Омут грез

Гермиона потерла слезящиеся от усталости глаза, откинувшись на спинку деревянной лавки в библиотеке. Она давно пропустила ужин, и совсем скоро мадам Пинс выставит ее прочь, хотя она не смогла продвинуться даже на йоту. Над девушкой опасно высились башни из непросмотренных подшивок «Ежедневного пророка» за последние 10 лет. Грейнджер поняла, что сильно переоценила свои возможности, когда с трудом закончила необъятную подшивку за первые двенадцать месяцев, и теперь с тоской взирала на огромные ворохи газетной бумаги. Хотелось выть от безысходности, но чертовы мысли не давали ей никакого покоя. Если бы не они, волшебница давно сидела в уютной гостиной, заканчивая эссе по трансфигурации под нескончаемый бубнеж Рона. При мелькнувшей мысли о Уизли, Гермиона вдруг осознала, что сидеть в библиотеке, проглядывая старые новостные колдографии не такое уж и плохое занятие. Во всяком случае, здесь ей не нужно убирать руки своего парня от всех тех мест, где она не хотела, чтобы они находились. Последнее время Рон стал слишком навязчив в физических контактах, и девушка чувствовала себя до отвращения затроганной. — Да что со мной не так? — с досадой прошептала Грейнджер, прикусив от нервных размышлений губу. Это же нормально, хотеть близости от своего любимого человека. Почему же она реагируют на прикосновения, как дикая кошка? Внутри все сжималось и хотелось свернуться в комок, только чтобы теплые ладони и губы не касались ее кожи. В звенящей тишине библиотеки раздавался только шорох бумаги. Пальцы автоматически листали страницу за страницей. Новостные заголовки сменяли друг друга, и Гермиона почувствовала, что ее начинает укачивать от усталости и монотонной работы. Она уже хотела сдаться и отложить «Ежедневный пророк», как ее глаза невольно зацепились за большую колдографию. Волшебник, стоявший вполоборота к камере, был запечатлен крупным планом. Темные волосы, достаточно длинные, чтобы падать на глаза мужчине, утонченные, но резкие черты лица, прямой нос, острый подбородок. Незнакомец, словно почувствовав, что его снимают, повернул голову, посмотрев прямо в объектив. Кошачий разрез глаз в купе с длинными темными ресницами делали его похожим на принца из девичьих романов. Портил все взгляд. Хищный, абсолютно безумный, с огромным, заполнившим почти всю радужку зрачком, он словно смотрел со страниц Пророка прямо на Гермиону. Волшебник скривил губы в ухмылке, будто прочитав ее мысли, и девушка, почувствовав болезненный спазм в животе, резко закрыла газету, испуганно ойкнув и прикрыв рот рукой. Сердце бешено колотилось в груди, готовое в любой момент выпрыгнуть через горло. — Мерлин, Гермиона, это же просто колдография. Когда ты стала такой трусихой? — проговорила вслух гриффиндорка, пытаясь успокоиться от звука собственного голоса. Ей потребовалось несколько минут, чтобы собраться с духом. С трудом подавив вздох, она все же открыла «Ежедневный пророк», чтобы снова увидеть таинственного волшебника. Он, все так же ухмыляясь, смотрел прямо на нее. Гермиона с трудом перевела взгляд на подпись под колдографией. «Гидеон Кремер. Заключение под стражу. Министерство Магии, 07.07.1986г.» Девушка удивленно захлопала ресницами. Теперь понятно, откуда взялись все эти слухи о том, что был казнен его двойник. Газетные издания публиковали снимки Гидеона сделанные уже после его длительного пребывания в Азкабане. И там Кремер, потерявший весь свой лоск и человеческий вид, в кандалах ожидающий вынесения окончательного приговора, мало походил на себя самого, смотрящего сейчас на нее с колдографии 86-ого года. Грейнджер несколько минут завороженно