Не бесите некроманта!

      — Упрямый идиот! Кого вообще он пытается обмануть?! Меня? Или себя? Я же прекрасно видел его реакцию на меня… И чувствовал. Явно не волшебная палочка мне со всей дури в задницу упиралась… Так нет же! Зациклился на одном, и хрен его переубедишь! Ничего, дорогой… Ты упрямый, но я ещё упрямее! Всё равно ты будешь моим! Я…       Широкоплечий парень, точнее, уже вполне себе молодой мужчина, размашистым шагом шагал по пустым ночным коридорам Хогвартса, бурча под нос что-то об упëртых баранах и идейных идиотах.       В груди его тугой пружиной свернулась ярость, готовая выстрелить по любому, кто пусть даже ненароком окажется у него на пути.       Гарольду срочно было необходимо тихое место, где бы он мог успокоиться и спустить накопившийся пар, потому что мужчина его мечты вновь показал себя во всей красе со своей любимой негативной стороны. Такое место в Хогвартсе было, поэтому он целенаправленно шёл по пустым коридорам третьего этажа до нужной ему картины, чтобы через неё попасть в легендарную Выручай комнату.       Поттер всегда очень внимательно слушал то, что рассказывал ему Миль про Хогвартс и магов, в нём обитающих. Слушал и раз за разом приходил к однозначному выводу — что то, что молодой ещё тогда Северус-Миль забрал его из этого дурдома, было одним из самых лучших моментов в его жизни.       Не считая, конечно, того, когда Гарольд чётко осознал, что он безумно влюблён в этого саркастичного, упрямого, но всё равно такого замечательного со всех сторон мужчину.       Нет, Ри никогда не смотрел на него сквозь розовые очки влюблённого идиота. Он прекрасно видел все недостатки своего избранника и отдавал себе полный отчёт, что полюбил крайне противоречивого и неоднозначного в своём поведении человека. Некроманта.       Одно лишь это, по идее, должно было бы навсегда отвратить его от объекта воздыханий, но… Ри и сам ведь был таким же. А в Миле он видел не только желанного мужчину, в нём он нашёл для себя единомышленника. Того, кто чувствовал магию так же, как он сам. Того, кто никогда не осудит за промах, а, улыбнувшись, объяснит, как сделать правильно. В нём он нашёл свой идеал.       Гарольд за столько лет, как ни старался, но так и не смог понять, что же движет Эммануилом Распутиным, если он не даёт бедному парню ни малейшего шанса стать ближе, но в то же самое время и не отталкивает от себя.       Поэтому сейчас он был не просто зол. Гарольд Джеймс Поттер-Принц был в дикой ярости. Желание крушить и убивать по мере продолжительности пути не то что не спадало, а, наоборот, с каждой минутой становилось лишь сильнее, прямо пропорционально тому, как парень всё больше и больше накручивал себя изнутри.       Так что нет ничего удивительного в том, что за собственной яростью он банально прохлопал поджидавший его за поворотом пиздец. Совсем малюсенький по меркам рождённого некроманта, но такой долгожданный по ощущению замершего в предвкушении его внутреннего зверя.

💀💀💀

POV H.P.

