Не бесите некроманта!

💀💀💀

POV H.P.-P

      Видит Мара, но то, что я ощутил по отношению к своему мнимому крёстному, едва увидев его, можно было описать лишь как лютую, всепоглощающую ненависть…       От одного только вида этого холёного мудака, одетого по последнему слову магической моды и смотрящего на меня безумными счастливыми глазами, мне захотелось разорвать его на мелкие кусочки. Никогда в жизни я ещё не испытывал к кому-либо такой ненависти… И от этого на мгновение даже мне самому стало страшно.       Потому что по факту видел я его впервые, пусть и слышал о нём довольно-таки часто.       Сириус Блэк в аристократических кругах был личностью знаменитой. Знаменитой не тем, что он чего-то добился, а тем, как он с лёгкостью прожигал свою жизнь на бесчисленных тусовках и приемах. «Слава» о его похождениях докатилась даже до нашей русской глуши.       «Безбашенная пьянь» — именно так когда-то давно окрестил этого мужика Миль. Человек, которого собственные родители лишили статуса наследника рода, передав это звание его же младшему брату. Человек, который когда-то с лёгкостью отправил собственного одноклассника на верную смерть от клыков оборотня. Человек, который, несмотря на сочившееся из него радушие, вызывал во мне лишь желание уничтожить его…       В душе не ведаю, от чего вдруг у меня на него такая реакция, но своему внутреннему голосу я привык доверять. А тот мне упорно нашёптывал, что Блэк, несмотря на свой благодушный и радостный вид, был внутри насквозь гнилым. Гнилым настолько, что от одного его взгляда в мою сторону хотелось залезть под душ и хорошенечко продезинфицироваться хлоркой.       — Лорд Поттер, прекрасно, что вы пришли! — старик, видимо, не совсем ещё впал в маразм, раз с первого раза запомнил, что обращаться ко мне стоит как положено, а не этим его слащавым «мальчик мой»…       Хотя, что-то я не увидел на лице директора дикой радости от происходящего — похоже, что слова Миля всё же отпечатались у Дамблдора в мозгу, раз он не выказывал буйных вострогов, которыми обычно просто фонтанировал вокруг себя.       — Директор Дамблдор, вы время видели? — я недовольно передёрнул плечами, подавив в себе жгучее желание перекинуться в родную кошачью тушку и хорошенечко поработать клыками и когтями. — Что за срочность? Кто-то сдох?       Дамблдора от моих слов передёрнуло, а вот Блэк разразился в ответ противным лающим смехом. Сука, словно шакал протявкал…       — Щеночек, как же ты похож на своего отца! — ну, что-то подобное я от него и ожидал услышать, хотя всё равно бровь моя недоуменно приподнялась, а я уставился на этого счастливого идиота как на… идиота.       — Мистер, не знаю как вас там, пасть захлопните! Ещё одно такое обращение в мою сторону и я вызову вас на дуэль за нанесение оскорбления подданному другого государства.       Вроде бы и сказал я это спокойно, но вот реакция Блэка меня просто убила.       — Щенок! Да как ты смеешь разговаривать со мной в таком тоне?! На правах твоего крёстного я приказываю тебе заткнуться, собрать вещи и следовать за мной! Твоё обучение окончено!       — Правда что ли?! — сейчас сарказм в моём голосе по концентрации смертоносности превосходил даже легендарный яд василиска, но, несмотря на то, что у меня буквально зудели кулаки от желания хорошенечко въебать по этой самоуверенной наглой роже, я всё же смог сдержать себя. Миль такому моему проёбу явно не обрадуется. — Мужик, да ты, похоже, последние мозги пропил…       Реакция у меня всегда была отменная, а, благодаря сенсею и Милю, ещё и отшлифованная до автоматизма. Поэтому кулак Блэка, дëрнувшийся в мою сторону, я попросту перехватил в воздухе, вывернул его на сто восемьдесят градусов, внутренне умилился раздавшемуся хрусту сустава и врезал открытой ладонью другой руки ему прямо в нос, выпуская из захвата его уже нерабочую конечность.       А ещё говорят, что псины летать не умеют. Врут! Умеют, и ещё как! Правда, попутно сносят на своем пути всё, что плохо прибито к полу, но это такие мелочи по сравнению с тем, как красиво этот придурок размазался от совершенно, на мой взгляд, безобидной оплеухи.       