Горек и сладок риск

TRILTAPE, САМОВАРОЧКИ — TOTEM

Внутри избушки Яги оказалось... уютно. Странное слово для жилища ведьмы, но ничего другого на ум не шло. В прихожей пахло сушеными травами, медом и чем-то пряным, отчего щипало в носу. На стенах висели пучки растений — Алексей узнал только зверобой да полынь, остальное было ему незнакомо. В углу тикали старинные часы в деревянном корпусе, с тяжелыми гирями на золотистых цепях. Циферблат светился мягким зеленоватым светом — фосфором его что ли натерли? Рядом с часами, на резной тумбочке, стоял современный беспроводной звонок с мигающим огоньком и монитор домофона, на котором сменяли друг друга картинки с уличных камер. Контраст резанул глаз, но Алексей только хмыкнул про себя: ведьма ведьмой, а технический прогресс, видать, тоже не чужд. Они прошли в горницу, откуда лилась тихая, тягучая мелодия с переливами струнных и мерным боем барабана. Посреди комнаты стоял большой стол, застеленный расшитой скатертью. На стенах висели ковры с диковинными узорами и образами волков, птиц с женскими лицами и деревьев с золотыми стволами. В углу, под образами, теплилась лампада, а рядом с ней черный матовый ноутбук. На широком диване, обложенная подушками, сидела сама Яга. Халат распахнулся, открывая тощие, но все еще изящные ноги, обутые в бархатные тапки с вышивкой. Она смотрела на них спокойно, может чуть насмешливо, и в черных провалах глаз плясали отблески свечей. Рядом с диваном суетился парень. Молодец, лет двадцати с небольшим на вид, был в одних лишь свободных штанах, демонстрируя во всей красе крепкую спину и узкую талию. На груди болталась тонкая цепочка с кулоном. Он поставил на столик перед Ягой поднос с глиняными кружками и пузатый сосуд, из которого валил густой пар, пахнущий мятой и чабрецом. Алексей невольно задержал на юноше пристальный взгляд и в голову сразу полезло: а не это ли их ждет? Может, сейчас они сядут, выпьют этого чаю, а потом очнутся через полгода где-нибудь в подвале, в таких же штанах, с голым торсом, и будут подавать ведьме завтрак в постель? Он покосился на Глеба — тот, кажется, думал о том же, наблюдая за парнем с выражением легкого ужаса. Но юноша выглядел абсолютно адекватным и вполне себе довольным — никаких остекленевших глаз, признаков зомбирования или принуждения. Взгляд осмысленный, зрачки нормальные, и на Ягу он смотрел не как на мучительницу, а с какой-то теплой, почти влюбленной поволокой. Хотя, если честно, Яга для своих лет выглядела неплохо. Худоба ее не портила, глаза за всей этой чернотой угадывались большие, выразительные, и сидела она с той особенной статью, которая бывает у женщин, знающих себе цену. Закончив разливать отвар, парень мельком глянул на вошедших, приветливо улыбнулся и бесшумно скользнул к двери в дальнем конце горницы. — Присаживайтесь, мальчики, — голос Яги выдернул Алексея из размышлений. Она указала длинным пальцем с острым коготком на лавку напротив дивана. — Чего встали столбами? При дворе вас не научили манерам? Глеб с Алешей синхронно, будто всю жизнь только и делали, что подчинялись ведьмам, опустились на указанное место. Лавка оказалась жесткой и неудобной, в отличии от дивана. Не очень то гостеприимно, подумал Алеша. Яга подвинула одну кружку к Алексею, другую к Глебу. Сама взяла свою, отпила маленький глоток, не сводя с них глаз. — Я знала, что вы придете, — сказала она просто. Алексей дернул бровью. — И кто же снабдил вас такой информацией? — спросил он с легкой иронией, сразу думая про Юлия. — Лес у меня длинноухий, — усмехнулась Яга. — Так что не томи, богатырь, — Яга отставила кружку и сложила руки на коленях, вся превратившись во внимание. — Говори, зачем пришел. Я тебе помогу, чем смогу. Алексей выдохнул. Расправив плечи, он убрал с лица всю эту подростковую растерянность и