сигаретку, вкушая весь вонючий, но такой необходимый никотин, она ободряюще улыбнулась самой себе и уже толкала тяжелые деревянные двери. — Гелька! А-ну пойди сюда! — этот «Василич» изрядно заколебал звать ее прозвищем уровня, вон, пятиклашек непоседливых. Ничего она с этим поделать не могла, из раза в раз закатывая глаза на этот полупьяный бред. — Что случилось? — недовольно фыркнула. — Искал тут один тебя, на бандита похож! — Ангелина недовольно свела брови, махнула рукой и устремилась прочь с этой адской работы.       Беготня довольных концом учебного дня школьников буквально сносила с ног. Она пыталась их остановить, но у тех за пределами школьных стен мозг явно отключался. Потому Ангелина оказалось сбитой с ног этим детским ураганом. И все бы ничего, если бы давняя затяжка на её излюбленных колготах не превратилась в широкую стрелку, делая тем самым предмет женского гардероба абсолютно негодным. Ангелина чертыхнулась про себя и уже успела расстроиться, что долгожданную получку вновь придется тратить на эту ерунду. И почему нельзя ходить с голыми ногами…       Наконец, измотанный ожиданием мужчина дождался своего часа. Ему необходимо было подловить женщину неожиданно, чтобы она не успела поменять направление маршрута, увидев его черную иномарку.       Ангелина ни о чем таком и не думала, ей лишь хотелось «дотопать» до дома как можно скорее. — Ну, здравствуй, Ангелина Юрьевна! — улыбка Чеширского кота из знаменитой сказки растянулась на лице обычно хмурого мужчины. Она не признала его голос, но когда повернула голову, чтобы оглядеть возникшего собеседника, вспомнила эту колоритную сволочь, что руками своей братвы жала её брата мордой в пол. — Пасёшь меня… убивать приехал? — она вновь холодна и неприступна как и в первую их встречу. — Ну-ну, Ангелина Юрьна, полегче, не в моих принципах трогать женщин, ещё и интеллигенцию! Кто ж, вон, — кивает в сторону школы, — Детишек грамоте то учить будет?!       Макс вел себя как-то чересчур покладисто, он и не желал ей навредить, но Ангелину настораживала такая «охрана». — А у тебя, ублюдок, принципы что ли имеются?! Интересно… — полное безразличие и отсутствие страха с ее стороны забавляла, однако же и расстраивало мужчину. — Принципы у каждой твари есть, поверь мне. Скажи, а ты брата любишь? — Максиму необходимо вывести её хоть на какую-то эмоцию, не то Снежная Королева просто утопает домой. — Только тронь его, я тебе яйца этими вот руками отстрелю! И братве твоей, понял?!       Сработало. Нащупал больное место. Надо же, вроде девочка, а гордости и смелости уж побольше, чем у мужика отдельно взятого. — Полегче, Госпожа! Я Вас и так с первой встречи нашей опасаюсь! Никто его не тронет, если я прикажу… —Макс видит, как на лице Ангелины постепенно меняется мимика, ему уже самому интересно, какая же она настоящая, — Я тоже, знаешь, за своих горой, очень тебя понимаю. Но долги надо отдавать...       Спокойный тон почему-то дал ей какую-то хрупкую надежду. Она таким как он верить не привыкла. Но смотря в его глубокие, пронзительные, пусть всё ещё мерзковатые глаза, верить ему хочется, как никому прежде. И что за ерунда такая? — И что я должна тебе за его спокойствие? Денег? Завтра зарплата придет, я отдам тебе часть!       Она могла бы и золотые горы пообещать, да только не было таковых. Она уже неделю доедала на завтрак, обед и ужин некогда купленную гречу, запивая пустой, горьковатой водой. Нищета, в которой они оказались, не сулила никаких светлых дней. Ангелина уже прикинула, что колготки можно заштопать и до следующей получки дотянуть. Это совсем не важно, лишь бы Санька был здоров и невредим. — Ты думаешь я с тебя денег возьму? Тем более которых ты не занимала… — Макс интриговал её все больше. Желание шмальнуть хотя бы ему в колесо обуревало женщиной. — И чем же я отплатить должна буду? Трахаться с тобой прикажешь? Да лучше сразу мне горло перережь! — Ангелина сорвалась с места, желая прекратить этот бессмысленный диалог. — Да стой же ты, строптивая! Ты совсем меня животным считаешь, что ли? — он ухватил её за руку, чуть было не разорвав тоненькую ткань блузы, — Извини! — Макс поднял ладони вверх в знак капитуляции, — Не трону я тебя, если сама, конечно, не пожелаешь… ну, не об этом. ты должна мне… одно свидание!       Брови Ангелины изогнулись в полном непонимании. Что значит свидание? Он вправду предлагает ей какие-то романтические встречи, на кон поставив жизнь её собственного брата? Удивительный человек. — Что за бредовые идеи? — недоверчиво косилась она. — Ну, уж какие есть! Весь день сочинял, чем же тебя удивить, красавица. Пока тебя ждал, вспомнил, что шмалять по яйцам любишь. Вот и поедем! — Тебе яйца отстреливать? — Ангелина заметно приободрилась. — Господи, прости, что ты за женщина такая! Не мне, для этого специальные фигуры существуют.       И пока Макс с надеждой в глазах пялил на нее, ожидая положительный ответ, Ангелина заметно мялась. Так ей долги, пусть и не ее собственные, не прощали никогда. Что ж, это даже интересно, почему бы и нет?