The Devil's Embrace

      Жгучая непрекращающаяся боль распространялась по всему телу, и только факт того, что Чимин являлся демоном, не позволял потерять сознание окончательно. Тэхён целенаправленно ломал каждую его косточку на мелкие части, чтобы было как можно больнее и чтобы он не успевал регенерировать, и от осознания этого кольнуло глубоко в сердце. Ким и раньше наказывал суккуба, физически причиняя боль, но никогда не делал этого с такой жестокостью, скорее просто забавлялся. А сейчас он явно собирался убить, и из-за кого? Из-за мальчишки, которого Пак всего лишь поцеловал. А что, если бы он успел зайти дальше, что бы тогда было?       Суккуб сгорал в болезненной агонии и уже не раз успел пожалеть о том, что сунулся к Чонгуку. Ему, по правде говоря, захотелось умереть, потому что та боль, которую он испытал от древесины не так давно, показалась укусом комара по сравнению с тем концентратом мучительных ощущений, которые Чимин переживал сейчас. Правда, совсем скоро он успел пожалеть о сравнении с агонией, ведь Тэхён его реально поджёг. И сгорать в прямом смысле слова было даже больнее, чем чувствовать, как ломались кости, потому что горящая кожа буквально плавилась, и её хотелось заживо с себя содрать. Болезненные крики быстро перешли в хрипы и бульканье, и он не мог уловить ни один другой звук, кроме пульсирующей и заглушающей собой всё боли.       Что иронично, Паку от отчаяния даже захотелось начать молиться, вдруг бы его услышали и спасли? Хотя… наверное, это маловероятно. Бог давно забил на них большой и толстый и прохлаждался в местах, которые недоступны ни ангелам, ни демонам, ни другой нечисти. А кроме Тэхёна и человеческого мальчишки тут никого не было, поэтому суккуб хотел либо умереть, либо чтобы этот Ад, наконец, закончился. Родная Преисподняя теперь казалась Райской кущей, и очень сильно захотелось в любимые руки Юнги, чтобы спрятаться от всего мира. Обида ушла на второй план, потому что сейчас, когда Чимин находился на грани смерти, уже ничего не имело значения.       И где же Юнги, когда он был так нужен? Обещал ведь всегда быть рядом и защищать, а что получалось сейчас? Пак умирал в одиночестве, понимая, что так и не успел поговорить с Бельфегором о произошедшем. Не позволил ему объясниться, и теперь на душе скребли кошки от неизвестности. Где тот находился, как себя чувствовал после их ссоры, переживал ли за суккуба или ему всё равно? Или, может, вообще видел всё то, что сейчас с ним происходило? И если так, то пытался Тэхёна остановить или просто наблюдал? Вопросов в голове огромное множество, и это помогало хоть как-то отвлечься от боли, которой не было ни конца, ни края.       Чимин чувствовал, что ещё немного и наступит смерть, и ощущал себя достаточно странно. Демоны почти бессмертны, поэтому, как правило, не переживают за свою жизнь. Убивать друг друга им запрещено, а равных по силам у них не было никого, ну, кроме блядских ангелов, которым путь в Ад заказан, если они не хотят стать падшими и одновременно с тем изгоями во всех мирах. А сейчас… Пак впервые испугался смерти. Ему хотелось жить, хотелось к Юнги, хотелось уйти туда, где не будет никого, чтобы им не помешали. Хотелось простого… человеческого. И это так иронично. Вроде всегда были высшей ступенью, а так похожи на людишек, что аж тошно.       С каждой секундой сознание всё сильнее покрывалось какой-то дымкой, угасало, становилось тяжелее ухватиться хоть за какую-то мысль в голове, и суккуб понимал, что это означало. И очень жалел о том, что больше никогда не увидит Юнги, ведь небытие навсегда поглотит Чимина без возможности оттуда выбраться. «Я был плохим и эгоистичным партнёром ему» — проскользнула последняя мысль, и сознание окончательно погрузилось во тьму.

