Китайские боги

Набережная порта всегда выглядела честнее, чем центр города. Здесь ничего не притворялось привлекательным и цветущим, как в туристических районах, но при этом имело свой шарм. Бетон уходил в воду резкими ступенями, металлические ограждения были изъедены ржавчиной, ветер гулял свободно — совсем без разрешений и градостроительных правил. Ши Цинсюань стоял почти у самого края, спиной к дороге, и ловил каждый порыв. Не мог с собой ничего поделать — иногда эмоции и старые воспоминания брали верх над реальностью. А ещё всегда можно было сделать несколько фотографий бушующей стихии. Вдалеке, у съезда, его ждала машина. Чёрная, с выключенными фарами. Ян Я сидела за рулём, сгорбившись и всем своим видом показывала, что давно устала ждать — причём не только сегодня. Ши Цинсюань знал, что она там, чувствовал её раздражённый взгляд, но специально не оборачивался. Его ночная съёмка затягивалась, и так приятно было просто стоять, позволяя ветру скользить по рукавам куртки, трогать волосы и будто бы проверять, здесь ли ещё прежний повелитель. Ши Цинсюань улыбнулся краем губ, вспоминая стеклянные стены океанариума, которые всего год назад показались бы странным наваждением. Свет, разрезанный водой, костяной дракон и Хэ Сюань, стоящий ближе, чем нужно было в данной ситуации и их нынешнем статусе соседей. Это был бы прекрасный кадр. «Может, нарисовать такую картину?» — эта мысль вызвала у Ши Цинсюаня новую улыбку, которая не померкла даже когда он шёл к машине с Ян Я. Та ожидаемо встретила его недовольным взглядом. — Ты издеваешься. И выглядишь как влюблённый идиот, — буркнула она. — Я тут уже вечность. Ты вообще знаешь, сколько сейчас времени? — Знаю, — мягко ответил Ши Цинсюань, садясь на пассажирское сиденье. — Спасибо, что приехала. — Угу. Конечно. Ради этого я и не сплю нормально третью неделю. Она резко тронулась с места. Машина пошла вперёд, фары выхватили мокрый асфальт — этой ночью снова шёл дождь, а сейчас город снова заволакивала неприятно пахнущая смесь тумана и смога. Ши Цинсюань привычно думал о своём: прокручивал в голове список дел, которые нужно успеть за уже наступивший день, когда Ян Я вскрикнула, а машина резко вильнула в сторону. Чёрная тень внезапно выскочила на дорогу, чудом не попала под колёса и также быстро исчезла. Ян Я резко ударила по тормозам. — Что за?! — она выругалась, громко, с испугом. — Ты это видел?! Ши Цинсюань обернулся. Дорога вокруг была пуста. Ни людей, ни других машин — а ещё очень тихо. — Кто-то перебежал, — продолжала Ян Я, сжимая руль. — Прямо перед машиной. Я чуть не… О, Небожители. Это вообще что было? — Видел, — спокойно отозвался Ши Цинсюань. — Демон охотился, наверное. А потом почуял наши амулеты и сбежал. — И ты так спокойно об этом говоришь? — Ну, он же не напал. А может дело, в другом, — ответил Ши Цинсюань, глядя вперёд. — Может, он просто торопился по своим делам? Ян Я фыркнула. — Великолепно. У меня галлюцинации, у тебя философия, — она снова поехала, но скорость больше не превышала. А Ши Цинсюань запомнил место. И направление. И то, как странно среагировали его охранные амулеты на это появление. Вроде опасности не было, но рисковать не стоило. Ши Цинсюань не хотел разделять воинствующее настроение Ян Я, но тоже разволновался: из-за назревающего кризиса энергии и долгого отсутствия Хуа Чэна демоны начали беспокоиться. Того и гляди вспомнят старые способы добычи ци, и тогда у Богов Войны и их подчинённых прибавится работы. Для верности Ши Цинсюань достал гадальные карты — последний подарок Мэй Няньцина — и привычно вытащил сразу три. Так и есть: угрозы не было, но день обещал принести большое количество неприятных известий и даже потерь. — Давай заедем к Его Высочеству Наследному принцу Сяньлэ, — слова сами сорвались с губ, когда они уже достаточно сильно отдалились от центра. Ян Я только пробурчала под нос ругательство на древнекитайском, но машину развернула без возражений. В конце концов, на территории Се Ляня она восстановит силы гораздо быстрее, чем с помощью обычного сна. Парк на крыше бизнес-центра всегда казался Ши Цинсюаню нереальным. Будто тайный Эдем из иноземных легенд, что скрыт от обычных смертных — он был почти также прекрасен, как дворцы в Небесной Столице. Вот только правдивости и жизни в нём было больше. Лифт поднял Ши Цинсюаня и Ян Я выше городского шума, выше выхлопных газов и суеты смертных. Двери открылись — и Ши Цинсюань с наслаждением сделал глубокий вдох. Воздух изменился: стал чистым, насыщенным, а ещё наполнился первородной духовной энергией. Это место принадлежало супругам Хуа, и это чувствовалось во всём. Сад был продуман до мелочей: камни, низкие деревья, дорожки, которые вели не к какому-то определённому объекту, а служили для наслаждения глаз. Город лежал внизу, словно декорация, а главным действующим лицом был рассвет, раскинувшийся тонкой полосой света, осторожно касающейся горизонта. Се Лянь ждал его в беседке на самом краю крыши-сада. Он замер в медитативной позе на циновке для медитации, рассчитанной на двоих. Рассветные лучи красиво освещали его красивое лицо. Ши Цинсюань даже по-дружески восхитился и позавидовал этой красоте. Его собственные черты стёрлись и потускнели за века, а в последнее время так хотелось выглядеть как прежде. Подумав, Ши Цинсюань всё-таки сел на траву, а не на циновку, справедливо рассудив, что Хуа Чэн не одобрит даже иллюзорного посягательства на место рядом с Его Высочеством. — Ты не вернулся домой, — сказал Се Лянь вместо приветствия. Улыбнулся и приоткрыл один глаз — вышло совсем не