посмотрел Яге прямо в ее черные провалы. — Золота у нас немного, — сказал он твердо. — И я хочу сразу договориться о цене. Чтобы на берегу, как говорится. Я не собираюсь платить чем-то еще, кроме денег. — он кивнул в сторону двери, за которой скрылся полуголый парень. — Ничем таким. Яга смотрела на него секунду, другую. А потом вдруг откинула голову назад и расхохоталась. Громко и искренне. Смех у нее оказался молодым, совсем не вязавшимся с морщинами на шее и сединой в кудрях. — Ой, не могу! — выдохнула она сквозь смех. — Алешенька, золото мое, да ты никак думаешь, я всех, кто ко мне приходит, в прислужники записываю? — она утерла выступившую слезу. — Это Сашка, ученик мой. По хозяйству помогает, когда травы собрать надо, когда снадобье помешать. Яга оскалилась и Алеша почему-то сразу понял: в этом «по хозяйству» кроется гораздо больше, чем сказано. И, судя по всему, сам Сашка об этом знает и вовсе не против. — Не смотри так, богатырь. Силой я тут никого не держу. — Яга хитро прищурилась, поправляя халат. — А тебе и предлагать, Алеша, не буду. Тебе женская забота, что мертвому припарки. Алексей почувствовал, как щеки заливает краска. Он открыл было рот, чтобы ответить что-то резкое, но Яга уже перевела взгляд на Глеба. — А вот друг твой сгодился бы, — протянула она задумчиво. — Вон, по кулону на шее вижу, что и от магии не шарахается. Глеб, который до этого с трудом сдерживал улыбку, глядя на краснеющего друга, резко перестал смеяться и уставился себе в колени. Алексей кашлянул, прогоняя неловкость, и выпрямился на лавке. — Ээ…ладно, — сказал он. — Тогда по делу? Мне нужно вспомнить одну ночь. Вероятно меня опоили и провалилось почти все. Сможете помочь? Яга снова сложила руки на коленях. Глаза ее — теперь, когда макияж не казался таким пугающим, — смотрели внимательно и изучающе. — Смогу, — сказала она просто. — Но сначала надо понять, что вызвало потерю памяти. Придется залезть к тебе в голову. Процесс неприятный, сразу говорю. Готов? Алексей покосился на Глеба. Тот молча дернул плечами. — Готов, — сказал Алексей. — Твой друг пока подождет в прихожей, — бросила ведьма уже поднимаясь с дивана и строго взглянула на Алешу. — А ты ложись прямо на лавку. Алексей послушно лег. Дерево под спиной неприятно врезалось в лопатки. Яга вернулась, ставя на столик плошку с чем-то темным и густым, и села рядом с головой богатыря. — Сейчас будет щипать, — предупредила она, окуная пальцы в мазь. — Терпи. Прохладные пальцы легли на лоб — сначала посередине, потом разошлись к вискам, втирая липкую, пахнущую травами смесь. Кожа сразу загорелась, будто по ней провели крапивой. Алексей стиснул зубы. Жар усиливался, растекался по лицу, спускался к шее, а пальцы Яги все давили на виски, вжимаясь в кость. — Пей. Рядом возник Сашка. Он присел у изголовья и поднес ко рту Алеши пузырек. Голос у него был тихий, вкрадчивый, почти ласковый. Алексей с трудом приподнял горящую голову и сделал глоток. Отвар обжег горло горечью. Лицо перекосило и он попытался отстраниться от горлышка пузырька, но Сашка придержал его за затылок свободной рукой. — Пей до дна, — шепнул он. — Снимет тревогу и уменьшит боль. Легче станет. Алексей еле как допил и, обессиленно выдохнув, откинулся обратно на лавку. Внутри разлилось странное тепло — не расслабляющее, а наоборот, обостряющее. Он слышал, как тикают часы в прихожей, как дышит ученик Яги, как потрескивают свечи. Сердце колотилось где-то в горле. Казалось, еще несколько таких яростных ударов и оно выдохнется, замирая навсегда. Пальцы Яги снова прижались к вискам. И мир исчез. Он не видел больше ни потолка, ни свечей, ни склоненного лица Сашки. Перед глазами была только серая, клубящаяся пелена, похожая на туман над болотом. Жар усилился. Яга что-то шептала на смутно знакомом, древнем языке. Огонь