***

      — Надеюсь, он сейчас успокоится, — произнёс Намджун, глядя на уходящую в огромный проём парочку. — Иначе Тэхён и правда тут всё разнесёт.       — Почему он вообще так носится с этим мальчишкой? — с виду равнодушно спросил Юнги, хотя адский пёс интуитивно чувствовал, что того аж распирало от любопытства, но он всегда был слишком ленив, чтобы активно проявлять эмоции. — Первый раз его видит, а уже готов за него убивать. Это на Вельзевула не похоже. Он, конечно, всегда был достаточно экспрессивен, но сейчас совсем себя не контролирует.       — А ты не в курсе, да? — хмыкнул Намджун и улыбнулся уголками губ на чужое недоумение, на секунду отразившееся на лице. — Тогда и я не вправе рассказывать. Это их личная история.       — Они что, не первый раз встретились? — как же, оказывается, легко заинтересовать, отказавшись отвечать на вопрос.       — Первый, — пожал он плечами.       — Тогда я ничего не понимаю, — нахмурился Мин, с раздражением смотря на улыбающегося демона.       — И не надо, — ехидно произнёс Намджун, с удовольствием наблюдая за чужими так редко проявляемыми эмоциями.       — Говнюк, — фыркнул Юнги и сел рядом с телом суккуба, который, по ощущениям, вообще не восстанавливался, и только слабое сердцебиение успокаивало. Чимин на самом деле жив, просто нужно было время на регенерацию.       Джин, который на протяжении всего времени сидел за столом и наблюдал за происходящим, ничего не понимал. Ему было страшно. Демон, который пытался Чимина убить и, по всей видимости, тот самый их главный, Тэхён, испугал не на шутку. От него исходила тяжёлая давящая аура, а ещё жажда крови и ненависть, и то, с каким удовольствием он причинял Паку боль, заставляло поёжиться и искать защиты в том, кто иррационально вызывал чувство безопасности. В Намджуне.       Даже сейчас, хоть опасности больше не было, Джин всё равно тянулся к адской гончей, которая ещё ни разу не пыталась ему навредить, в отличие от других здесь присутствующих. Кроме Чонгука, конечно же. Да и Тэхён тоже лично не трогал парня, но с ним вообще контактировать не хотелось. Если честно, Сокджину было страшно за друга, ведь тот с демоном мало того, что сейчас куда-то пошёл, он его поцеловал. Сам. Да, возможно, это было сделано с целью отвлечь и не позволить убить Чимина, но ведь это был не единственный вариант, а Чонгук выбрал именно поцелуй.       В голове возникало всё больше вопросов, потому что он слышал чужие разговоры, даже когда демоны старались говорить тихо. И Джин не понимал, что связывало Тэхёна с его другом, а Намджун был в курсе всех событий, но не рассказал ничего даже Юнги, а они, вроде как, в достаточно близких отношениях. И, исходя из этой ситуации, появлялось два варианта: расспросить адского пса, может, что и перепадёт, он, вроде как Сокджину доверял, либо же узнавать всю необходимую информацию самостоятельно от Тэхёна, что казалось безумием чистой воды.       Когда к нему подошёл Намджун и обнял, парень не стал противиться. Он, наоборот, поднялся с кресла, чтобы было удобнее прижимать мужчину к себе, и в ответ стиснул его в крепких объятиях. С самого знакомства руки этого демона стали средоточием безопасности и комфорта, чему Сокджин до сих пор не смог найти объяснения. Адский пёс с самого начала вёл себя с ним мило, смотрел тепло и с нежностью, чем вызывал диссонанс, и говорил, что никогда не обидит. И вроде бы демоны должны быть отвратительными существами, олицетворением пороков и всего самого ужасного, но почему у Джина складывалось впечатление, что они получше некоторых людей будут? Даже Тэхён, который напугал своей жестокостью, проецировал её не просто так, а потому, что тронули Чонгука.       — Ты как? — тихо спросил Намджун, чмокая парня в макушку.       — В ахуе, — коротко, но ёмко обозначил свои эмоции Сокджин.       — Из-за Тэхёна?       — Из-за всего, — фыркнул Джин. — Жизнь меня абсолютно точно не готовила к тому, что я, будучи и так недалеко от смерти, окажусь на складе, откуда нет выхода и в котором меня попытаются убить раньше, чем это сделает моя болезнь. Но зато здесь есть несколько демонов, один из которых пытался меня трахнуть, второй — насильно заключил со мной сделку, третий — на моих глазах жестоко убивал первого, а ты… ты почему-то обо мне заботишься, пытаешься поддержать, хотя совсем недавно я слал тебя нахуй, крепко обнимаешь и даже не просишь ничего взамен. По-моему я оказался в каком-то фильме, а не в своей реальности.       — Мне трудно представить, насколько тебе тяжело всё это переживать, — вздохнула гончая, поглаживая парня по спине. — Но я рядом и не позволю причинить тебе вред. Когда мы разберёмся тут со всеми проблемами, ты сможешь вернуться к нормальной жизни и проживёшь свои лучшие оставшиеся десять лет.       — Мне до сих пор не верится, что я буду жить, — Сокджин уткнулся мужчине в грудь, расслабляясь в тёплых объятиях и приятных словах, которые грели душу. — Чтобы ты понимал, я уже успел смириться, что жить мне осталось не так уж и много. А сейчас… появился шанс, что я выберусь отсюда и проживу десять лет полноценной жизнью, а не переживая о том, что терапия нихрена не помогает, а я лишь трачу огромные суммы на лекарства и одновременно с тем гроблю здоровье, зарабатывая эти деньги.       Намджун уже хотел было что-то ответить, однако:       — Эй, голубки, — их идиллию нарушил Юнги, которому надоело наблюдать за этой сопливой мелодрамой. — Заканчивайте сюсюкаться, смотреть на вас тошно.       — Ты вроде лентяй, Бельфегор, — хмыкнул Намджун, разрывая объятия с Джином и разворачиваясь к помешавшему им демону. — Так какого, спрашивается, хрена завидуешь?       — Было б чему завидовать, — закатил глаза Мин. — Ведёте себя как влюблённые подростки.       — Ты бы себя со стороны видел, когда с Чимином сюсюкаешься, — парировал адский пёс. — Ещё похлеще нас будет.       — Естественно, — фыркнул Юнги. — Мы с ним не одну сотню лет вместе, а вы знакомы один день.       — Какая вообще разница, сколько мы знакомы? — недоумённо протянул Намджун. — Про любовь с первого взгляда что-нибудь слышал?       — Я в это дерьмо не верю, — пожал плечами Бельфегор, а Джин покраснел, не понимая, шутил адский пёс или нет. — Вот в желание человека трахнуть при первой же встрече верю, а для чувств нужно время.       — Ты с каких пор таким умным заделался?       — Не сравнивай меня с собой, тупица. Я всегда был умным, — горделиво ухмыльнулся Юнги. — Просто мне лень.       — Так, брейк, — вмешался Сокджин, с осуждением глядя на демонов. — Я не хочу слушать ваши препирательства.       Парень отошёл в сторону, и взгляд невольно скользнул по лежащему неподалёку Чимину. Его одновременно было и жаль, и нет. Если бы Пак не был таким настойчивым и не лез ко всем подряд, показывая свою глупость таким образом, скорее всего, он бы не был сейчас при смерти. Хотя на самом деле уже было лучше, ведь демон постепенно восстанавливался. Пока было рано говорить о том, чтобы начать двигаться, но уже скоро всё придёт в норму. И парень бы дальше продолжил думать, однако:       — Какого?.. — удивлённо протянул Джин, увидев, как из его рта повалил пар, а лампочки в помещении замигали.       — Намджун, это призрак, — вмиг став серьёзным, произнёс Юнги, аккуратно подхватывая обгоревшее тело суккуба и направляясь к испуганному парню и напряжённой адской гончей.       — Я ничего не вижу, — прошептал Сокджин и схватился за руку Намджуна в поисках чувства безопасности, осматриваясь по сторонам.       — Призраков не видно, пока они не нападут, так что следите в оба, — Мин опустил тело Чимина на пол чуть в стороне, чтобы никто ненароком на него не наступил, и внимательно прислушивался к звукам на складе. Где-то гремели цепи, лампочки позвякивали, окончательно потухая, и Бельфегор напрягся, ожидая нападения.       — Он где-то рядом, — прошептал Намджун, чувствуя запах затхлости, исходящий от призрака. — Чёрт, сейчас бы очень пригодилась соль.       — Поищи, вдруг она тут есть, я присмотрю за Джином, — произнёс Бельфегор, материализовав в руке длинное железное копье. — Я по условиям сделки, как никак, обязался его защищать.       — Ого, ты назвал меня по имени, а не просто человеком, — удивился Сокджин, но в образовавшейся темноте мог разглядеть только силуэт демона.       Намджун в это время полез шариться по шкафчикам с едой, не испытывая особого дискомфорта из-за отсутствия освещения. Его глаза спокойно видели в темноте, и он небрежно осматривал коробочки, передвигая их в поисках заветной упаковки соли. Но её нигде не было видно, и адского пса это очень раздражало. Без соли им с Юнги сложнее защитить Джина, да и по сути польза будет только от Бельфегора, ведь Намджун, как и призраки, слаб перед железом.       — Нашёл, — облегчённо выдохнув, мужчина схватил упаковку и вернулся к остальным, по пути разрывая обёртку и делая из соли круг.       — Не выходи за пределы этого круга, — проинструктировал Мин Сокджина и взглянул на Намджуна. — Ты тоже стой в круге и наблюдай. Скажешь, когда призрак нападёт.       — Он тут не один, — рыкнул мужчина, встав в соляной круг рядом с Джином, и обнял парня, чтобы хоть немного его успокоить. — Я чувствую запах минимум пятерых.       — Блядство, — прошипел Юнги, осматриваясь. Он не видел так же хорошо, как и адский пёс, но всё равно различал силуэты предметов в помещении. — Я чувствую только огромную жажду крови и боль, не могу их отличить друг от друга.       — Я буду твоими глазами, — уверенно ответил Намджун. — Сейчас нападёт справа.       Бельфегор взмахнул копьём, попадая прямо по появившемуся белому силуэту, и Джин от испуга сильнее схватился за стоящего рядом мужчину. Пока он не увидел призрака вживую, настолько страшно не было, а сейчас он мог лишь цепляться за того, кто вызывал чувство безопасности.       — Мы с Чимином сожгли тела всех, кто погиб на этом складе, — прошипел Юнги, отражая ещё одну атаку призрака, но теперь уже за спиной. — Так какого хрена они тут делают, и как с ними справляться?       — Их кто-то призвал, — произнёс появившийся в проёме Тэхён и, хлопнув в ладоши, осветил мрачное помещение. Он направился к остальным, а Чонгук шёл прямо за ним, оглядываясь. — Поэтому вряд ли мы сможем от них избавиться.       — И как поступим? — Мин ударил копьём прямо перед лицом Чонгука, отчего тот испуганно вздрогнул и прижался к боку Вельзевула. Крик призрака эхом отразился от стен, пуская неприятные мурашки по телу парня. — Тэ, ты как-то невнимательно следишь за своим ненаглядным.       — Надо подумать, — проигнорировал камень в свой огород Тэхён, пропуская Чона в круг из соли к другу. Тот отцепился от адского пса и крепко обнял Чонгука, на что оба демона поджали губы, а Юнги фыркнул на их реакцию.       — Тэ, а ты можешь снова закрыть это помещение, как тогда, когда я только очнулся тут? — вдруг произнёс Чонгук, и все перевели на него удивлённый взгляд, что он даже стушевался. — Ч-что? Я что-то не так сказал?       — Нет, это хорошая идея, — ответил Тэхён. — Но одного надо схватить, чтобы допросить.       Чонгук шокированно посмотрел на демона. В смысле допросить? Это разве возможно? В их реальном мире, конечно, ходили байки о том, что призраков можно как-то обнаружить и поймать, но разве они говорят? Это же, ну, души. Другие не выдавали удивления, похоже это и правда было возможно. В любом случае им с Джином остаётся лишь наблюдать за происходящим.       Тэхён зажёг в ладони огонь, чтобы приманить на пламя призрака, и внимательно наблюдал, где тот появится, чтобы второй рукой заковать его в воздушную ловушку. Правда, не ожидал, что к нему ломанётся сразу десяток громко кричащих душ, сносящих своей энергией всё вокруг. Пока он пытался их сковывать, не заметил, что из-за поднявшегося ветра соляной круг сдуло, и один из призраков напал на Чонгука. Ни Юнги, ни Намджун не успели отреагировать, а сам Чон от страха зажмурил глаза, ожидая появление боли. Однако ничего подобного не почувствовал.       Чонгук осторожно приоткрыл один глаз и увидел перед собой парня с короткими чёрными волосами и его голую спину. Если бы он не знал, что, помимо них, на складе никого уже не было, то точно бы испугался. Однако догадался, что это был Чимин. Тэхён говорил, что того суккуба, которого он чуть не убил, звали именно так. И сейчас этот парень почему-то закрыл его собой. Он же чуть не погиб именно из-за него, а сейчас спас его, вновь пострадав. И Чонгук этого не мог понять. Он, как в замедленной съёмке, увидел, как парень грузно завалился на бок, хрипя от боли.       Юнги сразу же опустился рядом с ним, вытаскивая из груди древесину, а Чонгук шокированно перевёл взгляд от суккуба к Тэхёну, смотря, как тот заковывал призраков в воздушную тюрьму и запечатывал помещение, вернув стену на место, в которой до этого проделал огромный проём. И смог облегчённо выдохнуть только тогда, когда наступила тишина. Джин вцепился в него, крепко обнимая со спины и причитая, что тот погиб бы, если бы его не спасли. И Чонгук перевёл взгляд на сморщившегося от боли Чимина.       — Ты меня спас, — дрожащим голосом произнёс Чон и, разорвав объятия друга, опустился на колени рядом с лежащим суккубом. — Спасибо тебе…       — Да уж… — хмыкнул Пак и, кряхтя, начал медленно подниматься на ноги. — Никогда бы не подумал, что буду подставляться под удар ради каких-то людишек.       — Не паясничай, — фыркнул Тэхён и подошёл к Чонгуку, обнимая. Парень не противился, ему эти объятия были приятнее даже тех, которые ему обычно дарил Сокджин.       — Ладно, — закатил глаза Чимин. — В общем… Чонгук… — тихо продолжил он. — Прости, что использовал на тебе чары, да и вообще использовал тебя. Ты этого не заслужил. И… — он перевёл взгляд на Вельзевула, так трепетно обнимающего мальчишку, и его вновь болезненно кольнуло. — Прости, Тэ, за то, что тронул его. Я хорошо уяснил урок, больше я вас не потревожу. Я собираюсь вернуться в Ад и…       — С этим, кстати, теперь есть проблемы, — хмыкнул Юнги, стоящий вдали ото всех. Он глубоко внутри до поросячьего визга был рад тому, что его суккуб наконец-то восстановился, но вдруг осознал, что вряд ли имел право находиться рядом с Чимином. Поэтому, как всегда, стоял с безэмоциональным лицом, делая вид, что его ничего не волнует.       — В смысле?.. — недоумённо спросил Пак, осматривая всех по очереди. На лицах демонов были напряжение и серьёзность, с которой они обычно сталкиваются, когда в Аду происходит какой-то пиздец.       — У нас тут, как ты успел заметить, нашествие обозлённых призраков, с которыми мы должны разобраться, — хмыкнул Намджун, прижимая Джина к себе.       — Эм… а я вам зачем? — продолжал не понимать суккуб. — Я ничего не могу с ними сделать, только мешаться буду. Один вон в меня древесиной захуячил, мало же мне за всю жизнь доставалось.       — Очень высока вероятность, что в Аду сейчас неспокойно, — твёрдо ответил Тэхён, его глаза вновь вспыхнули золотом. — Если пойдёшь туда один, скорее всего, не выживешь. Так что заканчивай строить из себя жертву и оставайся. Но если выкинешь хоть что-то, что мне не понравится, меня никто не остановит, я тебя убью.       — Тэ, я не тупой, — закатил глаза Чимин. — Я не стану лезть к твоему ненаглядному.       — Вот и молодец, — хмыкнул Вельзевул и вмиг стал серьёзным. — В общем расклад такой: сейчас мы защищены от призраков, потому что я запечатал вход в это помещение для всех неживых существ, но с ними нужно разобраться и вернуть их души в Ад. Затем нужно найти того, кто всё это устроил. У меня, конечно, есть догадка, и если я окажусь прав, то всё хуево…       Чонгук, который в шоке стоял от извинений Чимина и последующего разговора, не мог понять, почему ощущал себя как-то странно. Голова начинала кружиться, перед глазами плясали чёрные мушки, и его спасало только то, что Тэхён прижимал его к себе. Он прикрыл глаза и глубоко задышал, пытаясь прийти в себя, но с каждой секундой ему становилось только хуже. Ноги подкашивались, а желудок болезненно скручивало, предвещая выход недавнего приёма пищи наружу. Чон не видел испуганный взгляд друга и не слышал его крик, потому что в ушах зазвенело. Он лишь почувствовал, как окончательно обмяк в руках демона, проваливаясь в темноту.

***

      — Чонгук, сходи за водой на колодец, — прозвучал громкий женский голос, и парень вздрогнул от неожиданности, порезав пальцы серпом, которым косил крапиву. Через перчатку тут же просочилась кровь, а боль от порезов обожгла руку, и он выругался, шипя.       — Хорошо, мам, — проглотив болезненный стон от глубокой раны, произнёс Чонгук. Он отложил несчастное орудие пыток, — иначе он не знал, как называть чёртов серп, который регулярно оставлял ему ранения, — и стянул перчатку, пропитанную кровью, морщась не только от боли, но и вида порезов.       Парень направился в дом, чтобы остановить кровотечение, с горечью понимая, что теперь будет неудобно таскать воду и придётся потратить больше времени на это дело. В их наделе работы всегда было предостаточно, потому что нужно было как-то жить и расплачиваться перед государством за предоставленную землю. Отец занимался выплавкой и обработкой металла, а мама и Чонгук больше хлопотали по дому. Чон Мару учила сына всему, что знала сама, чтобы парень, когда придёт время жениться, не эксплуатировал свою жену, а помогал ей во всём. Такой подход мало кто разделял, потому что нормой считалось, что мужчина работает, а женщина содержит хозяйство. Но Мару делала по-своему, частенько ругаясь со своим мужем Воншиком, который, наоборот, хотел приучить сына к своему ремеслу, а не чтобы тот занимался «ерундой». Так Чонгуку приходилось быть хорошим работником во всём, чтобы родители не разочаровывались в нём.       