Один звук

Его член скользил меж моих ягодиц, он прижал меня к стене, плитка была холодной и соски моментально замерзли. За голосами других мы не слышали себя. Мои соотечественники то и дело смеялись, болтая о чем то. Но если бы они знали , что мы вытворяем вместе. Если бы знали , что мы ублажали друг друга, и в соседней кабинке можно было услышать мое краткое мычание. Выходим по очереди, сначала я, потому что задерживаться мне нельзя. А потом он, но когда уже все ушли. Мы снова встретились в нашем корпусе, я глядел на него, сидел на своей кушетке. Он посмотрел на меня, словно я чужой родственник и боюсь как либо трогать вещи в комнате. Это было совсем не так. На часах пробило десять, наверное, пора бы лечь спать, но я забираюсь к нему на постель и ложусь рядом. Мои руки гладят его недавно помытые , мокрые волосы. — Тебе лучше лечь спать.— Его голос звучал строго , но мне не впервой. Я уже знал, что это не так. Он кладет руку на мою щеку и поглаживает её.— Я не дам тебе завтра покоя. —Решил меня напугать?— Я знал, что сейчас доиграюсь, что точно хожу по тонкому льду. Мне нравилась эта игра, ему нравилось командовать мной. Он не прогоняет меня, не бьет. Лишь нежно целует в губы, я заставляю его задержаться. Переворачивая его на спину, я надвисаю над ним. Я лишь продолжаю его поцелуй. Веду по его груди, после чего тяжело дышу , веду все дело сам. Он был прав, лучше бы я лег встать. Организм привык к подъёму в шесть часов, а не в пять. Выходя на улицу, было еще прохладно, по моим рукам проступили мурашки, а он лишь взглянул на меня, сверху вниз. — Приступай, двадцать кругов. — Мне показалась он выдумал цифру, ибо не мог понять много это для наказания или мало. А когда я помедлил , перед тем как начать, он дал мне подзатыльник и вынудил меня на смех. Я бегал, он добавил мне еще пару кругов за халявную передышку в конце. Я знал, что могу бежать дольше, но наверное еще просто не проснулся. — Разве у тебя нет дел с своим полком?— Говорил я, когда он решил пробежаться разок со мной, я говорил отрывисто, из за того , что задыхался. Он смотрит на мое лицо, по лбу, не смотря на лёгкий туман и влажность, стекал пот. Да, я хотел отделаться и пойти позавтракать. Но знал, что мы только начали. Прошло от силы тридцать минут. — Есть, но я обещал , что буду следить за тобой и твоим наказанием.— Он улыбается, бежит быстрее меня. Я сильно отстаю, после чего вообще просто останавливаюсь и кладу руки на колени, сгибаясь. Я не мог больше бежать. Стряхнув пот с лица , я нашёл в себе последние силы добежать до старта, а после чуть ли не упал на Полковника, однако он бросил меня на траву усмехнувшись. Мы не были похожи на надзирателя и наказуемого. Мы были больше похожи на хороших, теплых друзей. Если кто то посмотрит на нас со стороны, наверняка подумает , что я не соблюдаю субординацию. Однако полковник сам разрешил. — У тебя осталось пятнадцать минут. — Отлично.. Есть время отдохнуть.— я встаю с травы, естественно шатаясь. Уже давно сбился с счету сколько я пробежал. Кругов двадцать пять? Тридцать? — Еще чего удумал. Отжимайся, тридцать пять раз. — он проносил какое то короткое мычание , после чего продолжает — нет, осилишь пятьдесят , оставлю тебя в покое завтра. Я не смог осилить даже двадцати, я упал на пятнадцати, остальные пять раз мне дались с большим трудом,я весь дрожал и мычал. — Слабак.