Ну а я, развернувшись к замершему в шоке старику, совершенно спокойным голосом поинтересовался:       — Директор Дамблдор, в вашей школе махать кулаками при встрече является нормой? — глядя на то, как тот отрицательно замотал головой, силясь выдавить при этом из себя хотя бы слово, мне даже немного жаль стало старика. Всё же такие потрясения в его почтенном возрасте крайне нежелательны. — Тогда почему в вашей школе в вашем же кабинете на меня с претензиями и кулаками набрасывается какой-то безумный мужик, которого я вижу сегодня в первый и, сильно надеюсь, в последний раз?       — Гарри, маль… Лорд Поттер, прошу простить меня за мою ошибку… Я не думал, что ваша встреча с крёстным может начаться вот так…       — Директор, у меня нет крёстного. Сириус Блэк вам всё это время нагло врал. Магия лишила его этого статуса ещё в тот самый момент, когда Волан-де-морт убил моих родителей, — я скривился, глядя на то, как это убожество, размазывая кровавые сопли по роже, силится подняться на ноги. — Хотите правду? Так вот вам она: по какой-то неизвестной мне причине этот мистер решил в открытую похитить прямо у вас из-под носа вашего ученика, прикрываясь тем, кем он вот уже долгое время не является. И нет, он прекрасно об этом знал, потому что разрыв крестнической связи происходит крайне болезненно и пропустить такое он бы не смог даже в пьяном угаре.       — Но как же так? — Дамблдор трясущимися руками налил себе воды из графина, залпом выпил полный стакан и обессиленно рухнул в кресло. — Сириус, зачем ты врал нам все эти годы?       — Не твоё дело, Альбус! Не лезь в семейные дела! А с тобой, щенок, мы ещё поговорим, и я выбью всю эту дурь из твоей башки…       — Сириус! — в ответ на гневный окрик старика ему прилетело несколько совершенно непечатных выражений, а этот индивид наконец-то додумался вытащить свою волшебную палочку и направить её на меня. Вот прям даже интересно, чем же он меня приголубить решил, ещё и при Дамблдоре?       Но сделать Блэк снова ничего не успел — определённо, сегодня был не его день. Мимо меня пронеслась вспышка Силы, и псина застыла, так и сидя на полу, от выпущенного стариком Петрификуса. Как же интересно история-то закручивается!       — Мокки! — на зов директора в комнате с громким хлопком возник ещё один замызганный эльф. — Перенеси мистера Блэка за территорию школы. И проследи, чтобы он не вернулся обратно!       Лопоухий ушастик счастливо вздохнул, подошёл к молчавшему и таращившему на нас в немой злобе глаза мужику, схватил его за край мантии и исчез.       — Лорд Поттер… — Дамблдор удручённо вздохнул, пряча в карман своего цветастого балахона бузинную палочку — Дар моей Госпожи. — Я даже не знаю, что сказать…       А у меня было стойкое ощущение, что сейчас старик не играет и что он реально был не в курсе того, что псина уже кучу времени ко мне любимому не имеет совершенно никакого отношения. Можно было бы, конечно, чисто по-человечески посочувствовать старику, но… Нет.       Не вызывал во мне этот убелённый сединами старец никакого положительного чувства. В памяти ещё вполне свежи были рассказы Миля о том, как этот «мудрейший светлейший» хладнокровно отправил на смерть Гарри Поттера, да и Снейпу со своим убийством он подгадить тогда знатно умудрился.       Так что ничего личного, директор, но друзьями мы с вами явно никогда не станем: ненавижу тех, кто играет против меня под прикрытием моей же спины.       Поэтому:       — Можете ничего и не говорить, мистер Дамблдор. Слова в данном случае не сыграют совершенно никакой роли. Моё доверие, в свете всего происходящего, вам не получить. И, спешу вас уведомить, что по истечении контракта с Хогвартсом я вновь вернусь туда, откуда мне пришлось уехать совершенно, кстати, не по своей воле, — я посмотрел на задумавшегося старика, перекинул на грудь свою немного растрепавшуюся за день косу и продолжил: — Не стоит строить никаких планов на мой счёт: это ваша и только ваша война. Мне абсолютно плевать, как вы будете из неё выпутываться, но помогать ни вам, ни, тем более, Лорду я не намерен. Но и мешать не буду.       