Дрессировка

— Я не знал, что ты носишь очки. — А я не знал, как ты выглядишь. Их встречу, думал Дэхо, когда выбрался, уже можно было смело снимать со счетов. Только оказавшись на воле, Намгю, наверное, тут же забыл о том, что он говорил Дэхо там, в изоляции, в экстатическом бреду после оргазма, лениво перебирая то чужие волосы, то смятые простыни: — Ты... когда мы... когда мы выберемся отсюда... я обязательно тобой займусь.  Возможно, Дэхо что-то не так понял или заблуждался. Возможно, Намгю прекрасно себя чувствовал, «занимаясь» Дэхо и в своих воспоминаниях, потому что в реальности ничего слышно от него не было слишком долго — только отголоски однажды брошенных фраз и остались, с каждой неделей, проведенной порознь, становясь все тусклее и тусклее.  Дэхо всегда знал, что он по своей натуре немного наивен, но никогда не думал, что настолько. Обычно его фантазии быстро себя изживали, и через время размышления о чем-то, что раньше казалось ему непременно важным, становились бессмысленным наваждением. Вздором и чепухой. В этот же раз им не было конца и края: в мыслях раскрылась золотая жила, припрятанная где-то глубоко внутри еще с детства — неисчерпаемый ресурс грез и домыслов, многогодичные запасы трепетных чаяний и ожиданий.  Голова, одним словом, у него была заполнена совсем не тем, чем следовало ее забивать.  Он думал о несуществующем свидании, не зная ни времени, ни места, ни даты; не зная, как у Намгю там вообще дела, как он держится спустя вот уже целых полгода, и помнит ли о том, кто такой Кан Дэхо, с которым им посчастливилось друг к другу притереться. Притереться настолько, что даже настроить грандиозных совместных планов: о лучшей жизни без долгов, с деньгами, и о шикарном сексе где-то в тепле и комфорте на мягкой постели, угнав в закат далеко и надолго, которые в итоге не сбылись.  Однако день икс все же настал. Когда телефон зазвонил, и когда в трубке затрещал знакомый голос, сообщивший ему о путешествии через все девять кругов ада (и это после вместе почти что пройденных шести!) ради того, чтобы сейчас на него наконец-то выйти, Дэхо даже смутился. Самую малость. Все же быть с таким человеком на играх было как будто бы логично и даже ожидаемо, словно они остались последними людьми на планете и вынуждены были продолжать человеческий род; или, скажем, наоборот — все было бы не так критично, если бы они на самом деле выбрали друг друга из миллионов и миллиардов, а не всего-то какой-то полдюжины жадных и изнемогающих полудохликов. Это все, разумеется, было не так, но перспектива выбраться оттуда вместе и продолжать друг с другом возиться звучала даже еще более бредово и фантастично. Да и сам Намгю, казалось Дэхо, ни секунды не думал о продолжении их отношений в каких-то иных плоскостях, кроме жестких кушеток и кафельного пола в туалете. Он просто, казалось Дэхо, не такой.  Но стоя перед ним теперь, смотря глаза в глаза, Дэхо за эти мысли было неудобно. Когда он понял, что Намгю не просто рассматривал такой вариант, но и собирался реализовывать его во что бы то ни стало, к тому же прямо заявляя о своих намерениях всерьез (что Дэхо, конечно же, счел обыкновенным краткосрочным помутнением чужого сознания или неудачной шуткой), то ему стало немного не по себе. А когда понял, что Намгю он все-таки нравился — по-настоящему нравился, как два человека нравятся друг другу, имея неограниченную свободу воли и передвижений (иначе не стал бы он его приглашать в ресторан, ведь так?), то, кажется, впервые в жизни испытал настоящий стыд.  Это же, помимо всего прочего, было еще и взаимно. Ну, наверное.  