Дарт Каин: Невольный Владыка Ситх

Глава 24: Суд За годы, прошедшие с момента восхождения на престол их последней монархини, зигеррианцы продвинулись далеко: она приказала расширить масштабы работорговли. Налетчики были разосланы по Листехольскому пути и Шалтинским туннелям — двум гиперпространственным маршрутам, сходящимся в системе Зигеррия. Они возвращались с триумфом, везя десятки тысяч разумных существ, захваченных в беднейших и самых изолированных мирах Внешнего Кольца. Пленников доставляли на Зигеррию в цепях и заставляли восстанавливать столицу планеты, пришедшую в упадок после того, как Орден Джедаев демонтировал их Империю Рабов. В последние месяцы, при поддержке Картелей, они снова расширили свою деятельность. Космопорт столицы был перестроен для обслуживания большего количества кораблей, «подаренных» Хаттами; в округе выросли казармы для налетчиков, как местных, так и иностранных, а вместе с ними — и все привычные заведения, неизбежно появляющиеся в таких притонах порока и злодейства: игорные дома, питейные заведения, бордели и тому подобное. Несмотря на кажущийся хаос, в индустрии рабства царил неоспоримый порядок. Корабли приземлялись с трюмами, полными закованных существ, которых затем гнали в различные тренировочные лагеря. Там их «обрабатывали», подавляя волю к сопротивлению самыми бесчеловечными методами. Все это приносило огромную прибыль, и город переживал некое подобие экономического бума: зигеррианцы пожинали плоды страданий себе подобных. Справиться с работорговлей такого масштаба было непросто. По самым скромным оценкам, население города составляло более ста тысяч человек, а количество пленников — еще половину от этого числа. Требовался деликатный подход, чтобы избежать жертв среди тех, кого они пришли спасти. Требовалась точность. Требовалась скрытность. — ЗИГЕРРИЯ! ЧАС ТВОЕГО СУДА НАСТАЛ! УЗРИ СВОЮ ГИБЕЛЬ И ОТЧАЯНИЕ! — взревел Гнев, сжимая в руке световой меч, окруженный вихрем из обломков камня, расплавленного металла и воющего ветра. Его транспорт без проблем приземлился в столичном космопорте. Их союзники на планете позаботились о том, чтобы база данных портовых властей не содержала актуальной информации о принадлежности корабля, поэтому его пиратские документы были приняты, что позволило миновать те немногие средства противоорбитальной обороны, которые здесь имелись. Таможенники ждали у подножия опускающегося трапа, но увидели лишь чистокровного ситха в полном боевом доспехе, стремительно спускающегося с оружием в руках. Вида багрового светового меча хватило, чтобы они поняли, кто перед ними, и как только их первый миг оцепенелого ужаса прошел, Гнев позволил им бежать. В конце концов, он пришел сюда не для того, чтобы убивать мелких чиновников, хотя и они были частью грехов этого мира и со временем заплатят свою цену. Сейчас то, что они подняли тревогу, лучше служило его целям. Галактика видела, как Вэйлин в одиночку вошла во дворец Джаббы и сразила его хозяина. Она видела, как целая армия обрушилась на Каина на Саварине и была обращена в руины. Теперь он покажет всем, кому не хватает чувствительности к Силе, чтобы почувствовать его возвращение, что по галактике идет еще один Лорд Ситхов. — ПОКОЙ — ЭТО ЛОЖЬ, ЕСТЬ ТОЛЬКО СТРАСТЬ! Прорубая себе путь сквозь охрану космопорта, он медленно отпускал поводья своего гнева. Не полностью — город все же должен был уцелеть после его ухода, хотя бы ради томящихся здесь невинных пленников. Но достаточно, чтобы черпать силы из того глубокого колодца мощи, что жил в нем — результата поколений алхимических преобразований и тщательной селекции магов-генетиков Империи Ситхов, итогом которых стало его рождение после двенадцатой попытки родителей зачать ребенка. Он был создан для войны, пусть теперь и мог сам выбирать, в каких битвах сражаться. — ЧЕРЕЗ СТРАСТЬ Я ПОЛУЧАЮ СИЛУ! Гнев пробивался из космопорта к Королевскому дворцу. Его было нетрудно найти — он возвышался в самом центре города, сияя голубым камнем под лучами полуденного солнца. Гнев чувствовал боль, высокомерие и жестокость, исходящие от него и давящие на остальной город. И все же, по сравнению с чем-то вроде Санктума на Дромунд-Каасе, это было ничто — лишь эхо былых зверств, которые должны были — обязаны были — остаться в далеком прошлом. Из казарм рядом с космопортом начали высыпать налетчики. Они услышали, что началось нападение, и жаждали подзаработать, придя на помощь нанимателю. Знай они, что бегут навстречу Лорду Ситхов, они вряд ли были бы столь безрассудны, но сеть связи была перегружена противоречивыми и путаными сообщениями, а история Зигеррии знала немало попыток восстаний рабов или атак освободительных ячеек. Первые пятьдесят наемников, заметивших его красный меч, погибли быстро. Честно говоря, это была слишком легкая смерть для них, но у Гнева