Китайские боги

      ― Сань Лан, как ты? ― Се Лянь дотронулся до плеча мужа, который безуспешно пытался погрузиться в медитацию. Шел четвертый день осады, и Хуа Чэн тратил значительную часть своих сил на то, чтобы прорвать блокаду. Чужая энергия, подобно перевернутой фарфоровой чашке, накрыла Призрачный город, заперев ракшасов и демонов внутри. Хуа Чэн приходил в ярость каждый раз, прибывая на место очередной дислокации противника и не находя там даже следа чужеродной ци. И это в его демоническом логове, на его земле, где ни один небесный чиновник не мог лишний раз вздохнуть без его ведома и дозволения. Хотелось голыми руками разорвать каждого из шести сотен демонов и их предводителей, омыть кровью землю и провести запрещенный ритуал жертвоприношения, призванный разрушить души чужаков. Но каждый, кого Хуа Чэну удалось поймать, либо молчал о местоположении остальных и окончательно умирал под пыткой, либо сразу же убивал себя.       Хуа Чэн от этого свирепел еще сильнее. Он несколько раз терял контроль, расплескивая вокруг демоническую ци. Один раз даже напал на Се Ляня, не признав в нем любимого мужа. Когда дурман ярости отступил, он тут же бросился к нему в ноги и молил о прощении.       Се Лянь его не винил. Он прекрасно видел, что Сань Лан хочет защитить то, что ему дорого, а это в первую очередь ― сам Сяньлэ. Осознание того, что что-то идет не по плану, лишало его князя части концентрации.       Хуа Чэн слишком привык к своей всесильности. Даже когда он дрался с объединившим душу Цзюнь У, который превосходил его по силе и скорости, он не допускал мысли, что может проиграть.       Сейчас же, когда большую часть его подданных растерзали решившие поохотиться ракшасы, а он сам два дня назад оказался с Се Лянем в окружении тысячи чужих демонов и с трудом вырвался, получив при этом несколько отравленных и от того бесконечно болезненных ран, его уверенность слегка пошатнулась. Се Лянь замечал это, старался отвлечь, но внутри себя беспокоился. Ему ли не знать, как важна для духовных сил вера в себя.       Не все было так уж плохо. Инь Юй с отрядом демонов-воинов и Му Цин смогли отправить на защищенную территорию дома Блаженства большую часть выживших. Правда Му Цина уже два дня никто не видел, а Се Лянь не решался оставить мужа, чтобы отправиться на поиски генерала… Но что может с ним случиться? У Му Цина опыта побольше, чем у Цюань Ичжэня, Лан Цяньцю и Инь Юйя вместе взятых. Он обязательно со всем справится.       Сейчас намного важнее было решить проблему с вражеским барьером и ранами Сань Лана. И если яд получилось частично подавить демонической ци, то за барьером и Се Лянь, и Хуа Чэн время от времени чувствовали вспышки духовной энергии. Демоны Инь Юйя приносили сведения, что видели божественное сияние. По всему выходило, что небесные генералы все-таки пришли на зов и, не зная, как попасть в город, уничтожали противника за его пределами. Если ничего не предпринять, то положение так и останется невыигрышным. Их измотают, задавят числом, могут заставить выбирать, кому жить, а кому умереть.       Се Лянь сделал глубокий вдох, стараясь подавить приступ рвущейся на свободу ненависти. Эти проклятые недобоги посмели прийти на землю, которую Се Лянь после замужества привык считать своей, убивали тех, кто приветливо здоровался с ним при встрече, и, самое ужасное, покусились на жизнь и здоровье его Сань Лана. И все это из-за того, что в родных землях ракшасов случился голод, а демонов стало непозволительно мало. Вот ракшасы под предводительством воителя Равана и аватаров богов Айяппа, Сканда и Кали и вторглись в самый густонаселенный демонами регион.       Се Лянь потер точку между бровей. Он много раз говорил на собраниях и Сань Лану лично, что подобное может произойти. Чуждые религии заполонили всю Поднебесную и умы смертных. Не то, чтобы Се Ляня беспокоило, что у его коллег становится меньше последователей, но за долгую жизнь он научился доверять своей интуиции. А она просто вопила: быть беде! Но то ли из-за загруженности, то ли от чрезмерной самоуверенности его мало кто послушал. Совет по чрезвычайным ситуациям создали и на том спасибо. Конечно, были голоса, требующие более решительных мер. Например, находились служители Средних небес с потенциалом духов войны или так и не восстановившиеся после предыдущего разрушения Столицы боги, предлагавшие не пускать иностранцев вглубь страны и разрушать храмы чужих божеств. Но над ними только посмеялись. Что еще могут предложить ничтожные проигравшие, которым, если ничего не изменится, придется вскоре покинут Небеса?       Се Лянь тоже не поддерживал такой радикализм, но понимал, что многие изменят свое мнение после этой резни. От любви и терпения до жгучей ненависти всего один шаг. Ему ли не знать, как это бывает…       ― Сань Лан? ― Се Лянь наклонился и легонько прикоснулся губами к виску мужа, сводя на нет все его старания в медитации. ― Ты совсем вымотался. Может, поспишь немного. Я присмотрю за ранеными.       ― Когда гэгэ говорит в таком тоне, этот недостойный демон думает совсем не о сне, ― Хуа Чэн ухмыльнулся и, извернувшись, заключил Се Ляня в объятиях. Поцелуй и передача новой порции демонической ци не заставили себя ждать. ― Гэгэ?       ― М-м? ― Се Лянь не спешил отстраняться. После ожесточенной битвы с очередной группой ракшасов все тело ныло, а мелкие царапины от когтей никак не хотели затягиваться. Повезло, что Се Лянь оказался невосприимчив к их яду, а то бы пришлось совсем туго.       Инь Юйя и немногочисленных выживших из его отряда пришлось отбивать из лап противника и долго отпаивать, чтобы яд вышел из организма естественным путем. Сань Лан тоже получил травму, прикрыв своего Наследного принца, хоть и не сразу признался в этом. Рваную рану от зубов на предплечье пришлось зашивать, ― тварь умудрилась прокусить один из его любимых наручей, что само по себе казалось невозможным.       Без благословения чужого бога здесь явно не обошлось, но Се Лянь в тот момент не хотел об этом думать. Он видел лишь кровь, что струйкой стекала по запястью Сань Лана и капала на Эмина, который то ли от ярости, то ли от испуга издавал странный шипящий звук. А потом всех сражающихся ослепила яркая белая вспышка, которая, рассеявшись, превратилась в порубленные трупы и улицу, залитую кровью нападавших. Се Лянь, тяжело дыша, вытер Фан Синь и, не обращая внимания на возражения Сань Лана, потащил его в безопасное место.       Хуа Чэн быстро подчинился. Сердце демона пело, ведь его дорогой гэгэ ради своего никчемного мужа только что уничтожил пару десятков ракшасов и сделал это даже быстрее, чем рой призрачных бабочек. К сожалению, такие атаки отнимали слишком много энергии и требовали, чтобы противник толпился в одном месте. Новой возможности пока не представилось, но Хуа Чэн порыв оценил и собирался обязательно поощрить Се Ляня, когда они со всем разберутся и окажутся на супружеском ложе.       Но возможности не представилось. Нужно было держать оборону и копить силы, чтобы стереть наглецов в кровавую пыль.       ― Гэгэ, а твое самосовершенствование случайно не восстановилось? ― как бы между прочим спросил Хуа Чэн и тут же заметил милый румянец на щеках Се Ляня. Прошло много веков, а наедине Се Лянь краснел как в первые годы. Правда, такие реакции были больше обоюдной игрой, чем настоящим смущением.       ― Мы с тобой столь активны, что, уж не знаю, к сожалению или к счастью, четырех дней слишком мало.       ― Пяти. В последний раз нас бессовестно прервали, ― Хуа Чэн облизнул нижнюю губу, будто они оба находились не в помещении, где время от времени стонали раненые, а в их личных покоях.       ― И этот принц искренне надеется, что демон не затаил на Му Цина очередной обиды.       ― Много чести, ― но зная Сань Лана не первый век, Се Лянь понял, что угадал. Теперь-то демону придется забыть о глупой мести. А еще сменить тему разговора: ― Знаешь, гэгэ, у меня, кажется, получилось, ― несмотря на колоссальные затраты сил и усталость Хуа Чэн только что не светился от гордости. ― Этот ничтожный демон только что завершил заклятие, которое разрушит купол и духовные щиты этих лже-богов. Жду не дождусь возможности отрубить их руки. Все сразу.       ― Думаю, лучше начать с голов, ― хихикнул Се Лянь, совершенно разделяя приступ кровожадности Сань Лана. ― Надо этих надов изничтожить, а отрубленные головы собрать и выставить заслоном вдоль границы Поднебесной, чтобы даже не думали сюда соваться.       ― А ты затейник, гэгэ, ― уловив идею Се Ляня, Хуа Чэн потянулся за очередным поцелуем, но замер на середине пути. Секунда ― и из кончиков его пальцев в тело Се Ляня хлынул обильный поток демонической ци.       ― Сань Лан? ― Се Лян насторожился. Как бог войны он обладал обостренным слухом и реакцией, и к нему было не так уж легко подобраться. Но все же Хуа Чэн оказался быстрее.       