по-божественному, а как-то ребячески. — Но я всегда рад тебя видеть. — Длинный день получился. Всё равно не усну, — честно ответил Ши Цинсюань. Се Лянь кивнул и налил чая. Благо, что набор на двоих стоял прямо перед ним. Придвинулся ближе. Между ними не было напряжения — только тишина, в которой можно было не объяснять лишнего. Медитация вышла короткой. Мысли всё равно приходили. — Я не продвигаюсь, — сказал Ши Цинсюань, открыв глаза после тридцати минут тишины. — В самосовершенствовании. Как будто застрял. — И тебя это не тревожит? — тихо спросил Се Лянь. Ши Цинсюань задумался. — Нет. Странно, да? Раньше тревожило. А сейчас как будто путь просто стал шире. Энергию чувствую, а поток всё равно не идёт. Се Лянь улыбнулся, хоть и вышло это немного грустно. Рассвет раскрылся полностью. Свет прошёл по саду, по стеклянным фасадам, по их лицам. Ветер здесь был мягким, послушным, тоже напитанный духовной энергией Се Ляня. — Прости меня, — сказал Се Лянь внезапно. — За Хэ Сюаня. За то, что не предупредил. — Я уже забыл, — ответил Ши Цинсюань сразу. — Честно. У нас… кажется, всё налаживается, — он на секунду замолчал, а потом добавил: — Я показал ему дракона. Се Лянь посмотрел на него внимательнее, но никак не прокомментировал. Решил сменить тему: — Я собираюсь поговорить с Хэ Сюанем. Хочу попросить его поехать со мной в Америку. И извиниться тоже не помешает. Жаль, что не смог раньше. Слова были сказаны обычным тоном Се Ляня, но из-за них внутри Ши Цинсюаня будто что-то сместилось. Он не возразил, не задал дополнительных вопросов. Только кивнул. — Тогда… удачи, — от внезапного головокружения слова было трудно подобрать. Ши Цинсюань буквально вскочил с места и лишь чудом не разлил чай. — Мне пора. Прощание вышло быстрым и почти лёгким. Ши Цинсюань ушёл раньше, чем окончательно понял, что делает, а когда понял, порадовался, что не смотрел Се Ляню в глаза. Ши Цинсюань был практически уверен, что увидел бы там сдержанное понимание и даже сочувствие, а это сейчас ему точно не было нужно. В машине Ян Я молчала. Это было редкостью. Город за окнами медленно оживал. Люди спешили туда, где их ждали. Ши Цинсюань смотрел на отражение рассвета в стекле и думал о последних днях. О доме. О том, как мало времени нужно, чтобы привыкнуть к чьему-то присутствию — и как много, чтобы снова научиться жить одному. Он не чувствовал отчаяния. Только пустоту: такую привычную и почти родную. Ши Цинсюань уже давно уяснил, что быть одному он умеет, просто больше не уверен, что хочет этого. Осознание этого одновременно грело и скребло, ведь Хэ Сюань скоро уедет в большой Мир, в который Ши Цинсюаню — пропади бессмертные пропадом со своими перестраховками и контролем — просто так не выбраться. Дом встретил Ши Цинсюаня тишиной. Ши Цинсюань запер дверь, прислушался — привычка, оставшаяся ещё с тех времён, когда тишина никогда не означала безопасность, — и только потом прошёл на кухню. Утренний свет был ровным, бытовым, почти утешительным. Никакой мистики. Ни следа того, что мир за пределами дома трещал по швам и мог в любой момент нарушиться. Ши Цинсюань включил плиту, поставил чайник. По размеру разложил продукты, как будто порядок на столе мог навести порядок внутри. «Соберись, — сказал он себе. — Обычное утро. Просто утро и очередные временные трудности». Ши Цинсюань даже начал напевать — тихо, себе под нос, без как-то выраженной мелодии. Песня получалась ломаной, но живой. Он улыбнулся своему отражению: специально, намеренно, как человек, который решил быть в порядке, даже если пока не очень получается. Ши Цинсюань отвернулся к плите — и в следующую секунду понял, что за спиной стоит кто-то ещё. Хэ Сюань появился без звука. Не вошёл, а именно явился, как появляются фигуры в зеркале, когда ты уже почти уверен, что в комнате никого нет. — Ты не пришёл ночевать, — его голос звучал без обвинения, но и без какой-либо дружеской мягкости. Ши Цинсюань почувствовал, как от этого тона что-то внутри него слегка сжалось. Он медленно выдохнул и повернулся. — Доброе утро, — сказал он ровно. — Я был у Се Ляня. Хэ Сюань смотрел внимательно. Слишком внимательно, и это напрягало. — Ты не предупредил. — Я не думал, что это необходимо, — Ши Цинсюань пожал плечами, как будто это и правда не имело значения. Как будто его не раздражало, что за каждым его отсутствием кто-то следит, фиксирует, запоминает. Как будто он не ненавидел такое отношение к себе каждой частичкой своей души. — Мы медитировали, — продолжил он, потому что молчание начинало давить. — Встретили рассвет. В городской резиденции довольно спокойно. Воздух очищен ци. Сад красивый. — Я знаю, — ответил Хэ Сюань. Ши Цинсюань замер. — Ты знаешь? — переспросил он и усмехнулся. — С каких пор ты вообще обращаешь внимание на такие детали? Или, — его глаза расширились. — Только не говори мне, что ты послал двойника следить за моими перемещениями. Раздражение прорвалось неожиданно резко. Усталость от контроля небожителей, законов, слухов, взглядов и перешептываний — всё накрыло плотной волной. — До меня дошли слухи, — тем временем начал Хэ Сюань. — Что нынешний Повелитель Ветров пытался тебя убить. Ши Цинсюань резко поставил чашку на стол и развернулся. — Не пытался, — сказал он чётко. — Убил. Никто ничего доказать не смог, но я-то знаю, что это был он. Я ему как бельмо на глазу — всё логично. Воздух в кухне дрогнул и стал сгущаться. Хэ Сюань сжал челюсть, изо всех сил стараясь сдержать клокочущую злость. Одно дело слышать это от небожителей — и совсем другое от самого Ши Цинсюаня, который ещё и оправдание