Старик приоткрыл рот, видимо, собираясь мне что-то на этот спич возразить, но я вновь перебил его, вбивая последний гвоздь в крышку гроба его глобальных планов.       — Вы не сильно-то и ошиблись на мой счёт. Да, я наглый, самоуверенный, беспринципный и абсолютно самодостаточный маг. Мне нет никакого дела до того, сколько народу у вас в вашей Англии дохнет каждый день. Для меня главное, что вся моя семья, люди, которые мне дороги, находятся в безопасности. Но вся моя наглость и заносчивость имеет под собой железобетонный обоснуй из полностью прирученной магии и тонны знаний, поэтому не советую лезть ко мне с уговорами или пытаться воззвать к моей совести. У меня её нет. Но вот на то, что вы меня будете доставать, я могу и обидеться. И отомстить, — я ехидно хмыкнул, глядя на то, как у старика по мере продолжения моего монолога вытягивается лицо и округляются глаза. — Моё воспитание не только позволяет мне это сделать, но прямо-таки настойчиво советует.       — Гарри… Гарольд, но ведь это же неправильно…       — Неправильно пытаться выставить в бою щитом перед собой совершенно незнакомого человека. Повторяю последний раз: это ваша война, мистер Дамблдор. Ваша, не моя!       Пожалуй, стоит закругляться с пафосными речами и валить в родные подземелья. По плану у меня ещё разговор с младшим Малфоем намечался. Не, ну а кто как не он мог мне поведать без прикрас, какого именно хрена вообще творится в чокнутой семейке Блэков и в тупой башке одной бешеной псины в частности?       — Надеюсь, директор, мы с вами сегодня всё выяснили. Не хотелось бы возвращаться к этому разговору ещё раз. Пожалуй, я пойду — уже поздно, а устав школы вроде как запрещает прогулки по коридорам после отбоя.       — Твои родители были бы очень огорчены тем, каким ты вырос, Гарри… — шёпот старика был еле слышен, но уши у меня чуткие, так что от меня не укрылось не только его бурчание, но и тяжкий вздох. Как расценивать последний я что-то не очень понял, но для себя решил, что это был звук, с которым рухнули планы великого светлого мага.       — Мои родители, если бы были живы, были бы безмерно рады, что их единственный сын вырос в адекватного человека. И были бы счастливы тому, что их ребёнок просто жив. Заметьте, мистер, совершенно не вашими стараниями…       Больше говорить ничего не стал: хватит. Напизделся за сегодняшний вечер на неделю вперёд. Еще и с этой блондинистой балаболкой придётся общаться… Жесть. Валерьяночки, что ли, бабахнуть, чтоб не так тяжко было…       Спустившись вниз по винтовой лестнице (ну и на кой шиш она вообще нужна, если топать по ней всё равно приходилось ножками, так как ещё во времена учебы Миля на ней развеялись чары, заставляющие это чудо доисторической техники двигаться?), я мельком взглянул на косящихся на меня каменными глазами горгулий.       — Соболезную, девочки, но помочь ничем не могу… Разве что разупокоить вас под шумок…       Каменные зверюги отрицательно мотнули своими огромными бо́шками и оперативно расступились, давая мне спокойно пройти наружу. Пойти, что ли, потом поймать здешнего полтергейста? Говорят, он сильно всех допёк своими тупыми шуточками, ну а я по факту так и не спустил излишки своего негатива, даром что уже двоим рожи начистил…       И вновь пустой коридор, в котором не горит ни один магический светильник. И вновь мне навстречу из-за угла выруливает рыжий придурок… Прям дежавю какое-то…       За исключением того, что в этот раз он был один, весь какой-то дёрганый, с заторможенными резкими движениями и дикими остекленевшими глазами…       А вот и мой подарочек в работу вступил.       Когда этот идиот кастанул на уроке Круциатус, я не стал упускать такой шикарный шанс отомстить. Ну а что? Я ж не всепрощающая феечка, а вроде как злобный страшный некромант… Вот и наградил этого придурка отсроченным проклятием гниющей плоти. Усиленным.       