Он затащил Се Ляня за спину и, обнажив Эмин, приготовился отразить любую атаку. И вначале так и было. Шквал стрел, напитанных чуждой духовной энергией, обрушился на демона и небожителя. Се Лянь, зная, как непросто Сань Лану бороться против стрел, сразу решил встать рядом и помочь, но ему этого не позволили. Однажды Хуа Чэн уже умер от стрел, пробивших его грудь, и теперь для него было делом чести отразить атаку. Он даже смог разглядеть силуэт божества Айяппа, убегающего прочь от контратаки ― защитники Дома Блаженства тоже не сидели без дела.       ― Гэгэ, я что-то не уверен, что это двойники. Больше на оригиналы похожи, ― Хуа Чэн нехотя повернулся к мужу, и тот с трудом сдержал стон удивления. Из плеча Сань Лана торчало черное древко стрелы. Демон усиленно делал вид, что рана его совершенно не беспокоит. Улыбнулся, будто они встретились за чаем, схватил и резко выдернул стрелу. Мертвая кровь тут же хлынула из раны, а древко обратилось черным дымом. Похоже, яд, что был скрыт в нем не смог навредить князю демонов. ― Тц. Любимую рубаху испортил. Не нужно, гэгэ.       Но Се Лянь был другого мнения. В первую очередь он влил в охранные чары Дома Блаженства собственную энергию, попутно уничтожая еще и подобные прорехи. Параллельно он достал специальное зелье-туман и, прижав горлышко к ране Сань Лана, не отпускал, пока последняя крупица дымки не втянулась в рану.       ― Гэгэ, я в порядке, ― почти виновато повторил Сань Лан, но Се Лянь прервал его на полуслове.       ― Мне лучше знать. Не двигайся. Мешаешь, ― он сделал несколько пассов рукой, и Жое послушно соскользнула с его запястья и намертво намоталась, перетягивая рану.       ― А вот это точно лишнее. Уйди, ― запротестовал Хуа Чэн, но Жое, хоть и любила его до безумия, похоже, была согласна с Се Лянем. Её матерчатые кольца сжались еще плотнее.       Се Лянь же, убедившись, что опасность действительно миновала, призвал духовные силы и обратил свой внутренний взор к защитному заклятию. Хуа Чэн, поняв, что из-за неосторожной попытки отказа от лечения потерял возможность еще немного помиловаться с гэгэ, вздохнул и также присоединился к осмотру. Но зачем так переживать каждый раз? Это не первая вылазка охотника Айяппа и точно не последняя.       ― Пока мой прах у гэгэ, ему нас не одолеть, ― шепнул Хуа Чэн и получил не совсем тот ответ, что ожидал.       ― Я знаю, ― прозвучало даже слегка обидно. Мужа ранили, а он «Я знаю». ― Но что если их купол можно распутать так же, как он распутал твое заклинание?       ― Ваше Величество, ты гений, ― глаз Сань Лана раскрылся сильнее. ― Если представить все это как сеть или силки…       Се Лянь улыбнулся шире и одарил демона нежным взглядом. Они давно понимали друг друга без лишних объяснений. Один начинал фразу, другой ― заканчивал. Также произошло и с заклятием. В начале супруги залатали дыры и сделали дополнительный защитный слой письмен, напоминавший редкое плетение рыболовной сети из отдаленной северо-восточной провинции. Это был кропотливый и еще более энергозатратный труд, но оба остались довольны результатом. Никто никогда бы не догадался, что эти печати и заклятия сплели два воина, а не умудренный жизнью бог ремесел или бог литературы с извращенным вкусом. Да-да, Хуа Чэн настолько вошел во вкус, что, чтобы предотвратить новое распутывание заклятия, вплел несколько пошлых фраз и загадок. На некоторые из них ответа и вовсе не существовало, но если знать об этой особенности, то барьер тебя не остановит.       ― Прекрасная работа, Сань Лан, ― похвалил Се Лянь, зная, как муж млеет от комплиментов. ― Я бы никогда с этим сам не справился.       ― Гэгэ безбожно льстит этому демону. Ты сделал большую часть работы сам. И теперь дело за малым.       ― Продержи печать еще немного. Ни один ракшас и лже-бог от нас не уйдет, ― Се Лянь прижался к мужу и жадно поцеловал его, попутно всасывая дополнительную демоническую ци. Просто так, на всякий случай.       ― Загони сюда генералов пинками под зад. А кто будет копаться, пусть платит неустойку.       ― А ты сохрани для меня трофейный меч получше. Для новой коллекции, ― сабли ракшасов с первого взгляда привлекли внимание принца. Хотя лук Айяппа, тришула Кали или копье Сканда тоже стали бы отличным приобретением.       На том они и расстались. Как только Се Лянь, сопровождаемый одной серебряной бабочкой, ушел, Хуа Чэн запечатал проход в Дом Блаженства, тем самым защищая выживших жителей Призрачного города. Хуа Чэн уселся на крыльцо, скрестив ноги и уложив на колени Эмин, сделал глубокий вдох, готовясь к долгому противостоянию. Вот сейчас гэгэ дораспутывает чужой щит. Вот сейчас выберется на волю. Вот сейчас. Еще немного и он будет в безопасности. У него достаточно энергии, чтобы защитить себя. Он один из сильнейших бессмертных. С ним все будет хорошо.       Голова слегка закружилась, а из носа потекла застоявшаяся демоническая кровь. Хуа Чэн не хотел обманывать Се Ляня, но и рассказывать, какое колоссальное давление он испытывал все это время, в планы тоже не входило. Ведь в противном случае Се Лянь не покинул бы своего Сань Лана добровольно.       Как только за Се Лянем захлопнулась последняя печать, Хуа Чэн остался единственным полноправным защитником Призрачного города. Инь Юй и остальные демоны были одним щелчком перемещены в более безопасные внутренние помещения и усыплены, чтоб под ногами не мешались. Еще оставался Му Цин, который отчего-то не менял своего местоположения несколько суток. Раны зализывает что ли? Хуа Чэн мог бы отправить на разведку бабочку, но не хотел привлекать лишнее внимание противника. По большому счету Хуа Чэну было плевать, лишь бы не подох, а-то гэгэ расстроится. А Хуа Чэн его не для того выпроводил из города, чтобы тот расстраивался по пустякам.       Хуа Чэн обратился в слух, слился с демонической ци и ритмом притихшего города. Он видел каждый труп подчиненного, что прежде услужливо улыбался и угождал своему князю и его гэгэ. Уже этого было достаточно, чтобы стереть ракшасов с лица Поднебесной.       ― Что ж, охота началась.       Хуа Чэн хищно улыбнулся. Лучшая защита в его случае ― всегда нападение. Хуа Чэн собирался утопить город в чужой крови и привычным алым дождем здесь дело не ограничится.

***

      Се Лянь бежал по склону, стараясь уловить духовную энергию небожителей. Он определенно чувствовал генералов за барьером, пока был в Призрачном городе. Но пока ему встречались только трупы ракшасов, и то не в том количестве, что он ожидал. В голову закралось подозрение: а не ввели ли его в заблуждение? Ракшасов явно убили другие демоны, ведь небесные генералы, сражаясь, оставляли столько следов, что крупицы энергии можно было собирать в специальные лампы и использовать для духовных практик. А тут пустота…       Но кому было выгодно увести Се Ляня из города? Небожитель прислушался к себе и не ощутил никакой опасности или чужеродной слежки вокруг. Если бы его выманивал враг, на него бы уже попытались напасть, а так…       Се Лянь медленно повернулся к месту, где начиналась граница щита и, прищурившись, посмотрел на порхавшую там бабочку.       ― Я не злюсь на тебя, Сань Лан, но когда я вернусь, мы серьезно поговорим.       Бабочка нервно затрепетала крыльями, сделала круг и полетела прочь. Се Лянь вздохнул. Все-таки не стоило заставлять это милое создание нервничать. Бабочка же не виновата, что когда дело касается защиты близких, Хуа Чэн превращается в паталогического лжеца.       «Фэн Синь», ― Се Лянь приложил два пальца к виску.       «Ваше Высочество! ― тут же отозвался Наньян. Его голос оглушил Се Ляня, но все-таки заставил улыбнуться. По крайней мере, с ним все было в порядке. Он прорвался, но почему же не привел подкрепление? Фэн Синь тем временем продолжал: ― Ты выбрался. У нас тут полный пиздец. Цоцо взбесился и искусал мне все руки. Так хотел вернуться назад, засранец! Я его притащил в свой дворец, начал созывать генералов, и тут на Столицу напали! Сволочи ударили по Средним небесам. Линь Вэнь до сих пор подсчитывает погибших. А где Му Цин?»       «Остался в Призрачном городе. Что с нападавшими? Отбились?» ― все раздражение из-за отсутствия подкрепления разом улетучилось.       «Естественно, ― не без гордости сообщил Фэн Синь. ― Когда все закончится, сделаю из одного из них чучело. И буду его разъебывать стрелами каждый день! А потом восстанавливать. Звучит как план, ― Фэн Синь запнулся. ― Мингуан с Тайхуа гонят оставшихся на северо-запад, а Циин рвется в Призрачный город помогать Инь Юйю. Я тоже туда выдвигаюсь».       «Прекрасно, но этого мало, ― Се Лянь вспомнил толпы ракшасов, заполонивших улицы его города. ― Нам нужны все. Для защиты Столицы хватит и служащих Средних небес».       «Их почти всех вырезали, ― голос Фэн Синя стал отстраненно-холодным. ― Но мы придем. Линь Вэнь в Парче в виде мужика ― просто монстр».       «Теперь еще кучу духов небожителей», ― Се Лянь потер точку между бровей. Его не очень-то тронула чужая гибель, ведь он долго жил среди смертных, а смерть ― это основная составляющая жизни. Жаль, конечно, что небожители вырваны из круга перерождения, но тут уж ничего не поделаешь: после упокоения павшие станут энергией, питающей все сущее. Сейчас важнее сохранить жизни оставшихся.       Се Лянь вздохнул и уже хотел подключиться к сети духовного общения, чтобы узнать, как дела у Пэй Мина, но чуть не оглох от крика Лан Цяньцю.       «Кто-нибудь! Владыки Циин и Мингуан ранены. Координаты…»       «Я иду», ― Се Лянь бросил кости и перенесся на зов. И сразу же вступил в бой с четырьмя ракшасами-великанами ― редкими и довольно толстокожими противниками, которых не так уж просто было убить.       «Жаль, нет статуй поблизости», ― Се Лянь чувствовал несколько совместных с Сань Ланом святилищ на расстоянии пяти-десяти ли от места сражения, но там были лишь ни на что не годные глиняные изваяния.       Сложив руки печатью, Се Лянь приказал Жое, что по настоянию Хуа Чэна вернулась к создателю, сломать шею ближайшему ракшасу-великану, а сам переключился на мелких противников: тех, кто когда-то были убийцами и душегубами. Именно эти яростные твари, усиленные ритуалами и потому приблизившиеся по силе к свирепому рангу, доставили больше всего проблем в Призрачном городе. Небеса же топтали ракшасы-великаны. И именно их остатки гнали прочь Тайхуа и Мингуан. Но вот незадача: вражеские отряды лишь сделали вид, что бегут на Запад. Разорили и потоптали несколько поселений, а потом развернулись на Восток, стремясь соединиться с еще одним отрядом и взять самоуверенных генералов в кольцо.       Генералы, даже попав в западню, лишь пожали плечами. Ведь именно ради боя они сюда и пришли. Вначале казалось, что все идет прекрасно. Мечи разили плоть, а надежные доспехи защищали от ударов сабель, опасных когтей и клыков. С появлением Циина, который теперь с распоротым животом лежал в ногах истекавшего кровью Пэй Мина и одними лишь губами шептал, что «шисюн учил отвечать на мольбы верующих, вот он и пришел», три бога легко выкосили половину ракшасов. Но до победы было далеко. Расслабившись раньше времени, Мингуан и Циин получили серьезные травмы. Лан Цяньцю перешел из нападения в состояние защиты, но, несмотря на все его мастерство, не продержался бы без поддержки долго.       Се Лянь пришел как раз вовремя. А после появились Фэн Синь и Пэй Су. Последний уже довольно давно повторно вознесся как божество войны и медицины и, хоть не до конца восстановил добрые взаимоотношения с бывшим покровителем, сразу же кинулся к нему.       ― Циин. Латай его первым, ― прохрипел Пэй Мин, но кивнул благодарно. Ему было крайне приятно видеть подобное проявление верности. Пэй Су не стал его переубеждать, говоря, что рана генерала слишком легко поддалась бы духовному лечению. Потом бы он полностью сосредоточился на Цюань Ичжэне. А так усилия придется разделить.       Когда последний ракшас упал замертво, Се Лянь недовольно стряхнул с Фан Синя чужую кровь. С момента, как он ушел из Призрачного города за помощью, прошло не меньше трех часов. Каждая минута промедления казалась непростительной провинностью перед Сань Ланом. За своих небесных коллег и состояние Столицы Се Лянь совершенно не волновался. Сказано, что отбились, ― значит, отбились, пока сигнал о новом нападении не скажет об обратном. Храмы отстроят, новых служащих наберут ― не впервой.       «А кто-то уже вознесся на освободившиеся места», ― подумал Се Лянь и сиюсекундно устыдился своей прагматичности. Но быстро взял себя в руки. В конце концов, когда живешь вторую тысячу лет, привыкаешь к смене не то что смертных ― даже богов вокруг.       Се Лянь окинул соратников взглядом, прикидывая кого вообще можно взять с собой в Призрачный город. Из богов войны на ногах и с твердой рукой осталось не так уж много, да и их сил не хватит. Му Цин, как и Инь Юй, уже вступил в битву, и сейчас зализывали раны в Призрачном городе. Пэй Мин, хоть и хорохорится, восстановится часа через два. О Циине и говорить нечего ― Пэй Су до сих пор сшивал ему брюхо, чтобы хоть кишки не вываливались. Боевой лекарь также нужнее здесь. Остались Лан Цяньцю и Фэн Синь, шею и руки которого обильно покрывали свежие раны. По всему выходило, что это Цоцо постарался.       Се Лянь задумался. Забрать этих двоих в Призрачный город? Их мощь по сравнением с могуществом Сань Лана подобна капле в быстроводной реке. Отослать их, чтобы защищали Столицу, а самому вернуться? Тогда фэнь цена его походу за помощью. Сань Лан не обидится, но и решение проблемы это не принесет.       Был и третий путь, но примут ли его остальные?       ―Ваше Высочество, ― Фэн Синь приблизился к Се Ляню и привычно замер за его спиной. ― Ты возвращаешься в Призрачный город?       ― Нет.       ― Тогда куда же ты направишься?       ― У меня особый путь. И вам он не понравится, ― Се Лянь дружелюбно улыбнулся, прикладывая два пальца к вискам и одновременно кидая кости:       «Собратья на тропе совершенствования, ― спокойно произнес Сяньлэ. ― Я подумал, и решил, что для победы нам необходим еще один бог войны. Я собираюсь просить помощи у Владыки Шэньу».       И тут же отключился от сети. Се Лянь не слышал, как удивленно выдохнула Линь Вэнь, как взорвались возмущенными криками выжившие небожители, которых буквально через секунду начал затыкать Наньян. А еще Се Лянь не увидел столпа из демонической ци, рванувшего к небесам из недр Призрачного города.       Бог войны вступил на земли бывшего государства Уюн.

***

      Се Лянь преодолел расстояние от границы государства Уюн до горы Тунлу за рекордные восемь часов. Без надоедливых демонов, движущихся гор-наставников и при наличии достаточного количества духовных сил для сжатия тысячи ли это была довольно приятная прогулка.       У Се Ляня только под конец сбилось дыхание и то потому, что он задумался, что будет говорить Цзюнь У и, что куда сложнее, как будет просить прощения у Сань Лана.       Несмотря на то, что прошло более тысячи лет с момента заточения бывшего Императора, Хуа Чэн до сих пор чуть ли взглядом не убивал, при одном лишь его упоминании. Иногда Се Ляню казалось, что это проявление застарелой ревности, но он старательно делал вид, что ничего не замечает. В конце концов, Сань Лан имеет право испытывать те эмоции, что пожелает. Тем слаще будет подтверждать, что он единственный во всех Трех мирах, кто достоин его особенного отношения.       «О чем ты думаешь? ― отдернул сам себя Се Лянь, поняв, что мысли быстро полетели к последнему танцу Хуа Чэна, а бессовестное тело, за тысячу лет привыкшее к нагрузкам определенного рода, отозвалось. ― Не хватало еще перед Наставником и Цзюнь У появиться с такой аурой».       «Вы бы удивили меня, если бы прибыли сюда без этого демонического ареола, ― голос Мэй Няньцина внезапно прозвучал в его голове. Вздох разочарования, привычная реплика, заставившая закатить глаза, ― Му Цин бы им гордился. ― И где же я ошибся?»       ― Наставник, вы обещали не подключаться к моим мыслям без прямого на то разрешения. Есть же духовная сеть, ― Се Лянь остановился и, безошибочно определив, где именно, скрывается невидимый небожитель, склонился в поклоне. Правда не в таком глубоком и почтительном, как полагалось прилежному ученику.       ― Ты тоже когда-то много что обещал, ― в тон отозвался Мэй Няньцин. Выйдя из-за скалы, он поспешил нацепить на лицо приветливую полуправдивую улыбку, но его голос при этом остался недовольным. ― Например, сохранить чистоту тела или открыть для меня безлимитный кредит в Игорном доме Призрачного города. Что-то ничего из этого не наблюдаю.       Се Ляню пришлось приложить усилия, чтобы не фыркнуть. Если с нарушением обета целомудрия все было понятно, ― заяви подобное Му Цин или Фэн Синь, не говоря уж о посторонних, не уйти бы им от Се Ляня без подзатыльников, ― то кредит раньше существовал. Вот только Сань Лан, просматривая отчеты, заявил, что такими темпами Мэй Няньцин за пару лет долг Черновода переплюнет, и самолично запретил демонам принимать ставки Наставника. Мэй Няньцин так разгневался, узнав об этом, что кричал на весь Призрачный город о несправедливости Рожденного под Звездой Одиночества. Се Ляню пришлось лично выводить его, чтобы возмущенные демоны не начали мстить наглецу за любимого Градоначальника.       ― Я практически об этом хотел поговорить, ― осторожно начал Се Лянь. ― Может, когда Сань Лан заново отстроит Игорный дом, он даст вам безлимитный кредит. Вы же мне практически родня.       ― Подхалим, ― буркнул Мэй Няньцин. Взгляд его смягчился, а после загорелся огоньком азарта. ― А карточные столы будут?       ― Целый зал, ― бездумно пообещал Се Лянь.       ― Чудесненько, ― Мэй Няньцин хлопнул в ладоши, а потом, будто вспомнив, где находится, постарался придать лицу сдержанный вид. ― Он ждет тебя, хоть и не совсем здоров. И совершенно не был удивлен.       ― Я так и подумал, когда увидел вас на середине пути.       ― На родной земле есть свои преимущества, ― не без самодовольства сообщил Мэй Няньцин. ― Да и личных сил в последнее время поступает довольно много. Вот поговорю с Его Высочеством, помассирую ему запястья ― и сразу энергии как в лучшие годы. Отойди, я нарисую сжатие тысячи ли.       «И это я наивный и не держу обещаний? Цзюнь У даже в таком состоянии делится с ним энергией, а Наставник дальше своего носа не видит. Сань Лан обхохочется».       Занятый этими мыслями Се Лянь совершенно не заметил, как Мэй Няньцин перенес его в подземную тюрьму-резиденцию Наследного принца Уюна.       Первоначально это были темные залы без излишеств. Магический огонек здесь, негаснущая свеча ― там, несколько прохудившихся ковров, чтобы не мерзли ноги в особенно холодные зимы, ― это не шло ни в какое сравнение с величеством Императорских Небесных чертогов. Теперь Цзюнь У не имел ни богатства, ни огромного числа последователей, боги-подхалимы также улетучились, а вместо коллекции древних мечей ― остались только две палочки для еды.       Правда, бывший Владыка Шэньу не выглядел слишком расстроенным. Постепенно, подобно первоначально темным стенам, которые Мэй Няньцин от скуки покрыл историческими фресками и пейзажами, его душа находила покой. Головные боли стали слабее и мучали его лишь четыре-пять дней из семи. Лицо хоть и осталось изуродованным шрамами, приобрело некое смиренное выражение. Теперь не было необходимости скрывать собственные эмоции за божественным светом или маской. Каждый, кто приходил повидаться с Цзюнь У, принимал его таким, каким он есть. Другое дело, что посетителей, кроме Се Ляня и живущего здесь же Мэй Няньцина, у него практически не было.       Цзюнь У встретил Се Ляня в самой светлой комнате своей подземной резиденции. Здесь было около десятка золотистых фонариков, на стене красовалась фреска с окном и пейзажем за ним, а в углу потрескивала небольшая жаровня, дым от которой медленно уплывал в отверстие в потолке. Сам Цзюнь У полулежал на самодельной кушетке и медленно курил серебряную трубку. По запаху Се Лянь определил, что это легкая смесь из конопли и трав, призванная унять боль. Казалось, бывший Владыка настолько ушел в свои мысли, что не замечал ничего, кроме недоигранной партии в го перед ним.       ― Ты рано, Сяньлэ. Не ждал тебя в этом году, ― голос его, слегка хриплый из-за курения и редких бесед, заставил Се Ляня вздрогнуть. Он всегда чувствовал себя рядом с Цзюнь У достаточно скованно и только тысячу лет назад узнал, с чем это было связано. Но все равно было что-то в общении с Цзюнь У такое, чего не находилось даже в разговорах с Сань Ланом. Се Лянь старался приходить к бывшему Владыки так часто, как только мог, борясь с собственными страхами перед иногда все же прорывающейся личностью Безликого Бая и ведя ни к чему не обязывающие беседы. Со временем у них выстроилось что-то вроде хрупкой дружбы. А о прошлом напоминали лишь реакции тела Се Ляня ― подрагивания и резкое отдергивание руки при неосторожном жесте. Хоть никто в этом не признавался, это сильно расстраивало обоих. Впрочем, сейчас Се Ляню ничего не угрожало. Хуа Чэн и сильнейшие небожители сковали Цзюнь У заговоренными кандалами на длинной цепи. Артефакт был призван запечатать силы бывшего Владыки и ограничить его передвижение по территории заточения. Разрушить их можно было лишь извне, и силенок Мэй Няньцина бы не хватило.       ― Но все же вы успели заварить мой любимый чай, Владыка Шэньу, ― Се Лянь улыбнулся и склонился в привычном поклоне, вызвав тем самым неодобрение Цзюнь У и принесшего чай Мэй Няньцина.       ― Иногда мне кажется, что проще было приручить последователей не опускаться в твоих храмах на колени, чем убедить тебя не обращаться ко мне по этому титулу. Я давно не Шэньу и тем более никакой не Владыка.       ― Так и я не Владыка Сяньлэ, Ваше Высочество, ― улыбнулся Се Лянь и сделал неспешный глоток чая. После долгого бега и сражения Се Ляню не удалось попить воды. Его мучала жажда, да и посетить купальню не помешало бы. Но чай был слишком приятен, чтобы пить впопыхах, а на остальное времени не было.       ― Благодарю за теплый прием, ― допив чай и аккуратно надкусив лунный пряник ― не иначе как одно из личных кушаний Мэй Няньцина, ― Се Лянь чинно отставил в сторону фарфоровую чашку. Все это время, около пяти минут, в комнате было относительно тихо. Только Мэй Няньцин раз за разом перетасовывал карты, поглядывая на нечто, напоминавшее систему предсказаний Бацзы Суаньмин, и что-то недовольно бурчал себе под нос.       ― Вот что значит императорская кровь и выдержка бога войны, ― Цзюнь У, поняв, что Се Лянь не попросит ничего сверх того, что ему уже предложили, протянул ему два кувшина с водой. Обычной и слегка подсоленной, как раз такой, чтобы хватило для восстановления баланса в организме. ― И хватит уже церемоний. Мы не первое столетие знакомы. Так уж вышло, что я кое-что знаю о ваших трудностях. Ракшасы, как бешеные крысы. Только перестанешь травить ― сразу возвращаются.       Се Лянь допил воду и, так и не дождавшись продолжения, придвинулся ближе. Мэй Няньцин тоже сел рядом и взял вторую трубку. Курил он быстрыми затяжками, стараясь скрыть подрагивающие пальцы. Не нужно было быть сверхвнимательным, чтобы заметить, что он крайне расстроен и даже испуган.       Но Цзюнь У смотрел только на Се Ляня.       ― Расскажи уже свою историю.       ― Пять дней назад около шести сотен ракшасов под предводительством Равана и трех чужих богов атаковали Призрачный город. Примерно в это же время вторая группа напала на Небесную Столицу. Опять отстраивать придется, ― голос Се Лянь стал серьезным. ― Но вы ведь и так это знаете. Вот только откуда?       ― Не только твой Хуа Чэн хочет быть в курсе всего на свете, ― Цзюнь У поднял с пола еще один кувшин и уверенным движением вылил содержимое на плоское медное блюдо. Его оковы не высасывали духовную ци полностью, а если учесть, что среди смертных до сих пор встречались те, кто тайно проповедовал учения Владыки Шэньу и в открытую рассказывал легенду о Белом Бедствии, подпитка оставалась заметной.       Да и Мэй Няньцин был не так уж прост. В год, когда Цзюнь У свергли и заточили под горой, он проник в мир людей и украл из храмов самые лучшие статуи и фрески. Их новым домом стала одна из пещер у подножья Тунлу, где Мэй Няньцин ежемесячно зажигал сотни благовоний, тем самым улучшая здравие и продлевая духовную жизнь своего опального ученика. Ну и себе заодно.       «С боевой мощью проблем не возникнет, но согласится ли? И что запросит за помощь?»       Тем временем Цзюнь У изящным жестом долил еще немного воды в блюдо и, прокусив палец, добавил туда четыре капли собственной крови. Вода пошла рябью, изменила цвет, а после и вовсе стала чем-то вроде окна в пространство, что было довольно далеко.       «А эта точка обзора случайно не на верхней террасе Игорного дома? ― подумал Се Лянь и будто бы случайно посмотрел на непривычно тихого Наставника. Тот вначале с вызовом вскинул подбородок, подумав, вздохнул и отвернулся к чашке, сделав вид, что она самая интересная вещь в Поднебесной. ― А я-то поверил Сань Лану, что дело в долгах».       ― Надеюсь, ты не в обиде на меня, Сяньлэ? Мы с А-Няньцином просто волновались о тебе. Всё-таки ты решился на заключения брака с Непревзойденным князем демонов. А у них очень своеобразный характер.       ― Как трогательно слышать подобные слова заботы от другого Непревзойденного, ― если бы Хуа Чэн услышал этот полный ядовитого меда голос, он бы гордился супругом. ― Как давно вы знаете и чем можете помочь? Все обязательно зачтется. Но этого шпиона придется убрать. И, конечно же, никакого кредита.       Мэй Няньцин недовольно втянул воздух, но Цзюнь У, похоже, все устраивало.       ― Но-но, не злись на своих учеников. Воздержание от карточных игр принесет в вашу душу покой, Наставник, ― от этих слов Мэй Няньцина перекосило еще сильнее. Отсмеявшись, Цзюнь У заговорил властно будто сидел на троне в Небесной Столице, а не на кушетке в темнице под горой Тунлу.       ― В прошлое новолуние у меня было видение: огонь, пришедший с Юго-Запада, поглотил землю и небеса, и лишь вода осталась неподвижной. Проснувшись, я не сразу смог воспроизвести в голове увиденное, поэтому посчитал, что это просто тревожный сон. А потом дорогой А-Няньцин сообщил, что хочет поиграть в карты в Призрачном городе. Он как раз откопал несколько украшений из моего старого Земного дворца. Может, взглянешь? Вдруг старые золотые ножны понравятся тебе или твоему дорогому Хуа Чэну? Так долг и покроем.       ― Может быть, в следующий раз, ― Се Лянь приложил усилие, чтобы не выглядеть чересчур раздраженным, но внутри у него все кипело.       Сань Лан боролся там один против чужих богов и ракшасов, Цзюнь У предвидел все это, а теперь сидел и откровенно тянул время, ведя пустые разговоры. И все-таки, бывший Владыка сказал, что кое-что знает о ракшасах. Ради этой информации стоило потерпеть еще немного.       ― Другого раза может и не быть.       ― Вы видели во сне что-то особое?       ― Не запомнил конец, но когда дело доходит до Градоначальника Хуа и битв, то может случиться все что угодно, ― Цзюнь У потер виски. ― А теперь серьезно. Ты никогда не задумывался, почему Хуа Чэн на данный момент является одним из старейших призраков? Куда делось предыдущее поколение?       Се Лянь прищурился, стараясь вспомнить так ли это. Пару сотен лет назад Сань Лан встречался с главой демонического клана, что обосновался в далеких горах к Западу от границ Поднебесной. В их группе было не более тридцати членов, и вели они себя крайне сдержано. Занимались самосовершенствованием и приносили дары предкам, стараясь не привлекать к себе внимания. И они определенно были древними: даже Се Ляню было сложно разобрать их высокопарную речь, а от обилия устаревших ритуалов голова шла кругом.       Еще он встречал духа реки, что много веков проспал на ее дне, пока вода не иссякла, пойдя по новому руслу, созданному людьми. Дух был крайне удивлен и рассержен, но, когда ему все объяснили, нашел новое место для спячки. Ему было абсолютно все равно на то, что творится в мире. Он хотел покоя.       И больше в голову никто не приходил. Был бы здесь Хуа Чэн, он бы обязательно ответил на вопрос и посмеялся. Вот уж кому было интересно все на свете. Се Лянь же просто жил и наслаждался моментом, перестав оглядываться на прошлое.       ― Их вырезали примерно в то же время, что и предыдущий пантеон небожителей? ― от этого предположения Цзюнь У скривился, но все-так кивнул.       ― Практически верно. Вот только давай обойдемся без намеков. Я никогда не участвовал в истреблении демонов. По крайней мере, не в таких масштабах, ― исправился он, заметив скептический взгляд Се Ляня. Все-таки частица души Владыки не единожды проходила испытание на горе Тунлу, а значит, на его счету тысячи демонических душ. ― А вот мой предшественник своими глазами видел подобное.       ― Предыдущий Император? ― Се Лянь подался вперед. Обычно из Цзюнь У и Мэй Няньцина и слова о том, что было до Шэньу, нельзя было вытянуть. Только скупые факты о королевстве Уюн, а тут целое сведение о прошлом Небесном Владыке.       На данный момент до Се Ляня дошли только слухи и полотна с изображением старых богов. А еще осознание, что большая часть мечей в коллекции Цзюнь У ранее принадлежала убитым небожителям. Такие вот трофеи. Например, тем же Хунцзинем ранее владело божество, что отвечало за охрану южных и западных границ Поднебесной. Он закалил Хунцзин в крови каких-то особых демонов, чтобы всегда быть способным распознать врага.       ― Верно. Когда я только вознесся, мне поведали о страшной битве, что шла сорок четыре дня и сорок четыре ночи. Молодые боги с трепетом передавали из уст в уста легенду о том, что однажды с Юго-запада пришла тьма нечисти с четырьмя руками и звериными пастями вместо лиц. Вели их боги, что с виду не отличались от демонов. А по кровожадности они уж точно переплюнули местную нежить. Вначале на них не обратили внимания. Кому какое дело до того, что демонов вырезают даже во время их священных праздников, ― Се Лянь так и слышал непроизнесенное: «И сейчас бы не интересовались, если бы не ты, Сяньлэ». ― А потом было первое убийство небожителя. Милая девушка из крохотной деревни вознеслась в качестве богини свадебного платья и рукоделья. Нашли только ее глаз и обглоданный череп. Даже божественную энергию, что так трудно утихомирить после смерти обладателя, высосали без остатка. Нравы тогда были суровее, чем сейчас, а кровь горячее. Боги войны бросились в атаку, а уж потом стали разбираться. Когда погиб пятый из них, Небеса забеспокоились. Император собрал всех, кто мог держать меч, и вступил в бой, ― Цзюнь У помолчал, сделав затяжку. ― В конечном итоге и это не помогло. Богам ритуалов и суеверий, предшественникам богов литературы, пришлось создать заговор, способный прогнать и запечатать пришлых созданий. Темный ритуал на крови ракшасов и самого Императора. Чтобы запечатать границу понадобилось безостановочно казнить чуждых воинов, что уже успели насытиться демонической ци. Духовной энергии было затрачено немерено, но работа была эталонной. Даже когда я занял место Верховного Владыки, барьер не пал.       ― А теперь он истончился?       ― Нет, ― ответил за Цзюнь У Мэй Няньцин. ― У Поднебесной просто нет Верховного Владыки, а без него ритуал будто заснул. Я столько раз говорил, что Небесам необходим Император, но никто не слушал старого служителя. Вот и получите!       ― Не горячитесь, Наставник, ― Се Лянь примирительно поднял руки. ― Небеса не виноваты, что два из трех достойнейших кандидатов запятнали себя и потеряли свой статус, а третий ― никогда не хотел взойти на престол.       ― А с чего ты взял, что я говорил про Опухолей? ― Мэй Няньцин выглядел крайне раздосадованным. ― Ваше Высочество, мы знакомы много веков. Вы столько повидали, столько прошли, а все равно не хотите видеть очевидного! Нет лучшего кандидата, чем вы! В день вашего рождения об этом рассказали звезды!       ― Тогда переспросите их еще раз, потому что они несут полный бред, ― грубее, чем обычно ответил Се Лянь. ― Если я родился под тем же созвездием, что и предыдущий Владыка, это лишь досадное совпадение, а не святая истина.       ― Сяньлэ, побереги нервы А-Няньцина. Знаешь же, что для него нет ничего важнее слов звезд, ― рассмеялся Цзюнь У. ― Не ссорьтесь. Хотя я полностью согласен с Мэй Няньцином. Ты был бы прекрасным Верховным Владыкой.       ― Я не хотел быть правителем государства Сяньлэ, не хочу и власти на Небесах.       ― И это удручает больше всего. Столько трудов, а этот светлый ум так и не осчастливил своим правлением ни одно королевство.       ― Довольно, ― Се Лянь позволил себе хлопнуть ладонью по чайному столику, отчего тот чуть не развалился. Он терпеть не мог подобных разговоров.       Тем временем по воде в блюде пошла рябь, а пейзаж изменился. В небо над Призрачным городом взмыл столб света явно демонического происхождения. Се Ляню не нужно было всматриваться, чтобы понять, что источник ― это Дом Блаженства.       ― Какое расточительство, ― прежде, чем Се Лянь задал вопрос, проговорил Цзюнь У. ― Зовет и зовет. Неужели с первого раза было не понятно, что никто не придет.       ― Он зовет меня? ― вопрос сам сорвался с губ, и Се Лянь с трудом подавил желание зажать себе рот. Сердце билось где-то в районе горла. За века совместной жизни Се Лянь так и не научился сдерживать эмоции, что бушевали в душе. Внешне он лишь сжал кулаки.       ― Сяньлэ-Сяньлэ, а ты все об одном думаешь, ― вздохнул Цзюнь У и смахнул отросшую прядь волос со шрама на щеке. Три лица, все еще выделявшиеся на когда-то белоснежной коже, утопали среди старых порезов и сейчас спали. Двое Наставников мило посапывали, но третий громко храпел, что, впрочем, не доставляло разговаривающим никаких неудобств.       ― Он уже трижды звал Черного демона Черных вод, ― завершил мысль Мэй Няньцин. Достал из колоды несколько карт и, сверившись с ними, кивнул своим мыслям. Внес в числовую таблицу очередную цифру. ― Но тот не придет. Еще не время.       ― Тогда ваши знания и боевые умения ― наша последняя надежда. ― Се Лянь поднялся с места. ― Нельзя терять ни минуты. Отсюда же можно будет переместиться поближе к Призрачному городу? Моей энергии хватит, но дальше придется полагаться на мастерство.       ― Сяньлэ, ты не о чем не забыл? ― Цзюнь У выразительно поднял руку и потряс запястье, клацнув кандалами. ― Только единогласное решение вашего великого Совета может помочь их снять. В противном случае могу дать лишь знания, а это несерьезно. И Мэй Няньцин никуда с тобой не пойдет, ― бывший Владыка выразительно посмотрел на притихшего Наставника. ― Сам понимаешь, ракшасы опасны даже для богов войны с Верхних Небес. А-Няньцин не воин. Я не могу рисковать старым другом. ― Эти слова были необязательными, ― пока Цзюнь У говорил, Мэй Няньцин зашел за ширму, а потом, обменявшись кивком с Се Лянем, театрально отодвинул ее в сторону. Принц щелкнул пальцами, и кандалы упали с рук бывшего Императора. За ширмой оказался его старый белоснежный доспех, перекованный в огне Тунлу, и два крепких меча из коллекции на выбор. ― Великое счастье знать, что тебя ценят, ― совершенно серьезно проговорил Мэй Няньцин. ― В твоем сне такого не было? Всегда знал, что мои карты куда точнее, ― от Се Ляня не укрылось, как нервно произносил слова Наставник, но сейчас его куда больше интересовала сохранность Сань Лана и ответ Цзюнь У.       ― А остальные как на это согласились? ― старый бог приподнял бровь. ― Неужели каких-то пришлых демонов они боятся сильнее Белого Бедствия? Прошла всего тысяча лет, а уже такие серьезные репутационные потери.       ― Все под мою ответственность, ― Се Лянь невинно улыбнулся. ― С последствиями разберемся потом.       ― Сяньлэ, ты не меняешься, ― на губах Цзюнь У заиграла ответная улыбка. ― Что ж. Я принимаю приглашение на эту охоту.