С тех пор Намгю, заметил он, сильно изменился. Тогда, во время игр, он был уставшим, выжатым и разбитым, хотел только ломать и, вероятно, убивать — без рукоприкладства и взятия греха на душу обходился он только благодаря Дэхо и снятию стресса спонтанным, но регулярным сексом без обязательств. А сейчас он казался отдохнувшим и полным жизни, энергичным, открытым, бодрым, как после профилактической таблетки аспирина от страха за похмелье следующего дня. Больше он не разрушал ни себя, ни что-либо вокруг, не дрожал и не трясся, не жался запуганно и жалко, а только упорно пытался что-то построить, все пытался и пытался с того самого рокового звонка.  Дэхо не был уверен, стоило ли ему принимать это на свой счет.  — Красное? Полусухое? — Да. — Ага...  Дэхо наблюдал, и ему... было интересно. Даже очень. Даже слишком. Намгю выглядел непринужденным и спокойным. Его нервозность, вызванная опустошением, ломкой и плохими приходами внешне совсем пропала, ну, разве что самую малость иногда отражалась в неожиданных содроганиях конечностей, но в этом явно была не его вина; он похорошел, как хорошеет любой человек, пережив семидневную простуду — только ради этого прошел через ад, а потом еще один, и еще. Один. — Выглядишь здоровее, чем раньше, — бросил он, не подумав. — Блядь, — Намгю скорчился, шутливо отмахиваясь от слов Дэхо рукой, хотя и не улыбался. — Перестань. Ты говоришь, как мой психиатр. Дэхо удивленно вскинул брови: — Ты... ходишь к психиатру?  — Каждую неделю, — вздохнул он, — так что давай без досрочного сеанса мозгоправства, а? Я сюда отдохнуть пришел, а не душу себе потрошить — этим я занимаюсь только по четвергам и только в первой половине дня, и уж точно не в ресторанах за бокалом вина. Не пользуйся моей слабостью, иначе весь оставшийся вечер просидишь с кляпом во рту. Понял?   — Понял. — Класс. Ну вот и хорошо. Вот и здорово.  Неужели походы в дорогие рестораны — это не новшество, а старая привычка, которую Намгю просто удалось чудом вернуть к жизни сейчас?  Дэхо привыкал к новой обстановке медленно — не то чтобы он был любитель ходить по таким местам. Он терпеливо принюхивался к сладким нотам парфюма вокруг, к приглушенным голосам и звону посуды по сторонам. Когда подали блюда и вино, он стеснялся даже взяться за вилку — а вдруг сделает что-то не то? — но Намгю одним взглядом заверил его, что все хорошо, и Дэхо позволил себе притронуться к еде. — Ты знаешь, место для встречи... неожиданное, — сказал Дэхо между делом.  Намгю нахмурился в ответ, вероятно, ожидая добивки, но затем с иронией усмехнулся, когда ее не последовало: — А что? Думал, будешь в притоне зависать?  — Ну хотя бы в... «Пентагоне»? — Ой, да брось. Нечего там делать, — сразу отбрил Намгю, — если только ты не мечтаешь меситься под техно всю ночь напролет с обдолбанными малолетками.  — Вы пускаете туда несовершеннолетних? — Дэхо вытянулся вдоль спинки стула, неконтролируемо испуская флюиды отчаянного ужаса и шока одним только своим выражением лица.  — Вот видишь. Сказал же — тебе туда не надо.  Плюс баллы одобрения за ответственный подход к лечению, минус баллы за бардак в клубе, вот и весь итог разговора. Дэхо захотелось добавить невзначай, что порядок должен быть везде, и на рабочем месте тоже, чтобы потом можно было поддерживать его и в собственной голове, но подумал, что Намгю только еще сильнее всполыхнет, а ссориться на пустом месте... ну, ссориться им не стоило.  Они больше, в общем-то, и не разговаривали. Только переглядывались, как немые рыбы через аквариумное стекло, насыщались вином, как звери на водопое, умиротворенно и благоговейно, как на причастии, в наслаждении и уединении с верой и всем прочим. Пока Намгю не нарушил всю святость их идиллии, коснувшись носом своего ботинка лодыжки Дэхо под столом.  — Прости, — Дэхо подвинул ногу, как будто это он его задел.  Намгю промолчал и даже на него не посмотрел, скучающе и удрученно ковыряя мясо на тарелке.  А потом снова дотронулся до него, не подавая виду, и на этот раз слегка отогнул край чужих брюк внизу. Дэхо смущенно оглянулся по сторонам, но понял, что никто ничего не видел — белая скатерть кружевами расстилалась до самого пола, совсем немного колыхаясь от сквозняка.  Только из-за этого Дэхо вспомнил: есть же все-таки люди настолько взбалмошные и чудные, что никак и ничем не исправимые. Он смирился с подобными выходками Намгю тогда: не так сильно переживал, когда его невзначай, но двусмысленно задевали при всех, в толпе, а сейчас вдруг понял, что совершенно от них отвык. Поэтому первой реакцией стал стыд, и уже только после него — закономерный ответ на чужие действия в виде накатившего теплом к щекам интереса, а не наоборот, как раньше, когда о последствиях особенно думать не приходилось — и они не думали. Дэхо, может быть, даже пытался тогда держать ситуацию в узде, но со временем противиться дерзости характера Намгю перестал, потому что уже не мог. И это, как ни странно, его даже устраивало. Однако сейчас не видеть ничего, но отчетливо что-то ощущать, несмотря на отчаянные попытки обнаружить в себе сверхспособность рентген-зрения и увидеть, что там Намгю творит под столом, было сродни тому, чтобы засунуть руку в черный ящик: разум твердит, что там могут оказаться скорпионы, а сердце упрямо хочет верить, что они тебя не ужалят вопреки собственной природе. Такой уж он есть, Дэхо. Полный светлого трепета и надежды на лучшее.  — Ну так что скажешь? — А? — Как еда? Дэхо едва ли успел раскрыть рот, чтобы ответить, как почувствовал, что чужая нога поднялась чуть выше. От неожиданности он вздрогнул и стукнулся коленом об стол, а бокал с вином, стоявший на краю, пошатнулся и перевернулся, расплескивая все свое содержимое вниз на него. Темные брюки, пускай на них и не было видно пятна, тут же взмокли и прилипли к коже, а вот по рубашке и скатерти расползлась розовая клякса.  Еще и на полу собралась маленькая лужа.  — Бля, — Намгю отодвинулся назад. Его голос, обычно ровный, тревожно завибрировал. — Прости.  — Все в порядке! — он виновато замахал руками. — Просто нужно выйти...  — Я с тобой. Они быстро поднялись из-за стола и, удаляясь куда-то прочь из зала, только слышали, как позади них стала собираться толпа суетливых официанток.  В конце устеленного узорчатым ковром коридора, не заворачивая в обычный общий туалет, Намгю потянул его куда-то за собой и, быстро открыв-закрыв дверь, затащил его в помещение.  Внутри оказалось просторно и светло — большое зеркало с мраморной, кажется, раковиной под ним, целиком занимало одну из стен, а напротив него стояла единственная кабинка. Дэхо, не осматриваясь особо, сделал несколько шагов к своему отражению и в спешке скинул с себя пиджак. — Подержи. Пожалуйста.  К его удивлению Намгю не стал ни глаза закатывать, ни обреченно вздыхать, а просто послушался и перебросил чужой пиджак через согнутую в локте руку, встав рядом. Может, чувствовал себя слишком виноватым.  Он рассматривал их обоих через зеркало, слабо прищуриваясь даже в очках. Сначала прошелся внимательным взглядом по собственной фигуре, затем — по Дэхо. Он не видел себя рядом с ним вот так уже слишком давно, поэтому немного подзабыл о различиях в росте и плечах — у того они по ощущениям с тех пор раздались даже еще сильнее. Солдатик, похоже, времени зря не терял.  Намгю отвлекся от мыслей, когда увидел, что Дэхо стал торопливо расстегивать свою рубашку, начиная с горла. — Нахрена? — тот на секунду замер, услышав его голос, но затем сразу снова продолжил начатое. — Ты ведь ее не отстираешь. Просто застегни пиджак, и все. — Я знаю. Не стирать, но хоть высушить бы ее.  