не было времени. Они умерли так быстро, что не успели предупредить следующие две сотни. — ЧЕРЕЗ СИЛУ Я ПОЛУЧАЮ ВЛАСТЬ! Однако к тому времени, как эти две сотни были перебиты, вести от выживших начали распространяться, и сотни других наемников, находившихся в столице, заколебались, не желая отдавать жизни впустую. В отличие от Дарта Каина, Гнев не мог внушать врагам сверхъестественный ужас; страх, который он вызывал, шагая по улицам города, был совершенно естественным. Но и этого было более чем достаточно для текущей задачи, и вскоре лишь регулярные зигеррианские войска осмеливались преграждать ему путь. — ЧЕРЕЗ ВЛАСТЬ Я ПОЛУЧАЮ ПОБЕДУ! Конечно, как и во всей рабочей силе Зигеррии, не все солдаты, бросившиеся его останавливать, были добровольцами, и Гнев учитывал эту разницу. Солдаты-рабы отбрасывались в сторону и вырубались невидимыми руками. Некоторые из них — немногие, ибо зигеррианцы были тщательны в дрессировке, но достаточно, чтобы наполнить сердце Гнева восхищением их силой воли — отказывались сражаться с ним. Другие оборачивались против своих надсмотрщиков, даже когда их шоковые ошейники активировались, заставляя себя двигаться до тех пор, пока боль не становилась невыносимой и они не падали в конвульсиях. Гнев ломал их ошейники силой мысли, разрывая их в клочья Силой, прежде чем проделать то же самое с костями их мучителей. У работорговцев было оружие, которое контрастировало с остальным их снаряжением, предназначенным лишь для усмирения рабов. Оно было если не самым современным (такое Империя выдавала бы только своим «призывным» батальонам), то, по крайней мере, гораздо более продвинутым, чем могла произвести местная промышленность. Это были дары Хаттов, как знал Гнев, недавно переданные Зигеррии в рамках растущего союза между Гильдией и Картелями. С ними он не сдерживался. Его световой меч вращался, летели конечности и головы, а выстрелы бластеров либо безвредно разбивались о его доспехи, либо отправлялись обратно к стрелкам небрежным взмахом клинка. Дыхательные пути перекрывались, а черепа ломались под телекинетической хваткой прямо во время боя. Те немногие тяжелые машины, которые стража пыталась выставить против него, превращались в бесполезную груду металлолома одним лишь его взглядом и жестом. — ЧЕРЕЗ ПОБЕДУ МОИ ОКОВЫ РВУТСЯ! Согласно данным разведки Малдена, в столице было дислоцировано около десяти тысяч зигеррианских солдат, и в десять раз больше рабов использовалось для навязывания воли королевы как собственному народу, так и остальному населению. Однако никто из них не видел настоящего боя, кроме карательных операций и участия в налетах на другие миры — притом налеты совершались на планеты, которые точно не привлекли бы лишнего внимания. Иными словами, они не привыкли сталкиваться с кем-то, кто мог бы дать отпор чем-то более мощным, чем примитивное пороховое оружие, и это было заметно. Гнев не слышал переговоров противника, а его способность воспринимать чужие эмоции через Силу была ограничена — его ученица была гораздо одареннее в этом плане. Но ему и не нужно было быть экспертом, чтобы почувствовать, как шок, замешательство и страх зигеррианцев перерастают в подлинный ужас. Он прорубался сквозь целые полки зигеррианских солдат, пока те не дрогнули и не обратились в бегство. Гнев позволял им бежать, зная, что от их грехов спасения не будет. К этому времени остальные силы Каинитов, выделенные для этой операции, уже захватили космопорт, а штурмовые группы рассредоточились по городу под прикрытием отвлекающего маневра, который он устроил. — СИЛА ОСВОБОДИТ НАС! Гнев должен был признать, что интерпретация Кодекса Ситхов от Вэйлин его впечатлила. Она действительно прошла долгий путь с их первой встречи на Коронусе; роль ученицы Каина сотворила чудеса. Она сбросила оковы, наложенные на нее ублюдком-отцом, и теперь училась стоять на собственных ногах, имея Лорда Террора своим терпеливым учителем и опорой. Впереди замаячили ворота Королевского дворца. С улыбкой, в которой было нечто кровожадное, Гнев собрал силы и распахнул их ударом. Он чувствовал за ними разум королевских гвардейцев, которые держали строй, несмотря на ужас — гордость и дисциплина не давали им сдвинуться с места. Это могло бы впечатлить, если бы они не защищали рабовладельческий режим. В нынешнем же виде это принесет им лишь быструю смерть, и ничего более, прежде чем они войдут в историю как глупцы, отдавшие свои жизни без какой-либо достойной причины. ***** Королева Мираж Сцинтел сидела на своем троне в Королевском дворце Зигеррии и ждала смерти. Она могла бы попытаться бежать. В архитектуру дворца были вплетены многочисленные секретные ходы, некоторые из которых были известны только семье Сцинтел. Но гордость не позволяла ей этого. Она предпочла бы умереть королевой, чем жить беглянкой. К тому