рассматривала волшебника, не в силах отвести от него взгляд. Гидеон был настолько красив, что мог бы украсить своим лицом обложку Ведьмополитена. Девушке пришлось несколько раз напомнить себе о том, каким отвратительным преступником он был при жизни. Гермиона вскользь пробежалась глазами по статье, в которой рассказывалось о биографии семьи Кремер. Перевернув страницу, девушка случайно задела локтем свежую подшивку газет, и та с грохотом свалилась на каменный пол. Чертыхаясь себе под нос и молясь всем Богам, чтобы строгая библиотекарша не застала ее за подобным занятием, гриффиндорка полезла под стол за рассыпавшимися выпусками «Ежедневного пророка». Одна из газет раскрылась и помялась под весом всей подшивки, и Гермиона попыталась ее выправить, как вдруг девушку прошиб холодный озноб. В самом низу измятой страницы ее внимание привлекла небольшая колдография волшебницы среднего возраста с пучком светлых вьющихся волос. «Дебора Волш, пропала без вести». Гермиона ощутила, как дрожат ее руки. Вот оно! Один из обликов, которые принимал Фантом в том подземелье, принадлежал Деборе Волш. Грейнджер лихорадочно покрутила газету в руках, ища дату. 20 июля 1997 года. Вот почему она показалась ей знакомой! Она уже видела фотографию Деборы в Пророке этим летом. Но тогда почему… — Мисс Грейнджер, библиотека закрывается через пять минут. Потрудитесь вернуть все подшивки газет на место, — холодный голос библиотекарши вырвал гриффиндорку из раздумий, заставив вздрогнуть от неожиданности и удариться головой о массивную крышку стола, — И предать им подобающий вид. Иначе это будет последний день, когда вы перешагнули порог моей библиотеки. — Да, конечно. Простите, мадам Пинс, — растерянно ответила Гермиона в спину удаляющейся женщине. Она помедлила всего на несколько секунд. Борясь с собственной совестью, Грейнджер решительно выдернула страницу из Пророка, где была напечатана колдография миссис Волш, быстро убирая ту в карман. А затем, пытаясь спросить себя, какого черта она творит, следом отправилась колдография темноволосого волшебника. В спешке собрав подшивки в большие стопки, девушка левитировала их на стеллаж, вернув на законное место. Пулей вылетая из библиотеки, Гермиона чувствовала себя преступником похлеще, чем Кремер и Тот-Кого-Нельзя-Называть вместе взятыми. Варварски вырванные страницы почти физически жгли карман. Перевесив поудобнее сумку, девушка кинулась на лестницу, стараясь быстрее попасть в гостиную Гриффиндора и поделиться своим открытием с друзьями. Драко вышел из Выручай-комнаты, настороженно оглядев пустой коридор восьмого этажа замка.  Он рассчитывал закончить за полночь, чтобы потом без лишних глаз вернуться в подземелья Слизерина, стараясь не столкнуться с Филчем и его идиотской кошкой. Но сегодня, как назло, все планы полетели к черту, и, спускаясь по лестнице, он буквально нос к носу столкнулся с лохматой гриффиндорской заучкой. — Малфой! — Гермиона с трудом подавила радость, которая вспыхнула внутри при встрече со Слизеринским хорьком. Если бы она сказала об этом кому-то из своих друзей, те точно отправили бы ее лечиться в Святого Мунго. Но Драко был тем человеком, который видел тоже самое, что и она, и девушке не терпелось поделиться с ним своим открытием. — Грейнджер! — передразнил ее Малфой, подражая ее восторженному воплю. — Ты даже не представляешь, что я нашла! — проигнорировала его издевательства девушка. — Мерлин, пожалуйста, пусть это будет гигантский соплохвост, который тебя сожрет, — устало потер лицо Драко, отходя на шаг от наступающей на него гриффиндорки. — Хватит паясничать, Малфой. Я нашла Дебору Волш! — победно