Отражение Дэхо в ответ на него, как ни странно, не смотрело, а следило только за пальцами своей копии по ту сторону, ловко вытаскивавшей пуговицы из петель. Одну за другой, не прерываясь и не стопорясь в процессе.  Намгю скучающе поднял голову к потолку, пару раз моргнул, глядя на пузатую лампочку в ажурной юбке люстры, и скинул чужой пиджак с руки на гладкую поверхность у раковины, а потом повернулся и, подойдя чуть ближе, легким толчком ладонью в грудь вынудил Дэхо прижаться к стене, не позволив закончить начатое.  От морозящего спину соприкосновения даже через рубашку по коже побежали мурашки, стремительно плодясь от того, как Намгю сразу же навалился на него всем своим весом. Не то чтобы он был тяжелым, совсем наоборот, но из-за неожиданности даже небольшое давление ощущалось так, словно Дэхо оказался под прессом, а не просто слегка припечатанным к стенке.  Не дав времени ни на то, чтобы опомниться, ни на сопротивление, Намгю беззастенчиво прильнул лицом к чужой шее, заглушая что-то возмущенное, что рисковало не к месту вырваться у Дэхо изо рта.  Пульс просто бешеный.  Ощутив это, ему пришлось покрепче сжать зубы, чтобы случайно не вцепиться ими в жилистую мякоть под чужой челюстью от мгновенно накатившего азарта: Дэхо заерзал под ним, но слишком сильно не отпирался — просто проверял, как крепко его держат, и насколько все вообще было серьезно. Если бы Дэхо на самом деле захотел, то с легкостью оттолкнул бы Намгю от себя, но все же он этого не сделал, а просто смиренно ожидал того, что может произойти дальше. Это и заводило похлеще любой даже самой откровенной ласки — знать, что непокорный по своей натуре тигр по истечению столького времени все еще был готов подставляться и обнажать для него свои самые слабые места. Все в точности, как и раньше. Временно Дэхо полностью отдался ласкам, потому что они не переходили граней, но когда прикосновения стали горячее, а поцелуи напористее — вытянулся, пытаясь избежать их. Его это, конечно, не спасло, а Намгю ни на секунду не заставило остановиться. — Намгю? — все же выдавил из себя Дэхо неуверенно. Его голос уже наполнился характерной нарастающему возбуждению плаксивостью, но напряжение в подрагивающих плечах и ладонях, которыми он вцепился в края чужого пиджака, не ушло.  — Ну что?  — Это как-то... Не знаю... Куда ты торопишься?  — Я ведь обещал, что займусь тобой, когда мы выберемся оттуда, — невнятно пробурчал Намгю тому в шею, уже вовсю занятый ее исследованием, словно впервые смог вот так вот прильнуть к Дэхо. — Ну вот мы и выбрались, даже на свидание сходили, чтобы все было честно, а теперь остались только вдвоем. Ты и я. Или у тебя с этим какие-то проблемы? Может, ты теперь стал порядочным, и с первым встречным-поперечным трахаться не хочешь, потому что я надел очки, и ты меня не узнал? Так я тебе тогда с радостью напомню, чем мы с тобой, Дэхо, полгода назад в той дыре занимались, если вдруг надо освежить память, чтобы у тебя член наконец вста- — Это... дело не в этом... — Да? — он скользнул рукой вниз от ремня под ошарашенный вздох Дэхо и, не церемонясь, уместил свою ладонь прямо на чужом паху. К своему удивлению, никаких признаков проблем с потенцией он там действительно не обнаружил. — И в чем тогда, а? — Может, мы могли бы... продолжить дома?  — Нет уж. Ты, солдатик, может и можешь терпеть себе сколько потребуется, а вот я так не могу. Не заставляй меня ждать еще дольше.  Дэхо тяжело сглотнул слюну. — Я не... но туалет... — Серьезно? — с легкой нотой раздражения протянул Намгю. — Мы столько раз трахались в толчке, при чем в уебищном толчке. Не вот в таком вот. Здесь, блин, все блестит, сам же видишь. Как в операционной.  