— Говорит достаточно холодно, но подает мне руку, я остаюсь валяться на земле, на грязном бетоне, что был расщеплен на небольшие кусочки с краю. На построении я понял, что я слишком рано обрадовался переезду к Ланфорду. Мы могли проводить больше времени вместе , однако первые пару дней мне пришлось спать на своем положенном месте. Спустя пару недель я переехал к нему на кровать. В скором времени наступил ноябрь, было достаточно холодно , что бы нам выдали тёплую форму. Однако даже в ней я умудрялся замерзать. Любимый пощадил меня, теперь я отжимался и подтягивался в корпусе , без бега. Он заменился количеством других упражнений. Может быть , мое время наказание прошло, а все эти тренировки в пять утра стали привычкой, нашей общей игрой. У меня появился пресс, я стал более вытянутым. Мои волосы снова пора было стричь, но это был не критичный случай. Ходил, пока не прикажут. Скоро будет день рождение полковника. Я не знал, что я могу ему подарить. В часы приема, наконец, приехала мама , она передала мне какую то шоколадку совсем тайно, я решил, что это единственное, что я могу подарить любимому. Однако, я был уверен, что ему подарят различный алкоголь. Хотя.. Что вообще дарят полковникам и дальше вышестоящих? Я бы спросил у капитана, но не удосужился. Я по прежнему хотел плюнуть ему в самую рожу, да так, что бы мой плевок был немного густым, смешанным с макротой. Когда в пять утра еще было темно , я убежал в лес. Нет, мы вместе убежали. Нам было плевать, что у нас есть всего час. Я хотел новых ощущений, он хотел меня. Недалеко убежав мы нашли какое то слегка мутное озеро. Не смотря на зиму я снял с себя одежду и залез в него. Я был закалённым, в отличии от полковника. Когда я толкнул его в воду, он вытаращился на меня с испугом, на что я , наверное тоже испугался. Мне было смешно, с того, как он пытался согреться в этой ледяной воде. А мне было комфортно. Мы были раздетыми до самого гола, как говорится, в чем мать родила. Решаю согреть его своими чувствами, если он не может сам. А когда тот прерывает меня и вылезает из воды , отряхиваясь, я смеюсь и произношу знакомую нам обоим фразу. — Слабак— я улыбаюсь, тоже выхожу из воды. Так он сказал мне когда-то. Нет, он говорил так сотни раз. Это слово прожигало во мне боль, и легкую ненависть к нему. Я был младше, был меньше по весу. Мне тяжелее это давалось, чем ему. Да и служил он дольше меня. Когда я стоял на бортике, он пнул меня со всей силой обратно в воду, мстя за сказанное. Я смеюсь , выныривая. Он смотрит на меня сердито, из за чего я перестаю улыбаться и отвожу взгляд на воду. Я опять провинился, но в чем? Это глупое обзывательство? Я попрошу у него прощения потом. Из за темноты , мне приходилось ориентироваться на только восходящее солнце, оно слегка вылезло за края горизонта. — Скотт. — Он зовет меня холодно, я пугаюсь, но подхожу к нему, зачесывая волосы назад. — Ты не боишься, что о наших отношениях узнают? Я смотрю на него, как на дурочка. Он задумался об этом только сейчас, после почти пол года нашего романа. Я ухмыляюсь, после чего обнимаю его, поглаживаю по рукам. Моя голова ложиться ему на плечо, я продолжаю его гладить. — Не думай об этом, даже если кто то узнает? Что тогда? — Я понимаю, что не задумывался над этим. Нас могут выгнать, или кого то одного. Скорее всего в жертву пойду я, со словами , что я первый начал домогаться. И на самом деле полковнику я был все время противен. Может наплетет, что я ему угрожал чем нибудь. —Ты не понимаешь, не важно , что будет. Важно , кто узнает. Я слышал слухи про нас. Кто то видел как мы тепло болтаем на твоей тренировке еще ранней осенью. Ты уверен, что нам стоит это продолжить?— он кладет свои руки мне на лопатки, вдыхает запах мои волос. Я чувствую, как он тревожиться. Чувствую как бьется его сердце. — А ты.. Хочешь закончить?