Титаник

Когда Титаник отправился в своё печально знаменитое плавание, Се Лянь, будь он обычным человеком, вероятно, оказался бы в третьем классе. Не потому, что ему не хватило бы денег на билет получше (хотя... зная его финансовые привычки, скорее всего, так и было), а потому что именно там было больше всего людей, нуждающихся в помощи. А если рядом есть кто-то, кому нужна помощь, угадайте, кто первым протянет руку? Принц на воде: как бы вёл себя Се Лянь, будь он всё ещё наследником Теперь представим, что всё это происходит, когда Се Лянь ещё наследный принц. Картина сразу меняется! Во-первых, он наверняка находился бы в первом классе. Будучи наследным принцем, он хотел бы роскоши, но, кроме того, государственные советники настаивали бы:«Наследник королевской семьи не может путешествовать в подвале!». Во-вторых, он, вероятно, пытался бы завести беседы с богатыми пассажирами о морали, чести и необходимости помогать бедным. Кто-то бы восхищался его добротой, кто-то откровенно морщился, думая: "Ну вот, опять этот принц говорит о высоких материях". Но как только корабль столкнулся с айсбергом, все эти условности рухнули. И, конечно же, первым делом Се Лянь, вопреки протестам советников, сбежал бы из своей роскошной каюты и направился в трюм, чтобы проверить, в порядке ли пассажиры третьего класса. "Ваше высочество, нельзя! Опасно!" – кричали бы слуги. А он бы уже тащил на себе ребёнка и пытался вразумить офицеров, чтобы те открыли запертые двери. Самоотверженность уровня "Боги, да хоть кто-нибудь о себе подумайте!" Се Лянь — человек, для которого слово «эгоизм» звучит как ругательство. В момент хаоса, когда паника накрывала корабль волной сильнее, чем сам Атлантический океан, он наверняка метался бы между пассажирами, утешая, поддерживая, помогая запрыгнуть в шлюпки. При этом сам он, разумеется, о себе бы не думал. «Я потом подумаю, сначала всех остальных!» — вероятно, его стандартный девиз в такой ситуации. Взаимодействие с Хуа Чэном Если бы на Титанике был Хуа Чэн, можно быть уверенным: Се Лянь бы не отлип от него. В смысле, Хуа Чэн просто силой утащил бы его на спасательный плот, а если бы плот оказался маленьким, он либо нашёл бы другой, либо заставил море временно принять твёрдое агрегатное состояние. «Как это я не могу спасти его? Я ещё айсбергу объясню, кто тут главный!» Лидерство или "Простите, но я тут ваш новый капитан" Как только стало бы понятно, что настоящие организаторы эвакуации не справляются, Се Лянь взял бы инициативу в свои руки. Он уже не раз вёл людей через катастрофы (и даже иногда сам в них попадал, но разве это важно?), так что его голос звучал бы чётко, уверенно и обнадёживающе. Он бы первым нашёл запасные жилеты, отвёл людей в безопасные места, а потом сам бы остался на корабле до самого конца — только потому, что «А вдруг я ещё кому-то понадоблюсь?». При этом, как по мне, если бы кто-то на борту начал драку за место в шлюпке, Се Лянь бы не бил их, а, вероятно, вступил в долгий моральный монолог о ценности жизни и важности сохранения человечности в трудные моменты. (Не исключено, что под конец все вокруг чувствовали бы себя настолько виноватыми, что сами бы предложили ему спасательное место.) Хотя, эта ситуация спорная. Возможно, сначала он бы набил нарушителям морды, а уже потом, когда все остались спасенными, начал бы монолог. Дилемма: плыть или утонуть в своём благородстве? Когда всё стало по-настоящему плохо, Се Лянь наверняка был бы последним, кто покинул корабль. Если бы не настойчивость Хуа Чэна, он просто раздал бы все жилеты, убеждённый, что кто-то нуждается в них больше. Возможно, он даже пытался бы объяснить воде, что она ведёт себя неприлично, но это уже детали. Конечно, в реальности всё могло закончиться иначе, но одно можно сказать точно: каким бы ни был конец этой истории, Се Лянь ушёл бы оттуда с чувством выполненного долга. Или, если бы Хуа Чэн всё-таки добился своего — с тёплым пледом и горячим чаем на спасательной шлюпке.