Не правильный

По возвращении в комнату Холмс, не церемонясь, толкнул его на кровать, не слишком аккуратно сдирая с него рубаху. — Эй, полегче! — запротестовал Андерсон, вырываясь. Кончилось это тем, что он едва не свалился с кровати, а Холмс оказался на нем, сверля его все тем же раздраженным взглядом. — Ты много часов мерз в лесу, если мы не хотим, чтобы завтра ты слег с простудой, то необходимо тебя прогреть, чтобы хорошенько пропотел. — О, ты… То есть, — он почувствовал, как против воли краснеют щеки. Холмс замер, вскидывая вверх бровь. Пользуясь дезориентацией Андерсона, он резко распахнул рубаху, пытаясь её при этом стащить. — Да что ты делаешь?! — взвизгнул Филипп, пытаясь отодвинуться прочь, но вместо этого лишь помог Холмсу стащить с него холодную и мокрую рубаху. — Снимаю с тебя холодную одежду. Зная тебя, ты додумался бы до этого завтра, с температурой выше тридцати восьми. Судмедэксперт надулся, даже не препятствуя Холмсу стягивать с него штаны, но, когда его руки потянулись к трусам, все же ожил, перехватывая чужие ладони. — Слушай, это перебор. — Снимай. — Это, между прочим, вторжение в личную жизнь! — Меня не интересуют личностные аспекты, — сухо отозвался Холмс, не предпринимая при этом попыток освободить руки. — Да ну, а как же ты и… В следующий миг ладонь, полная мозолей от долгой игры на скрипке, легла ему на рот, заглушая все возможные звуки. — Нет, — твердо, голосом, лишенным всяких эмоций, ответил Холмс. — Нет? — сквозь ладонь уточнил Андерсон. — Но ведь это не значит, что?.. Он и сам не осознал, для чего вообще задал этот вопрос, но Шерлок уже проанализировал его и понял, вероятнее всего, лучше самого Филиппа. — Не значит, — вдруг легко согласился Холмс, резким движением стягивая с него последний элемент одежды. По-правильному, теперь он должен был оттолкнуть его прочь и, закутавшись в одеяла, уснуть. А Шерлок должен был оставить его в покое, отодвинуться, переставая нависать так преступно близко. Должен был. Андерсон застыл, ощущая разгорающийся где-то в груди жар. Он почувствовал, как меняется дыхание Холмса, становясь более поверхностным, и медленно облизал губы, не в силах пошевелиться. А кому, собственно, должны? Подумал он, сокращая сантиметры между ними. В конце концов, Джон передал эстафету ему. Грех этим не воспользоваться. И Филипп запустил ладонь в мягкие кудряшки, усмехаясь в поцелуй.