      — А вот и трусливо сбежавший Герой нарисовался… Какая замечательная встреча. И главное, как вовремя…       Я с изумлением уставился на вышедшего ко мне из-за угла здоровенного детину. Окинув неожиданно возникшее на пути препятствие пристальным взглядом, пришёл к выводу, что противный голос с визгливыми бабскими нотками принадлежал именно этой рыжей оглобле. Прелесть-то какая… Я, конечно, не знаток всех проживающих в этой богадельне, но ярко горевшая чернотой в магическом плане печать Предателя Крови у него на лбу буквально вопила о том, что передо мной один из членов клана Уизли.       Миль мне рассказывал ведь не только о том, что происходило с ним, когда он попал в тело Снейпа, но и об альтернативном развитии событий. Он методично заставлял меня разбирать все спорные моменты из учебника литературы своего времени, где описывалась жизнь и бытие Гарри Поттера. Разбирать и буквально заучивать некоторые моменты наизусть, чтобы, не дай Создатель, даже в пьяном угаре никогда не повторить тех ошибок, которые допустил тамошний бесхребетный герой.       Рональд Уизли… Личность, кстати, крайне неоднозначная, но всё же чаша весов моего мнения склонялась к тому, что с ним лучше не иметь никаких дел. И причина крылась даже не в том, что клеймо Предателя Крови накладывало свой негативный отпечаток на носившего его мага, а в том, как этот парень, по рассказам того же Миля, относился к собственному лучшему другу. Да, где-то он ему помогал, где-то трусил и просто сливался… Все мы люди, и всем нам свойственно чего-то бояться. Но его предательство во время проведения Тремудрого турнира поставило на всех моих колебаниях жирную точку.       Честно говоря, до этого момента я относился к нему просто никак. Хотя бы потому, что в жизни мы с ним никогда не были знакомы. Да и то, что когда-то там читал Миль, в корне отличалось от того, что происходило здесь. Но то, что я именно сейчас видел перед собой, мне не нравилось. Вообще.       Наглый. Самоуверенный. В замызганых шмотках, с нечëсаной башкой и огромным синяком на правой скуле. Весь какой-то оплывший, хотя он вроде как должен был быть игроком в квиддич, а это подразумевало под собой нехилые такие нагрузки и поддержание хорошей физической формы. А у него уже намечалось вполне себе заметное брюшко, что для парня его возраста я считал категорически неприемлемым. И хрен бы с ним, с внешним видом — мне с ним под венец не идти, но вот презрение, чётко прописавшееся на его круглой роже, раззадоривало внутри меня и без того психующего тигра.       — Чего тебе? — вышло крайне грубо. Хотя сдерживать собственных порывов я и не собирался — меня вполне бы устроила сейчас небольшая драка, тем более что по габаритам пацан не намного мне уступал. Значит, вполне мог попытаться дать отпор.       — Пасть захлопни, слизень вонючий! Тебя, суку, столько лет все искали, а ты, оказывается, у какого-то богатенького мужика в приживалках всё это время был… — рыжий брезгливо сплюнул прямо мне под ноги, заставив кошака внутри меня громко взрыкнуть.       — А ты что, завидуешь? — вышло настолько ехидно, что мне даже самому понравилось. Хотя, судя по побагровевшей роже Уизли, ему мой сарказм пришёлся совершенно не по душе.       — Слизеринская подстилка… Что-то ты рано от них сбежал, явно же не всех желающих обслужить успел… — пацан сейчас сам себя старательно накручивал, чтобы казаться сильнее и смелее в глазах тех двух идиотов, которые старательно пытались прятаться за углом.       Я вот только не понимал одного: как у человека, дожившего до семнадцати лет в условиях открыто ведущихся военных действий, так и не появилось элементарное чувство самосохранения? Как?! Как можно столь нагло задирать совершенно незнакомого тебе мага и не понимать, что в ответ тебе за это прилетит?       Мои раздумья Уизли, видимо, принял за страх, потому что внезапно приободрился, расправил плечи и даже втянул живот… Ха… Дурдом!       