на висках стал нестерпимым, будто пальцы ведьмы прожигали кожу насквозь, пока он пытался разглядеть что-то в невыносимой темноте, окончательно проваливаясь. Перед глазами возникло лицо, резко и слишком близко. Алексей инстинктивно дернулся, пытаясь отстраниться, но лицо двинулось на него, заполняя собой все пространство. Красивое. — Обратно, — услышал он голос Яги. — Возвращайся. И его вышвырнуло. Алексей открыл глаза и закашлялся, загнанно хватая ртом воздух. Он что, не дышал все это время? В горнице было душно. Он лежал на той же лавке, весь мокрый от пота и с горящей в огне головой. Рядом стояла Яга и вытирала руки о холщовое полотенце. Сашка склонился над ним, нежно промокая лицо влажной тканью. — Тихо-тихо, — шептал он. — Все уже. Алексей сидел на лавке, чувствуя, как комната медленно покачивается перед глазами. Не сильно, но он все равно крепко хватался рукой за край, чтобы не сползти на пол. Мысли ворочались тяжело, и он даже не сразу понял, что Яга уже не возится с ним, а стоит в стороне и вполголоса разговаривает с Глебом. Он напряг слух, цепляясь за обрывки фраз. — …память заблокирована физическим воздействием, — донеслось до него. — Сложно сказать, что именно. Но это к лучшему. Зелье вытравить тяжелее, а от этого… — она сделала паузу, и Алексей услышал, как что-то звякнуло. — Вот. Выпьет, поспит и память вернется. Алексей с трудом поднялся. Ноги слушались плохо, перед глазами плавали разноцветные пятна, но он заставил себя сделать шаг. Другой. Глеб и Яга повернулись на звук. — Что значит физическое воздействие? — спросил он. Голос прозвучал хрипло, слова приходилось выталкивать из себя по одному. — Меня огрели по голове? Но там не было следов. Я проверял. Яга смотрела на него с легкой измотанностью. — Способов много, богатырь. И не все оставляют следы. Ты и правда подвергся воздействию снадобья, но у «Зов Сирин» нет побочки в виде амнезии. — женщина тепло улыбнулась, поддерживая покосившегося парня под локоть. — Ты сейчас голову лучше не напрягай. Все вспомнишь, когда отдохнешь. Она махнула куда-то в сторону, и тут же рядом оказался Сашка, снова с кружкой в руках, и Алеша, вспомнив последний напиток невольно сморщился. — Это просто бодрящий чай, — сказал он, протягивая кружку Алексею. — Дойти поможет. — Бедный мой кишечник, — Алексей послушно взял и сделал глоток, в голове чуть прояснилось. — Чай с мухоморами? — он допил, вернул кружку, и Сашка, мелькнув голым торсом, исчез так же быстро, как появился. — Почему с мухоморами? — Да так, мало ли, — юноша явно взбодрившись, улыбнулся Яге. — Идите уже, — сказала она. — Пока город еще спит. Дальше Алексей помнил плохо, разум еще туманило. Они долго брели по лесу сквозь холодный туман, ползущий между сосен. Глеб шел рядом, придерживая друга за локоть на поворотах, когда того, как пьяного начинало косить в сторону. Город лениво просыпался, встречая их редкими прохожими и запоздалыми петухами. И снова удача — свои как испарились. Не зря видимо Глеб повесил на шею Алатырь. Алеша сейчас и мычать бы связно не смог, не то что отбиваться. В таверну нырнули через черный ход, поднялись по скрипучей лестнице, и Алексей почти не помнил, как оказался на своей койке. Глеб повалил его на матрас прямо в одежде. Потом поднес ко рту пузырек — тот самый, что дала Яга, — и заставил выпить сладкую, пахнущую кореньями жидкость. Он уже проваливался в ватную темноту, когда сквозь нее побился голос, его собственный: — Лошади… Глеб, слышишь? Не тачку…. Лошадей. Напарник склонился над ним, всматриваясь в лицо. — Что? Какие лошади? Алеша облизнул сухие губы и с трудом разлепил веки, поймав мутный взгляд друга. — Наши. На конюшне… Там поди и нет никого сейчас. — Я понял, — сказал Глеб. — Спи. Алексей хотел сказать что-то еще, но провалился раньше, чем успел открыть рот.