преступнику придумывает. Хотелось найти наглеца и… В этот момент в дверь настойчиво постучали. Ян Я стояла на пороге с видом человека, который уже пожалел о том, что вообще вышел сегодня на работу. В руке она держала мобильный телефон Ши Цинсюаня. — Ты оставил в машине, — сказала она с видом, будто в упор не видит сгустившуюся ауру Непревзойдённого демона. Ши Цинсюань даже мысленно позавидовало её выдержке — сам-то он продолжал вести себя так открыто только потому, что знал, что ему ничего не сделают. Хотя — чего уж самого себя обманывать — рука от такого давления и накатившего страха начала подрагивать, а из горла вот-вот должны были вырваться истерические нотки. — Он уже давно звонит. Ши Цинсюань выхватил телефон и ужаснулся тому, что экран заполнен строками с пропущенными вызовами. И все были от одного абонента: Фэн Цон Ли. Телефон снова зазвонил, Ши Цинсюань ответил — и сразу отстранил телефон от уха. — ЕСЛИ ТЫ СЕЙЧАС ЖЕ НИЧЕГО НЕ СДЕЛАЕШЬ, ЛО ШИАНЮ КОНЕЦ! — голос срывался, хрипел, будто Цоцо кто-то душил. — Кто его преследует? — спросил Ши Цинсюань, стараясь унять сердцебиение. Случилось то, чего он так боялся. Ещё и с его хорошим знакомым. Это была катастрофа. — Дай сюда, истеричка! — Гуцзы отобрал у Фэн Цон Ли телефон и продолжил, хоть и напряженно, но более сдержанно. — Охотники. Нас двое и ещё около пяти. Не знаю точно. Мы дали ему фору, пустили других по ложному следу, но он не всё проебал. Дошёл до твоего квартала и дальше ни в какую. Ему типа страшно. Ши Цинсюань медленно повернул голову и во все глаза уставился на стоящего рядом Хэ Сюаня. «Князь демонов, — мысль резанула сознание. — Вот кем ты для них являешься». Связь оборвалась, но Ши Цинсюань и не думал тратить время на разговоры. Он не запомнил, как выбежал на улицу — только обратил внимание на солнце, что резануло светом глаза. Улицы были переполнены жизнью: туристы смеялись, фотографировали здания и красивые мосты через каналы. Кто-то ел мороженое, кто-то ругался по телефону. Никто из смертных не видел, как в тени между зданиями сжимался Ло Шиань — старый призрак, который когда-то отвечал за крупное ныне снесённое кладбище. Он забился в тёмном углу, стараясь не попадать под болезненные для него солнечные лучи, и затравленно смотрел по сторонам. Он не ожидал, что ему представится ужаснейший выбор: умереть от руки Непревзойдённого демона, на чью территорию он по незнанию ступил, или же быть развеянным преследователями. Охотники двигались уверенно. Особенно выделялся один — с закрытым лицом, в одежде без знаков отличия. Его движения были слишком точными. Слишком знакомыми. От его вида Ло Шианя затрясло, а ведь с ним такого не случалось со времен падения Призрачного города. Когда охотник подобрался совсем близко, Ло Шиань предпринял последнюю попытку отпугнуть его. Обнажил когти и сделал несколько выпадов. К сожалению, это выглядело как сопротивление. Два изогнутых клинка вспыхнули на солнце одновременно. Мимолётное движение, единственный удар — и голова Ло Шианя отделилась от тела почти беззвучно. Ло Шиань рассыпался пылью, будто его и не было. На земле осталась только пуговица — обретший форму прах, прижатый к асфальту ветром. Ши Цинсюань остановился в нескольких шагах. Он видел удар, видел испуганное лицо Ло Шианя. Видел азарт в глазах охотника, который, впрочем, быстро сменился безразличием. Он опоздал. Так бывает, но от этого понимания было не легче. — Что он сделал? — голос прозвучал странно глухо. — Украл демоническую энергию, — охотник окинул Ши Цинсюаня взглядом, будто решая, отвечать или нет. Но то, что Ши Цинсюань вообще его видел, перевесило чашу недоверия — обычные смертные вокруг не заметили, что прямо у них под носом произошло развоплощение древнего призрака. — Сейчас кризис. Альтернативные способы запрещены. Дадим слабину — нас задавят, — сказал это и тут же ушёл. Ши Цинсюань смотрел ему вслед и ловил себя на ощущении, что знает эту походку. Этот разворот плеч. Знал, но никак не мог понять, откуда — голос явно был незнакомым, а может, просто измененным какой-то ворожбой. Его трясло. В конце концов ноги перестали держать, и Ши Цинсюань опустился прямо на мостовую, вызвав тем самым недовольство туристов. Понадобилось несколько минут, чтобы дыхание пришло в норму, а взгляд сфокусировался. Оказалось, что всё это время Ши Цинсюань посмотрел на слегка черноватую воду канала. Моргнул ещё раз и увидел в её отражении Хэ Сюаня. Непревзойдённый демон остался в доме, но его аура распространилась и поселилась в здешних водах. «Ло Шиань не пришёл ко мне, потому что испугался тебя», — Ши Цинсюань заставил себя идти назад. Дом встретил его напряжением, которое плотным мороком накрыло всех присутствующих. Впрочем, Ши Цинсюань заставил себя пока не отвлекаться на малозаметную для него ци. Он взял свой телефон и написал Цоцо короткое сообщение: «Не успел», — и бросил его на кресло. Рыбка, дремлющая там, проснулась и недовольно зашипела. А может, она и не спала вовсе, а только делала вид — Ши Цинсюань давно убедился, что эта яогуай намного умнее, чем хочет казаться. Ши Цинсюань остановился посреди комнаты и огляделся по сторонам. Оказалось, что как только он зашёл в дом, Хэ Сюань тенью следовал за ним по пятам. Ян Я стояла чуть подальше и крутила телефон в руках, будто он мог дать важные ответы — небось, уже сообщила об инциденте каждому, кто ей заплатит. Дальше взгляд скользнул на Ган Ся, и Ши Цинсюаню даже немного стало его жаль. Молодой демон сжался, сразу став каким-то маленьким и беспомощным — он, как и сам Ши Цинсюань, слишком хорошо