Думаю, что к утру от него уже мало что целого останется — уже сейчас было видно, что Уизел ни на что не реагировал, а шёл просто потому, что шёл. Совершенно без цели и без малейшей мысли в голове. Потому что проклятье, похоже, уже добралось до его тупых мозгов, оставив в теле пока нетронутой лишь мышечную моторику.       Вай, какой экземпляр пропадает! Вот и возможность скинуть излишки некросилы: я Мобиликорпусом подцепил несопротивляющееся тело и поспешил в Выручай-комнату. Она была вся целиком и полностью экранирована заклинаниями Основателей от любого воздействия как внешнего так и внутреннего, поэтому ничего не мешало мне исполнить задуманную мной гадость.       Самое смешное, что, плывя по воздуху спиной к полу, тело Уизли так и продолжало совершать движения нижними конечностями, переставляя их словно при ходьбе. Видел бы Миль сейчас этого придурка со стороны, точно улыбнулся бы: уж больно Уизел был похож на перевёрнутого кверху лапками рыжего таракана.       Мне, кстати, чертовски повезло и даже прятаться ни разу ни от кого не пришлось — отбой уже был, и ученики, наученные последним странным приключением золотой троицы, не рисковали нарваться на нового злобного профессора защиты, а тихо-мирно сидели по своим факультетам. Так что в Выручайку я ввалился совершенно довольный и в предвкушении потирающий лапки.       Сгрузив свою ношу в угол комнаты, я оперативно кинул клич в пространство, зовя Нафаню. Пару секунд спустя передо мной возник наш верный домовой и, вопросительно изогнув бровь, что на его мордашке выглядело крайне устрашающе, уставился на меня своими алыми глазами-бусинками.       — Друг мой сердеШный, а не принесёшь ли ты мне парочку чёрных свечей и голову какого-нибудь никому не нужного рыжего петуха?       Нафаня, бросив быстрый взгляд на всё так и шагающего в воздухе рыжего, криво усмехнулся и мгновенно исчез. А я, пока его ждал, решил осмотреться.       На вид вроде бы всё было просто прекрасно, но вот в магическом спектре… Н-да… Судя по остаточному фону магии, старой и древней, как говно мамонта, Основатели тоже не брезговали некромантией. Хотя, чему удивляться, если весь Хогвартс буквально пропитан тёмной силой?       Горгульи, призраки, совершенно свободно разгуливающие по замку, тонна живых посмертных портретов, василиск в подвале, распределяющий артефакт, Выручай комната… Наверняка, если поискать, можно будет найти ещё кучу всего того, что здесь было завязано на магии смерти. Ну и не стоит забывать того, что Салазар Слизерин был не просто некромантом, а рождённым некромантом, одним из самых сильных тёмных магов, которых знала история.       Наверное, именно поэтому мне здесь и было комфортно. Все же колдуну всегда тяжеловато находиться в логове добрых светлых магов, а тут вот было прям самое то.       Не прошло и десяти минут, как вновь появился Нафаня, таща за собой здоровенный, по сравнению с его ростом, узелок.       — Держи, ребёнок! — он с грохотом опустил свою ношу на пол, ткань лопнула и из неё выпали всевозможные прибамбасы для ритуала поднятия. — Это чтоб мне несколько раз не мотаться туда-сюда, — пояснил он мне, увидев мои охреневшие глаза. — Тяжеловато мне сюда пробиваться — здесь такая защита, что с первого раза и не раскрутить всё, что понакрутили… Ещё чего надо?       Я лишь отрицательно мотнул головой. Умница Нафаня и так притащил всё, что могло бы понадобится. Вон даже пыточный набор не забыл, только от него сейчас толку всё равно не будет — от Уизли уже осталось только тело, оно один хрен ничерта не почувствует. Да и тело-то потихоньку разъедало проклятье.       — Тогда я пошёл, — и, не дожидаясь моего ответа, эта зараза свалила домой. Блин, я тоже хочу! Но не бросать же здесь моего строптивого мужика одного. У него, вообще-то, тоже контракт на год подписан.       Поэтому я, любовно огладив длинную чёрную свечу, отлитую из жира оборотня, весело пропел:       — Что ж, пациент, приступим…

💀💀💀

POV S.S.

