День всех влюбленных

Шэнь Цзю никогда не праздновал 14 февраля. Он считал этот день глупым, ненужным, навязанным какими-то мирскими традициями. Но Лю Цингэ… Лю Цингэ был другим. Он не боялся делать странные вещи, не боялся показывать, что ему кто-то дорог. И хотя сам Шэнь Цзю никогда бы не признался вслух, подарок в прошлом году он помнил. Помнил вкус того шоколада. Поэтому теперь, когда Лю Цингэ вернулся после долгой миссии, усталый, но всё такой же неугомонный, Шэнь Цзю сделал то, о чём сам себе не хотел говорить. Он приготовил подарок. — Это тебе, — сухо бросил он, протягивая коробочку. Лю Цингэ удивлённо моргнул. — Что? — Ты глухой? Возьми. Лю Цингэ аккуратно взял коробку, открыл её и замер. Внутри лежал нефритовый кулон — не слишком вычурный, без лишних украшений, но на ощупь гладкий, тёплый, будто хранил в себе каплю огня. — Ты… — Лю Цингэ поднял взгляд. — Сам выбрал? Шэнь Цзю скрестил руки на груди. — Нет, первый встречный сунул мне его в руки. Лю Цингэ усмехнулся. — Значит, носить его можно? — Если потеряешь, убью. Лю Цингэ рассмеялся, но, не успев ничего сказать, почувствовал, как Шэнь Цзю тихо вздохнул и… прижался к нему. Неожиданно. Совсем без предупреждения. Он обхватил Лю Цингэ за плечи, уткнулся носом в шею и зарычал: — Ты так долго был в этом дурацком походе. Лю Цингэ медленно провёл ладонью по его спине. — Вернулся же. — Ещё бы ты не вернулся… — пробормотал Шэнь Цзю, сжимая ткань его одежды. Они лежали рядом, в тишине, под мерцанием лунного света. Лю Цингэ чувствовал тепло его тела, размеренное дыхание, слышал, как сердце Шэнь Цзю стучит чуть быстрее, чем обычно. — Значит, теперь я могу носить кулон и говорить, что мне его подарил сам Шэнь Цзю? — Нет. — Почему? — Потому что ты невыносимый. Лю Цингэ улыбнулся, крепче прижимая его к себе. — Зато твой. Шэнь Цзю не ответил. Но и не отстранился.