понимал, что сегодня это был Ло Шиань, а завтра мог быть сам Ган Ся. — Оставьте нас, — резко сказал Ши Цинсюань, когда стук пульса в ушах стал невыносимым. Командный тон прозвучал неожиданно даже для него самого, но на этом эффект и закончился: Ган Ся и Ян Я переглянулись, но остались стоять на месте. Правда, ненадолго. Хватило одного холодного взгляда Хэ Сюаня, чтобы оба поспешно покинули помещение. Как только щёлкнула входная дверь, Ши Цинсюаня будто бы прорвало. Он утратил мнимое спокойствие, взлохматил волосы и начал ходить по комнате из стороны в сторону. Для полноты картины в руках ему не хватало только веера, но он прекрасно обходился без него, теребя рукав рубашки. — С какой стати ты превратил это место в логово, от которого демоны бегут к охотникам? — Ши Цинсюань отчеканил каждое слово, пока Рыбка металась между его ногами и рассержено мяукала. Но Ши Цинсюаню упорно не обращал на неё. Его мысли стали глобальными и сыпались наболевшим дождем. — Ты вообще понимаешь, что происходит? Да, есть суды. Да, любой демон может пожаловаться на небожителя — после твоего прецедента, кстати. Но низших никто не защищает. Демонам плевать. Всем плевать, — он остановился и сбавил тон. — А больше всех плевать Хуа Чэну, который дальше Се Ляня никого не видит. Так, замечает иногда раз в пару веков — и то победа, — голос его стал еле слышным. — Это какой-то кошмар. Небожители не понимают демонов, демоны — небожителей. И все варимся в одном котле недоверия. И этот тоже: «Он нарушил закон». А то, что демоны могут взбунтоваться, он не подумал? Можно же было просто захватить. Зачем развоплощать? — Тебе стоило бы думать о себе, — Хэ Сюань всегда был плох в утешениях, тем более Ши Цинсюаня и по поводам, которые не трогали Непревзойдённого. Он придумал только эту фразу, но запоздало подумал, что можно было дать выговориться. — Я думал, — резко и даже зло ответил Ши Цинсюань. — Пока в моей жизни не появился один демон. Причём во всех жизнях. — Это ложь, — сказал Хэ Сюань. — Если бы не Ши Уду, ты умер бы ещё в детстве. Он сразу понял, что сказал лишнее, но изменить что-либо уже не мог. Ши Цинсюань замер на месте и издал тихий, полузадушенный смешок. Перед глазами сразу же появилось воспоминание двадцативековой давности, которое, несмотря на все старания Ши Цинсюаня, упорно продолжало являться ему по ночам. О, как он мечтал забыть то предательство Хэ Сюаня, свой собственный крик и безжизненную голову брата в руке близкого друга, который в ту пору был практически всем. За века Ши Цинсюань множество раз прокручивал в голове те события, пытаясь понять, что чувствует, и кто был прав, но потом постарался отпустить, ведь все участники, кроме него, давно перестали существовать. Ши Цинсюань моргнул, потёр глаза, стараясь избавиться от накатывающего приступа паники и нервного смеха. Проклятая память, проклятая реакция, проклятые карты, предсказывающие такой расклад. — Как странно, что именно ты вспомнил о нём, — начал Ши Цинсюань, чувствуя, как силы стремительно уходят. Лучшим решением сейчас было не смотреть на Хэ Сюаня и сесть, что Ши Цинсюань и сделал. Выдохнул. Пальцы сами потянулись к Рыбке, устроившейся на коленях, зарылись в её мех, сжали. Только ощутив это тепло, Ши Цинсюань нашёл в себе силы говорить. — Так странно… Я уже даже не помню, как он выглядел. Только старые эмоции остались. Даже картины писал со слов Пэй Мина и Линвэнь. А вот тебя… — он поднял взгляд. — Я всегда помнил слишком хорошо. Хэ Сюань не ответил. Ши Цинсюань не продолжил. Так они и сидели, пока телефон не пискнул, напоминая о запланированной встрече. За дверью неуверенно топтался Ган Ся. — Господин Хэ, Его Высочество Наследный принц Сяньлэ ждёт вас к обеду. Ши Цинсюань нахмурился. — И к лучшему. Ты уедешь. — Куда? — В Америку. Се Лянь хочет найти Хуа Чэна. Больше нельзя ждать, — и вышел быстро, почти бегом. Хэ Сюань идя к машине, пришёл к выводу, что Ши Цинсюань боится не его отъезда, а того, что если Хуа Чэн не вернётся, таких Ло Шианей станет слишком много. Других причин такого поведения просто не могло быть.

***

Машина двигалась в плотном потоке таких же вонючих механических страшилищ, а Хэ Сюань смотрел на них рассеянно и думал о Ши Цинсюане, хотя не собирался. Мысль о нём возвращалась упрямо, но не как тревога — скорее, как застрявший в недрах разума осколок сомнений. Ему было всё это странно. Странно, что Ши Цинсюань так переживал из-за одного слабого демона. Не из-за себя, не из-за угрозы, исходящей от нынешнего Повелителя Ветров, — а из-за Ло Шианя, старого, полустёртого, давно уже не опасного. «Откуда вообще взялась эта тяга к демонам? — только подумал, а внутренний голос тут же подкинул ответ: — Я вообще-то тоже демон». Мысль возникла внезапно и ударила неприятно точно. Хэ Сюань замер на секунду, взвесил все за и против — и тут же отмахнулся от неё, как от бреда. Нет. Дело должно быть в другом. Ши Цинсюань всегда был таким. Мягким. Слишком живым для этого мира. Он собирал вокруг себя тех, кто не вписывался: слабых демонов, полубезумных духов, сомнительных бессмертных, смертных с неудачливой кармой. Всех тех, что вечно нуждались в помощи. «Всякое отребье», — подумал Хэ Сюань машинально, и тут же мысленно усмехнулся. Точно так же Хуа Чэн говорил про каждого, кто осмеливался сблизиться с Се Лянем. Мысль оказалась неприятной. Сравнение — ещё хуже. Вдобавок, внутренний голос продолжил вещать, что в категорию «отребья» мог входить и сам Хэ Сюань. Вкупе с интонациями Хуа Чэна звучало всё это отвратительно. Хэ Сюань отвёл взгляд от окна, несколько раз