      Даже не знаю, смеяться мне сейчас или плакать…       Мой котёнок… Мой не по годам умный и проницательный малыш… Взрослый ребёнок, порой с такими детскими поступками…       Смог же ведь, паразит, подловить… И на чём?! На сущей мелочи. И хотя я ему так ничего и не ответил, но он же настолько хорошо меня знает, что легко всё прочёл по моим глазам…       Вот поэтому вместо того, чтобы завалиться в мягкую кроватку и хорошенечко отдохнуть, я сейчас сижу в полутёмной гостиной своего временного жилища, с очередным бокалом коньяка в руке и Омутом Памяти перед носом. Сижу и не могу заставить себя заново пережить тот злосчастный разговор с Госпожой.       Потому что больно. Потому что страшно. Больно от того, что я так до сих пор и не забыл то ощущение вырванного с корнем сердца, когда Мара, совершенно не церемонясь, вывалила на меня собственные планы не только на мою душу, но и на душу моего котёнка. Страшно от того, что сердце, поверившее словам старого друга, уже вовсю мечтает о счастье с любимым мальчишкой, а мозги до сих пор твердят, что всё это бред.       Блять, а ведь моим мозгам сейчас уже за полтинник перевалило, а я иногда всё ещё веду себя как наивный обиженный подросток. Соберись, Эммануил Аркадьевич! Что ты, как баба, нюни развёл? Даже Гарольд оказался храбрее тебя — вон как лихо и категорично ультиматум мне выставил…       «У тебя два дня…» Трижды «Ха». Если бы я сам этого не желал до зубовного скрежета, фиг бы вообще согласился.       Но ведь мне даже этих двух дней не надо: я и так прекрасно знаю чего хочу. Точнее уж «кого»… Моя бы воля, так я ещё год назад этого взбалмошного кошака под венец утащил. Потому что давным давно понял, что никто кроме него мне не нужен.       А сейчас я сижу и морожусь от того, что боюсь, чтобы слова Нафани не оказались обманом для влюблённого сердца. Сопливо? Да. И я этого не стыжусь.       Любить кого-то — прекрасно. Особенно любить взаимно. И тут совершенно не играет никакой разницы ни возраст, ни пол, ни социальное положение, ни прочие идиотские заморочки, придуманные людьми. А у магов сюда добавляется ещё и разница в магии. Точнее её отсутствие.       До сих пор не могу понять, почему, если человек, наделённый волшебной силой, влюбляется в простого смертного, то бишь в магла, то он для всех автоматически становится изгоем. Хотя это понятие до сих пор осталось лишь в Европе, которая словно так и не смогла даже спустя века очухаться от инквизиторских костров, а всё так же продолжает жить в привычном для них средневековом укладе.       Хотя и здесь можно встретить прогрессивно настроенных волшебников, только вот они тоже стараются лишний раз не отсвечивать, предпочитая сливаться с массой серых, частенько откровенно недалёких собратьев по Силе.       Пока размышлял о глобальных проблемах магического населения Европы, успел допить налитый в бокал коньяк и прикурить любимые ментоловые «Lucky Strike». Алкоголь, смешиваясь с никотином, медленно но верно давал свой расслабляющий эффект, очищая голову от ненужных переживаний и страхов.       Так что две сигареты спустя я всё же созрел для того, чтобы ещё раз пережить самый странный, непонятный и болезненный разговор в моей жизни.       Покрутив пальцем у виска, словно наматывая на него невидимую нить, я аккуратно извлёк из памяти воспоминание и, повертев его перед глазами, опустил в Омут Памяти. Вздохнул поглубже, мысленно перекрестился и нырнул навстречу своему прошлому будущему.