Не учёл парень только одного — он решил пободаться не просто с магом, а с обученным самыми лучшими мастерами своего дела некромантом. Так что ждать очередных оскорблений я не стал, а просто ударил.       Коротко, без замаха, но так, что рыжий мгновенно согнулся пополам, хватаясь за отбитую печень. А из-за угла раздался истошный испуганный девчачий вскрик. ПрЭлестно… Этот идиот ещё и бабу с собой на разборки притащил… Воитель хренов…       В душе всё больше и больше клокотала злость. Сдерживать оборот становилось всё труднее, но мозги пока ещё помнили, что колдовать в стенах школы категорически запрещено и все заклинания, произнесëнные вне учебного класса, отслеживались специальными артефактами, завязанными на деканов и директора. Поэтому, чтобы хоть немного снять внутреннее напряжение, я и пустил в ход кулаки.       Да, рукопашному бою меня тоже обучали. Без лишней скромности могу сказать, что в этом деле я был хорош. Реакция внутреннего зверя, помноженная на тигриные инстинкты и врождённую привычку почти мгновенного анализа ситуации, всегда давала мне преимущество над противником. Даже Миль, который годами оттачивал собственное мастерство, начав этим заниматься ещё в своей прошлой жизни, частенько проигрывал мне спарринг.       Так что то, что происходило сейчас, было скорее избиением младенца, чем полновесным боем. Не помогли рыжему даже двое его друзей, ринувшиеся к нему на выручку.       Один удар кулака — и высокая лохматая девчонка с выступающими из-под верхней губы резцами всем телом впечатывается в каменную стену и тут же, закатив глаза, сползает на пол, где и остаётся лежать без движения. Полноватый парень, нервно вздрогнув от этой картины, тянет свою лапку с зажатой в ней волшебной палочкой в мою сторону, на что просто и без затей получает с разворота пяткой в висок и так же красиво растягивается на ледяном полу.       Да-а-а… Хреновые из англичан бойцы. Прям вот вообще никакие. Полагаться в реальном бою на собственную магию, это конечно здорово, но, к сожалению, далеко на одной только Силе не уедешь. Сенсей, обучавший меня, это чётко продемонстрировал прямо на первом занятии, без магии раскатав меня под каток буквально за полминуты, несмотря на то, что на тот момент я был уже весьма и весьма неплохо обучен ведению магических дуэлей. Да и силой Мара меня явно не обделила.       Но очухался я тогда, лёжа на лопатках, с прижатым к шее кинжалом под аккомпанемент монотонного рассказа о том, что жизнь волшебника на одной лишь магии не заканчивается и помимо неё есть множество других не менее эффективных способов отправить противника на встречу с Госпожой.       А рыжий-то оказался крепче, чем показалось вначале. К моменту, когда второй из его дружков отправился изучать дебри собственного подсознания, этот несдержанный идиот уже вполне себе очухался и даже умудрился провести неплохой приём, обхватив мою шею на сгиб локтя. Правда на этом его фантазия иссякла и он явно не понимал, что ему теперь делать дальше.       На его месте я бы уже давно свернул противнику шею, но кошаку во мне дико хотелось мести за оскорбительные слова, прилетевшие в мой адрес. Поэтому двойной удар локтём в живот и кулаком этой же руки по лицу, заставили пацана взвизгнуть от боли. На загривок мне потекло что-то тёплое — даже не смотря назад, скажу, что из его сломанного носа сейчас ручьём хлестала кровь, заливаясь мне за шиворот и портя нежно любимую мною водолазку из шерсти альпаки.       Но после такого удара рука Уизела мгновенно утратила всю силу захвата и я, ужом вывернувшись, не глядя, ещё дважды врезал ему по корпусу. От души. Вкладывая в удары рук всю свою злость и разочарование от горьких слов, сказанных мне любимым мужчиной.       