Судя по сосредоточенному выражению лица, Дэхо с собой совещался где-то в уме, с тигром своим договаривался или еще что. А потом весь всполошился, как будто что-то осознал: — Там же люди ходят. Это как-то...  — Ну началось, — цокнул тот языком, — мы ведь это с тобой уже проходили. Пусть ходят. Нам-то что?  Намгю почувствовал себя как-то униженно. У Дэхо, гада, всегда отлично получалось, если нужно было пристыдить кого-то за образ жизни, по его мнению недостаточно здоровый и... да хрен его знает, монашеский. Сразу стало любопытно: про Пентагон это он тогда серьезно, или как обычно сморозил первое, что в голову пришло?  Он долго выбирал, куда ему отвести Дэхо, чтобы не сплоховать, но и не переборщить с изыском; все-таки его деньги — грязные, и Дэхо прекрасно знал, какой ценой они всем достались, вряд ли успел забыть за полгода-то. Прогулка на роскошной яхте отпала по ряду очевидных причин, и еще потому, что Намгю даже на Дэхо, при всем уважении, не хотел тратить такие баснословные суммы денег. Уж точно не на первом свидании. Ему казалось это какой-то пошлятиной, к тому же, поэтому пусть такой совместный досуг себе оставят настоящие бизнесмены со своим элитным эскортом, а они с Дэхо могли бы перебиться чем-нибудь поскромнее. Мужики же все-таки, а не плаксивые девчонки, страдающие из-за пятьдесять одной розы вместо ста одной. Но все же отрицать то, что Дэхо ему нравился, смысла не было; как и отрицать то, что Дэхо просто вовремя оказался рядом, поэтому так оно все сложилось. Намгю обычно разбегался с людьми после подобных курортных — назовем их так — романов, но тут его что-то да подкупило. Ну, Дэхо ведь забавный. И еще умный, и сильный, и просто хороший парень, уникальный в своем роде экземпляр. Говорить, что такой по жизни пригодится Намгю, конечно, не хотелось, чтобы не звучать, как... да неважно; но это правда — хотя далеко и не основная причина. Просто перечислять их заколебешься.  Он протянул руку к чужой ширинке, но Дэхо быстро поймал ее в воздухе и положил свою поверх. Намгю нахмурился: — Просто помалкивай, и ничего не случится.  Дэхо повернул голову в сторону, скользя затылком по холодной стене. Руку Намгю он все еще не отпускал, не позволял идти дальше, и тот выжидал — по крайней мере, пока что терпения ему еще хватало.  Дэхо, очевидно, не мог с собой договориться, потому и медлил — Намгю мог его понять, но с большим трудом. Ему было не совсем ясно, зачем отказывать себе в удовольствии из-за правил приличия, если всегда можно было постараться обойтись малой кровью — сделать все тихо или быстро, чтобы никто не узнал или даже не успел понять, что что-то произошло между ними двумя в туалете посреди вечера. Они бы закончили и вернулись к своему свиданию при свечах и цветах, дальше болтать ни о чем, возможно, переговариваясь уже не так редко и не так неловко. Если бы не тот казус с вином, понятное дело (хотя Намгю и не отрицает, что то ему даже сыграло на руку). Впрочем, ничто не мешало им запрыгнуть в такси, а романтический ужин перенести в другие четыре стены... чьего-нибудь дома.  Намгю, например, до того изголодался, что перспективу съесть самого Дэхо уже не считал такой уж и абсурдной. Будет делать ему нервы — пойдет на закуску и вообще домой не уедет. Шутка.  Короче говоря, секс был прекрасной возможностью избавиться от этой нелепой стены недоверия и смущения, что возросла между ними за несколько месяцев друг без друга — иным способом ее пришлось бы долго и нудно долбить с обеих сторон. Зачем это нужно?  Дэхо, похоже, все-таки уловил ход его мыслей, хотя Намгю и не проронил ни слова, поэтому отпустил его руку. Аллилуйя.  