же бежать было некуда. Чисто теоретически она могла бы покинуть планету и найти убежище в пространстве Хаттов, но без ее базы власти на Зигеррии она была не нужна Картелям. Она слишком легко могла представить, как Марло превращает её в одну из своих рабынь ради какой-нибудь извращенной шутки, и она скорее предпочла бы умереть, чем подвергнуться такому унижению. Она слышала звуки бластерных выстрелов — это последние из её гвардейцев, не бросивших её, давали свой последний бой. Затем двери тронного зала слетели с петель, несмотря на то, что были сделаны из кованого металла и весили более двухсот килограммов каждая, и врезались в боковые стены с такой силой, что задрожала вся комната. В проеме показалась фигура — высокая и ужасающая. Вживую он был еще страшнее, чем на записях служб безопасности; от него исходила аура насилия и разрушения такого масштаба, какого галактика не знала столетиями. — Королева Сцинтел, — окликнул её монстр. Его голос был на удивление мягким для того, кто только что прорвался сквозь её оборону, словно сквозь гнилую древесину. — Я — Лорд Гнев из Ситхов. Я со всем почтением прошу вас сдаться и отдать приказ вашим войскам по всей планете сложить оружие, чтобы мои союзники могли приступить к освобождению пленных, которых вы удерживаете в нарушение Галактического права. — А если я откажусь? — спросила она, заставляя себя сидеть прямо, с выправкой и достоинством, подобающими королеве. Она не будет съеживаться и дрожать перед этим чудовищем. Не будет. — Тогда вы умрете, — отрезал Гнев. — Здесь и сейчас. А затем, если ваши прямые подчиненные тоже не примут моё предложение после того, как я вытащу их из любой норы, в которой они прячутся, мне придется убить еще больше ваших людей — до тех пор, пока выжившие не сдадутся и мы не продолжим более важное дело: освобождение ваших узников. Выбор за вами; уверяю вас, мою совесть не будет отягощать смерть работорговцев. Она попыталась испепелить его взглядом. Годами её ярость заставляла министров и военачальников в ужасе съеживаться перед ней, но монстр лишь вскинул бровь, словно его позабавила эта попытка запугивания. — Все, чего я хотела — это вернуть моему народу величие, — прошептала она. — Величие? — фасад спокойствия треснул лишь на мгновение, и Мираж увидела ужасающие глубины ярости, бурлящей внутри ситха. Этот проблеск длился меньше секунды, но его хватило, чтобы привести её в ужас. — Вы ничего не знаете о величии. Я читал историю вашей так называемой Империи Рабов, Ваше Величество, — продолжил он, придавливая её к месту тяжестью своего взгляда. — Помните, что когда-то я был одним из могущественнейших лордов Империи, охватывавшей половину галактики. Поверьте мне, ваше «величие» было лишь жалким отголоском нашего — при том, что обе они строились на спинах тех, кого те, кто держал плеть, считали низшими. И когда пришли джедаи, всё рухнуло, как у вас, так и у нас. Только если нам потребовались десятилетия и три общегалактические войны, ваше ничтожное королевство работорговцев пало за считанные месяцы. — А теперь ваша попытка воскресить его рухнула меньше чем за день. Каин был прав, — усмехнулся багровый гигант. — Сила нам в помощь, Империус был прав. Рабство — это признак гнилой культуры и слабой цивилизации. Итак, Ваше Величество, я спрашиваю вас снова: вы сдаетесь? Она подумывала об отказе, но лишь на мгновение. Несмотря на все усилия, она всё еще боялась смерти, и всё было так, как сказал монстр: упрямство не даст ничего, кроме бессмысленной гибели её людей. — Хорошо, — сказала она. — Я, королева Мираж Сцинтел, сдаюсь вам. В тот миг, когда слова слетели с её губ, давление, которое излучал Гнев, слегка ослабло, и Мираж почувствовала, как остатки сил и воли покидают её. Она бессильно опустилась на трон. — Что теперь будет со мной? — спросила она с болезненным любопытством. — Сначала, как я и сказал, вы сделаете публичное заявление с приказом остаткам ваших войск сложить оружие, — произнес ситх. — Затем, как и все они, вы предстанете перед судом. Будет составлен полный отчет о ваших преступлениях против разумных существ Внешнего Кольца, вашим жертвам дадут возможность высказаться, как и вам самой, если пожелаете. А после? Что ж, если вы не подготовите поистине исключительную защиту, полагаю, вам стоит приготовиться провести остаток своих дней в тюрьме. — Вы хотите сказать, что меня не казнят на потеху толпе? — усмехнулась она. — Прошу вас, не оскорбляйте мой интеллект подобной ложью. — О, нет, — Гнев улыбнулся. Это была не добрая улыбка. — Дарт Каин не столь милосерден, как и я. Джабба Хатт умер потому, что Вэйлин, при всей её огромной мощи, всё еще ученица в вопросах жестокости. Она знает только прямой метод устранения врага: своим световым мечом и силой. Но Лорд Террора и я старше, и мы гораздо менее добры. Он