В уши бальзамом влился тихий хруст ломающихся рёбер и истошный крик захлебывающегося собственной кровью парня. Похоже, осколки костей проткнули ему что-то важное, потому что лицо рыжего резко посинело и он, закатив глаза, рухнул рядом со своим дружком.       Сука, даже подраться нормально не с кем! Идиотская школа, идиотские правила, блядская Англия, чтоб их всех зомби-аппокалипсис навестил!       Кинув во всех троих беспалочковое диагностическое, пришёл к неутешительном выводу — придётся звать Миля с его чудодейственными зельями, потому что Уизли был на последнем издыхании — сломанные рёбра проткнули ему лёгкие аж в трёх местах и ещё один кусок грозился впиться в сердце при любом движении. Ну а целитель из меня никакой — как ни бились со мной учителя, но эта наука не давалась мне от слова "совсем".       — Нафаня! — тихий зов, сдобренный крупицей родовой силы, и передо мной стоит насупившийся домовой с посохом-накопителем в одной руке и куском пирога в другой. — Будь другом, позови Миля, — я махнул рукой в сторону трёх неподвижных тел, уловив в его взгляде искорки одобрения. — Они пока живы. Но, похоже, ненадолго.       Нафаня, молча кивнув лохматой башкой, всучил мне пирог и мгновенно исчез. Я же, присев на корточки и облокотившись на каменную стену спиной, стал ждать, сосредоточенно жуя кусок яблочного (явно Нана пекла!) пирога. Пару минут спустя пространство рядом со мной невидимо глазу содрогнулось и прямо перед своим носом я увидел обтянутые дорогими черными брюками бёдра, на которые я мысленно уже несколько лет пускал слюни.       — Ри, ты как? — сильные руки одним движением вздёрнули меня наверх, прошлись с лёгкой щекоткой по бокам и шее, огладили плечи, заставив меня закусить губу, в попытке подавить стон от столь внезапной ласки любимых ладоней. — Хвала Маре, ты цел! — над ухом раздался вздох облегчения и меня со всей дури впечатало носом в обтянутую белым шелком рубашки грудь Миля.       Меня сдавили в объятьях так, что я лишь мявкнул от неожиданности, когда он своими порывистыми действиями выбил из моих лёгких весь воздух. Пришлось резко вздохнуть и буквально поплыть от такого знакомого и обожаемого мною запаха бергамота и лесной мяты.       Мр-р-р… А вот это уже вырвалось само! Честно!       Длинные изящные пальцы, подцепив моё лицо за подбородок, порывистым движением приподняли его, и я встретился взглядом с обеспокоенными глазами своего наваждения. Боже, сколько же всего сейчас плескалось в его глазах… На секунду мне даже показалось, что вот сейчас… Сейчас он меня поцелует…       Но нет. Всегда это блядское "нет"… Ненавижу это слово! Особенно в исполнении Миля.       — Цел… Что случилось, малыш? — и снова этот ненавистный мне нейтральный тон — полный заботы и участия, но в котором не было ни малейшего намёка на что-то большее…       Я лишь удручённо вздохнул:       — Уизли. И, судя по всему, Грейнджер и Лонгботтом. Хотя, с последними не уверен. Посмотри их, что ли, а то придётся сегодня вместо сна прятать трупы.       Миль-Северус (блять, ну вот как приучить себя называть его этим именем?!) коротко кивнул мне в знак того, что он меня услышал, и, резко разжав руки, отправился исправлять мою очередную ошибку.       Я зябко поёжился — после того, как Миль разорвал свои, пусть и дружественные, но всё же такие необходимые мне всегда объятья, на меня словно ведро снега высыпали — настолько резко и внутри и снаружи стало холодно. Мара-покровительница… Как же я зависим от него…       А Северус (имечко-то какое ледяное, аж мурашки по хребту каждый раз пробегают!), быстро просканировав лежащие на полу тела и тихо матюкнувшись под нос, начал вливать в рыжего одно зелье за другим. Чемоданчик с ними ему услужливо подставлял Нафаня, который смешно морщил нос каждый раз, когда руки Северуса ненароком касались печати Предателя.       Минут пятнадцать спустя Миль, ещё раз просканировав троих идиотов, от души приложил их Обливиэйтом. Установку дал на то, что они ничего не видели, а на них напало что-то тёмное, страшное и совершенно им незнакомое.       