per spatium

они однажды теряются в городе. сынмин не верит в это. он прожил тут всю свою сознательную жизнь, и, казалось бы, выучил все закоулки и переулки наизусть. но вот он стоит, держит джисока за руку, пока джуён копается в портфеле чтобы найти телефон с неоплаченным интернетом и не понимает, в какую вселенную они шагнули. так и знал что водить дружбу с инопланетянами — опасно. — у меня связь не ловит. — а у меня зарядка села. замечательно. они и вправду куда-то попали. тактика «всегда поворачивать только направо» не помогла. сынмин минует с ними уже пятый поворот, но дома всё словно те же, и смотрят надменно своими мутными окнами, не помогая этим ни капли. он старается узнать хотя бы какую-то из тропинок, но названий никаких нет, да и магазинов тоже. сплошной заросший спальный район. — это опять ваши проделки? — о дёргает пищащего в протесте джуёна за ухо в раздражении, а телефон всё так же показывает полное отсутствие связи. — не смешно уже! — не мы, не мы! отпусти его, ну! — да как не вы то? джисок пожимает плечами, джуёну на раскрасневшееся ухо любезно дует, но это не то чтобы помогает. тут вообще ничего не помогает, и сынмин совершенно теряется. — о! давно тут живых сердец не было! вам помочь? голос внезапный где-то из-за спины заставляет всех троих подпрыгнуть, джуён даже про ухо своё несчастное забывает, чуть ли не запрыгивая сынмину на руки. но так к сожалению делает и джисок, а двоих удержать уже не становится возможным. они дружной кучкой громко чертыхаются и валятся на стоящие рядом ржавые велосипеды. фигура перед ними забавно хихикает. у него длинные чёрные волосы, но не такие объемно-пушистые как у ли, а больше аккуратно приглаженные. на пальцах тысячи колец, на теле миллионы бус, а на запястьях миллиарды фенечек и браслетов. и всё чёрное, совершенно. кажется где-то мелькает розовое кольцо на одной из цепочек, но сынмин убеждает себя, что ему почудилось. вся эта чёрная масса взявшаяся из ниоткуда доверия не внушает, но медь скачет перед глазами и уносится прямо к пятну. — да! да, пожалуйста, мы тут уже вечность торчим, я хотел пончиков поесть! клякса смущается и избегает прикосновений джисока, а это на самом деле нелегко. более тактильного человека, чем джисок, в природе не существовало. только джуён мог с ним в этом посоревноваться, но они и так как один организм. джуён, кстати, ещё и плечо об велосипед ушиб. сынмину приходится поднимать его втрое аккуратнее, чем следует. — как же вас угораздило… сюда обычно просто так не заходят, — пятно бурлит задумчиво, одежда словно краской стекает по ломаным плечам вниз. — идём. по пути расскажете, куда хотели дойти. и они идут. за единственной душой, которая как-то в этих идентичных поворотах разбирается с поразительным проворством. у джуёна звёзды в глазах от усталости, и сынмин покорно идёт с ним под руку. джисок же усвистал куда-то дальше, к чёрной-чёрной кляксе, рассказывая про их сегодняшний день. проходил он так же как и всегда — умеренно обыденно, но с примесью ощущения нарастающего безумия. в кино крутили дешёвый слешер, билеты на который кажется купили только эти трое, и джисок с джуёном испортили сынмину всю романтику, слишком увлекшись высмеиванием дешёвых спецэффектов. сынмину не привыкать, они никогда не были романтичными, потому что просто не знали как. после этого попали в червоточину, а если точнее, зависли у автоматов с плюшевыми игрушками, так ничего и не выиграв, ну и пошли дальше блуждать между потерянных стен. безумие на подкорке разума росло, и вот они попали в целое никуда посреди нигде. от лабиринта домов начинало подташнивать. — так вы такие же? — на лице мистического чёрноволосого существа (у сынмина больше не поворачивался язык назвать его человеком, хотя он вроде им являлся) появилось искренне удивление, джисок закивал активно в ответ. — надо же… надо же… и закоротило как пластинку, всё шепчет благовейно, выуживая откуда-то из карманов розовое кольцо. не показалось. — возьми. и передай вон тому, который отличатеся от вас. в следующий раз это поможет. джисок принимает кусок пластмассы как что-то трепетно важное, кивает снова и возвращается к сынмину с утекающим из его ладоней джуёном. это место на него уж больно негативно влияло, словно утягивало всю силу по нитке. квак надевает на палец сынмина кольцо, с улыбкой ехидной, потому что окольцовывает скромный безымянный. — выйдешь за меня? — я и так никуда уже от вас не денусь, — обречённо, но по доброму. на вымученно выделенном «вас» джуён улыбается. он, к слову, стал обратно оживать: от плеча себя отскребает себя всё проще и обретает свою космическую пёстрость под зрачками. волосы волнистые пушатся и он на поводу у интереса подходит к существу поближе. — мы уже близко, да? — да. странно, что карманные пространства так на тебя влияют, — браслеты звенят от движения рукой, что волосы заправляют за уши, в кляксе теперь вырисовывается что-то более очеловеченное. — остался один поворот. не заплутайте снова. для сынмина это всё казалось странным. всегда казалось. даже когда он побывал по ту сторону швов вселенной, он всё ещё не уверен, что это было настоящей реальностью. ладони у джисока и джуёна всегда ужасно горячие, и приходится только благодаря им верить в чудеса вокруг. они не замечают, как выходят на трассу, с которой кажется свернули перед пропажей в межпространстве, а сынмин оборачивается заторможенно. совершенно другой вид. и никаких чёрных пятен, напоминающих людей. — я даже не спросил как его зовут, — грустно сопит джисок, падая на ближайшую скамейку в разочарованным видом. — я уверен, мы его не в последний раз увидели. не кисни. пойдём за пончиками? розовая пластмасса на пальце сынмина приятно нагревается, пока они дружно идут в ближайшую пекарню.