моргнул, заставляя глаза подстроиться к быстро изменяющемуся городскому пейзажу и освещению. Мысли сами собой поползли к Хуа Чэну. К его отсутствию — этой ненормальной, уже неприличной и опасной задержке. Что вообще могло удержать Непревзойдённого демона? Хэ Сюань перебирал варианты и злился, потому что список получался до смешного коротким. Небожители? Они все жалкие. Совет? Размякшие и трусливые. Охотники? Хэ Сюань видел их сегодня, и с Непревзойдённым демоном они бы не справились. Проклятия? Хуа Чэн пережил сотни за прошедшие столетия и был практически неуязвим, как и сам Хэ Сюань. «А если он сам не решил исчезнуть? — мелькнула мысль. Хэ Сюань сжал зубы. Это было слишком безумно даже для Собирателя цветов. — Нет, этот помешанный не сбежал без своего гэгэ». В конечном итоге все основные версии закончились, а дело так и не сдвинулось с места. — Сам всех тут приручил, — пробормотал Хэ Сюань себе под нос, — бросил и ушёл. А мне теперь всё это подчищать. Как тогда после Тунлу. Он перевёл взгляд на водителя. Ган Ся сидел с прямой спиной и был напряжён до предела. Машина шла ровно, но сам он словно сжимался внутрь себя — Хэ Сюань чувствовал это по колебаниям чужой ци. А ещё радио было выключено: обычно Ган Ся не выносил тишины. — Ты чего притих? От неожиданного вопроса Ган Ся вздрогнул и втянул голову в плечи. — Простите, господин Хэ… — Не начинай, — перебил Хэ Сюань. — Такое часто здесь бывает? Ган Ся сразу понял, о чём его спрашивали. Последний час он только и думал о неудачливом Ло Шиане, поэтому и ответил сразу же. — Сейчас — нет. Редко. Но столетие назад, во время войны, охота шла постоянно, — он говорил тихо, будто боялся, что кто-то его услышит. — Был всплеск активностей гулей и всякой слабой шушеры, — Ган Ся запнулся, понимая, что для Хэ Сюаня к «шушере» можно отнести вообще кого угодно. — А ещё было много новообращённых демонов, которые отказались подчиняться Совету. Их быстро зачистили. Без разговоров. Хэ Сюань прищурился. — Кто здесь руководит охотниками? — На территории Шанхая Владыка Наньян, — ответил Ган Ся. — Он не любит неопределённостей. — и тут же продолжил. — Теперь всё иначе. Те, кто под Советом, стараются не нарушать. Преступления — редкость. Обычно охотятся на диких, — он замялся. — По закону провинившийся демон может попросить убежища у того, кто поручится за него. Он не произнёс имени, но Хэ Сюань и так всё понял. Если бы Ши Цинсюань успел. «Опять будет винить себя, — подумал Хэ Сюань с раздражением. — Конечно будет. Просто за то, что не был рядом». Машина остановилась, Ган Ся открыл дверь, но его инициативу тут же перехватил один из местных служащих. — Господин Хуа вас уже ожидает. Прошу за мной. Мысленно Хэ Сюань выругался: он никак не мог привыкнуть к этой дурной причуде Се Ляня. Впрочем, он быстро взял себя в руки и сосредоточился на обстановке вокруг. Полумрак ресторана был густым, почти вязким — таким, какой нравится демонам. Свет не бил в глаза, а стекал по поверхностям, скользил по столешницам, цеплялся за края бокалов. Музыка жила где-то между столами, не навязываясь, не требуя внимания. Хэ Сюань чувствовал, как после улицы — яркой, шумной, залитой рекламным светом — это место будто укрывает, гасит лишнее. И ему это очень нравилось. «Я устал от солнца», — подумал он и сам удивился, ведь раньше такой проблемы не было. Может, все эти исследователи правы и Солнце действительно стало агрессивнее за прошедшие тысячелетия? А ещё Хэ Сюаню понравилось, что вокруг не было других бессмертных, кроме Ган Ся и Се Ляня. Пристальное внимание в моменты, когда он выходил из чайной и попадался кому-то на глаза, утомляло. Се Лянь ждал его в отделённой зоне, огражденной ширмой и несколькими звуконепроницаемыми заговорами. Он поднялся, когда Хэ Сюань подошёл. Улыбнулся приветливо, но слегка грустно и натянуто. — Я уже в курсе, — начал он тихо. — Мне жаль. — Приберегите эти слова для Цинсюаня. Се Лянь кивнул, соглашаясь, и оба сели за накрытый стол. Тот был заставлен разнообразными блюдами традиционной кухни, которые были распространены среди торговцев и зажиточных крестьян — без вычурных излишков. Где-то играла живая музыка — мир продолжил жить, не обращая внимания на смерть какого-то Ло Шианя. Хэ Сюань рассказал то, что видел. Коротко и безэмоционально, но всё же заострил внимание на эмоциях Ши Цинсюаня — Се Лянь все-таки звал того другом. Небожитель слушал, опустив взгляд. — Сейчас опасное время, — сказал он наконец. — Если демоны начнут возвращаться к старым привычкам и нарушать закон, всё посыплется. Причём одновременно по всей стране. А нас слишком мало, чтобы всех удержать. Я боюсь, что это только начало. Хэ Сюань промолчал, хотя какая-то его часть очень хотела спросить, входят ли в «нас» все подчиненные — в том числе и демоны — Се Ляня или только близкий круг, состоящий преимущественно из Богов Войны. Хэ Сюань подумал о Ши Цинсюане — о его злости, о резких словах про непонимание между бессмертными, а ещё о том, что тот предпочёл сбежать, когда стало слишком больно. Хэ Сюань вдруг понял, что больше всего его нервирует не отсутствие Хуа Чэна, а то, что, если всё пойдёт также дальше, Ши Цинсюань не выдержит первым. Уж слишком сильно тот завязан на обеих сторонах конфликта. Нужно было сменить тему. — Я знаю, зачем вы меня позвали, — сказал Хэ Сюань, не понижая и не повышая голос. Се Лянь, сидевший напротив, на мгновение застыл. Это была доля секунды, но для Хэ Сюаня, знавшего его слишком долго, этого было достаточно. Лицо Се Ляня утратило часть мягкости. Та не исчезла — просто отступило, как