наклонился к ней, глядя прямо в глаза. Мираж обнаружила, что не может пошевелиться, едва может дышать: эти красные, пылающие глаза, казалось, пронзали её череп насквозь. — Вы будете жить, королева Сцинтел, — провозгласил Гнев. — Жить, чтобы увидеть грядущую славу и осознать глубину своего безрассудства. Жить, чтобы любая другая сила во Внешнем Кольце поняла: мы не видим в вас угрозы. Жить, чтобы наши враги, которые действительно имеют значение, знали: они могут сдаться и сохранить свои жалкие шкуры. Жить, чтобы ваш народ знал: мы могли убить вас, но предпочли этого не делать. Чтобы они знали: мы сломили вас, а не позволили превратить себя в мученицу. — Думаю, я бы предпочла, чтобы вы убили меня, — прошептала она в ужасе, когда Гнев отстранился и давление немного спало. — Я знаю, — ответил монстр с гротескным дружелюбием. — Именно поэтому я этого не сделаю. Я даровал вашим гвардейцам смерть воинов, ибо их грех заключался лишь в исполнении ваших приказов и верности тому, что они считали своей культурой. Вы же, напротив, отдавали приказы и вели свой народ назад к старым обычаям после того, как джедаи втоптали вашу Империю Рабов в грязь, где ей и место. Вы заслуживаете большего наказания. На мгновение презрение исчезло с лица монстра, и он посмотрел на Мираж с чем-то, что она могла опознать лишь как жалость. — И со временем, возможно, вы поймете, в чем была ваша ошибка. В тот день, обещаю вам, никакие муки, которые я мог бы причинить вам, не сравнятся с агонией, которую вы испытаете сами. ***** Накс двигался по коридорам склада на окраине столицы Зигеррии, используя Силу, чтобы ускорить шаг, пока он прорубался сквозь охрану. Аколит-ситх (а он всё еще был ситхом, пусть и обратился к Светлой стороне) попросил разрешения присоединиться к силам, отправленным на Зигеррию, как только весть дошла до послушников. Он знал, что такова воля Силы: здесь было много душ, нуждавшихся в спасении из тьмы — точно так же, как когда-то был спасен сам Накс. Лорд Гнев был отвлекающим маневром, сокрушительным ударом. Он был атакой, которую невозможно игнорировать, неудержимым джаггернаутом, который притягивал к себе всех защитников, как металлические опилки к магниту, — а затем давил их всех. В том, что Лорд Гнев победит, не было сомнений. Даже Накс знал легенду об этом Лорде Ситхов: о многочисленных врагах, которых он поверг, о невыполнимых испытаниях, которые он преодолел благодаря своей неукротимой мощи. Он победит всё, что зигеррианцы выставят против него, потому что это было его сутью, тем, во что он превратил себя ради защиты тех, кого любил. Теперь Накс видел это — раньше же он был ослеплен мощью Лорда Гнева. Его восприятие привыкло к тому ослепительному Свету, который кажется огнем для тех, кто пребывает во Тьме. Лорд Гнев наслаждался битвой, но его жажда крови всегда служила высшей цели. Да, Лорд Гнев триумфально победит. Но одной победы было недостаточно, и именно поэтому Накс и другие были рассредоточены по Королевскому дворцу и окрестностям города, скрытые шумом и яростью натиска Лорда Ситхов. Когда леди Ветт распределяла задания, Накс попросил направить его к одному из этих складов, в то время как жена Лорда Ситхов вела группу, которая должна была проникнуть во дворец, пока её муж атаковал с фронта, чтобы спасти пленников, удерживаемых на нижних уровнях. Другие подобные здания также были целями для целых групп солдат-ситхов и борцов за свободу, работавших бок о бок в альянсе, который всё еще казался всем непривычным. Но один пользователь Силы, при надлежащей подготовке, был вполне способен справиться с такой задачей в одиночку, и теперь, когда расколотая психика Накса была исцелена Светом, сама леди Виллсаам одобрила это задание. Ученица улыбнулась, когда направила свой особенный взор на Накса — так, как ни один ученик ситха никогда не улыбался аколиту. Она сказала, что рада его исцелению, и искренность её слов заставила Накса пересмотреть некоторые убеждения относительно Лорда Гнева и бывшей падаванши, которую тот взял в ученицы еще тогда, когда галактика пылала в огне Второй Великой Галактической Войны. Согласно разведданным, этот склад лишь недавно был переоборудован для содержания пленных вместо грузов. При поддержке Хаттов зигеррианцам потребовалось место для хранения «массовых» приобретений, в отличие от… эксклюзивных товаров, которые держали под самим Королевским дворцом. Эти сведения достались дорогой ценой. Одиннадцать членов сопротивления сумели проникнуть во дворец за последние месяцы под видом рабов. Трое из них погибли от обычного изнурения, которому подвергались зигеррианские слуги. Двое были пойманы на шпионаже и успели покончить с собой. Еще один не успел и последнюю неделю держался в зигеррианских камерах пыток. По словам его пятерых оставшихся товарищей, которых эвакуировали из