Сейчас я как никогда был благодарен своему мужчине, по совместительству являющемуся ещё и моим опекуном в магическом мире. Правда, теперь уже совсем ненадолго. Едва только мне исполнится восемнадцать, эти узы благополучно развеются и я наконец-то смогу полноценно начать осаду этой неприступной крепости. Иногда мне всерьёз кажется, что Миль не отвечает мне только лишь по этой причине, но что-то внутри упорно подсказывает, что причина как раз кроется не в этом. Причина намного глубже. Намного, сука, глубже и страшнее.       Были у меня смутные догадки, но, зараза, одна страшнее другой. И я малодушно не хотел их рассматривать, потому что итогом их могло стать только одно: Миля со мной рядом больше не будет.       Потому что одна лишь мысль, что в какой-то «прекрасный» момент я стану ему не нужен, вызывала единственное желание: свернуться в маленький неприметный клубочек и сдохнуть. Потому что я очень чётко понимал одну простую истину: жить незачем, если рядом нет ЕГО…       — Тигрёнок, всё в порядке? — сука, как же я ненавижу этот его отеческий тон… Понимаю мозгами, что он просто переживает, но вот только легче от этого не становится. Совершенно.       И вновь хватка сильных пальцев на подбородке, он бережно приподнимает моё лицо и я вновь тону в этих чёрных лисьих глазах…       Мара-прародительница… Ведь ради этого мужчины я уничтожу весь мир, лишь бы только он был рядом. И пусть пока лишь в статусе друга, но я упёртый. И, один хрен, рано или поздно я его добьюсь. Некроманты ведь живут о-о-очень долго. Намного дольше даже, чем обычные маги. Так что времени у меня полно. Главное, чтобы судьба не подложила какую-нибудь подлянку, а с остальным я разберусь.       — В полном… — я хрипло откашлялся, потому что от всех этих невесёлых дум в глотке дико пересохло. — Ничего же ведь не произошло, — я брезгливо посмотрел в сторону стонущей троицы, которая медленно приходила в сознание. — Может, всё же стоило дать им сдохнуть? У меня почему-то такое чувство, что сейчас мы сделали что-то не то… И оно нам потом ещё аукнется рикошетом…       А Миль слишком уж внимательно вглядывался в моё лицо, словно силясь понять, что сейчас происходит у меня внутри. Он никогда не применял на мне легилименцию — у нас была негласная договоренность, что читать друг друга мы не будем ни при каких условиях. Но как же мне, зараза, иногда хотелось нарушить её и узнать, что же за мысли бродят в этой умной голове…       — Ну, пристукнуть их никогда не поздно, — Миль невесомым движением огладил мою скулу большим пальцем, и я от этого невинного жеста едва не закончился как человек. — Но чуть позже. Не стоит привлекать к себе внимание раньше времени, малыш. А сейчас за тобой все будут следить в оба глаза. Они же всё ещё наивно надеются, что ты и есть их потерянный Избранный. Сдаётся мне, их даже отсутствие шрама не смутит.       Едва слышно вздохнув, Северус убрал руку от моего лица и отступил на шаг. А я совершенно бездумно сделал шаг вперёд, не желая разрывать столь приятный и необходимый мне сейчас контакт.       Ай, наглеть, так с музыкой! Плюнув на всех и вся, я попросту сгрëб не сопротивляющегося Миля в охапку и по многолетней привычке уткнулся носом ему куда-то за ухо. И снова меня, словно в одеяльный кокон, укутало в его непередаваемо божественный запах. И урчание из моей груди вырвалось совершенно непроизвольно.       Над ухом раздался ехидный смешок, и меня, как кота, почесали за ушком. Мр-р-р...       — Котёнок… Дай руку, горе моё…       Я, не отрывая носа от его шеи, протянул куда-то в пространство раскрытую ладонь, которую мгновенно обдало лёгкой прохладой. Заживляющий бальзам… Даже сейчас этот удивительный мужчина вместо того, чтобы наорать на меня за очередной идиотский поступок, просто лечил мои руки… Ну вот был ли у меня вообще хоть один шанс в него не влюбиться?! Вот и я думаю, что нет.       — Спать пойдёшь или ещё погуляешь?       — Зачем спрашиваешь, если и так прекрасно знаешь ответ? Я не могу без тебя спать, так что пойду поброжу — упокою парочку призраков, может полегчает…       Меня резко отстранили от любимого тела, и мне в глаза пристально, с какой-то обречëнностью уставились эти бездонные лисьи глазищи.       — Ри… Ты же понимаешь, что…       — Да всё я прекрасно понимаю, Северу-у-ус…— последнее слово я постарался протянуть особенно ехидно, в знак того, что это имя мне не нравится. — Не идиот, чай. Но об этом я пока говорить не хочу. Иди спать, тебе вставать скоро.       — Тебе, вообще-то, тоже на занятия надо будет, — Миль фыркнул на моё заявление, и, чуть подумав, добавил: — Если будешь на уроках клевать носом — пирогов больше с утра не получишь!       — Нафаня принесёт! Он, в отличие от моего тирана-профессора, ребёнка голодным не оставит! — очень хотелось сейчас показать ему язык, но я всё же сдержал этот ребяческий порыв, и, быстро чмокнув его в щёку, рванул за угол, чтобы моя драгоценная жопа не встретилась с метким милевским Жалящим.       Пробежав рысью пару десятков поворотов, едва не воткнулся носом в буквально выпавшего из стены белобрысого парня. Бля, вот мне сейчас только Малфоя для полного счастья не хватало! Хотя…       Я окинул странно дëрнувшегося пацана плотоядным взглядом, прикидывая в уме, что мне будет, если я сейчас малость подправлю его аристократическое личико… Но этот гад умудрился сбить мне весь боевой настрой, согнувшись передо мной в поясном поклоне и тихо прошептав:       — Я искал вас, Лорд Поттер. У меня для вас есть деловое предложение, от которого вы не сможете отказаться.

💀💀💀

POV S.S

      Определённо, шило в заднице моего Тигрёнка не имеет границ! Ну вот как можно было умудриться наткнуться в огромном замке, рассчитанном на одновременное проживание полутора тысяч человек, именно на эту гриффиндорскую троицу отморозков?       Да, Слагхорн уже успел меня по старой памяти просветить, что именно эти трое вот уже несколько лет являлись головной болью всея Хогвартса. А Уизли в прошлом году вообще умудрился переплюнуть славу собственных братцев-близнецов.       Не иначе, как пресловутое поттеровское «везение» у Тигрëнка включилось. Что-то раньше я за ним не замечал, чтобы он первым сам в драку ввязывался… Видимо, что-то такое эти идиоты умудрились ему ляпнуть, раз Ри насмерть забил рыжего и отправил в нокаут его дружков…       И ведь наверняка не расскажет, зараза… Даже пытаться расспросить не стоит. И так всё прекрасно понятно было по выражению его лица. Да и обиделся он, похоже, на меня крепко за те резкие слова… Но что мне оставалось делать?!       Больше всего на свете я мечтал обнять своего котёнка не как друга или младшего брата, а как парня, который нравился до одури, до летающих сердечек перед глазами, если такое, конечно, применимо к магу, напрямую общающемуся с миром Мёртвых. Но, видимо, я был исключением из этих мрачных правил, потому что стоило Ри лишь появиться в поле моего зрения, как пресловутые бабочки в животе начинали порхать с такой силой, что грозились вырваться на волю, утянув за собой все внутренности.       Самое печальное, что будь мы с ним Истинными, все запреты Госпожи я со спокойной совестью мог бы послать лесом, потому что даже эта дама была не властна над предназначенными друг другу Судьбой. Но мы ими не были. Мы просто любили друг друга до выкручивающихся рёбер, до готового разорваться сердца, до отключающегося от нежности мозга… До последнего вздоха… До самого конца.       А конец мне был прекрасно известен. Спасибо Маре-прародительнице — просветила.       Лучше бы я этого не знал.       Но я, сука, знаю. Знаю и всё, что могу сделать — это тенью следовать за ним, оберегая, обучая и не давая возможности натворить непоправимых глупостей.       