возвестила Грейнджер. — А что, она куда-то терялась, — недоуменно посмотрел на слишком взволнованную Гермиону парень, пытаясь разойтись с ней на узкой лестнице. Грейнджер смерила слизеринца таким взглядом, словно тот растерял последние мозги, после чего полезла в карман и вынула оттуда страницу из «Ежедневного Пророка». — Вот, смотри. Дебора Волш, пропала без вести этим летом. Это же ее показывал нам Фантом! — терпеливо объясняла девушка, настоятельно тыча в лицо Малфоя газетой. — Ну, допустим. И что с этого? — сложив руки на груди, спросил Драко. — Просто… — запнулась гриффиндорка. — Просто что? — Тебе не кажется странным, что Фантом, питаясь магией Блэкмор, показал нам этих людей? Я уверена, если хорошо поискать, то все они – пропали без вести. — Ты сейчас серьезно полагаешь, что аврор Министерства Магии похищает волшебников? И что она с ними делает, Грейнджер? Ест на завтрак вместе с тостами? Серьезно, тебе следует меньше общаться с этой Полоумной Лавгуд, иначе заразишься от нее мозгошмыгами. — Но… — Никаких "но", Грейнджер, я не собираюсь играть с тобой в подружек. Иди и выноси мозги своему рыжему обноску, — раздражённо перебил девушку Малфой, — а теперь будь хорошей грязнокровкой, исчезни уже! Гермиона вдруг почувствовала, как глазам приливают предательские слезы. Хотя она сама виновата. Зачем нужно было разговаривать с этим заносчивым идиотом, который и за человека ее не считает. Резко развернувшись на каблуках, девушка стремительно побежала по лестнице. Драко лишь вдохнул, глядя ей вслед. Какая муха укусила эту гриффиндорскую выскочку, что она решила, будто он, Драко Малфой, будет водить с ней дружбу. То, что он спас ее в той комнате, когда она пыталась захлебнуться? И все же, ее находка была интересной. Достаточно интересной, чтобы обсудить ее со Снейпом прямо сейчас. Он был уверен, что крестный, как обычно, не спит в столь поздний час. Спустившись до покоев Северуса в подземельях, Драко машинально прислушался, но из-за двери не доносилось ни звука. Парень ухмыльнулся. Конечно, этот старый лис наложил на свою спальню миллиард защитных заклинаний, вряд ли бы он забыл установить заглушающее. Стук в дверь эхом разнесся по пустому коридору. Малфой терпеливо подождал, а затем, наплевав на все правила приличия, постучал более настойчиво. — И куда его черти унесли, неужели... — успел только подумать Драко, когда дверь перед ним стремительно отворилась, и на пороге предстал взлохмаченный Северус Снейп в криво застегнутой через пуговицу рубашке. — Драко? Чем обязан? Судя по удивленному лицу Снейпа, его он увидеть на пороге не ожидал. Удивительно, что эта старая летучая мышь способна выдавать эмоции. — Вы заняты, сэр? — судя по тому, что Северус не торопился приглашать его внутрь, у того либо были планы, либо гости. Хотя, какие гости могут быть в спальне у профессора Зельеварения. Драко лениво скользнул взглядом за Снейпа и застыл на месте, почувствовав какой-то неясный укол в районе солнечного сплетения. Длинные золотистые волосы гостьи мягкой волной струились по темной обивке кресла. Белая мятая блузка с несколькими расстегнутыми пуговицами, небрежно брошенная рядом мантия. Кристофа полулежала в кресле, покачивая ногой, держа в руках стакан с огневиски. Полупустая бутылка стояла рядом с ней. — Что-то срочное и не терпящее отлагательств? — голос Снейпа вывел Слизеринца из ступора. — Ничего, раз вы ЗАНЯТЫ, — холодно ответил парень, кивнув в сторону двери, — я зайду в другой раз, профессор Снейп. Драко несколько минут растерянно смотрел на закрывшуюся дверь. Какого, собственно, черта, эта аврорша забыла в спальне у Снейпа?