AIM WIND X — Run

Богатырь, схватив за шею,

Нагибает злого Змея.

Тот сощурился хитря,

И вот ебут богатыря

Прошло две трети от суток. Ровно столько понадобилось, чтобы выспаться, прийти в себя и снова научиться доверять собственной голове. Алеша сидел на корточках в густом орешнике, привалившись спиной к старому дубу, и смотрел в экран ноутбука. Солнце не так давно встало, косые лучи пробивались сквозь листву и рисовали на земле золотые пятна. Рядом фыркали две кобылы и обмахивались хвостами. Глеб умудрился вывести их средь бела дня, прямо с княжеской конюшни. Рабочие разбрелись пообедать, охранник курил в сторонке — один всего и торчал у ворот, да и тот зазевался. Пришлось вырубить аккуратно. Теперь, когда очухается, пацаны, конечно, сложат два плюс два. Но вряд ли кто-то первым делом попрет на старую верфь. Гнедая с белым пятнышком на лбу нетерпеливо перебирала ногами, кося на Алексея темным глазом. Он протянул руку, потрепал ее по мягкой морде, и она согласно фыркнула, ткнувшись носом в ладонь. Своя. Место для наблюдения парни выбрали грамотно. Небольшая возвышенность, поросшая молодым сосняком и орешником с редкими старыми дубами, откуда просматривался кусок старой верфи и часть заводи, где стоял «Скиталец». До корабля было метров девятьсот. Оптимально, чтобы наблюдать, оставаясь незамеченным. Внизу, за полосой кустарника, начиналась бетонка, ведущая к причалам, дальше — ржавые краны, штабеля досок, пара брошенных барж. И чуть в стороне, на чистой воде — темный, хищный силуэт. «Скиталец» выглядел именно так, как и представлял Алексей. Длинный, узкий, с изогнутой, как змеиная шея, носовой частью. Черный корпус, низкие борта, никаких опознавательных знаков. На корме — мачта с какой-то хитрой антенной, на носу, вероятно, пулеметная турель, прикрытая брезентом. Жилые помещения, судя по всему, в середине, иллюминаторы затемнены. Алексей в который раз обвел взглядом экран. Ноутбук гудел на коленях, подключенный к интернету через левую 4G-симку, и прогонял сканер по диапазону адресов порта. Порт недавно закупил новые камеры с ночным видением и матрицами почище. Но старые, оказалось, решили не отключать. Зачем? Работают же. И теперь вся эта гремучая смесь висела в одной сети, приглашая. Сканер быстро нашел старый TBK-регистратор без всякой защиты, бери — не хочу. Для таких как раз есть готовая уязвимость, позволяющая выполнить любую команду без пароля, и Алексей отправил короткий POST-запрос. Регистратор молча проглотил «приказ» и через минуту Алеша уже сидел внутри чужого устройства. Теперь регистратор послушно выполнял команды, даже не подозревая, что его взломали. Из конфигов он вытянул пароли от всех камер, висящих на территории. И старых, и новых — они все стекались на этот древний хлам. Новые камеры выдавали картинку четкую, сочную, даже чаек на кране можно было разглядеть. Но Алексей переключился на старые — они висели в нужном месте. Территория вокруг корабля пустовала, лишь по палубе расхаживали туда сюда парочка вооруженных. — Может, его вообще там нет, — негромко сказал Глеб, подходя с флягой. Алексей взял флягу, сделал жадный глоток, который обманул его ожидания. Вода за время утренней духоты нагрелась так, что пить ее было почти противно. Она не освежала, а только смачивала горло, оставляя во рту металлическое послевкусие. — Подождем, — ответил он коротко, переводя взгляд на речную гладь. Глеб кивнул, присел рядом на корточки и уставился на экран. Они молчали. Алексей смотрел на корабль и чувствовал, как внутри разгорается знакомое, почти забытое за эти дни напряжение охотника. Не то отчаянное метание зверя в клетке, что было все эти дни, а холодная собранность. Он все вспомнил. Двенадцать часов сна и зелье (по-любому с мухоморами) сделали свое дело. Он первый раз за эту проклятую неделю проснулся не резко, как от