вода, уходящая с берега. Взгляд небожителя стал собранным, ясным, почти холодным. Так смотрели не наставники и не святые — так смотрели Боги Войны, привыкшие принимать решения, от которых рушатся города. Се Лянь улыбнулся. Вежливо. Выдержанно. — Ши Цинсюань никогда не умел хранить секреты. Но, возможно, так даже лучше, — Се Лянь помолчал, давая словам осесть. Потом заговорил снова — медленно, отчётливо: — Я уже спрашивал. Но спрошу ещё раз. Вы поедете со мной в Америку? На самом деле этот вопрос был куда шире. В нём было решение о безопасности Ши Цинсюаня. Была ответственность, которую Се Лянь не хотел нести в одиночку. Были будущие конфликты, Совет, демоны-должники, тонкий баланс, который трещал по швам. А ещё было молчаливое признание: без помощи Хэ Сюаня всё это может рассыпаться. Хэ Сюань смотрел на Се Ляня долгим оценивающим взглядом. Внутри поднималось глухое, тёмное раздражение, но поверх него было нечто другое: более осторожное, хищное желание найти собрата и наказать обидчиков так, чтобы на тысячу лет Хэ Сюаня все отставили в покое. — Поеду, — сказал он наконец. Се Лянь выдохнул. Почти незаметно, но это облегчение явно было настоящим. — Тогда наслаждайтесь едой, — сказал он, возвращаясь к своему более мягкому тону. И Хэ Сюань вдруг понял, что голоден. Зверски голоден, причём сделался он таковым меньше чем за секунду. Отказываться не было смысла. Какое-то время оба ели молча, а потом музыка в зале изменилась. На сцену вышла певица. Тёмные волосы, собранные в небрежную, но продуманную причёску, яркое лицо, спокойная уверенность в каждом движении. Хэ Сюань сразу понял, что её духу лет тридцать, но по внешности возраст не читался. Она пела так, будто не старалась понравиться, и именно поэтому зал замер. Голос был густым, тёплым, с едва уловимой усталостью — такой, какая появляется у смертных, которые слишком много видели и слишком долго живут одним днём. Когда она закончила, зал аплодировал сдержанно. Певица поклонилась и ушла со сцены, чтобы — Хэ Сюань в этот момент совсем не удивился — через несколько минут, сменив образ на более повседневный и расслабленный, войти в VIP-зону Се Ляня. Девушка слегка смутилась при виде Хэ Сюаня, но искренне обрадовалась Се Ляню. — Знакомьтесь, — сказал Се Лянь. — Линь Юэ. Смертная, моя хорошая знакомая. Много знает о нашем мире, но никогда в нём полноценно не жила. — О, мне хватило того Фестиваля Голодных призраков. Помните, ваш двоюродный брат подхватил меня на руки и стал кружить по залу, говоря, что я такая же хорошенькая, как его сын в детстве? Приветствую вас, — она склонилась перед Хэ Сюанем в правильном традиционном поклоне, коим когда-то приветствовали императоров. Хэ Сюань кивнул в ответ, а Се Лянь продолжил предаваться воспоминаниям: — О, у Ци Жуна всегда была слабость к маленьким детям. Даже не понимаю, откуда у него это, — Се Лянь сделал глоток чая, пряча улыбку. — Ши Цинсюань тогда от волнения чуть не поседел. Ещё и с кулаками на Ци Жуна кинулся, когда тот назвал тебя «сладкой девочкой». — Не смущайте, дядюшка. Мне же тогда всего девять было, — Линь Юэ поправила волосы. — Кстати, а как он поживает? Не звонит, не пишет… — У него всё неплохо, — Се Лянь ответил слишком быстро. Линь Юэ лишь вздохнула, и в этом вздохе было больше понимания, чем произнесенных слов. Она села между Хэ Сюанем и Се Лянем и привычным жестом стала подливать напитки, подвинула блюда. Её движения были отточенными — не служанки, не любовницы, а человека, который слишком часто находится в таких местах. Хэ Сюань наблюдал молча. У него уже сложилась версия, что эта девушка занимается в особых ресторанах сопровождением. Скорее всего, полулегально, но это не имело для него никакого значения. Но затем он заметил детали. Обратил внимание на посадку плеч, наклон головы, то, как она смотрела — чуть сверху вниз, не вызывающе, а оценивающе. И в голове вдруг щёлкнуло. Этот образ. Этот типаж. Перед Хэ Сюанем был отдельный живой женский облик, который он сам когда-то носил рядом с Ши Цинсюанем во время их прогулок в мире смертных и даже в государстве Баньюэ. Пазл сложился резко, почти болезненно, и сразу же приобрёл смысл. — Хотите заменить меня на смертную? — спросил он спокойно. Се Лянь усмехнулся уголками губ. — От вас ничего не скроешь. Хэ Сюань холодно усмехнулся: — Она не справится. — Справлюсь, — не согласилась Линь Юэ. Ровно. Её голос приобрёл холодные, сдержанные нотки. Линь Юэ начала перечислять без пафоса, будто зачитывала отчёт: она хорошо знакома с миром небожителей и демонов; у неё есть демонические духи, способные обмануть любого, и они уже проверены в действии; Се Лянь оставит ей запас ци — достаточный, чтобы отпугнуть нежелательных посетителей. — А ещё я профессиональная актриса. Линь Юэ пересела напротив Хэ Сюаня и разом преобразилась. Выпрямилась. Поправила волосы особым движением. Придала своему взгляду отстранённые, холодные, будто опустошённые черты. Хэ Сюань хмыкнул. Перед ним сидела женская версия его самого. Демон почувствовал, как внутри поднимается защитная ярость. Не к ней. К самой идее. К тому, что кто-то будет примерять его роль рядом с Ши Цинсюанем. Для проверки эффекта Се Лянь предложил позвать Ган Ся. Тот вошёл и несколько секунд был довольно расслабленным, но только пока не рассмотрел незнакомку за столом. Он несколько раз перевёл взгляд с неё на Хэ Сюаня, моргнул. Уж слишком цепким у обоих был взгляд. Вот только как быть с аурой? Ган Ся сглотнул. Он не чувствовал вообще никакого отклика ци от девушки, но прекрасно знал, что Хэ Сюаню ничего не стоит скрыть свою силу. Тот