Последний звук

Металлический треск всеобщего будильника словно врезался в висок. Траун открыл глаза, как будто уже не спал, а дожидался нужного времени. На самом же деле по утрам у него был крайне чуткий сон, и его мозгу не требовалось время, чтобы воспринять и обработать отвратительный режущий звук, по которому поднимался весь корабль. Но многие члены экипажа этой полезной для военного способностью не обладали, поэтому такое средство пробуждения было крайне необходимо.  Траун встал, ровно застелил постель и включил вмонтированный в панель каюты радиоприемник. Тишину сразу же наполнил мерный отсчет секунд до начала программы. Траун прошел в освежитель и машинально начал плескать в лицо холодной водой, чтобы избавиться от наваждения, всегда посещавшего его после его кошмаров. Сегодня опять...  В каюте зазвучал бодрый голос бессменного диктора Первой Имперской радиостанции. Он не знал, сколько лет она занимает эту должность, но, по крайней мере, когда он впервые, еще в академии, включил радио, он услышал именно ее голос, и с тех пор ни разу не слышал другого на этой частоте. Никто не знал имени этой женщины, зато все знали ее приятный тембр. Для большинства верных империи людей он был символом благополучия и стабильности. «Вот что значит — человек на своем месте» — отстраненно подумал Траун, уставившись на свое лицо в маленькое квадратное зеркало. Оно показалось ему странно осунувшимся и неживым. Несколько минут он пристально вглядывался в собственные черты, будто не узнавая их. На миг ему показалось, что из зеркала на него смотрят чужие глаза. В этот момент в сознании пронеслась яркая вспышка, ослепившая его. Он вскрикнул и прикрыл глаза рукой, резко подавшись вперед и чуть не упав.  «...Очередная повстанческая ячейка недавно была уничтожена флотом гранд-адмирала Трауна» — ровный голос диктора вернул его в реальность. Зрение вернулось к нему, и он поскорее нащупал раковину и оперся на нее, чтобы вновь не потерять равновесие.  «Благодаря верным подданным империи с каждым днем мы все ближе к установлению окончательного мира и полной стабильности в галактике» — речь диктора лилась ровным потоком. Траун прислушивался к немного пропагандистскому тексту, тяжело дыша и сверля стену невидящим взглядом. С ним уже не раз за последние полгода случались подобные приступы. Они накатывали внезапно и проходили быстро, оставляя после себя растерянность и странное чувство нереальности окружающего мира.  В последнее время вообще что-то стало не так, и Траун не мог этого объяснить самому себе. В душе без всякой видимой причины поселилось ощущение вечной пустоты и тишины. И оно не зависело от того, насколько тихо было вокруг. Тишина словно была внутри него постоянно. И еще ему все время казалось, будто он забыл что-то очень важное. Что-то такое, что когда-то наполняло его изнутри.  Он даже не мог вспомнить, когда он впервые ощутил это странное чувство. Оно пришло будто бы из ниоткуда и с каждым днем становилось ощутимее.  Порой терпеть эту извечную тишину становилось невыносимо до такой степени, что она начинала казаться оглушительной, давила на уши невнятным гулом, мешая здраво мыслить. Поэтому он привык постоянно заполнять фон сторонним звучанием. Первая Имперская частота с воодушевляющими новостными сводками идеально справлялась со своей задачей — отвлечь от гнетущих мыслей и переместить поток сознания на что-то более реальное и первостепенное.  Траун тряхнул головой, отгоняя от себя остатки наваждения, бросил последний взгляд в зеркало и быстрым шагом направился в каюту, чтобы облачиться в белоснежную форму с цветными инсигниями. У него есть четко расписанный график. Не стоит от него отставать. 

***

На мостике все было как всегда. По крайней мере, Траун старательно убеждал себя в том, что так действительно было всегда. В самом деле — что могло измениться? Вроде бы никто из экипажа не пропадал, и никаких перестановок в главной рубке не было. Нет, все как обычно.  — Гранд-адмирал, разрешите доложить, — раздался за спиной голос коммандера Фейро.  Траун обернулся и кивнул:  — Докладывайте.  И отметил про себя, что Фейро выглядела немного напряженно.  — Неподалеку от планеты Лисатра наши дроиды-разведчики засекли скопление неизвестных кораблей. Мы предполагаем, что это может иметь отношение к мятежникам. На данный момент этот сектор находится в нашей зоне ответственности. Начать подготовку к гиперпрыжку?  В сознании Трауна пронеслось то ли воспоминание, то ли просто мимолетная мысль. Лисатра... эта планета что-то для него значила. Он не мог вспомнить, что, но ему казалось, будто с ней было связано что-то значительное. Наморщив лоб, он попытался ухватить воспоминание, пока оно не исчезло до конца, но не сумел. Почти неощутимое чувство дежавю ускользнуло, и он, поморгав пару раз, вернулся в реальность.  Фейро настороженно смотрела на него. В ее взгляде читалось что-то, чего он не смог распознать. На миг ему показалось, что там мелькнула сочувствие, но он быстро отбросил эту мысль. Причин сочувствовать ему у коммандера нет.  — Начинайте подготовку к прыжку в систему Лисатра. Необходимо разобраться с этими неопознанными судами и принять меры по предотвращению очередной диверсии мятежников, — твердым голосом отдал приказ Траун и так же твердо мысленно отмахнулся от непонятных воспоминаний. Он никогда не бывал на Лисатре, так с чего бы ему что-то о ней помнить? Нечего об этом думать. Странные мысли — лишь из-за усталости и напряженной работы.  Он обратил взор на усыпанную звездами черноту за стеклом. Это успокаивало его как ничто другое. Привычный фоновый шум корабля шелестел за его спиной, и он почти начал верить, что все на самом деле в порядке, что все как обычно, и по-другому никогда не было и быть не может.  И все же где-то в глубине сердца засело странное чувство неправильности. Именно это место на мостике ощущалось резко незнакомым. И как только он это осознал, то понял, что испытывает это не впервые. В самом деле, как он раньше не заметил? Казалось, что он не должен стоять здесь один. Как будто кто-то обязательно должен находиться за его левым плечом. Необъяснимое, но сильное чувство.  Чисс помотал головой. Если слишком много об этом думать, можно сойти с ума. Все же, переутомление — это не шутки. Тот обморок несколько месяцев назад только это подтвердил. Тогда ему прямо сказали, что его здоровье хоть и крепкое, но не железное. Кажется, после того обморока все и началось... Траун прикрыл глаза и сделал глубокий вдох, чтобы окончательно изгнать навязчивые мысли из своей головы. Работа, работа и работа. О здоровье он подумает позже. Сейчас пора разобраться с повстанцами.