Это было тяжело, и парень за рабочий день уставал нещадно, моментально проваливаясь от усталости в сон, когда тело принимало лежачее положение. Он любил своих родителей, поэтому не противился и делал всё, что бы они ни попросили, зная, что им тоже приходится нелегко. Руки были в мозолях и ожогах, ныли и не успевали заживать, но думать об этом времени не было. Нужно было ухаживать за посадками, полоть сорняки, колоть дрова, таскать воду и ещё кучу всего, с чем мама не справлялась одна. Да он и не жаловался, ему было приятно забрать часть обязанностей родителей на себя. Иначе зачем он вообще им нужен? Никому не сдался лишний рот, который будет лишь мешать. Не зря говорят: «кто не работает, тот не ест».       Отыскав какую-то тряпку, которая выглядела чистой, парень обмотал руку, крепко её обвязав, чтобы кровь перестала обильно вытекать, и взял вёдра, направляясь к колодцу, который располагался в пятистах метрах от их владения. Расстояние было относительно небольшим, но воды требовалось огромное количество на разнообразные нужды, и к пятнадцатому заходу уже становилось очень тяжело. И сложно представить, насколько проблемнее будет идти с больной рукой, но другого выхода не было. Сам ведь виноват, что задумался и вздрогнул, услышав голос матери. И ведь страшно признаться даже самому себе, что думал о парне, которого встретил неделю назад при странных обстоятельствах.       Тогда Чонгук в очередной раз ходил за водой, и ничего не предвещало беды, пока он не услышал какие-то странные звуки, доносящиеся со стороны чащи и похожие на болезненные. Кто-то мычал, пытаясь привлечь внимание, но вокруг никого не было. Кроме Чонгука. Хоть он и рос заботливым мальчиком, всё равно было боязно идти куда-то в лес, чтобы встретить непонятно кого. Но совесть бы ему не позволила пройти мимо, поэтому оставив наполненные вёдра рядом с колодцем, парень медленно и осторожно направился на звуки, которые с каждым шагом становились всё громче.       Когда Чонгук подошёл к чаще, мычание резко прекратилось и все звуки будто испарились, оставляя напряжённую тишину, от которой парню стало не по себе. Чон не знал, куда идти или что ему делать, поэтому вглядывался в просветы между деревьев, пытаясь разглядеть того, кто так настойчиво просил о помощи, но в поле его зрения никого не было. Собрав волю в кулак, Чонгук шагнул в лес, продолжая прислушиваться и удивляясь тому, что не было звуков насекомых и шелеста травы. Он осторожно ступал по неровной дороге, смотря под ноги, чтобы случайно не споткнуться, и не заметил как лицом попал прямо в паутину.       Испуганный вскрик разрезал тишину чащи, и парень, дёргаясь, пытался с себя снять прилипшую паутину, но не заметил, что неподалёку был уступ, и полетел в яму, больно ударяясь спиной при приземлении. Грудь сковало от боли, что не получалось сделать вдох, и сам Чон замер, пытаясь осознать, не повредил ли себе что-нибудь при ударе. К счастью, всё остальное не пострадало, и Чонгук облегчённо выдохнул, наконец, убирая противную липкость с лица. Встать сразу не получилось, поэтому он позволил себе пару минут полежать на влажной холодной земле и подумать, как выбираться из ямы, потому как она была ощутимо глубокой. Метра три или четыре на глаз.       Наконец, поднявшись с земли, Чонгук отряхнул одежду от налипшей грязи, выругавшись, что придётся перед сном застирывать вещи, и принялся осматриваться. Пространство, куда он провалился, было похоже на специально вырытую для кого-то яму, и у парня пошли неприятные мурашки по всему телу от осознания, что будет очень тяжело отсюда выбраться. Вцепившись руками в земельчатый край, Чонгук попытался вылезти из западни, но у него ничего не получилось. Пальцы сорвались, и парень болезненно приземлился на задницу, громко выругиваясь.       — Это какой-то кошмар, — вздохнул Чон, поднимаясь на ноги и потирая ушибленный зад. — Как же отсюда выбраться?..       — Легко, — внезапно над ухом раздался шёпот, и парень вскрикнул от неожиданности. — Нужно всего лишь это пожелать.       Чонгук в страхе резко развернулся лицом к говорившему и столкнулся взглядом с золотистыми глазами очень симпатичного молодого парня. Всё бы было ничего, если бы эти глаза в полумраке не сияли как два отдельных солнца. Сам парень был весь в грязи, а одежда местами порвана и лоскутами свисала с конечностей, но незнакомец выглядел так, будто ему принадлежал весь мир. Парень широко улыбался, в то время как Чонгук покрывался от страха липким потом при мысли, что в этой яме он был один и никто не мог оказаться в этом месте, к тому же незаметно подкрасться к нему. Да и в целом от незнакомца исходила опасная аура, которая заставляла интуитивно сжиматься перед тем, кто сильнее.       — Кто Вы и что здесь делаете? — выдавил Чон, обнимая себя руками.       — Я — твой друг, и пришёл помочь тебе выбраться, — легко ответил парень, пристально Чонгука разглядывая.       — Мы не можем быть друзьями, потому что я Вас впервые вижу, — фыркнул парень, отходя назад и упираясь спиной в край ямы. — И уж тем более я не собираюсь принимать помощь от незнакомого человека.       — Вот как, — хмыкнул незнакомец и уселся на землю, видимо, совершенно не волнуясь о том, что она холодная и влажная. — Я, пожалуй, посмотрю, как ты с этим справишься.       — Как Вы вообще тут оказались? — это наводило на странные мысли, но Чон пока не собирался поддаваться панике. — Ещё пару минут назад никого не было.       — Вообще-то был, ты меня просто не заметил, — он пожал плечами, а Чонгук закатил глаза, потому что нормально разговаривать с этим парнем было просто невозможно.       Решив закончить этот бесполезный разговор, Чонгук начал внимательно осматриваться, вдруг в первый раз пропустил какую-нибудь подсказку, чтобы безопасно выбраться. Но удача в этот раз решила от него отвернуться, потому что со всех сторон ямы были крутые склоны, цепляясь за которые, он по итогу всё-таки срывался и падал на многострадальный зад. Тот уже ныл от ударов с высоты, но Чон не сдавался, снова и снова пытаясь карабкаться по земле в надежде покинуть эту западню. Раздражение потихоньку пробиралось в душу, а сидящий рядом незнакомец, прожигающий тяжёлым взглядом, только усугублял ситуацию.       — Я ведь говорил, что без моей помощи ты не справишься, — парень всего лишь констатировал факт, а у Чонгука заполыхало от злости.       — Отвалите! — прошипел Чон, снова цепляясь за выступ в земле. Он смог подняться достаточно высоко, возможно, из-за злости, а может, потому, что везение решило быть к нему снисходительным. Ему оставалось ещё раз перехватиться, и он бы смог выбраться, но нога предательски соскользнула, и Чон полетел обратно в яму, болезненно ударяясь спиной и головой.       — Ну вот что за человек? — цокнул сидящий парень и подполз к не шевелящемуся Чонгуку. — Зачем упрямишься? Я бы давно смог тебе помочь, только позволь…       — Н-нет, — тяжело сглотнул он. — Вы бы давно могли отсюда уйти, раз для Вас это ничего не стоит. Но Вы тут, а это значит, что Вы специально меня караулите. Вам что-то от меня надо за Вашу великодушную помощь, а я на сомнительные авантюры не соглашаюсь.       — Такой умный и одновременно с тем глупый малыш, — он погладил Чона по голове, и у того пошли мурашки от милого прозвища, а боль от падения внезапно куда-то пропала, чему парень очень сильно удивился. — Ничего сверхъестественного я у тебя за принятие помощи не попрошу.       — Правда? — вновь удивился Чонгук. Как-то это всё было странно, будто неправдоподобно. — И чего же Вы хотите?       — Чтобы ты мне доверился.       Чонгук принял сидячее положение и отполз от парня, пару минут пытаясь понять, это над ним так издеваются или всё взаправду. Ведь это звучит как бред, потому что невозможно сходу начать доверять человеку, если ты, конечно, не доверчивый наивный дурачок. А Чон им не был. Но и этот парень не похоже, что шутил. Он продолжал прожигать своими необычными глазами и больше ничего не говорил, давая время переварить информацию. И Чонгук не понимал, что должен был чувствовать по этому поводу, ведь… ну, это реально звучало странно…       — В смысле?.. — он всё же подал голос, откашливаясь, потому что начал хрипеть. — Что значит довериться?..       — То и значит, — вновь пожал плечами незнакомец, а Чонгука это уже начинало порядком раздражать. Почему нельзя говорить прямо? — Открыть мне свою душу, довериться, не задавать эти глупые вопросы.       — Это не так работает вообще-то, — закатил глаза Чон, складывая руки на груди. — Нельзя довериться первому встречному, который сидит и просит об этом доверии за помощь в каком-либо деле. Это звучит подозрительно.       — Это не просьба звучит подозрительно, это ты цепляешься за неё, ища какой-то подвох, — хмыкнул парень, а Чонгук всё сильнее начинал злиться. Какого хрена его выставляют каким-то недалёким?       — Я не понимаю, ты охренел или мне показалось? — нахмурился Чон, недовольно смотря на спокойно сидящего на земле парня. — Уходи отсюда, я сам справлюсь.       — Ладно, гордый воробушек, пожелаю тебе удачи, — фыркнул всё ещё незнакомец и поднялся на ноги. — Если вдруг передумаешь, позови меня по имени. Я Тэхён. Пока-пока! — и исчез.       