Намгю резко его поцеловал. Столкновение зубами сработало как отвлекающий маневр — было, разумеется, неприятно, при чем обоим, но чем-то жертвовать всегда приходилось: порой собственным комфортном, а порой — всем контролем над ситуацией, но это относилось только к Дэхо. Воспользовавшись мгновением чужого замешательства, Намгю подтолкнул его и нагло просунул свое колено ему между ног.  Он времени зря не терял тоже. Когда Намгю мало-мальски пришел в себя, и у него появилась возможность выйти в интернет, первым делом он полез на тематические форумы, а опомнился только тогда, когда осознал, что слова «садомазо» и «бондаж» потеряли для него смысл от бесконечного повторения.  Информация, обнаруженная там, по правде говоря, мало что ему дала. Он и так знал, что пользовался покорностью Дэхо, чтобы удовлетворить свое желание кем-нибудь помыкать, даже если не признавался себе в этом; и что Дэхо крышу от этого натурально срывало. Но даже при таком раскладе все советы, и советы для «начинающих» тоже, показались Намгю уж слишком хардкорными, а уж Дэхо и подавно могли бы убить, следуй он им хотя бы вполовину. Его собственным идеям внезапно иссякнуть еще не грозило — от одного взгляда на Дэхо ему в голову приходило с сотню-другую мыслей насчет того, что с ним можно было бы сделать, поэтому пока что Намгю оставил все, как есть, не прибегая к помощи интернета и анонимов с пугающим вагоном знаний о том, как правильно подвешивать людей веревками к потолку и как доводить их до оргазма, щекоча им пятки и все в таком духе.  Каких-то там условий Намгю ему и так никогда не ставил, и правил у этой их «игры» никаких толком и не было. Он мог слегка надавить или копнуть глубже, чтобы подстегнуть в Дэхо нужный ему (или им обоим) нерв, но это выходило как-то спонтанно, само собой, непроизвольно — шло, так сказать, от души и сердца.  Только в этот раз он подумал поступить немного иначе, а уж соглашаться на это все или нет — это уже было решать Дэхо. — Если сможешь кончить так, то я сразу заберу тебя домой, и продолжим мы уже там, — он оторвал каблук от пола, протискиваясь ногой, зажатой чужими бедрами, еще выше, пока не прижался к Дэхо максимально сильно. Даже через ткань брюк их обоих кожей ощущалось тепло. — Все, как ты и хотел. Обещаю, никаких больше сюрпризов.  Что бы сказала его мама, узнай она, как ее детеныш добровольно пресмыкался перед дрессировщиком?  Ну, зато он больше не боялся. Намгю так уж точно.  — Ну? — спросил он, невозмутимо тычась лицом куда-то под челюсть. — Что скажешь?  Как будто у Дэхо был выбор.  Он жалобно застонал, сгибаясь в спине и наклонившись вперед так, что практически уселся на ногу Намгю. Тот довольно оскалился, пропихивая одну из рук за спину Дэхо; огладил поджарый бок. Намгю нравилось побеждать даже там, где его победа была безоговорочна — в доламывании гордости Дэхо, например. Только садистского и извращенного, как гласили форумы, удовольствия он не получал — вернее не совсем такое.  Это чувство было чуть нежнее страсти, но чуть грубее обычной тяги, необъяснимым так сразу, но абсолютно ему понятным. «Чувство» хотелось пропускать через себя и распылять на Дэхо, делить между собой, передавать через слюну, как вирус, вдыхать-выдыхать. Наверное, это горячка, алкогольный жар и азарт.  Дэхо свесил голову ему на плечо и подался бедрами вперед. Должно быть, в мокрых штанах было неудобно, и так слишком склизко, но Намгю его не заставлял — только подразнил слегка, не рассчитывая на такой результат, но все же ожидая именно его.  Вместе с очередным стоном вырвался тихий присвист, почти неуловимый звук, только для уха Намгю. Он своего дождался.  — Ага, — похвалил он, — вот так.