***

      «Паршивый Черновод! Вот явишься, я тебе все твои рыбьи мозги выем!» ― Хуа Чэн оскалил клыки и погрозил кулаком в пустоту. Отсутствующий глаз пульсировал фантомной болью. Энергия в венах циркулировала нестабильно, во рту пересохло, а от стонов раненных демонов болела голова, пробуждая ярость.       Се Лянь отсутствовал больше суток. И, наверное, это было к лучшему, ведь Хуа Чэн не хотел, чтобы любимый супруг видел его таким обессиленным.       Поддержание барьера, вливание ци в раненых и создание бесчисленного количества призрачных бабочек выматывали не хуже ожесточённой многочасовой схватки. А еще эти твари, как назло, изменили тактику: больше не ходили большими, удобными для нападения группами. Затаились, стали более осторожными, будто ждали чего-то. Хуа Чэн знал наверняка о местоположении трех территорий, скрытых под щитами из чужих духовных сил, и его просто распирало от желания поскорее вырезать каждого, кто засел там. Особенно после того, как эти твари покусились на самое дорогое: подожгли Игорный дом и сравняли с землей храм Тысячи фонарей.       Если бы демоны в Доме Блаженства не были погружены в сон, они бы попадали без чувств от ужаса и боли. Демоническая ци неконтролируемыми потоками ненависти вырвалась из тела князя демонов и, не находя поблизости врага, сотрясала пространство вокруг. Вся территория Призрачного города подверглась серьезному землетрясению. Даже несколько зданий рухнуло.       Но все же Хуа Чэн не поддался на провокацию. У него был четкий план: собрать все силы и, как только явятся небесные бездельники, ударить помощнее. Так, чтобы от богов и демонов и праха не осталось. Хуа Чэн планировал устроить самый обильный кровавый дождь за всю историю своего посмертия.       «Главное, чтобы гэгэ был где-нибудь подальше», ― Хуа Чэн, безмерно любивший супруга, все еще не окончательно избавился от стеснительности из-за своей внешности и некоторых проявлений демонических сил. Конечно, он мог бы обратить кровь в цветы, но в данный момент это был неоправданный расход энергии. И дважды одно и то же действо не так красиво. А действо или чудо нужно ― не зря же гэгэ решил наведаться к проклятому Цзюнь У.       «Если эта многоликая мразь хоть пальцем его тронет, я сравняю Тунлу с землей, ― кулаки сжались сами собой, вторя ярости, поднимавшейся из груди. ― Я найду его прах и развею по ветру. Я вырежу каждого из его оставшихся последователей. Я расчленю Мэй Няньцина и повешу его голову над входом в новый Игорный дом. А лучше в зале со столами для карточных игр. Хм. Они становятся все популярнее. Может, стоит расширить зал? Гэгэ не одобрит, но это же для дела…» ― лучше Се Ляня гнев Хуа Чэна усмиряли только планы на будущее. И именно когда его гнев немного утих, в его голове раздался такой долгожданный голос.       «Сань Лан, вот и я», ― Хуа Чэну сразу же привиделось лицо улыбающегося Се Ляня. Он видел каждую морщинку в уголках улыбающихся глаз. Как же ему хотелось их зацеловать.       Хуа Чэн каждой клеточкой ощутил, насколько сильно соскучился. Вся его злость будто улетучилась, сменившись раздражением. Из-за этих глупых пришлых тварей он не может все время посвятить любимому супругу. Нужно было скорее заканчивать с этой ерундой.       «Что-то ты подзадержался. Я скучал», ― нежно отозвался Хуа Чэн, но тут произошло непредвиденное. Его личный пароль, который не то что Се Лянь, но даже привыкший ко всему Черновод, произносил нехотя, назвал посторонний. И от этого голоса мертвая кровь воспылала злобой.       «Воссоединение супругов после разлуки всегда так волнительно. Особенно если это Сяньлэ и Собиратель цветов под кровавым дождем. Помнится раньше вы и двух часов не могли спокойно прожить друг без друга».       «Пошел вон», ― процедил Хуа Чэн сквозь зубы. Хватило лишь нескольких слов Цзюнь У, чтобы желание перебить всех ракшасов и пришлых богов отступило на второй план.       Хуа Чэн старался быть терпеливым. Не препятствовал, хоть и не одобрял, желание Се Ляня наладить отношения с главным небесным подонком. Даже не высказывал гэгэ, когда тот слишком задерживался на Тунлу за чашкой чая и приятной беседой, ― лишь бы гэгэ был доволен. Но такое наглое посягательство на личное пространство стерпеть было просто невозможно.       «А давайте мы все успокоимся. Он же пришел помочь», ― вмешался Се Лянь. Его голос подействовал на Хуа Чэна одновременно как ушат холодной воды и успокаивающая песнь флейты. Князь демонов ухмыльнулся. Его инстинкты слегка притихли, а разум прояснился.       «Гэгэ, ты всегда выбираешь таких сомнительных друзей. Может, ну их всех? Сами справимся».       «Сань Лан, а я так старался, искал, ― Се Лянь совершенно не расстроился. ― Я подумал, что так мы быстрее вернемся к прерванным делам».       «Оставьте эти фривольности для личных каналов».       «Это и есть личный канал!»       «Владыка Шэньу, Сань Лан прав, ― голос Се Ляня перестал быть игривым. ― Знание этого пароля не дает вам права вмешиваться в наши взаимоотношения».       «Ну что вы, как я мог сподобиться на такую дерзость?» ― протянул Цзюнь У.       «Вот и славно. Сань Лан, мы идем со стороны разрыва в куполе. Со мной еще Фэн Синь и Лан Цяньцю. Сделаешь прикрытие?»       «Разумеется, ― поняв, что Се Лянь отключился, Хуа Чэн продолжил. ― Только посмотри в его сторону неподобающе и, я клянусь, ты пожалеешь».       «Я редко о чем-то сожалею, ― Цзюнь У звучал слишком надменно. Хуа Чэн даже подумал, что ему свежий воздух свободы в голову ударил, но Цзюнь У его удивил. ― А еще я всегда хотел сразиться бок о бок с равным себе. Сегодня таких рядом будет целых двое».       «Какая неприкрытая лесть, ― мысленно съязвил Хуа Чэн, но по духовной сети передал: ― Не буду считать это за честь, Безликий Бай».       «Взаимно, Собиратель цветов под кровавым дождем».       На этом они и закончили. Трое небожителей и Бедствие вошли в Призрачный город, а его Градоначальник поднялся с насиженного места для медитации. Энергия бурлила в его меридианах, раны слегка затянулись, подавив яд, а губы изогнулись в хищной улыбке.       План по уничтожению врагов был готов воплотиться в жизнь. Пришло время продемонстрировать гэгэ, кто здесь сильнейшее Бедствие. Эмин призывно заурчал и возбужденно затрясся. Будет славная охота.

***

      ― Вам не кажется, что мы здесь лишние? ― генерал Тайхуа приложил руку ко лбу так, чтобы тусклый свет Призрачного города не бил в глаза. Это позволило лучше рассмотреть три быстро движущихся точки: две белые и одну красную. Они с невообразимой скоростью скрещивали мечи с тремя противниками. Пока не ясно было, кто одержит верх, но бело-красное трио определенно действовало более слажено.       ― Так мы соблюдаем условия договора. Собирателю цветов не к чему будет придраться, ― Фэн Синь и сам не верил в собственные слова. Он тоже посматривал то на поединок в небесах, то на обстановку вокруг. Оба генерала перебили около двадцати ракшасов и теперь должны были прочесывать местность в поисках очередного схрона. Но почти в каждом квартале Призрачного города они находили лишь пепелище, трупы обескровленных демонов и разграбленные пожитки.       Не было больше главной торговой улицы и площади. Не было больше главной торговой улицы и площади. Стерли с земли храм Тысячи фонарей и величественные сады вокруг Дома Блаженства. От Игорного дома осталась лишь одна каменная стена. Даже квартал удовольствий, который оба генерала обходили стороной, исчез безвозвратно.       ― А разве Собиратель цветов не из тех, кто всегда будет чем-то недоволен?       ― Только если речь не про Его Высочество Сяньлэ, ― тут же ответил Фэн Синь.       «Уже и Лан Цяньцю умничает. И Му Цин куда-то подевался. А такая бравада была: «Когда вернешься, я со всем здесь закончу». Тьфу!»       ― Смотрите! ― воскликнул Лан Цяньцю и указал вверх. Фэн Синь поднял голову и замер, не зная, выругаться ему или схватиться за голову.       Судя по всему, пришлые боги сговорились и, выбрав своей целью Се Ляня, нанесли общий удар. Тот, разумеется, заметил это, но вместо того, чтобы уклониться, Се Лянь замер в оборонительной стойке, призванной рассеять любую атаку. Хуа Чэна такой расклад не устраивал и тот, в свою очередь выставил вперед Эмин и практически закрыл собой супруга. Но и на этом дело не кончилось: на пути смертоносного луча встал падший бог войны в белом доспехе. Цзюнь У некому было закрыть и потому весь удар пришелся в его грудь.       Вспышка озарила небо над Призрачным городом, а когда свет слегка потускнел, наблюдатели увидели три призрачные золотые фигуры кольцом окружившие Цзюнь У и, не дававшие ему упасть. Часть удара отрикошетила от доспеха, и тот разлетелся на куски.       Се Лянь и Хуа Чэн быстро сориентировались и одержали верх над оглушенными отдачей противниками, изрубив их тела на куски бесконечным потоком духовных сил, совмещенным с роем серебряных бабочек. Души чуждых богов были тут же пойманы и запечатаны в небольшие статуэтки, перемещенные Собирателем цветов в неизвестном направлении.       На все это понадобилось меньше минуты. Основная битва была окончена.       ― Пиздец, ― протянул Фэн Синь и тут же крикнул зазевавшемуся Лан Цяньцю. ― Эй, хватай его! Я слева, ты ― справа!       Тайхуа несколько раз тупо моргнул и только тогда заметил, что три светящихся силуэта больше не могли удержать бывшего Владыку в воздухе. Тот безвольной куклой падал вниз.       Ноги Лан Цяньцю оттолкнулись от земли раньше, чем разум осознал это. Уже на подлете, когда до цели осталось меньше двух чжанов, Лан Цяньцю чудом не столкнулся с Се Лянем, который также хотел предотвратить падение Цзюнь У. Где-то за его плечом виднелся красный силуэт Хуа Чэна.       ― Вот так. А теперь осторожно вниз, ― скомандовал Се Лянь, и трое богов войны синхронно спикировали на то, что когда-то было мостовой.       Цзюнь У разместили со всем возможным комфортом, обработали рану на груди, влили достаточное количество лечебных снадобий и только потом позволили себе отвлечься на то, что происходит вокруг.       ― Не знал, что эти бездари могут быть полезными. Ну, хоть смотреть по сторонам умеют, ― Хуа Чэн призвал Эмин и тот со свистом вылетел из трупа очередного ракшаса. Се Лянь на это замечание мрачно хмыкнул и продолжил бинтовать рану Цзюнь У. Это не укрылось от Хуа Чэна: ― Гэгэ, мне уже пора начать ревновать?       ― Да уймите же вы свои дурные наклонности, молодой человек! ― Мэй Няньцин, который все время битвы бродил вдоль барьера и чуть ли головой об него не бился, был приведен к раненому серебряной бабочкой. Теперь он разрывался между старшим учеником и желанием поколотить каждого, кто, по его мнению, был в виноват в его состоянии. Вот только угрозу от чуждых богов устранили, а серебряные бабочки перебили тех ракшасов, что были поблизости. Зато Непревзойденных демонов Мэй Няньцин давно не боялся. ― Ревновать он удумал! Почти две тысячи лет как умер, а ума нет. Да такого мужа как Его Высочество не найдешь, хоть все Три мира обойди.       ― С этим я ни в коем случае не буду спорить, ― Хуа Чэн лишь посмеялся от такой наглости и, послав Се Ляню извиняющийся взгляд, стал серьезным. ― Забирай его пока не поздно. Вас проводят. Заклинание Сжатия тысячи ли будет нанесено на привычном месте.       ― Наглый мальчишка, да как ты смеешь! ― перебил его Мэй Няньцин. ― Да если бы удар пришелся в тебя, ты бы снова бабочками рассыпался, и дух бы твой уже не восстановился. Как бы ты не ненавидел Его Высочество Наследного принца Уюна, он закрыл вас собой. Он принял вашу судьбу!       ― И ему будет оказано содействие и помощь в восстановлении. Все, о чем попросите, ― Хуа Чэн понизил голос, стараясь не звучать так уж враждебно. Рука Се Ляня, что поглаживала его плечо, очень в этом помогала. ― Как только чуть разберемся здесь, я пришлю лучшие сборы с кем-то из этих бездельников, ― он кивнул в сторону хмурых генералов. Фэн Синь привычно нахмурился, а Лан Цяньцю уже хотел громко возмутиться. Но тут Цзюнь У открыл глаза и начал медленно подниматься с земли. Вот только делал он это непривычно тягуче, плавно и как-то неестественно.       ― Сяньлэ, ну почему ты выбрал в спутники жизни такого шумного мужлана? Неужели за столько лет не встретил никого более достойного? Меня, например! ― рот Цзюнь У растянулся в широкой улыбке, а взгляд исподлобья стал совсем безумным.       Се Лянь, стоявший к нему ближе остальных, замер как вкопанный. Даже Хуа Чэн из-за потрясения промедлил лишнюю секунду, прежде чем атаковать. И этого хватило, чтобы Безликий Бай, захвативший власть над телом, успел увернуться.       ― Что такое? Я к вам со всей душой, а вы лезвием в меня тычете. Неужели не соскучились по мне? ― Бай двигался так быстро, что глаз смертного с трудом уловил бы его перемещение. Хуа Чэн не отставал. Его подпитывала клокочущая в груди ярость. Нужно было предвидеть, что все закончится именно так, и сразу отрубить эту мерзкую голову, как только пал последний ракшас.       «Надо было бить, а не идти у гэгэ на поводу», ― Хуа Чэн хотел нанести удар, чтобы, наконец-то, прервать полубезумную болтовню Безликого Бая, но не успел.       Тело Цзюнь У внезапно покачнулось, глаза закатились, а он сам упал в грязь. Хуа Чэн, как и небожители, окружившие Се Ляня, замерли в недоумении. И только Мэй Няньцин, каким-то образом оказавшийся за его спиной, сохранил спокойствие. Привычным движением он спрятал в рукав увесистую палку с металлическим набалдашником, отряхнул ладони.       ― Как чувствовал, что ты вылезешь, ― пробормотал он и добавил уже громче и совсем с другой интонацией: ― А ну, не стойте столбом, молодые люди! Несите бинт. Чего застыли? Никогда по-настоящему многоликого не видели?       Мэй Няньцину вторили лица-Наставники, и даже в этом гаме Хуа Чэну понадобилось совсем немного времени, чтобы собраться с мыслями.       ― Гэгэ, и это существо ты привел к нам на помощь?       ― Готов выслушать справедливые претензии чуть позже, ― Се Лянь сразу же понял, что безболезненнее будет признать вину, чем начать бессмысленный спор. А лучше сработать на опережение. Закончив с перевязкой, он улыбнулся: ― Спасибо, Сань Лан.       И мертвое сердце демона наполнилось теплом. Хуа Чэн шагнул к Се Ляню, прижал к себе, потянулся за поцелуем, игнорируя Фэн Синя и Лан Цяньцю, которые привычно делали вид, что ничего не происходит, и…       ― Меня сейчас стошнит, ― Цзюнь У, вновь обретя контроль над своим телом, открыл глаза и поднялся. Мэй Няньцин тут же оказался рядом, подставил плечо и никак не прокомментировал произошедшее. Складывалось впечатление, что для этих двоих это обычное дело.       ― В качестве великой благодарности могу тебе ленту одолжить. Волосы подвяжешь, ― не смолчал Хуа Чэн, за что получил болезненный толчок в бок.       ― Оставь свою благодарность при себе демон. Я пришел сюда не ради тебя, а над остальным не властен. Приношу извинения, ―он не посмотрел на Се Ляня, но Хуа Чэн спиной чувствовал, как супруг следит за каждым жестом этого лицемера. Но демоническое чутье и здравый смысл говорили, что в ближайшее время Мэй Няньцин не допустит новых смен личности.       В своем желании защитить Се Ляня Цзюнь У был искренен, за что и пострадал. Осознавать это было противно: тысяча лет прошла, а у этого сумасшедшего совесть решила проснуться! Еще и духи-Наставники добавляли тем для размышлений. Неужели Цзюнь У настолько раскаялся, что и те его простили? Да будь это хоть тысячу раз так, Хуа Чэн не собирался терпеть словестные выпады в свою сторону.       ― От демона слышу. Проваливай!       ― Сань Лан, ― прервал его Се Лянь. ― Ты не учтив. Нам давно не выпадало чести сражаться плечом к плечу с таким воином. Мы благодарны. Всем вам благодарны, ― он кивнул Фэн Синю и Лан Цяньцю и прежде, чем последний начал говорить, что они ничего не сделали, повернулся к Цзюнь У. ― Позвольте вам помочь.       ― Не стоит. Я нестабилен и у меня уже есть помощник, ― Цзюнь У усмехнулся и из уголка его рта потекла струйка крови.       Мэй Няньцин тут же стер ее платком. Зашептал что-то на ухо, ― Се Лянь сделал вид, что не уловил незнакомое имя и чрезмерно нежную фразу, сказанную на ныне мертвом языке государства Уюн. Цзюнь У не ответил, но помощь принял. Стал так, чтобы лица Мэй Няньцина не было видно другим, и стер с его щеки одинокую слезу.       «Наставник настолько перенервничал, что не справился с эмоциями? ― Се Лянь скользнул взглядом по обеим фигурам, заметил в руке Мэй Няньцина неизменную колоду карт. ― Или же дело в другом?»       Его размышления прервал голос Цзюнь У:       ― Это была неплохая охота. Жаль, что под конец все пошло не совсем по плану. Моя история кончается здесь. Пора на покой, а вам нужно выбрать нового Верховного Владыку. Сильного, решительного и беспринципного. Обладающего всеми качествами, что я всегда ценил. Сделайте правильный выбор, ― говоря это Цзюнь У неотрывно смотрел на Хуа Чэна. ― Этому стаду нужна жесткая рука. И ты знаешь, что произойдет, если не применять силу.       Он резко отвернулся и поковылял прочь, стараясь не опираться на плечо Мэй Няньцина, который усиленно делал вид, что не замечает направленный на его недовольный взгляд. Но около замершего чуть в стороне Фэн Синя Цзюнь У остановился:       ― Не наблюдаю здесь Владыки Сюаньчжэня. Неужели он пал в бою, пока доблестные генералы защищали Столицу?       Фэн Синя прошиб холодный пот. Он сжал кулаки, чуть подался вперед, но все же не перестал отдавать себе отчета, кто перед ним. Ответил, будто чеканя каждое слово:       ― Вы ошибаетесь. Он скоро будет здесь. Раны только подлечит и вернется.       «Он же ненавидит показывать собственную слабость. В этом же дело, верно?»       Наверное, мысль мелькнула в глазах Фэн Синя, вызвав на лице Цзюнь У коварную ухмылку.       ― Сяньлэ, Наньян, века идут, а вы двое прежние. Такие же отвратительные друзья, ― он потер щеку, на которой были три чужих лица. ― Похоже, я все-таки неплох в предсказаниях. Му Цину на роду было написано умереть в грязи и одиночестве.       ― Закройте рот! ― Фэн Синь не собирался это больше слушать. Сорвался с места и бросился к разрушенным жилым кварталам. Туда, где видел друга в последний раз.       ― Не терпелив как всегда, ― Цзюнь У проводил его взглядом и лишь хмыкнул. Ему было совершенно наплевать на судьбу Му Цина. Его собственная была куда важнее. А время истекало. Цзюнь У повернулся к Се Ляню и Хуа Чэну и как бы между прочим сказал: ― Чуть не забыл. Когда новый Император займет трон, гора Тунлу откроется в последний раз. Пусть эта весть распространится как можно дальше. Второго шанса не будет.       И он удалился с гордо поднятой головой, будто возвращался не в собственную тюрьму, а в императорские покои.                Пророчество Цзюнь У сбылось частично. Му Цин не умер, но потерял связь с накапливаемой духовной энергией, был сломлен морально. Потерян. В конечном итоге он добровольно спрыгнул с Небес, вверяя судьбу Юга в руки не желавшего того Фэн Синя. Тот был в ярости: кричал, ругался, старался вывести Му Цина на эмоции, но все было тщетно. Му Цин не желал ничего слышать, замкнулся в себе. Только забота вездесущего Се Ляня, упрямого Фэн Синя и Ши Цинсюаня, вызвавшегося потратить одну из своих жизней на помощь ближнему, и страх забвения удержали бывшего бога от необдуманных поступков.       Через десять лет после нападения ракшасов новым Верховным Владыкой выбрали Хуа Чэна ― жесткого, решительного, несгибаемого. Новый титул никак не повлиял на Непревзойденного демона, но поставил на уши всех небожителей. Порядка стало больше, а вскоре и этот странный факт забылся. Началась новая глава в истории бессмертных Поднебесной.       Гора Тунлу открылась в последний раз, и тысячи выживших демонов устремились к ней, чтобы сразиться не на жизнь, а на смерть. Но что-то пошло не так. То ли сил демона-прародителя не хватило, то ли этот поток желающих оказался слабоват. В жерле вулкана оказались два демона и небожитель и все трое вырвались, когда гора стала рушиться прямо над их головами.       Так в классификации демонов официально появился титул «Почти Непревзойденный».