— уже на моем сердце стало совсем не спокойно. Даже больно. Грудь болела, меня резко начало тошнить. — Бросишь меня из за свое репутации? И для кого я тут отрабатываю каждое свое наказание за даже маленькое неправильное действие? Ты это прекрати , пожалуйста. — мое пожалуйста, звучит больше как «пжлста» , а « ты это прекрати» как наезд. Однако мы оба понимали что это не так. Он целует меня, предлагает сбегать на перегонки. Выиграет тот, кто прибежит первым и будет самым чистым после всей грязи в лесу. Он бежит первым, даже не начиная отсчёт. Я понял сразу , мне не выиграть. Пальто мешает мне бежать в полное силу, однако я заметил, что ему тоже. Мы все равно на одинаковых условиях. Я знал, что когда приедет лето , либо весна, мы вернемся к найденному пруду. Но еще больше, я знал, что он не бросит меня. Или просто надеялся. День проходил как обычно. Двух ребят выбрали держать часовой пост. Они учились. Я же пытался разглядеть на другом конце двора своего возлюбленного. Он повторял маршировку с своим полком. Я восхищался. Я хотел быть там же, маршировать вместе с ними. Я бы был под командованием возлюбленного. В паху снова запекло, однако , даже если у меня встал, никто не заметил из за пальто. Мне наконец дали часовой отдых , как положено. Я не таскал ящики, не бегал по корпусам и отделениям , передавая ненужные письма и документы о разыскиваемых для призыва в армию. Мне было смешно, что я такой не один. Убежав в туалет, я слегка вздыхаю, с неким стоном. Знаю, что никого нет. Я расстёгиваю ширинку брюк, упираюсь рукой об стенку. У меня и вправду встал. Но я знаю , что ни за что не справлю сам. Мне нужна была его помощь. Но я пытаюсь, я начинаю массировать головку своего члена, слегка сжимаю ее. Мои ноги косятся и я готов упасть , но я держусь. Слышу как кто то подходит к кабинке. Это был знакомый ритм шагов для меня. —Скотт? Я знаю , что ты здесь. — он явно облокотился о дверь, скрестив руки на груди. — Товарищ полковник, вы что то хотели?— Я не знаю, есть ли здесь кто то еще, поэтому говорю тихо и вежливо, как принято. После своих слов я выдыхаю еле слышно. — Ты резко ушел , я хотел с тобой встретиться. — Ох.. Моя вина , Товарищ полковник, мне прийти после?— я пытаюсь отвязаться, он не должен видеть, что я ублажаю себя. Однако то , как я звал его «товарищ полковник» заводило меня еще больше. И мне пришлось искусать собственные губы. — Что ты там ,черт возьми ,делаешь? — Он дёргает дверь со всей силой. Я забыл опустить щеколду вниз, из за чего она легко отлетела и открылась. Перед его лицом показывается странная картина, я держу свой член , весь дрожу. Кончики моих пальцев красные, от холода снаружи , еще не успели согреться ни от контакта с собственным телом, ни от теплого помещения. Я заливаюсь краской , уже был готов объясняться, но он заходит ко мне, закрывает за собой дверь, опускает щеколду. Его губы касаются моих , влажно, он сразу хватает меня за щеки. Я чувствовал страсть в его действиях. Я понял, он хотел этого с самого утра. Хотел это еще , когда мы купались в пруду. Полковник дает мне время на передышку , после чего снимает с себя брюки, не до конца. — Нас могут услышать..— Говорю я, слегка настораживаясь. В туалете не было воды, которая могла бы заглушить наши звуки. Он молчит, целует меня снова и снова. Я понимаю , что на его трусах образовалось мокрое пятно. Я осознаю, что весь день он мечтал обо мне, а его чертов полк ему совсем не всрался. Я обхватываю его шею, начинаю тоже вести поцелуй. Мы тремся друг об друга, мой член трется об его бугорок в трусах. Я начинаю падать и облокачиваюсь об заднюю стенку кабинки. Мы нуждались друг в друге, прямо здесь и сейчас. Я начинаю первым , спускаю его боксеры, украдкой провожу кончиком ногтя, после чего он поворачивает меня передом к стене. Верхняя одежда не мешала нам. Я чувствую как он заходит в меня, мы не делали это в туалете. Вместо стона я вздыхаю , а после слышу как кто то заходит в туалет. Полковника не тревожит это, он даже ускоряет темп, из за чего мне приходится сжать губы и не дышать совсем. Я понимаю, что все равно, если нас заметят. Но по темпу шагов, я узнаю капитана, из за чего носом набираю воздуха , не зная как остановить возлюбленного. Я решаю соприкоснуться нашими телами , целую его , еле слышно. Моя рука ведет по его щеке, мы оба раскаялись друг перед другом. В соседней кабинке был капитан, нас это заводило. Вот , что он имел ввиду , когда говорил со мной.