уже несколько раз проделывал это, и Ган Ся не смог отличить его от смертного туриста. В конце концов, Ган Ся решил неформально и немного слащаво поздороваться, за что получил в ответ испепеляющий взгляд и фразу, произнесённую точь-в-точь в манере Хэ Сюаня. Ган Ся тут же склонился в поклоне, проклиная свою несдержанность и глупость. После убийства Ло Шианя страх усилился многократно и просто парализовал его. Так он и лепетал извинения, пока Се Лянь не хлопнул несколько раз в ладоши, будто находился не в ресторане, а на театральной постановке. — Успокойся, Ган Ся. Это Линь Юэ. Она будет играть роль господина Хэ, пока мы будем отсутствовать, а ты будешь её сопровождать, — сказал Се Лянь. — В твоих же интересах сохранить это в тайне. От Ян Я в первую очередь, — Хэ Сюань знал, что Ган Ся уже не так наивен, как в самом начале, но предупредить его стоило. Доверия к сопровождающей Ши Цинсюаня небожительнице не было никакого. К тому же, она просто раздражала демона лишь своим существованием. Когда Ган Ся сказал, что всё понял, и вышел, Се Лянь тоже поднялся. — Берегите себя, — сказал он Хэ Сюаню. — И спасибо. Я скоро пришлю всю информацию. Стол оплачен, так что ни в чём себе не отказывайте, — и ушёл. Какое-то время демон и смертная ели молча. Хэ Сюань предпочёл, чтобы так оно и оставалось, вот только у бесстрашной Линь Юэ были другие планы: — Примерно так я вас и представляла, — Хэ Сюань перевёл на неё взгляд. — Мне Ши Цинсюань рассказывал. В начале в виде легенды, потом чуть более подробно, — Линь Юэ сделала паузу. — Ши Цинсюань тогда с моим отцом встречался. Тот вашего типажа был, кстати. Интересный. Загадочный, — она усмехнулась, но без радости. — Ши Цинсюань его любил, кажется. А меня обожал. Вечно на плечах таскал. Занимался. Баловал, — снова пауза. — Знаете, как я плакала, когда этот мудак его предал? Хэ Сюань молчал. — Ши Цинсюань покончил с собой. Не выдержал. Узнал, что стал разлучником моих родителей. А отец всё это время ему врал. У него одновременно было то ли два, то ли три других любовника. Кулаки Хэ Сюаня сжались, а перед глазами вспыхнул образ: сломанный, доведённый до отчаяния Ши Цинсюань, сжавшийся на кафельном полу. — Когда это было? — спросил он глухо. — Лет двадцать — двадцать пять назад. Время так летит, — Линь Юэ допила сок и встала, всем видом показывая, что сказала всё, что планировала. — Простите. У меня сейчас ещё одно выступление, но я скоро вернусь, и мы поговорим о том, как долго и как именно мне придётся играть роль Непревзойдённого князя демонов. Она ушла, а Хэ Сюань остался сидеть в полумраке с ощущением, что прошлое Ши Цинсюаня снова догнало его — и на этот раз не было возможности отвернуться. А ещё было чёткое, почти звериное понимание: он больше никому не позволит причинить Ши Цинсюаню подобную боль. Правда, под «никому» себя Хэ Сюань не учитывал.

***

Квартира Фэн Синя всегда выглядела так, будто в ней проживает семейная очень разносторонняя пара. Дополнительные тапочки у двери, лишняя куртка на спинке стула, чашки из отдельного сервиза — всё это говорило о наличии второго хозяина. А ещё в воздухе витал вездесущий аромат чая и чего-то сладко-вишнёвого. Му Цин восседал за обеденным столом с видом человека, который здесь если не хозяин, то как минимум старший по дому. Перед ним стояла его кружка — тёмная, с трещинкой на боку — которую он выторговал у какого-то демона-торговца за неприлично низкую цену пять или шесть столетий назад. Му Цин пил из неё так, будто весь мир был обязан запомнить: это его место, и он здесь самый главный. — Фэн Синь, — не поворачивая головы, сказал он. — Подай печенье. — Сам возьми, — буркнул Фэн Синь из кухни. — У тебя руки отвалились? — Уже отваливаются, — спокойно парировал Му Цин. Фэн Синь вышел, поставил печенье на стол с чуть большей силой, чем нужно, и тут же повернулся к устроившемуся напротив Му Цина Ши Цинсюаню: — Знаешь, я тебя прекрасно понимаю, — сказал он, кривя рот. — Я тоже ненавижу, когда кое-кто захватывает мою жилплощадь. — Ты любишь, когда я здесь появляюсь, — отозвался Му Цин, не глядя. — Тебя ввели в заблуждение. Я просто тебя терплю, — поправил Фэн Синь, но сделал это так очаровательно, что Ши Цинсюань не смог сдержать улыбки. Атмосфера в этой квартире всегда была такой домашней. Немного взбалмошной и по-дружески напряжённой, что хотелось улыбаться не переставая. Вот только Ши Цинсюань пришёл не за этим. — Фэн Синь, — начал он серьёзнее, и улыбка сползла с его губ. — Я пришёл просить. Му Цин поднял бровь. Фэн Синь сел рядом с бывшим небожителем, сразу насторожившись. — Про демона? — уточнил он. Ши Цинсюань кивнул. — Я знаю, что всё было по закону, но если есть хоть малейшая возможность не отдавать дело под суд… Отдай прах мне. Я… я попробую уговорить Хуа Чэна, когда тот вернётся. Если кто и может вернуть Ло Шианя, то это он. Фэн Синь вздохнул, и молчал долго и как-то устало. — Ши Цинсюань, — начал он, уже без шуток. — Я бы помог. Правда. Но охотник был не мой. Частник. — Кто? — Кто-то из Средних небес. Под началом Лан Цяньцю служил раньше, — Фэн Синь скривился. — Ты же знаешь, какой у него бардак. Свои обязанности забросил. Только и делает, что носится со своим тигром по заповедникам, духов собирает. — Это важно, — возразил Ши Цинсюань. — Он защищает их и переселяет. Это их единственный шанс выжить. — Я не спорю, — устало сказал Фэн Синь. — Но к этому делу он отношения не имеет, а я связан законами. Ши Цинсюань опустил взгляд. В этот раз его разочарование было не бурным — тихим, вязким. Такой исход был очень ожидаем. Ши