города до высадки Лорда Гнева, он еще не сломался, не выдал работорговцам имена сообщников и местонахождение их баз. Но он бы выдал — не потому, что был слаб, а потому, что боль может сломить любого, и Накс знал это лучше многих. Или, по крайней мере, он бы сломался, если бы не приход ситхов на этот мир. После сегодняшнего дня на Зигеррии пыток больше не будет — даже для выживших работорговцев. Дарт Каин сказал, что они не могут позволить себе давать марионеткам Хаттов в Республике повод для анти-каинитской кампании, за что Накс был благодарен. Не потому, что он считал, будто работорговцы не заслуживают смерти — он не настолько изменился, отвернувшись от Темной стороны, — а потому, что видел, что делает с людьми потакание бессмысленному истязанию уже побежденного врага. Рабы Зигеррии и так достаточно настрадались. В здании осталось мало охраны; большинство тех, кто мог держать оружие, были отозваны на защиту дворца. Они быстро пали от меча Накса, не успев поднять тревогу. Пространство склада было разделено на отсеки кирпичными стенами, возведенными гораздо позже основной постройки. Это было сделано для создания камер для небольших групп пленников, чтобы те не могли сговориться для восстания. Накс подошел к тяжелой металлической двери ближайшего отсека и взмахом светового меча перерубил цепи. Он чувствовал присутствие пленников по ту сторону, ощущал искры их душ в Силе. Его восприятие обострилось после преображения, хотя он не знал, заслуга ли это восстановленного рассудка или новой стороны Силы. Впрочем, это не имело значения. Он осторожно толкнул дверь, деактивировав меч, чтобы не напугать тех, кто внутри… Маленький ребенок, почти человек, с мертвенно-бледной кожей и абсолютно черными глазами, прятался над дверью с заточенным камнем в руке. Он прыгнул на Накса в тот миг, когда дверь открылась, но Сила шепнула предупреждение. Накс поймал его и, стараясь действовать максимально мягко, но не давая возможности полоснуть себя по горлу, опустил на пол. Мальчик отскочил от раттатаки, но Накс заметил, что он встал точно между ним и остальными обитателями маленькой грязной камеры. — Привет, — мягко сказал он на основном языке, стараясь держать пустые руки на виду. — Меня зовут Накс. А тебя как? Последовала секунда колебания, затем мальчик ответил: — Талос. — Отличная засада, Талос, — сказал Накс. — Она бы сработала, будь я зигеррианцем. Но, как видишь, — он указал на свое лицо, — я не из них. — Я знаю, — в языке ребенка чувствовался акцент, который Накс не узнал, но это было неудивительно, учитывая количество миров в галактике и тридцать веков языковых изменений. — Ты не тот зигеррианец, которого я видел входящим в комнату. — Какое интересное сочетание слов, — прошептал Накс про себя. Он чувствовал, как Сила вьется вокруг ребенка. Он не слышал, что именно она говорила; его таланты никогда не лежали в этой области, или, возможно, шепот Силы раньше заглушался рыданиями его собственного расколотого разума. — Кто ты? Зачем ты здесь? — спросил мальчик — Талос. — Меня зовут Накс, — ответил аколит. — И я пришел спасти вас всех. ***** На Зигеррию обрушился шторм — это было единственное описание, которым Пло Кун мог наделить увиденное. След опустошения, тянущийся от космопорта до Королевского дворца, напоминал последствия стихийного бедствия. Экстренные службы всё еще извлекали тела гвардейцев и солдат из-под обломков рухнувших зданий, а космопорт пришлось расчищать другим аколитам: они использовали Силу, чтобы растолкать завалы и освободить место для посадки. Один-единственный корабль, доставивший ударную группу с Перлии на Зигеррию, не смог бы добиться такого в одиночку. По пути они встретились с членами освободительных ячеек, которые действовали в тенях Внешнего Кольца; те услышали прокламацию Дарта Каина и решили связать свою судьбу с Лордом Террора. Организацией операции занимались леди Ветт и леди Виллсаам, Пло Кун же оказал скромную помощь — в основном он убеждал повстанцев, что это не ловушка и что, несмотря на долгую и кровавую историю ситхов в этом регионе, их предложение помощи искренне. Репутации Ордена Джедаев в сочетании с его собственными дипломатическими навыками (мастером-джедаем не становились, просто медитируя в Храме целыми днями, что бы там ни шептали юнлинги) хватило, чтобы развеять их опасения. Гнев тоже принимал участие в этих встречах, но в основном молчал. Не потому, что ситх был глуп или безразличен: несколько раз во время подготовки он давал весьма точные замечания по поводу дислокации их сил и возможной реакции защитников. Просто он доверял своей жене и ученице в проработке деталей, стремясь при этом быть для них опорой. Пло Кун не ожидал подобного от Лорда Ситхов, но, честно говоря, его восприятие ситхов в целом подверглось серьезным испытаниям с тех пор, как он