**Почти пять лет назад.**

      Не имею ни малейшего понятия, как я умудрился снова попасть в Серые Пределы. Вот вроде бы только прилёг, и тут же глаза словно сами собой распахнулись от ощущения присутствия кого-то рядом. Кого-то странного, жуткого до поджавшихся яиц, но в то же время родного и дарящего такое необходимое мне сейчас умиротворение…       — Госпожа… Чем обязан?       Хотя я в своих обеих жизнях уже дважды встречался с прародительницей собственного рода, но всё равно эта внеплановая встреча стала для меня полнейшей неожиданностью. Я, конечно, честно постарался придать своей роже приличествующее моменту выражение, но… Смысл?       Какой смысл скрывать что-то от той, кто с лёгкостью читает меня словно раскрытую книгу?! Для кого не существует ни тайн, ни преград, кто одновременно находится во всех реалиях Мироздания?       Так что я, плюнув на всё, поднялся с земли, на которой проснулся, принял вертикальное положение и вопросительно уставился на эту Высшую во всех смыслах слова сущность.       Мара вообще личность странная. У неё нет ни возраста, ни пола, ни даже определённой формы. Она всегда приходит в образе кого-то нового, кого-то, кого ты либо боишься до судорог, либо обожаешь до бабочек в животе.       Хотя, именно сейчас я имел сомнительное удовольствие созерцать пред собой совершенно неизвестную мне даму. Невысокая, чуть полноватая, с типично славянскими чертами лица с пухлыми губами, с длиннющей косой цвета спелой пшеницы. Казалось бы, самая заурядная внешность, но… Её глаза…       В этих алых, словно кровь, глазах отражались Вселенные. Они буквально манили к себе глубиной неизведанного. Они затягивали меня в себя без возможности выбраться… Одного взгляда в них мельком оказалось достаточно, чтобы почти утонуть в чём-то, названия чему я дать потом так и не смог.       Истинная Владычица. Та, кому поклоняться для меня было совершенно не зазорно. Та, кто хранила в себе мудрость Вечности и время Небытия. Мара…       — Не стоит так пристально смотреть на меня, ребёнок… Ты, конечно, сильный колдун, но не тебе тягаться с Бездной во мне.       Сегодня она была явно не настроена на весёлый разговор, такой как тот, что случился у нас с ней в наше первое знакомство. Я невольно весь подобрался, предчувствуя, что именно сегодня в моей ставшей уже давно привычной жизни произойдут глобальные перемены. И мне отчего-то стало грустно и жутко одновременно…       — Сдаётся мне, Госпожа, что вы сюда меня вызвали не для того, чтобы я вами любовался… — похоже, что с психа у меня шарики за ролики малость заехали. Ну а чем ещё можно было объяснить моё столь непочтительное обращение к той, на Силе которой держится всё Мироздание?       Ведь Госпожа это не только Смерть. Она ещё и Жизнь. А вместе эти две ипостаси одного целого являются Магией. Потому что и смерть и рождение то ещё волшебство…       Ну а Мара лишь пропустила мою ехидную подколку мимо ушей и, с задумчивым видом смотря куда-то вдаль, тихо спросила меня:       — Ты ведь не раз задавался вопросом, зачем всё это?! — походило больше на утверждение, чем на вопрос. Мара очертила рукой в воздухе полукруг и, дождавшись моего утвердительного кивка, продолжила: — Ты ведь и так уже понял, для чего ты здесь.       Ещё один положительный наклон головы с моей стороны.       — И тебе наверняка интересны не только мои мотивы, но и то, чем вся эта история должна закончиться…       Я аж возмутился… Про себя. Конечно же, мне было интересно. Что же такого было в планах Великой, раз ей пришлось прибегнуть к столь радикальным мерам?!       — Всё просто, ребёнок. Мне нужен Гарольд.       А вот на этом моменте я, кажется, перестал дышать.       В смысле «нужен»? Как? В каком качестве?!       Этот ребёнок за прожитое рядом со мной время стал для меня самым дорогим на свете существом. И я был категорически не согласен с тем, что у Смерти на него были какие-то свои виды… И если он нужен Маре рядом с собой, то я без раздумий готов обменяться с ним местами, лишь бы мой малыш жил…       — Успокойся, Эммануил! Я не собираюсь забирать к себе в Пределы собственного наследника! Мне от него нужно совершенно другое…       После этой фразы я наконец-то смог вздохнуть. Но теперь к страху от неопределённости прибавился ещё и страх за любимого мальчишку.       — Я знаю, что просто так вы бы сюда меня не вызвали, Госпожа… — я постарался сказать это как можно более спокойно, хотя внутри меня буквально раздирало от самых противоречивых чувств. Но пока мне не озвучен вердикт, я даже предположить не мог, чего же от моего котёнка желала Вечная. — Я понимаю, что причина весомая, но… Я бы хотел узнать, что именно вы хотите от Гарольда.       — Как интересно… — Мара впервые за всё это время продемонстрировала хоть какие-то человеческие эмоции. Но меня это не успокоило, а наоборот лишь усилило зарождающуюся внутри панику. Потому что слова, сказанные таким ехидным, абсолютно не вяжущимся с её сущностью тоном, не предвещали ничего хорошего. — Значит, ты сейчас больше переживаешь за чужого мальчишку, чем за свою дальнейшую судьбу… Как неожиданно…       Она нарочито ласково улыбнулась, а у меня от её улыбки, такой красивой и одновременно такой отталкивающей, внутри что-то оборвалось. Интуиция дурниной орала, что это конец. Конец всему. Конец моей размеренной и такой по-своему счастливой жизни.       — Как-то я не предугадала того, что ты, Миль, можешь настолько привязаться к мальчику… Н-да, это мой просчёт. Но сути дела это всё равно не меняет. — Мара замолчала и стала пристально сверлить меня своими алыми глазами, а я, внутренне сгорая от собственной беспомощности перед ней, ждал, когда же она снова заговорит. — Вообще-то моя задумка была в том, чтобы ты помог моему наследнику освоить и приручить собственную магию и обучил его всему, что положено знать при его титуле… Но я не учла силу твоей привязанности. Но, как я уже говорила, смысл от этого остался прежним. Ты всё так же должен обучать моего наследника и накрепко вбить ему в голову, что после совершеннолетия он получит титул Повелителя Смерти.       На секунду мне показалось, что моё сердце попросту взорвалось в груди, рассекая своими острыми осколками внутренности и рёбра. Стало невозможно дышать, а во рту резко скопилась желчь, раздражая чувствительные вкусовые рецепторы.       Всё что угодно, только не это…       Я бы ещё мог понять, предложи мне Госпожа собственноручно уничтожить Лорда или Дамблдора… Да даже обоих вместе. Да даже если вместе со всеми их прихвостнями… Да я бы с радостью даже согласился устроить в Англии тотальный Армагеддон и вырезать голыми руками всё её население от младенцев до бездомных кошек… Но это…       Это был пиздец.       Пиздец всему. Точка невозврата для меня и одного любознательного шилозадого подростка, который в данный момент, ни о чём не подозревая, сопел носом в подушку в паре метров от меня в нашей с ним общей комнате. Мирно спал, как всегда едва улыбаясь во сне, и не подозревал, что его уже давно приговорили к чему-то намного более страшному, чем смерть…       Потому что титул Повелителя на деле имеет совершенно не тот смысл, который вкладывают в него нынешние маги.       Это не тот человек, который может раздавать указания Смерти. Не тот, кто становится выше всех живущих во всех реальностях Мироздания по статусу и магии.       Маг, принявший на себя такую ношу, становится зомби. Не в том смысле, который мы все привыкли вкладывать в это слово. Нет. Намного хуже.       Представьте себе мага, имеющего бессмертие, почти что безграничную мощь и одобренное Высшей право творить всё, что взбредёт ему в голову. Представили? А теперь вычтем из получившегося результата все моральные принципы и этические нормы и приплюсуем полное отсутствие каких-либо чувств. При этом получившееся существо остаётся совершенно самостоятельным, деятельным, при собственных мозгах и знаниях. Ну чем не зомби?!       Нет, я совершенно точно не желаю такой судьбы моему котёнку. Даже представить не могу, как этот жизнерадостный и любвеобильный ребёнок станет бездушным и холодным, словно мраморная статуя. Нет. Только не это…       А дальше я уже даже не задумывался над тем, что делаю. Мгновенно призвав в правую руку ритуальный родовой атам, я вспорол левую ладонь так, что из неё на землю ручьем хлынула кровь. И, глядя в расширившиеся от неожиданности глаза Мары, прошипел на парселтанге:       — Правом, данным каждому магу Изначальным Законом, прошу Великую заменить выбранную ею кандидатуру на роль Повелителя Смерти на меня. Клянусь неукоснительно соблюдать все её требования, взамен на возможность служить ей верой и правдой.       