***

Выйдя из покоев профессора Зельеварения, Кристофа покачнулась, прислонившись спиной к холодной каменой кладке. Перед глазами поплыл белый шум, а на голову словно надели большую пушистую шапку. Звуки ушли на задний план, а побелевшие костяшки пальцев болезненно уперлись в шершавый камень. Нужно собраться. Не хватало еще, чтобы она валялась под спальней Снейпа. Да и под любой другой спальней тоже. Волшебница стиснула зубы, стараясь переждать момент, когда сознание настойчиво пыталось покинуть ее собственное тело. Последнее время приступы накрывали ее с пугающей частотой.  Язык начал неметь, а грудь сдавило, словно обручем. Чувствуя, что начинает оседать, Блэкмор с трудом опустила руку в карман мантии, нащупывая гладкое стекло пузырька с зельем. Последние усилия ушли на то, чтобы открыть крышку. Прохладная жидкость полилась в рот, оставляя на языке легкое морозное покалывание и яркий малиновый вкус. Серьезно, он улучшил это чертово зелье? В прошлый раз на вкус оно было как болотная ряса. Пелена перед глазами медленно рассеивалась, а в мир волшебницы стали врываться звуки. Лишь легкая дрожь в руках напоминала о случившемся. Нужно было добраться до своих покоев и отдохнуть. Последнее время Кристофа и так работает на пределе своих возможностей. Блэкмор досадливо поморщилась, пытаясь оторваться, наконец, от спасительной каменной стены. Лишь третья попытка увенчалась успехом. Девушка выпрямилась, оправив складки мантии, после чего, взяв себя в руки, направилась по длинному коридору подземелий, ведущему к лестницам. Гулкое эхо ее шагов отражалось от каменной кладки, повторяясь десятки и десятки раз. Все, что произошло сегодня в покоях Северуса, было просто чертовски не профессионально. У Крис была четкая задача, которую она должна была выполнить. Осторожный кукловод никак не хотел выдать себя, растягивая время, и ей всего лишь надо было придать движения его пешкам. Заставить шахматную доску легонько качнуться под ногами и дать почувствовать, как стабильность утекает, словно песок сквозь пальцы. Но поддаться собственному порыву было глупо и абсолютно безрассудно. Кристофа почти не помнила того, что происходило с ней последние годы в Хогвартсе. Воспоминания стирались все больше и больше, размывая тонкую грань между ее собственной личностью и тем, во что она медленно превращалась. Северус был чем-то холодным, неприступным и замкнутым. Таким она увидела его, когда первый раз просматривала собственные воспоминания через омут памяти. Таким его запомнила настоящая Кристофа, которая если и осталась, то крохотной искоркой, которая тлела где-то глубоко внутри, надежно оберегаемая заклинаниями, не дающими ей окончательно раствориться в небытие. Но сейчас профессор Зельеварения открылся для нее совершенно с другой стороны. И Блэкмор не знала, что ей делать с этой новой информацией, потому что сама она не испытала и малости тех эмоций, что обрушились на нее в старых воспоминаниях. Один из факелов на стене рядом с гобеленом предательски дрогнул, потревоженный случайным дуновением воздуха, которому просто неоткуда было взяться. Кристофа на секунду замедлилась, стараясь идти как можно тише, прислушиваясь и опуская руку в карман мантии. Гладкое древко волшебной палочки привычно скользнуло в ладонь, легкой вибрацией отдаваясь в пальцы. Шпион? Наемный убийца, выжидающий в тени? Блэкмор с трудом поборола навязчивое желание сжечь все вокруг дотла. Северус был прав, нельзя бездумно палить заклинаниями направо и налево, она все-таки в Хогвартсе. — Медленно выходи из-за этой пыльной тряпки. Если дернешься, прикончу тебя на месте, — зло рявкнула волшебница, нацелив древко палочки на нишу, закрытую от посторонних глаз. Если это кто-то из студентов, то уж она позаботиться о том, чтобы навсегда отучить этих мелких засранцев прятаться у нее за спиной. По ту сторону раздался еле слышный смешок, а затем что-то зашуршало. Появившаяся мужская рука медленно отодвинула гобелен, и тусклый свет факелов осветил белые, как первый снег, волосы. — Мистер Малфой? — Кристофа даже не смогла скрыть удивление в своем голосе, — Какого черта вы здесь забыли? Опять что-то вынюхиваете? Блэкмор захотелось сплюнуть на пол от досады. Куда не глянь, везде этот назойливый отпрыск Люциуса, который прилип к ней, как банный лист к жопе. — И вам добрый вечер, профессор. Я просто гулял, — усмехнулся парень, нарочито подняв ладони вверх, глядя на направленную на него волшебную палочку. — В нише коридора около покоев преподавателя после отбоя? Занимательная прогулка, не находите? — Может опустите волшебную палочку? Ваша боевая стойка не вызывает у меня желания откровенных разговоров, — улыбнулся Драко, призывая на помощь все свое обаяние. Чуть