впервые прибыл на Перлию — а это казалось теперь событием из прошлой жизни. И вот теперь результаты этого планирования разворачивались по всей Зигеррии. Оперативники ситхов и члены освободительных ячеек действовали сообща, нанося удары по правительственным объектам по всему миру. Технологические активы Зигеррии были сосредоточены в основном в столице; в других местах находились лишь разрозненные поселения, ориентированные на тяжелый ручной труд в сельском хозяйстве и добыче ресурсов. Хотя приоритетом было спасение рабов из загонов (чем Пло Кун и занимался перед приходом во дворец), любая надежда на скоординированное сопротивление рухнула. Добавьте к этому капитуляцию королевы Сцинтел, которая транслировалась на всех частотах вместе с записями неудержимого натиска Гнева, и станет ясно, почему сопротивление практически прекратилось. Оставалось несколько очагов, готовых сражаться до горького конца, но теперь, когда бой во дворце был закончен, Гнев мог лично отправиться на их подавление. Это был уровень избыточной мощи, вызывающий почти смех, но он определенно послужит ясным сигналом для всего остального Внешнего Кольца. Прибывало всё больше солдат-ситхов, чтобы помочь с конвоированием сдавшихся подразделений. Налетчиков-инопланетян отправят на Перлию для суда, а вот с самими зигеррианцами… всё было сложнее. Королеву, по крайней мере, отправят в самое сердце владений Каинитов, чтобы она служила живым символом участи, ожидающей всех работорговцев, не покорившихся легионам Лорда Террора. Они жили в эпоху, когда легенды вновь зашагали по галактике, каждым своим шагом ломая порядок вещей, установившийся за последние тысячу лет, и Пло Кун не мог заставить себя сожалеть об этом. Не тогда, когда он проходил мимо комнат, где техникам снимали с десятков бывших рабов шоковые ошейники и оказывали первую помощь; не тогда, когда он видел шок на их лицах и неверие в то, что за ними действительно пришли — спустя столько времени, когда многие уже оставили всякую надежду. Он не знал, были ли обвиняющие взгляды, брошенные в его сторону, реальными или плодом его собственной нечистой совести. Почему вы не пришли раньше? — спрашивали они его. — Если это было так легко, если потребовался всего один день, почему для нашего спасения должны были прийти ситхи? На эти вопросы нужно было ответить. Только признав свои ошибки, можно было их преодолеть. Почему Орден Джедаев не пришел на Зигеррию до того, как Дарт Каин послал Гнева сокрушить Гильдию Рабовладельцев? Возможно, Теням Джедаев не было известно о происходящем здесь. Их всегда было слишком мало на целую галактику. Возможно, они полагали, что Империя Рабов Зигеррии исчезла навсегда, и их усилия нужнее в других местах. Но даже для него самого это звучало как жалкое оправдание. Почему Каиниты оказались настолько эффективнее Ордена в ведении крестового похода против рабства во Внешнем Кольце? Пло Кун знал ответ: верность джедаев принадлежала Республике, демократии. Они были связаны законами и волей Сената, и их обязанности заставляли их распылять внимание по всей галактике. Ресурсы Ордена могли казаться внушительными со стороны, но истина была проста: галактика огромна, а джедаев в ней — всего несколько тысяч. Работа Совета Джедаев заключалась в том, чтобы решать, на какой из бесчисленных призывов о помощи ответить, и это была та часть его звания, которую Пло Кун любил меньше всего. В то же время, при всем том неоспоримом добре, которое Каиниты принесли с момента своего возвращения, ими всё еще правил автократ, чья власть зиждилась на личной мощи. Да, в данном конкретном случае это обернулось благом для Внешнего Кольца, но Дарт Каин был исключением в длинной череде тиранов и монстров, которые раз за разом разрывали галактику на части, увлекая последователей за собой к гибели. Видение падавана Скайуокера, которым тот поделился с Оби-Ваном, по крайней мере, давало повод для надежды. Если Дарт Каин когда-нибудь превратится в очередного тирана, шансы на то, что Гнев попытается остановить его, были довольно велики. Разумеется, в таком сценарии чистокровному ситху придется столкнуться не только с Лордом Террора, но и с его ученицей. Трудно было представить, кто выйдет победителем в таком противостоянии и какой сопутствующий ущерб это нанесет. Даже на расстоянии Пло Кун ощущал присутствие Гнева в Силе, когда тот шел к дворцу. Нужно было быть слепым, глухим и немым, чтобы не заметить этот неистовый шторм, этот великий инфернальный вихрь, который надвигался на сердце столицы, сметая всё на своем пути. Магистр-джедай пытался примирить образ благородного воина-поэта, описанного Скайуокером, с тем, что говорила ему Сила. Но, с другой стороны, Гнев, по слухам, умудрялся обманывать даже Императора Ситхов во времена Старой Республики, так что было логично, что Пло Кун не