Один звук

Примерно осенью к нам пришел блондинистый парень. Он был старше меня. Честно, мне было откровенно плевать на него, но когда он начал читать вслух.. Мне нравились все его записки, я просил его дать мне прочитать их домой. Я прочитал все. Абсолютно все. Он начал уделять мне внимание, приглашал меня на прогулки. Но ничего большего между нами не происходило. Я хотел быть с ним лучшими друзьями, но мы продолжались обращаться на „вы”. Я писал записки, стихи, делая вид , что они адресованы девице с моего института, но они были адресованы именно ему. — Дейви, пади сюда— он звал меня , когда я был у него дома. Я любовался видом из окна, на открывающуюся площадь города. Я покорно подбегал, на легке. — отнеси ка это в коридор. — я словно был его слугой, но я был не против. Когда я вернулся , отряхивая руки, он писал письмо. На столе лежал шоколад. Я решил подглядеть кому он пишет письма каждый месяц, но подойди я ближе, но поднял руку и отмахнул ей, прогоняя меня. Я не расстроился, не обиделся, но отошёл. Я присел на его постель, он , вроде бы, не против. Незаметно вздохнув , упал на кровать. — Скотт..— я позвал его, не зная , что хочу ему сказать. —М?— он откликался так всегда, что было слегка не привычно для нашего читательского клуба. — Может..— Я придумывал куда предложить ему сходить, что сказать. — Прогуляемся до почты.— Наверное это было вопросом, но я услышал звук ножниц и он встал ,держа в руках бандероль. Это было утверждение. Я послушно встал , последовал за ним. Я прогуливал уроки ради него. Ради моментов с ним. Я пытался понять есть ли у него чувства ко мне, но очевидно, что нет. Не было. Какой мужчина двадцать шести лет решит полюбить парня , который даже не отучился до конца? Адрес писем всегда был один и тот же, но я не видел что бы он получал ответа. — Может выпьем? Выходной ведь. — На улице было морозно, у меня задубели ноги, я все сильнее пытался прикрыться своим пальто, но это было бессмысленно — Разве я могу отказать? — помнится мне , он рассказывал о том , что был зависим раньше. Его сестра все время образумливала его. Сестра.. Ах как красива его сестра, но у нее был жених, а мне нравится сам Скотт. Так как близился новый год, я звонил маме на домашний, спрашивая как там она. Мама звала меня домой, отметить новый год в кругу семьи, но мне не хотелось. Я уже напросился к Скотту, пока тот гнал свою мать из квартиры в очередной раз. Когда били куранты я подошел к нему, глядящему в окно. Он поставил бокал шампанского на подоконник, поглаживал шрам на руке. Я спросил от куда он у него, на что он лишь помотал головой. —С армии. — ответил он кратко, после чего улыбнулся, взял бокал и поднял его. — с новым годом, Дейви. Я потерялся, но потом улыбнулся в ответ и звякнул с ним бокалами. — с новым годом. — я хотел бы поцеловать его в этот момент, но мы лишь выпили содержимое бокалов, после чего слушали радио, достаточно скучно, но Скотту , видимо, нравилось выпивать под него. Я не сводил с него глаз, его волосы отросли до плеч, он поделился со мной тем, что хочет их отстричь. Все время , что я смотрел на него, мне казалось словно он чем то обеспокоен, встревожен. Словно мысли о какой нибудь даме его волнуют. Но я побоялся спросить, не правильно наверное это.. На утро он снова стоял у окна, потирал ладонь. Мы были голые, нет, мы не переспали. Он стоял в одних брюках, с расстёгнутой пуговицей и ремнем. Я был в рубашке, подхожу к нему и беру его за плечи, после чего смотрю через левую руку, так как смотреть через плечо я был низок. — Что то случилось? —Я спрашиваю аккуратно, слегка поглаживаю его плечи. Они были такими.. Даже не знаю как описать. — Ты весь встревоженный, что то произошло? Он сначала молчит, смотрит на ладонь с шрамом. Мои руки не отряхивает, что удивительно, ведь он не терпел тактильных контактов. — Ничего особого , просто давний друг не отвечает. — Он поднимает голову и смотрит на меня, не улыбается. Я отвожу взгляд на улицу. Не смотря на первое января на улице ходили люди. Все таки площадь , как тут не прогуляться в новый год. — А шрам? Неужели побаливает? — Нет, — Скотт словно хотел что то добавить, но отворачивается и молчит. Я словно переехал к нему домой жить, мама его перестала приходить, меня радовало это не меньше моего друга. Да , мы могли называться друзьями. Но я хотел звать его куда больше чем другом. Я догадался , что шрам на его ладони был оставлен либо тем другом , либо напоминало какую то ситуацию ему. Я либо вздыхал, когда Скотт снова трогал свой шрам на руке. Надеюсь ему не так тяжело. После новогодних каникул я продолжил ходить в институт, а после занятий приходил в наш клуб. Скотт общался с своими ровесниками, лишь кратко здоровался со мной. Во мне просыпалась какая то дикая ревность, он должен был говорить больше со мной, а с ними здороваться украдкой. Все должно быть наоборот. Но я успокаивал себя, мы провели вместе целую неделю, я следовал за ним по пятам, везде просился пройтись вместе. Он не отказывал. Поэтому я начала разговор с другим товарищем про Анну Каренину. Он все чаще принимал мои тактильные сигналы, не важно сидели ли мы дома или на улице, в кафе, в баре. Я почему то был уверен , что нравлюсь ему. Прошёл месяц, Скотт снова сел писать письмо своему другу. Я не стал заглядывать о чем он пишет, но надеялся , что в этот раз ответ придёт. Он сидел за столом пару часов, не знаю , что он так долго делал. Пытался изложить ход своих мыслей или думал что же стоит написать? Все это время я смотрел на него как то опечалено. Я видел его грустный, подавленный взгляд. Я хотел знать все его секреты. Его брови подняты, словно он сожалел кому-то, губы поджаты. Он волновался. Наверняка этот друг был очень дорог ему.