***

      «Цзюнь У хотел протолкнуть Линь Вэнь с ее парчовым дружком, но Ци Жун и здесь влез. Почти Непревзойденный, ну надо же, ― Хэ Сюань удобнее устроился на полу. Поправил альбом. Провел кончиком пальцев по рисункам, вышедшим из-под руки одного смертного. Рассматривал их какое-то время. ― Удивительно, что нет картины с коронацией Хуа Чэна. Вот же нелепость. Уличный пес на троне Небес».       В прошлом Хэ Сюань подобрал бы особенный подарок для такого случая: изысканное парадное ханьфу в стиле Хуа Чэна, но белого цвета ― тот белый раньше не жаловал. Хуа Чэн сразу бы не вбил его в землю на несколько ли.       Не пришел на помощь, подверг опасности Его Высочество, допустил вмешательство Белого Бедствия ― обширный, хоть и притянутый за уши список грехов. Так себе из него союзник получился. А друг ― тем более.       Хэ Сюань не впервые впадал в спячку, и Хуа Чэн прекрасно знал, что из нее так просто не выйти.       «И восстанавливался он после такой растраты сил не один десяток лет. За такое, возможно, и стоит извиниться».       Хэ Сюань отложил в сторону альбом и бесшумно поднялся. Голова гудела от переизбытка информации и мыслей. Во всей этой истории осталось лишь одно интересное для Хэ Сюаня неизвестное.       На улице было темно и душно. Лампочка в ближайшем фонаре перегорела, в жилых комнатах погас свет и только несколько светодиодных вывесок раздражали перестроившиеся на ночное зрение глаза.       В чайной, на первый взгляд, тоже было тихо. Вот только слух Непревзойденного демона не обманешь такой ерундой как задержанное дыхание и прекращение поступательных движений. Замок и защитные печати также не стали для Хэ Сюаня препятствием.       ― Продолжайте. Меня не интересуют ваши игрища, ― Хэ Сюань прошел мимо полулежащей на столе парочки и, подумав, налил немного воды из остывшего чайника. Выпил, не удостоив небожительницу и демона взгляда.       Ган Ся, зад которого даже в кромешной тьме выделялся на фоне ног Ян Я, не особо оценил подобное великодушие. Выругался, но примерно на середине фразы прикусил себе язык. То ли вспомнил, кто перед ним, то ли тычок Ян Я подействовал.       ― Вы что-то хотели, господин Хэ? ― Ян Я оказалась более расторопной. Хэ Сюань даже на секунду подумал взять ее в слуги вместо Ган Ся, но быстро отбросил эту мысль. Все-таки для того, чтобы одновременно соскальзывать с члена, поправлять юбку, задавать верные вопросы и сохранять при этом невозмутимый вид, большого ума не нужно.       ― Скажи мне личный номер Его Высочества Наследного принца Сяньлэ.       ― За разглашение подобной информации господин Хуа убивает на месте, ― Ян Я поджала губы, но порылась в кармане и нашла светлую визитку. ― Какое счастье, что Его Высочество это предусмотрел. А то пришлось бы всем врать, что вы у меня силой вырвали.       ― Зачем врать? ― Хэ Сюаня позабавила натянутая улыбка на лице девушки. Все-таки современные демоны и небожители чересчур нежные. Хэ Сюань знал такие способы убеждения, что пальцем шевелить не пришлось бы, но девочке об этом знать не обязательно.       Получив желаемое, Хэ Сюань не прощаясь покинул замершую парочку и ушел в дом на другом конце улице. Сел на кровать, отпихнул в сторону надоедливую Рыбку, достал телефон. Долго смотрел в слепящий экран, размышляя, нужно ли начинать этот разговор. Что он от него получит, кроме вновь взбунтовавшегося чувства голода и головной боли?       Подумав еще немного, Хэ Сюань внес номер в список контактов и с третьей попытки залил в мессенджер. Быстрее было бы позвонить или связаться по духовной сети, но на дворе была ночь. Вдруг Се Лянь завел привычку спать, ― потом проблем с Хуа Чэном не оберешься.       Текст сообщения сочинялся с трудом. Еще сложнее набирался, но Хэ Сюань упрямо нажимал на сенсорные клавиши. Если он хочет обжиться в этом новом мире, то телефон нужно освоить в первую очередь, ― так сказал Ган Ся, и Хэ Сюань не видел смысла оспаривать его слова.       «Приветствую, Ваше Высочество», ― нет, не то.       «Доброй ночи. Не подскажете, где…» ― и эту фразу пришлось удалить.       Подумав, Хэ Сюань сжал губы и написал то, что его действительно интересовало. Без приветствия и прочей мишуры.       «Когда вернется Ши Цинсюань?» ― и отбросил телефон в сторону. С чего он вообще решил, что Се Лянь ему ответит? Желудок скрутило новым спазмом да таким сильным, что Хэ Сюань в начале решил, что зря благодарил супругов Пэй.       Рука сама потянулась к хроникам. Смотря на иллюстрации, исполненные в довольно красивой, но несвойственной для художников прошлого манере, был шанс отвлечься.       Телефон завибрировал. Ответ пришел так быстро, что у Хэ Сюаня закралось подозрение: сообщение ждали, но не от него. Что ж, по крайней мере, он никого не разбудил.       «Думал, что вы напишите раньше, господин Хэ. Это ваш личный номер? Мне его передавали, но я забыл его сразу записать и куда-то дел», ― странная желтая голова краснела и виновато улыбалась. Хэ Сюань уже видел подобную безвкусицу, но думал, что такое используют только демоны и небожители не старше четырехсот лет со времени вознесения. Хотя, он точно знал одного, который определенно будет этим грешить. Ши Цинсюань любил подхватывать всякие глупые веяния.       Се Лянь тем временем продолжил:       «По поводу вашего вопроса… Никто точно не сможет ответить».       «Понятно, ― решив, что продолжения не будет, Хэ Сюань сделал над собой усилие и набрал новый вопрос: ― Есть вести от Собирателя цветов?»       «Ничего существенного для вас. Последнее письмо пришло два дня назад. Передает вам привет».       «Похоже, мне есть за что попросить прощение».       «Вы нашли хронику? Конечно нашли, а то бы не спросили о Ши Цинсюане. Право, не стоит. Это дела давно минувших дней… И эгоизм одного конкретного демона. Поймите его правильно, он предпочел бы просить помощи у вас, а не у Владыки Шэньу».       «И это он-то не ладит с техникой?» ― подумал Хэ Сюань, наблюдая, как предложения на экране появляются одно за другим. Он будто бы наяву слышал мелодичную, слегка сбивчивую речь Его Высочества. Сам он такой скоростью печати пока похвастаться не мог ― благо, что всегда был немногословен.       Хэ Сюань не знал, что отвечать на подобное. Поблагодарить за ответ? Так от одной его вежливой фразы уже отмахнулись.       Резко попрощаться? Не очень-то хотелось оскорблять Се Ляня таким образом, ведь он явно остался другом Ши Цинсюаня даже спустя бесчисленное количество перерождений. Да и сам Се Лянь осколок понятного мира, такой же, как Хэ Сюань. И не раздражающий, что очень важно.       Послать ответный эмодзи? Ну нет! До такой безвкусицы он не опустится.       «А не хотите позавтракать вместе? Сань Лана все равно пока нет. Можем обсудить все, что угодно. И прогулка будет вам полезной. Линь Вэнь сказала, что вы уже много дней не покидаете своего жилья».       Последнюю реплику Хэ Сюань принял как данность. Странно было бы, если бы за его перемещениями не следили. О каждом его действии мог докладывать любой из помощников, а, скорее всего, это делали оба. Просто разным хозяевам прислуживали.       «Согласен, если это не доставит вам лишних хлопот».       «Ну что вы, господин Хэ. Мне только в радость. Вот точные координаты. Только на телефон не сохраняйте: Сань Лан опасается утечек. Одного Сжатия тысячи ли должно хватить».       Хэ Сюань уставился на присланную фотографию со сложным витиеватым узором, вписанным в окружность. По всей видимости, резиденция Хуа Чэна и Се Ляня находилась не просто за городом, а на территории бывшей деревни Водяных каштанов.       «А как же разумное использование ци?»       «О, об этом не беспокойтесь. Должны же быть у нас свои преимущества».       И снова глупая рожица, а потом тишина. Се Лянь покинул сеть, а Хэ Сюань еще какое-то время сидел и смотрел на экран. Желудок скрутило в последний раз и резко отпустило. Даже думать стало легче.       Должен ли он спросить что-то определенное или лучше оставить все как есть? И с чего он вообще так много думает об этом?       Рыбка запрыгнула на колени к демону и, потянувшись, свернулась калачиком.       ― Наглая, как хозяин, ― буркнул Хэ Сюань, но все-таки погладил старую яогуай по голове.       За окном уже светлело, а гул машин стал значительно громче. Над ближайшим каналом медленно стелился туман, смешанный со смогом и крупицами ци, поселившегося в этом районе Непревзойденного демона.       Начинался новый день.