мог видеть сквозь пелену бушующей мощи чистокровного ситха. — Магистр Пло Кун, — услышал он, как кто-то окликнул его по имени, и увидел приближающуюся леди Ветт. — Вы в порядке? — Да, — ответил он. — Просто… задумался. Столько всего произошло, вы же понимаете. — Поверьте, я понимаю. Гнев действительно отвел душу. У него не было возможности так развернуться со времен… ну, Молеха. — Выражение лица тви’лечки при упоминании этого имени подсказало Пло Куну, что о деталях той битвы лучше не спрашивать. — Между тем временем и нашим уходом в карбонит были сражения, но ни одно из них не было таким… простым, как это. Пло Кун увидел возможность получить ответ на вопрос, который давно его беспокоил, и заодно отвлечься от своих невеселых мыслей. — Даже вы называете его «Гнев», — заметил он. — Почему? Это ведь явно не имя, данное ему при рождении. — Конечно нет, — рассмеялась тви’лечка. — Его имя было стерто из всех архивов, когда он стал Гневом. Император в то время находился в… сложном состоянии, но его агенты всё еще обладали огромной властью. Даже после его исчезновения прошло много времени, прежде чем правящие круги Империи осмелились выступить против тех, кто был наделен его полномочиями. — И даже после того, как предательство старого монстра раскрылось, и вся Империя отреклась от него… У меня нет слов, чтобы объяснить это, наверное, потому что я не родилась в Империи, — продолжила леди Ветт. — Но каждый имперец испытывал к нему глубокое уважение, граничащее с обожанием. Для них Вишиэйт был скорее богом, чем правителем. Честно говоря, я до сих пор не уверена, где заканчивалась «обычная» индоктринация и начинались колдовские манипуляции в масштабах всего общества. Он определенно был достаточно силен, чтобы сойти за бога — я видела целые культуры, поклоняющиеся существам куда менее могущественным, чем был Вишиэйт, а я ведь даже не чувствительна к Силе. Когда вскрылось его намерение поглотить всю жизнь в галактике ради божественности, он превратился из законного правителя во врага, которого нужно победить любой ценой, но это ничуть не уменьшило трепета, который испытывал к нему рядовой гражданин. Если леди Ветт с трудом понимала это, то для Пло Куна, прожившего всю жизнь в Республике, подобная концепция была совершенно непостижимой. Как магистр-джедай, он видел достаточно зла в галактике, чтобы понимать, что разумные существа могут добровольно идти в услужение лидерам, совершающим злодеяния — способность к самооправданию была чертой, общей для почти всех видов. Но то, что описывала Ветт, было нечто иным. — В любом случае, — она покачала головой, — становление Гневом Императора означало, что прежняя личность моего мужа потеряла значение, поэтому имперцы просто перестали вспоминать его старое имя. Даже те, кто знал его раньше. — Но вы-то его знаете, верно? — настаивал Пло Кун. — Конечно. Я всё-таки его жена, и, как я сказала, я не потомственная имперка. Но я вам не скажу, — подмигнула она. — Если хотите узнать, вам придется спросить этого здоровяка самому. — Возможно, когда-нибудь я так и сделаю, — сказал Пло Кун. — Но сейчас у нас есть более насущные дела. — Это правда. Пойдемте, я знаю, где он. Когда Пло Кун и Ветт нашли Гнева, Лорд Ситхов — невероятно — писал стихотворение. Он нашел где-то в Королевском дворце настоящую бумагу, чернила и кисть и сидел за столом, который казался почти комично маленьким по сравнению с его габаритами. Он всё еще был в доспехах, покрытых боевыми шрамами, что делало картину еще более нелепой — и всё же нельзя было отрицать того спокойного величия, которое излучал воин. Ветт, очевидно, привыкла к подобному, так как даже не замедлила шаг и окликнула его: — Над чем работаешь, здоровяк? Гнев поднял взгляд от письма и улыбнулся. — Ах, любовь моя. Я как раз закончил. Могу я узнать ваше мнение? Обоих. — Конечно, — ответил Пло Кун, слегка озадаченный. Гнев встал, взял лист бумаги и начал декламировать глубоким голосом, который уместнее звучал бы в операх Корусанта, а не здесь, в разоренном дворце зла: — Горе! Пала! Пала великая Зигеррия! В сердце своем она хвалилась: «Я восседаю на троне как царица. Я богата, а не вдова; Я никогда не познаю скорби». Горе тебе, Зигеррия! В один час ты была поглощена огнем, Ибо могуча Сила, судящая тебя. Горе, что в один час такое великое богатство обратилось в прах! И лорды, делившие с ней ложе, Взирают на дым её пожарищ и впадают в отчаяние. Завершив тираду, Гнев опустил бумагу и посмотрел на леди Ветт. — Что думаешь, любовь моя? — спросил он с ноткой неуверенности в голосе, которая совершенно не вязалась с его обликом. Он звучал… как влюбленный муж, спрашивающий мнение жены о плодах своего творчества. — По-моему, звучит достаточно эпично и угрожающе, — ответила тви’лечка. — И что ты планируешь с этим делать? — Я думал отправить это