Цинсюань машинально потянулся к кувшину с вином — благо, что запрет Бань Юэ на выпивку уже закончился — и почти налил Му Цину сливовое вино прямо в его сок. — Эй! — Му Цин зашипел, будто кот. — Ты что творишь?! — Прости! — Ши Цинсюань вздрогнул. — Я задумался. Му Цин буркнул что-то нечленораздельное и жестом попросил Фэн Синя заменить стакан. — А лучше чай поставь, — крикнул он, когда за Богом Войны Юга закрылась дверь. Хихикнул. — И те пирожные, что я принёс, не забудь. Не нужно было быть предсказателем, чтобы догадаться, какой отборной бранью разразился после такого Фэн Синь. Тут никакая дверь не спасла бы, да и слух у Богов Войны, даже если они бывшие, чрезвычайно острый. — Как у вас дела? — осторожно спросил Ши Цинсюань, прежде чем брань успела затихнуть. Му Цин пожал плечами. — Мы… друзья, — слово повисло в воздухе. Простое. Тяжёлое. Ши Цинсюань давно научился чувствовать момент, когда разговор вот-вот свернёт не туда. Потому и спросил по своим меркам довольно осторожно. Ему действительно было важно знать, что между ними происходит. Ответ он, впрочем, знал заранее. «Друзья» — слово простое, но в их случае Богов Войны Юга — почти неподъёмное. Ши Цинсюань часто представлял, как оно повисает между Му Цином и Фэн Синем, и как за ним прячется всё несказанное. Дружба — удобная броня. Безопасная формулировка. Идеальный способ не называть вещи своими именами. Му Цин хотел большего. Ши Цинсюань понимал это не из слов — из пауз, из взгляда в чашку, из того, как тот невольно сравнивал себя с Линвэнь, с Его Высочеством, с чужими историями, где любовь — не слабость, а опора. Даже с ним самим — что, признаться, Ши Цинсюаня одновременно смешило и смущало. Он-то знал, какой ценой ему даётся эта кажущаяся лёгкость. Да и все его влюблённости ничем хорошим не кончились. Му Цин завидовал не счастью как таковому — он завидовал смелости взять его. И всё упиралось в страх. Ши Цинсюань видел это ясно: Му Цин боится не отказа, а последствий. Боится, что шаг за грань условной «дружбы» нарушит хрупкое равновесие, что короткая близость может перерасти в нарушение обета, который может его просто убить. И он не знал наверняка, что страшнее: уйти самому, или оставить другого в одиночестве. После произошедшего в Призрачном городе и труднейшего восстановления хоть каких-то духовных сил, страх стал осязаемым. Не абстрактным. Не философским. Ши Цинсюань слишком хорошо знал, как выглядит развоплощение. Знал, как внезапно мир может потерять того, кто казался вечным. Поэтому понимал Му Цина пугающе точно и тоже боялся потерять близкого друга. И всё же… Ши Цинсюань также знал кое-что другое. Например, что от вина не рушатся небеса, а от поцелуя не гаснут звёзды. Весенняя близость — сама по себе не приговор. Но Му Цин всегда был не из тех, кто поверит в простые успокоения и бросится в омут с головой. Одно неловкое слово, и сомнения прорастут глубже — а сомнения в нём опаснее любого проклятия. Поэтому Ши Цинсюань просто кивнул — спокойно, без лишней философии. Иногда поддержка — это не совет, а отказ подталкивать к чему-либо. Ши Цинсюань уже давно это усвоил. Он заметил, как Му Цин привычно меняет направление разговора. Уходит в сторону, стоит подойти слишком близко к сердцу вопроса. Это тоже было знакомо. За века они изучили друг друга до мелочей. И как раз вовремя: Фэн Синь уже вернулся и неуклюже топтался в дверях с подносом в руках. — Ты лучше о себе расскажи, — сказал он, хитро прищурив глаза. — А то в прошлый раз меня отбрили. — А нечего сплетни собирать, — вставил Фэн Синь и привычно увернулся от полетевшей в его сторону вишни. С тех пор, как Му Цин стал практически ежедневно появляться в его квартире, у него всегда был запас свежих ягод. Ши Цинсюань смущённо рассмеялся и сразу сник. — Мы… кажется, поссорились. Может, это и к лучшему. Всё равно он уедет в Америку. Он закрыл рот ладонью, но было слишком поздно. Громкий искренний смех Фэн Синя заполнил столовую, Му Цин же предсказуемо закатил глаза. — Прям находка для шпиона, — сухо сказал он. — Расслабься, мы и так знаем, — добавил Фэн Синь. — Вся верхушка знает. Му Цин сел ближе, и Ши Цинсюань даже пожалел, что того сложно сбить с заинтересовавшей его темы. — Дай ему шанс, — Му Цин заговорчески понизил голос. — Прошло слишком мало времени после его пробуждения. А ты… ты за две тысячи лет сильно изменился. — Возмужал, — подхватил Фэн Синь. — Стал ответственным. Сильным. Упрямым. — И всё ещё остаешься таким ранимым и добрым, — добавил Му Цин, сдерживая приступ смеха. — А каким трюкам ты научился в постели — ух! Сам же рассказывал. Ши Цинсюань покраснел и вскочил с места: — Да идите вы знаете куда?! Лишь бы позубоскалить! Мне домой пора, а то Хэ-сюн снова переживать будет. Комната снова взорвалась дружным хохотом и новыми подначками. Но те быстро оборвались, когда за гостем закрылась дверь. Стало как-то грустно, даже тоскливо… Му Цин и Фэн Синь сидели молча. Пили чай и изо всех сил старались не смотреть друг на друга. — Друзья? — наконец спросил Фэн Синь. Му Цин кивнул. Опустил голову. Их пальцы почти соприкоснулись и отдёрнулись одновременно. Так уже случалось десятки раз, так будет и дальше — оба знали это, но знание не могло принести успокоения самым темпераментным воинам Юга. Му Цин вздохнул. Посмотрел на телефон. Набрал номер Се Ляня. — Когда вы улетаете? — спросил он. — Да-да, всё сделаю, не волнуйся. Успеем. А у меня идея. Отличная. Тебе понравится. Фэн Синь довольно хмыкнул. Ему бы такое наглое сводничество в голову не пришло, но почему бы и нет? Идея действительно была неплохой.