А Чонгук сидел с приоткрытым от шока ртом, смотря туда, где до этого находился уже теперь знакомый парень. И похоже ему не показалось, и этот Тэхён явно не человек. Это объясняло то, как он внезапно появился и растворился в воздухе. А раз он не человек, то с ним точно нельзя связываться. Неизвестно, что у него на уме и чего он хочет. Доверия? Чтобы что? Чёрт, надо поскорее отсюда выбираться, иначе его потеряют и будут сильно ругать за отлынивание от работы.       Но сколько бы он ни бился, ни пытался вылезти, у него ничего не получалось. Чонгук упал с десяток раз, и ноющее тело всё сильнее отказывалось слушаться. Он лежал на холодной земле и еле шевелился, пытаясь вывезти на своём упрямстве и нежелании признаваться, что Тэхён был прав, что без него Чон не справится. По ощущениям уже наступал вечер, желудок скручивало от голода, конечности замёрзли, а ещё пошёл противный ливень, заливая яму водой, которая постепенно превращалась в грязь, мешая хвататься за выступы в стене. Теперь соскальзывали не только ноги, но и руки.       Чонгук обессиленно свалился в лужу грязи, уже даже не пытаясь сопротивляться и выбираться наружу. Он точно не будет звать Тэхёна, уж лучше помереть от голода и холода, чем быть обязанным чем-то этому существу. Гук на самом деле не понимал, почему так спокойно реагировал на эту информацию. Возможно, потому, что он на стрессе из-за того, что не мог выбраться, а может, потому, что изначально чувствовал себя с этим парнем некомфортно. Чон не мог объяснить толком, но ощущал исходящую от нового знакомого опасность, а он привык доверять своей интуиции. Так что… похоже ему придётся ночевать в этой яме, что, конечно же, не прельщало.       С каждой минутой он всё сильнее дрожал от холода, и это было невыносимо. Вот зачем ему нужно было идти на те непонятные звуки? Совесть, чтоб её. Помочь хотелось. А теперь ему кто поможет? Тот, кто за эту помощь от него что-то хотел? Замечательно просто. Но и другого выбора у него уже не оставалось. Чонгук не мог пошевелить руками и ногами, настолько сильно они замёрзли, и парень по-настоящему отчаялся. Из последних сил он кое-как прошептал: «Т-тэхён…» и потерял сознание.       — Тц, упрямый ребёнок, — недовольно пробубнил появившийся на зов парень и поднял ледяное тело на руки, прижимая его к себе. — Заболеешь же…       Выйдя из леса, он аккуратно принёс Чонгука домой. Как оказалось, родители уже оббежали соседей и все ринулись на поиски пропавшего парня. Они облегчённо выдохнули, стоило увидеть сына живым, но не шутку испугались, заметив, в каком он был состоянии. Тэхён объяснил всё тем, что Чонгук упал в яму, а он мимо проходил и услышал крики о помощи. Игнорируя грязь, которая марала всё в округе, Тэхён по приказу родителей уложил парня на постель и принялся его раздевать. Нужно было хотя бы обтереть его тело, раз не было возможности искупать.       Мама суетилась, таская разные тряпки и ведро с тёплой водой, которую поставила греться на печь, а отец за всем наблюдал с хмурым выражением лица. Тэхён чувствовал их страх за сына, и он был полностью обоснован. После такого ливня и долгого пребывания в холодной воде, Чонгук мог запросто захворать, и тогда всем придётся туго. Потому что большее количество хлопот было именно на нём. И, если Чонгук сляжет из-за болезни, родители не справятся, ведь нужно будет ещё и за ним ухаживать.       — Если случится так, что он заболеет, я буду за ним ухаживать, — произнёс Тэхён, внимательно смотря тёмными карими глазами то на отца, то на мать. — Если вы позволите.       — Но зачем тебе это? — удивилась женщина.       — Потому что не могу пройти мимо того, кто в беде, — пожал плечами парень.       — Хорошо, — вдруг подал голос отец. — Можешь за ним ухаживать, — и покинул комнату.       Опасения Тэхёна подтвердились, и Чонгук очень сильно заболел. Температура тела не сбивалась, он хрипел при каждом вдохе, которые было делать болезненно, и метался по постели от лихорадочных кошмаров. Тэхён не отходил от него ни на шаг, постоянно следил за его состоянием и пытался помочь. Если бы он сам не был горячим как печка, то постарался бы охладить парня своим телом, так как подручные средства нисколько не помогали. Только спустя четыре дня тот начал идти на поправку и пришёл в сознание. Правда, сначала не понял где он, кто он и что произошло, но, увидев Тэхёна, подскочил на постели и прижался к спинке, испуганно смотря на него.       — Кто ты на самом деле? — прохрипел Чонгук и закашлялся, морщась от боли. — Ты ведь не человек?..       — Я — демон, и моё настоящее имя Вельзевул.