прямиком Картелям, — улыбнулся Лорд Ситхов. — Как вы думаете, Магистр Пло Кун, они поймут послание? — Поэзия — не самая сильная моя сторона, как и у Хаттов, но я уверен, что скрытый смысл они уловят, — сказал кел-дор. — Но… один час? Наша операция длилась гораздо дольше. И планета, в общем-то, не горит. — Художественный вымысел и метафора, — отмахнулся Лорд Ситхов. — К тому же гарантирую вам: зигеррианцам казалось, что их мир в огне. В это Пло Куну верилось легко. Кто знает, какие истории об этом дне разлетятся по Внешнему Кольцу в ближайшее время; насколько они исказятся с каждым пересказом, пока истину и легенду станет невозможно разделить. — Каковы ваши намерения относительно планеты? — спросил он. До этого момента времени для расспросов не было, так как всё внимание было сосредоточено на освобождении пленников. — Каин не хочет, чтобы мы её завоевывали, если вы об этом беспокоитесь, — ответил красный гигант. — Здесь нет ничего ценного. Мы освободим каждого раба на планете, а затем уничтожим их космопорт и всё, что они могли бы использовать для выхода в космос. Солдатам и местным налетчикам придется заменить рабов на фермах, если они хотят избежать голода. А если они каким-то образом снова выберутся в космос и попытаются взяться за старое… — Улыбка Гнева не могла быть более угрожающей, даже если бы он искупался в крови павших врагов. — Что ж. Тогда я вернусь на Зигеррию. В последний раз. — Не думаю, что это потребуется, — выдавил Пло Кун, закрываясь в Силе, чтобы не выдать участившееся сердцебиение. — На этот раз вы донесли свое послание весьма… доходчиво. Да, зигеррианцы быстро вернулись к работорговле после того, как джедаи демонтировали их империю в прошлый раз, но, судя по записям, Орден действовал намного менее разрушительно, чем Гнев. По крайней мере, с точки зрения рядового гражданина; тогда джедаи лишь конфисковали всё оружие мощнее ручного бластера, сровняли с землей крепости и загоны для рабов и оставили их экономику в руинах, низведя планету до уровня натурального хозяйства. — Хм. Возможно. В любом случае, я позабочусь о том, чтобы зигеррианцы осознали: это их последний шанс. Наступившую тишину прервал писк голокома леди Ветт. Она активировала его, и появилось изображение Накса, что мгновенно привлекло всеобщее внимание. Как и Джейса Виллсаам, Накс всё еще был в городе вместе с группами, занимавшимися центрами содержания рабов за пределами дворца. Почему он звонит сейчас? — Что случилось, Накс? — спросила тви’лечка. — Миледи, Лорд Гнев, Магистр джедай, — произнес светлосторонний ситх (Пло Куну до сих пор было трудно это осознать). — Кажется, я только что нашел группу чувствительных к Силе детей в одном из зигеррианских загонов для рабов. Все трое застыли на месте. Пло Кун почувствовал в Силе нарастающий гнев Гнева, подобный рокоту вулкана перед извержением. Да и сам он не был свободен от ярости; Магистр джедай может стремиться всегда проецировать спокойствие и безмятежность, но это не значит, что джедаи не чувствуют так же остро, как и все остальные в галактике. Что касается Ветт, она хоть и не была чувствительна к Силе, но выражение её лица стало ледяным. — Как, — очень тихо спросил Лорд Ситхов, — ты это понял? — Один из них попытался убить меня, когда я вошел в комнату, — с предельной серьезностью ответил раттатаки. — Он принял меня за зигеррианца, и, признаться, почти достал. Думаю, он своего рода провидец. Магистр Пло Кун, не могли бы вы прийти и помочь мне? Я не силен в общении с детьми. Вспоминая, как заложники-раттатака смотрели на бесчувственного Накса на борту «Айронфаунда», Пло Кун задался вопросом: Накс действительно в это верит или просто скромничает? В любом случае, долг был ясен. — Пришли мне координаты, — сказал он вслух. — Я буду немедленно. Прошло много времени с тех пор, как я работал в яслях Храма, но есть вещи, которые не забываются. — Понял, — ответил Накс с явным облегчением. — Отправляю на ваш голоком. — Мне вот интересно, — задумчиво произнес Гнев, когда звонок завершился и устройство Пло Куна пискнуло, принимая данные. — Знали ли зигеррианцы о природе своих пленников? И если да, то каков был их план на этих детей? Остался невысказанным следующий очевидный вопрос: каковы были планы работорговцев на детей, если бы те не знали, что они чувствительны к Силе? По опыту Пло Куна, на такие вопросы не бывает хороших ответов. — Нам нужно будет расспросить об этом бывшую королеву, — сказала леди Ветт таким тоном, который давал понять: она получит ответы, так или иначе. Пло Куну, вероятно, стоило остаться, чтобы убедиться, что это «так или иначе» не включает в себя ничего такого, против чего он был бы вынужден протестовать. С другой стороны, где-то там были дети, которым он был нужен, так что… Что ж. С королевой всё будет в порядке. В конечном счете.