Глава 18
11 июля 2026 г., 00:00
1 августа, 1611 год.
Хандан нервно расхаживала по кухне, наматывая на палец прядь волос. Лейла пила уже пятую чашку ромашкового чая, а Улане сидела на углу дивана, поглаживая по голове лежащих на ней детей.
— Хелена, сядь уже! — прикрикнула Леда. — Голова кружится! Ходишь, мельтешишь тут перед глазами.
— Мехмеда просто так долго нет, я уже волнуюсь, — пыталась оправдаться бывшая валиде-султан.
— Мы тоже в напряжении, мама, но незачем так переживать, — ответила Дениз. — В худшем случае, Синан-паша просто откажет, и всё. Он же не к султану пошёл милость просить.
— А почему нам могут отказать? Мы же не хотим ничего плохого, — подала голос пятилетняя Эфсун.
— Потому что это взрослые, а взрослые скучные, — пролепетала трёхлетняя Хандер.
Хандан слегка засмеялась, хотя понимала, что она права. Её младшая дочь заговорила всего полгода назад, но говорить начала такие вещи, которые не каждый взрослый понимает, и это пугало всю семью.
Их беседу прервал скрип калитки. Все замерли в ожидании, и, когда Дервиш зашёл в дом, Хелена тут же подлетела к нему:
— Ну что? Как всё прошло? Говори скорее, что он сказал?
Какое-то время он держал лицо, заставив супругу понервничать, но потом улыбнулся и радостно заявил:
— Синан-паша дал своё согласие на проведение праздника в честь сбора яблочного урожая!
Все облегчённо выдохнули и восторженно заликовали.
— Хвала Аллаху! Это отличная возможность укрепить наше положение в городе! — засияла Хандан.
— Да, наш сад в этом году принёс столько плодов, что мы сможем обеспечивать яблоками всю Боснию до следующего лета. Две недели на подготовку нам должно хватить. Мы на этом празднике не только сами яблоки будем продавать, но и различные яблочные напитки, пироги, устроим соревнования по стрельбе из лука в гнилые яблоки, по метанию гнилых яблок и ножей в гнилые яблоки, сбор яблок на лошадях, а вечером будут боснийские танцы, которые жители наверняка уже забыли, как танцевать. Главное, что все отлично повеселятся.
— Ну вот, Хандер, а ты говорила, что взрослые скучные, — захихикала Эфсун.
— Теперь не будут скучными. С нами никому никогда не будет скучно, — спокойно ответила Хандер.
— А жонглировать гнилыми яблоками можно будет? — с издёвкой спросила Улане.
— Да, Синан-паша сам предложил показать народу различные представления, в том числе и шутов, жонглирующих яблоками, — серьёзно ответил Мехмед. — Только гнилыми яблоками не очень удобно будет, поэтому подойдут обычные.
— Так, всё, хватит! Думать будете потом, кто какими яблоками будет жонглировать, а сейчас надо отметить это предстоящее событие, — проговорила Лейла. — Пойду испеку яблочный пирог.
Вся семья обречённо застонала, ведь последнюю неделю все ели эти пироги на завтрак, обед и ужин.
— Я скоро и здесь вакф открою, — устало произнесла бывшая валиде. — Будем всех бедняков яблоками и яблочными пирогами кормить.
— Надо будет над этим подумать, — рассмеялся Дервиш, звонко поцеловав супругу в щёчку.
***
Две недели спустя. Праздник проходил очень весело и без происшествий. Жители города очень обрадовались предстоящему событию, ведь праздников у них не было очень давно, а о таком они и мечтать не могли. Хандан и Дервиш устроили всё в лучшем виде. Народ с радостью покупал не только сами яблоки, но и всё, что было приготовлено из них. Десять лет люди вынуждены были втридорога закупаться у приезжих торговцев, а многие вообще не могли себе позволить их. Уже третий год жители радостно встречают август, предвкушая сезон яблочного урожая, но этот год стал особенным: они могли не просто купить эти чудесные плоды, но и повеселиться. И они делали это так, как никогда прежде. В этот день все молились за семью Хелены и Мехмеда. — Я и забыла, когда в последний раз так веселилась, — засмеялась Хандан, после вечерних боснийских танцев, которые стали завершением праздника. Держась за Дервиша, она подошла к Улане, которая где-то в стороне пыталась научить танцевать уже уставших Хасана и Эфсун. — Кажется вчера, когда вы с папой учились танцевать во дворе, — улыбнулась Дениз. — Нам Лейла-ханым не дала повеселиться, мы случайно свалились в её любимый розовый куст, — усмехнулся Мехмед, потерев ногу, которая вчера была усеяна шипами. — И в этот момент ты перестал быть её любимым зятем, — захихикала Улане. — В этот момент мы все поняли, что любит она на самом деле только свои розы, — поддержала их Хелена. — Я спать хочу, — тихо проговорил Хасан, прижимаясь к Дениз. — И правда, время уже позднее, — согласился Дервиш. — Улане, найди бабушку с Хандер. Они наверняка уже всё продали и сами уже засыпают. А мы ещё немного прогуляемся. Встретимся возле моста. — Эй, Мехмед! Мы тебя ждём! — закричала мимо проходящая толпа мужчин, едва Хандан и Дервиш остались наедине. Он наигранно улыбнулся, но ничего им не ответил. — Где тебя ждут? — поинтересовалась Хелена. — В