Резкий взмах моей левой руки, в ладони которой собралось уже приличное количество крови, и её содержимое выплёскивается прямо под ноги с укором смотрящей на меня Высшей сущности, пачкая красными пятнами подол её длинного белоснежного платья. От соприкосновения с Госпожой капли начали сверкать странным сиреневым светом, хотя, по идее, должны были просто испариться, подтверждая за мной право на требуемое.       Кажется, что-то пошло не так…       Ну а когда Мара, смерив меня пристальным оценивающим взглядом, зашлась громким заливистым хохотом, у меня внутри всё словно заледенело в предчувствии чего-то страшного…       — Ох, Миль… Насмешил… Неужели тебе так дорог мальчик, что ты без раздумий готов занять его место? Несмотря на всё, что ты знаешь? Не ожидала, честно! Но! — она взмахом руки очистила свою одежду и, в одно мгновение преодолев разделявшее нас расстояние, крепко и совершенно не по-женски, сдавила ладонью мою шею, приподнимая меня над землёй. — Я выполню твою просьбу. Но не так, как ты рассчитывал…       Одним движением она отшвырнула меня от себя, и я, пролетев пару метров по воздуху, смачно плюхнулся на задницу. А Мара тем временем продолжала:       — Я не буду заменять Гарольда на тебя. Хотя, не спорю, ты тоже вполне себе по всем параметрам подходишь на роль Повелителя. Но я не буду больше принуждать ни одного из вас что-то делать для этого. Вы оба в дальнейшем станете очень сильными магами и сможете жить обычной человеческой жизнью без оглядки на меня, — тут она криво усмехнулась, от чего миловидное лицо превратилось в жуткую звериную маску, смешивая в себе столько видов магических животных, что я даже растерялся. — Но за это я запрещаю тебе рассказывать моему наследнику не только о произошедшем разговоре, но и о том, что ты к нему чувствуешь.       Я в полнейшем недоумении пытался переварить услышанное. Что вообще означала последняя фраза Госпожи? Ри давным-давно прекрасно осведомлен о том, что он для меня самый дорогой и важный человек в этом чокнутом мире. И я совершенно не видел беды в том, что в будущем я не смогу больше ему об этом сказать. Он об этом и так знает.       Поэтому я согласно кивнул головой, а Мара в ответ вновь расхохоталась безумным смехом и… Исчезла. А я, как ужаленный, подскочил на кровати в собственной комнате, мокрый от пота, словно мышь, и трясущийся всем телом, словно лист на ветру.       О произошедшем в Серых Пределах мне напоминал лишь медленно исчезающий шрам на ладони.

***

      Идиот! Как же я тогда заблуждался…       Ну откуда, в самом деле, я мог знать, что с годами мои чувства к этому удивительному парню трансформируются в то, от чего я буквально на физическом уровне схожу с ума?! Мог ли я тогда думать, что родственная привязанность перерастёт у нас обоих в совершенно противоположную ей любовь?! Мог ли я тогда предположить, что буду любить это чудо до сжимающихся лёгких и желать его до зубовного скрежета…       Нет. Не мог. А вот Госпожа, похоже, могла. Потому что наказала за непослушание её требованиям со всей щедростью своей сволочной натуры.       Я трясущимися руками вновь налил себе коньяка и залпом опрокинул его в себя. Глотку обожгло до выступивших на глазах слёз. Но даже это не помогло унять дрожь в руках.       Идиот. Прав был Нафаня, когда сказал, что я дальше собственного носа ничего не вижу. А ведь ответ всё это время был предельно ясен, просто я, словно пресловутая королева драмы, развёл эту самую драму на ровном месте.       Госпожа ведь чётко сказала, что я не могу ГОВОРИТЬ с Тигрёнком о собственных чувствах. Но она не запрещала мне НАГЛЯДНО ПОКАЗЫВАТЬ их…       Идиот… Всё, что я сейчас мог — это вцепиться в собственную шевелюру, мысленно убивая себя за столько упущенного времени и за всю ту боль, что я по собственной дурости заставил пережить моего любимого мальчишку…       Всё, что мне оставалось делать после осознания собственного такого феерического проёба — это просто ждать, когда мой кот, нагулявшись и успокоившись, снова придёт ко мне…