Кстати, то, что Ри чуть не прибил рыжего — я предполагал. Ну не смог бы мой малыш пройти мимо такого морального урода, особенно когда он зацепил его за что-то важное. Хотя у меня в голове в тот момент, когда я увидел сидящего у стены Гарольда, живого и целого, от облегчения словно гора с плеч упала. Потому что дурной Нафаня, вывалившись в моей комнате, прямо с порога заорал, что «Тигру срочно нужна твоя помощь! Аптечку не забудь!»       За полторы минуты, что мне понадобилось для того, чтобы схватить кейс с медикаментами и зельями и вместе с домовым перенестись в еле освещённый одиноким магическим светильником коридор, я передумал такого, что лучше даже не вспоминать. Самого до сих пор в дрожь бросает. Ну а после того, как удостоверился, что ему ничего не грозит, то едва не сорвался от облегчения и не поцеловал… Это был бы однозначный провал…       И вот сейчас мой обиженный тигрёнок бродит где-то в глубинах Хогвартса, пугая своей бешеной аурой призраков и прочую нежить, что в изобилии обитала в умирающем замке. Была, конечно, надежда на то, что ребёнок отправился к Ссалу, но она была такой маленькой, что в расчёт её можно было вообще не принимать. Скорее всего этот товарищ отправился в пустующую башню, потому что воистину кошачье любопытство этого ребёнка с возрастом так нифига и не прошло, а наоборот стало только больше.       Хотя всё же сильно за него я не переживал — на крайний случай он всегда мог использовать беспалочковую магию. И вообще сильно сомневаюсь, что в Магической Англии кто-то ещё помнит, как противостоять заклинаниям, питающимся магией Смерти. Да и по-простому морду набить он тоже мастер. Наглядно убеждался уже не единожды.       Но вот насчёт душевного состояния Ри я сильно волновался. Настолько сильно, что заметил стоящего прямо передо мной домового эльфа Хогвартса лишь тогда, когда он едва себе башку об стену не раскроил, психуя от неудачных попыток достучаться до меня.       — Чего тебе надо? — лопоухий человечек в дырявой и засаленной наволочке от моего рыка аж подпрыгнул. А вот нахрен заявляться ко мне в гостиную без спроса!       Хотя я тоже хорош — не поставил ни одного защитного контура, погрязнув в собственных страданиях! Старею, похоже.       — Профессор Снейп, сэр, вас вызывает к себе директор Дамблдор. Это срочно, сэр! — домовик трясся как осиновый лист, нервно заламывая пальцы и всё норовя ещё раз приложиться к и так пострадавшей стене.       Ну и нахрена я понадобился посреди ночи этому старому маразматику? Не иначе как старик обнаружил свою драгоценную троицу, которая, к слову, нифига ему ничего внятно рассказать так и не сможет никогда. Всё таки опыт не пропьёшь! Ладно, схожу, пожалуй, узнаю, какого лешего директор решил дёрнуть именно меня, а не кого-то из деканов.       Коротко кивнув головой истерящему эльфу в знак согласия, я взмахом руки приказал ему скрыться с моих глаз. Едва раздался хлопок аппарирующего ушастика, как я вызвал Нафаню.       — Друг мой сердеШный, найди Гарольда и передай ему, что меня бородач на ковёр вызвал. Пусть поосторожней будет — не хватало ещё привлечь к себе излишнее внимание нашего дорогого директора, — видя, как домовой скривил презрительную гримасу, я улыбнулся и проворчал: — И вот нахрена нам всё это надо, а? Жили же себе спокойно, так нет…       — А Тигр сейчас какого-то белобрысого пацанëнка в углу зажимает… — Нафаня смотрел на меня своим фирменным ехидным прищуром и, словно издеваясь, продолжал: — И пацан, кстати, похоже совершенно не против…       Так. Стоп. Что-то я не понял.       Кого там и куда мой котёнок зажимает?! И с какой целью, блять?! Что вообще в этой чёртовой школе происходит?!       