таверну меня позвали. Я сразу сказал, что не пойду, но им всё равно. — Почему не пойдёшь? — Я один раз уже сходил, что-то больше не хочется, — ухмыльнулся Мехмед. — Если ты обо мне беспокоишься, то не бойся, можешь спокойно сходить отдохнуть, пообщаться. — И ты не пойдёшь за мной следить? — В этом нет необходимости, — улыбнулась Хандан, положив супругу руки на плечи. — Беатрис за тобой будет следить. Дервиш громко расхохотался, мысленно упрекнув себя за детскую наивность. — Ох, конечно же, наша любимая Беатрис… Как я мог о ней забыть? — Тебе и правда стоило бы сходить, — уже серьёзно заговорила Хелена. — Мы уже шесть лет живём здесь, а у нас нет никаких связей. Мы почти нелюдимы, про нас очень много разных слухов ходит. У меня хотя бы Беатрис есть, а у тебя совсем нет друзей. Хасан и Эфсун пора уже отдавать в мектеб. Кто знает, как наше положение в обществе отразится на них, как они будут общаться с другими детьми, родители которых будут осыпать нас оскорблениями. Их начнут сторониться, и не будет им места в этом обществе. — Торговцы, с которыми я и так вынужден общаться каждый день, не те люди, с которыми бы хотелось дружить. Особенно Синан-эфенди. При виде него у меня до сих пор чешутся руки: считаю, что он тогда мало получил. — Мало? Улане очень постаралась над тем зельем для него. Когда он выпил его, то Беатрис едва всю таверну не спалил, защищаясь от невидимых волков. Зюхре его после этого неделю домой не пускала, а потом и вовсе скалкой избила. Беатрис ему вообще даже порог таверны запретила переступать, а когда он попытался, то избила его уже она, — снова повеселела Хандан, жалея, что не видела это чудесное зрелище своими глазами. — Она его метлой избила, этого было мало, — проворчал Мехмед. — А что касается остальных… Не очень приятно смотреть, как эти похотливые туши смотрят на проходящих мимо женщин, хотя у каждого есть жена и дети, и слушать всякие мерзости, которые они говорят о них. — Ну разумеется, они с тобой и рядом не стоят, но ты всё же сходи с ними, расспроси, узнай, понравился ли им наш праздник, чего им не хватало, чтобы в следующем году мы могли сделать ещё лучше. Может кому-то работа нужна, а нам как раз на время сбора урожая нужны люди. Иди! Я тебе доверяю! — Я и так знаю, что им яблочного вина не хватало, — рассмеялся Дервиш. Немного помолчав, он в итоге признал, что жена права. Он сдался под её напористой улыбкой и отправился в таверну. Когда Хелена подошла к мосту, там уже стояла Леда с детьми. — А где Мехмед? — удивлённо спросила она. — Ушёл в таверну отдохнуть. — Ч-чего? — мигом проснулась засыпавшая на ходу Дениз. — Я настояла, чтоб он пошёл, — спокойно сказала Хандан. — Гулящей я уже была, а вот ведьмой, которая подчиняет себе мужчин, ещё нет. — И не надо. Лучше уж я буду жалкой сиротой, — усмехнулась Улане. — А мы пойдём за ним следить? — Глупости не говори! — рявкнула Лейла. — Жалко, — расстроилась Дениз. — Я бы всё равно тебе не купила вина, даже не надейся! — строго произнесла Хандан, слегка ударив её кулаком по плечу. — Чего ты так сразу? Может, я себе мужа хотела присмотреть, — наигранно обиделась Улане. — Ты это ещё отцу попробуй сказать — вообще из дома больше не выйдешь, — пригрозила ей мать, и пиратка решила её сегодня больше не доставать. Дойдя до дома, все сразу же разбрелись по комнатам, так как этот день их сильно утомил. Хелена долго не ложилась, решив избавиться от небольшого беспорядка, оставшегося после подготовки к празднику. Едва она закончила и собралась идти спать, как из таверны вернулся злой Дервиш. — Мехмед? Ты быстро… Когда он увидел супругу, его взгляд сразу смягчился. Он резко подошёл к ней и впился в неё губами. Хандан опешила от неожиданности, но ответила на поцелуй. — Что случилось? — едва слышно прошептала она. — Просто жалею, что пошёл туда, хотя мог провести время с тобой, — проговорил ей в губы Дервиш и снова прижал её к себе. Сон как рукой сняло. Мехмед взял супругу на руки и понёс в спальню, едва не снеся дверь. Он быстро раздевал её, одновременно целуя руки, шею, ключицы, губы. Хелена крепко сжимала его плечи, боясь сделать вдох, словно её дыхание могло прервать страстное соединение их душ. В такие моменты она страшилась даже пошевелиться и обычно восторженно принимала все ласки, наслаждалась каждым прикосновением любимого, и он это знал. Оторвавшись на мгновение, Дервиш взглянул на её побагровевшее от удовольствия лицо и, прочитав по глазам все её желания, поспешил исполнить их. Своими касаниями он дарил ей незабываемые ощущения, которые каждый раз сводили её с ума, и которые Хандан так жаждала получить. И Мехмед сходил с ума, чувствуя, как она беззаветно растворяется в нём. Ему хотелось укрыть её в своих объятиях от всего мира, спрятать от чужих глаз и бесконечно слушать, как она нежно шепчет на ухо его имя. И ради этого он готов был пожертвовать всем миром.