помедлив, Кристофа все же опустила руку, и теперь они стояли, молча глядя друг на друга. — Возможно вы не знаете, но профессор Снейп – мой крестный, — первым нарушил тишину Малфой, засунув обе руки в карманы и принимая максимально расслабленную позу, — И иногда я захожу к нему обсудить то, что меня волнует. — И вы явно ждали его в нише. Это у вас место встречи такое? — язвительно прошипела девушка. — Не хотел ВАС смущать, профессор. Просто ожидал и надеялся, что ваша встреча со Снейпом не затянется до утра, —парировал Драко в том же тоне, что и аврор, — Хотя я так и предполагал, что у крестного в его возрасте сил уже… — Довольно! — осадила слизеринца Кристофа, убирая волшебную палочку в карман мантии, — Не собираюсь тратить время на вашу ересь. Проваливайте в свою гостиную, мистер Малфой, пока баллы вашего факультета не пошли стремительно в минус. — Ересь, значит, — выдавив фирменную малфоевскую улыбку на лице, парень сделал шаг на встречу профессору ЗОТИ, чувствуя, как на него накатывает жгучее раздражение. Блэкмор здесь, Блэкмор там. Везде, куда бы он ни пошел, эта чертова аврорская заноза. Даже в гребаных покоях Снейпа. Что она там делала? Накидывалась огневиски и трахалась с его крестным? Чертов Северус, какого хрена! — Ну, конечно! Вы же великая, распрекрасная, такая вся охуенная Кристофа-мать-его-Кремер-Блэкмор, чистокровная стерва, взбаламутившая своей фамилией всю магическую Британию! Самый лучший аврор, трепещите все вокруг, — зло проговорил Драко, чувствуя, что его начинает заносить совершенно не туда, но он уже не мог остановиться. Кристофа лишь молча смотрела на него, словно он был грязью под ее ногтями. Это распаляло слизеринца еще больше.  Он и сам не мог понять, какого черта с ним творится. Он – Драко Люциус Малфой, наследник самой богатой, самой древней чистокровной фамилии. Да эта сука должна была пищать от восторга, что он соизволил только посмотреть на нее, а она путается с этим полукровкой Снейпом. Блэкмор продолжала смотреть на внезапно начавшееся перед ней представление. Драко просто блистал на сцене, окончательно теряя лицо, и, если бы он не начал верещать на весь коридор, Кристофа бы сказала ему, что расшатанное эмоциональное состояние является следствием того, что магия постепенно возвращается в его тело. Но блондин сейчас явно не был в состоянии слушать. Волшебница вздохнула, разглядывая побледневшее еще больше от злости лицо Малфоя. Интересно, могла ли она сама испытывать такие же яркие эмоции? То, что она почувствовала, будучи в объятиях Северуса, это все что она может ему дать? Или дело в человеке рядом. Что ж, у нее есть один подопытный, утверждающий о своих чувствах. Она может убить сразу двух зайцев. — Заткнись. Резкий отрезвляющий голос Кристофы заставил Драко замолчать. Он не успел даже возразить ничего в ответ, когда волшебница схватила его за слизеринский галстук, намотав на кулак и потянув того к себе, словно послушную куклу. Случившийся меж ними поцелуй, стал для Малфоя полнейшей неожиданностью, и он растерянно захлопал ресницами, словно барышня, смутившаяся от внезапного мужского внимания. Этот поцелуй не был похож на тот, что произошел у них на заднем дворе Дырявого котла. Сейчас от Кристофы пахло легкой смесью трав, огневиски, а на вкус она была словно спелая малина. Драко терпеть не мог малину. И его раздражала Блэкмор. И все вместе это вызывало внутренний диссонанс из каких-то противоречивых эмоций. Малфой не хотел думать и разбираться, его штормило, словно корабль на волнах. Он поднял руки и положил их на талию ведьмы, сжав ее ладонями и притягивая ближе к себе. Поцелуй был глубокий и влажный, на коже болезненно выступили мурашки, словно Драко находился под напряжением только от прикосновения к Блэкмор. Странное ощущение во всем теле отзывалось в нем болезненным спазмом, и казалось, будто сама магия в нем пришла в движение. Все закончилось также внезапно, как и началось. Кристофа просто отстранилась от него, выпустив галстук из ладони. Драко растерянно моргнул, пытаясь осознать все произошедшее. — Идите к себе, мистер Малфой. Нечего шататься по замку ночью. Она просто развернулась и ушла, оставив слизеринца потерянно смотреть ей в след. Драко показалось, что он видел в ее взгляде разочарование. Какого хрена, они же не на соревнованиях. Или он действительно проиграл Снейпу? Миновав коридор и несколько лестниц, Блэкмор все же остановилась, задумавшись и невольно бросив взгляд в окно, не увидев там ничего, кроме собственного отражения. Это было так странно. Поцеловав Малфоя, она не испытала ровным счетом ничего. Но ее собственная магия, словно взбесилась, и она с трудом взяла ее под контроль. — Еще не хватало мне стихийных всплесков...