Видимо, рожа у меня стала та ещё, потому что Нафаня, громко фыркнув, выдал мне то, после чего я почувствовал себя полнейшим идиотом:       — Ну, Тигр — мальчик взрослый. Организм, он ведь любви требует… А ты ж, как мегера, на него шипишь постоянно. Вот и нашёл себе ребёнок кого посговорчивее. Иль ты всерьёз думал, что он за тобой всю жизнь хвостиком бегать будет да в рот заглядывать, дожидаясь, пока ты, дурная башка, вспомнишь, ЧТО именно стребовала с тебя Госпожа?       У меня перед глазами флешбеки замелькали со скоростью молнии. Да, я прекрасно помню тот разговор с Марой, но вот только… Что именно сейчас пытался донести до меня мой вредный, но верный друг?       Вернусь от старика — пересмотрю всё ещё раз в Омуте Памяти.       Домовые, они ведь лгать хозяевам не могут. Кому угодно, но не им. А по словам Нафани, я что-то упустил. Что-то крайне важное, иначе почему этот частенько просто невыносимый, но всё равно нежно любящий меня старичок сейчас смотрит на меня, как на блаженного идиота?       ЧТО, блять, я прохлопал в этом договоре со Смертью, что даже мой собственный домовой глядит на меня с жалостью?! И почему он говорит мне об этом только сейчас?!       — Нафаня, я совершенно не понимаю, что ты пытаешься до меня донести. Пояснить не хочешь?       — А чего пояснять-то? Ты вон какой вымахал: весь из себя красивый да умный. Только дальше собственного носа видеть так и не научился, даром что он тебе длиннющий, как у БуратинЫ, достался… Ты не общий смысл смотри, ты, дурында, дословно разбирай! Иль тебе просто в кайф самому страдать и ребёнка му́чАть?!       Смотрю я на насупившегося старичка, на то, как он брови свои кустистые нахмурил, и сердце аж пару ударов за раз пропустило… А что если я действительно, что-то пропустил важное, погрязнув с головой в собственных страданиях?! Четыре года я извожу себя знанием конца этой истории. Два года я схожу с ума от невозможности хотя бы дать себе возможность надеяться на взаимность… Год умираю от того, что не могу хотя бы прикоснуться к нему так, как сердце требует… А что если эти запреты я придумал себе сам?! Сам придумал, сам поверил, сам страдал всё это время, да ещё и Гарольда мучаться заставлял…       Рука-лицо. Это всё, на что я сейчас был способен. Потому что внутри бушевала буря. Нет, не так. БУРЯ!       Слова Нафани попали на крайне благодатную почву. Они ещё до неё долететь не успели, а уже дали ростки. Дали надежду. Надежду на то, что я всё же смогу своё чудо обнять так, как хочется уже чёртову прорву времени… Смогу…       — Эй, горемычный! Вылазь из прострации и иди делами заниматься! Ты, дурак, столько времени страдал, так что подождёшь ещё немного! А вот ваш бородатый дед ждать тебя точно не будет, — меня всегда умиляла эта способность Нафани смешивать новомодные умные термины с простой деревенской речью. И давать мне моральные пендали, когда я слишком уж погружался в режим самокопания.       — Спасибо, — присев на корточки, я от всей души обнял одного из немногих людей, кого любил и кому доверял. И хрен с тем, что он к роду человеческому никаким боком не относится, любить его от этого я меньше не стал. — Что бы я без тебя делал, старый ты ворчун…       — Сидел бы сейчас, как сыч на ёлке, и угукал о том, какая жизнь у тебя тяжёлая… — домовой ласково погладил меня по голове своей мозолистой лапкой и уже тише пробурчал: — Госпожа – дама, конечно, суровая, но справедливая. Подумай над этим, ребёнок. Ведь она тебя сюда отправила явно не для того, чтобы ты страдал. И вспомни, какое второе значение имеет слово "смерть".       С этими словами он просто исчез прямо из моих объятий, оставив меня в полнейшем душевном раздрае.       Потому что только сейчас я сообразил, что второй ипостасью Смерти всегда была Жизнь.       Что в моём случае могло значить всё что угодно.

💀💀💀

      — Директор Дамблдор. Что такого случилось, что вы посередине ночи вызвали меня к себе? — я состроил одну из своих самых недовольных гримас.       — Северус, мальчик мой, у меня для тебя две новости! Не знаю, понравятся они тебе или нет, но, думаю, ты должен об этом знать.