***

Гермиона влетела в гостинную Гриффиндора под недоуменные взгляды Гарри и Рона, которые терпеливо дожидались свою подругу, сидя на диване перед камином. — Герми, что-то случилось? — голос Рона звучал встревоженно, когда он заметил припухшие от слез глаза девушки. Он встал с дивана, собираясь подойти к ней и успокоить, но Грейнджер неожиданно отскочила от него, словно разгневанная кошка. — Я же сказала, не называть меня Герми. Я пошла спать, — она обошла застывшего от растерянности парня, вбегая по лестнице в спальню девочек, замерев, как только дверь за ней закрылась. Девушка прижалась спиной к теплой деревянной поверхности, съехав по ней вниз, закрыв лицо ладонями и глотая беззвучные слезы, боясь разбудить своих соседок. Она даже не понимает, что с ней происходит, почему она ведет себя, как идиотка. Милый и добрый Рон, он не сделал ничего плохо, только хотел ее поддержать. Он не заслуживает такого к себе отношения. Почему она не может дать ему ту любовь, которой он достоин? Почему чувствует себя виноватой, словно преступница, придумывая сотни отмазок, только чтобы не проводить с ним время, избегая любых касаний. Пошло все к черту. Наплевав даже на то, чтобы принять душ, Гермиона просто скинула школьную форму на пол, забравшись на кровать, закутываясь в одеяло и уткнувшись лицом в подушку. Сон не шел. Мысли крутились вокруг Рона и их отношений, профессора Блэкмор, Малфоя с его странным поведением, и снова возвращались к Кристофе. Поняв, что уснуть без зелья она не сможет, девушка высунулась из-под одеяла и пошарила рукой в своей мантии, ища пузырек, который ей дала мадам Помфри, выписывая из лазарета. Пальцы наткнулись на сложенную страницу Ежедневного Пророка. Чуть помедлив, гриффиндорка достала ее, разгладив ладонями по кровати. Тусклый свет волшебной палочки осветил надменное лицо темного волшебника, который ухмыляясь, смотрел прямо на Гермиону. Девушка застыла, боясь даже дышать. В полутьме спальни, он выглядел еще более пугающим и притягательным одновременно. Грейнджер жадно разглядывала его черты лица, гадая, какого это, жить в тени такого выдающегося волшебника. Темного, сошедшего с ума убийцы, чья магическая сила во много раз превосходила любого из ныне живущих магов. Как могла его дочь сохранить ясность ума, оставаясь на стороне добра. И осталась ли? Замученная мыслями, Гермиона незаметно проваливается в сон, сжимая в руке колдографию. Ей снится голый каменистый обрыв над бушующим морем, который облизывают пенные ледяные волны. Теплые руки Рона пытаются удержать ее, но девушка стремительно падает в эту ледяную неизвестность под чей-то зловещий смех, похожий на воронье карканье. А внизу лишь черная пустота и ничто, и Гермиона все падает и падает вниз, окончательно теряясь в пространстве. Она кричит и не слышит собственного голоса. Внезапно в этой непроглядной мгле она видит мужской силуэт. В отчаянье, девушка протягивает руки, хватаясь за чужую ладонь, в надежде на спасение. — Помогите… помогите мне, — Гермиона беззвучно захлебывается собственными слезами, пытаясь разглядеть лицо незнакомца. Девушка слышит явный смех, низкий, раскатистый, сводящий с ума до мурашек по коже. Незнакомец наклоняется к ней, и теперь Гермиона ясно видит его лицо. Длинные темные волосы мягко обрамляют его лицо, серые глаза смотрят с ледяным спокойствием. — Помочь? — низкий мужской голос говорит с явной усмешкой, — Я и есть бездна. Добро пожаловать в мой Ад. Звук магического будильника резко выдернул Гермиону из кошмара. Она села в кровати, тяжело дыша и щурясь от яркого солнечного света, проникающего сквозь щель полога на ее кровати. В ушах до сих пор стоял чужой низкий голос и леденящий душу смех.