толчка, а просто открыл глаза. Чувствуя себя отдохнувшим и выспавшимся, он понял, что голова чистая. Ни тумана, ни провалов, ни этой дурацкой мути, в которой он барахтался почти неделю. Воспоминания лежали на месте, яркие и четкие, будто их тщательно протерли и разложили по полочкам. Теперь он легко мог вызвать в памяти лицо Змея. Удивительно, но его оказалось так много в тех обрывках, что раньше казались смазанными и короткими. Начиная с того самого момента, когда необычный и манящий запах табачной смеси отвлек его от раздражающего рыжего прилипалы, и он, обернувшись, наткнулся на профиль с упавшей на лоб прядью. Будто нарисованный. И до самого номера, где эта прядь оказалась последней, что он увидел перед тем как сознание отключили. Змей был красивым. Пиздец красивым, если честно. Алексей после пробуждения добрых часа три рассматривал его в памяти с какой-то почти неприличной тщательностью. Восточная кровь в мужчине угадывалось, но было что-то, отчего черты не казались совсем чужими. Глаза чуть больше, чем обычно бывают у степняков, разрез их не вздернут вверх, а лежит почти ровно, создавая прямую, напряженную линию верхнего века. Сама радужка была необычного черничного оттенка, на мгновение Алеше показалось, что он видел такой цвет, но засомневался. Такое не забудешь. Тонкие губы были яркие, словно закушенные, с темной ложбинкой над верхней губой. Да на нем все оттенки были с выкрученной яркостью на фоне его выбеленной кожи, что тоже было не свойственно кочевникам — те обычно смуглые, обветренные, а этот словно век в тени просидел. Из-за черных распущенных волос бледность казалось еще болезненнее. Брови в контраст с глазами оказались изогнутыми и одна вздернута выше другой. Когда Алексей подошел к мужчине, этой вздернутый край дрогнул. Да Змей весь был как струна, пока одурманенный богатырь бесцеремонно вторгался в его личное пространство на глазах у всего бара. Его узкие глаза забавно расширялись, а губы дергались, стоило Алеше спустить с языка очередную откровенную пошлость. Тогда ему казалось, что мужчина просто сдерживается и давно попал в капкан. Ага. Пока Алеша мнил себя охотником, его шею намертво сжимали чужие зубы, накидывая поверх ошейник. И вспоминая, как этот стройный мужчина с легкостью вертел его как тряпичную куклу в коридоре, хуй в штанах болезненно напоминал о себе. Пришлось вдоволь надрочиться еще в таверне, чтобы ни на что не отвлекаться. Когда первая волна прогуливания по вернувшимся воспоминаниям схлынула, он подумал о Николе. Алеша не тупой — у Змея не было необходимости светить лицом и вероятно этот рыжий и должен был отвлекать его той ночью. Но Алеша клюнул на другого. Ха. От мысли, что он, сам того не ведая, обломал этому хлыщу его же схему, становилось до поганого радостно. Вернувшаяся память вернула и уверенность. Алексей снова чувствовал себя собой — не тем потерянным, мечущимся юнцом, который четверо суток пялился в потолок и боялся собственной тени, а командиром, который знает, что делать. План был простой: дождаться. Рано или поздно Змей будет либо покидать корабль, либо возвращаться на него. Главное не упустить момент, когда цель окажется в зоне досягаемости и действовать быстро. Алеша надеялся, что эффект неожиданности сработает и он схватит его прямо у трапа, пока охрана не опомнилась. И, приставив дуло к его лохматой башке, прикроется им. В этот момент Глеб должен обезвредить всех транквилизатором, на сколько хватит заряда, а Алеша со Змеем пока прогуляются до заброшенного трехэтажного здания недалеко от верфи. Там, без лишних глаз, надо вытрясти все про кристаллы. А потом притащить к князю за шкирку и пусть сам решает, что с этим сраным красавцем делать. Еще очень хотелось спросить. Спросить обязательно. Что это, нахрен, вообще было? Но это потом. Сначала — кристаллы. Пока они вчера ждали оговоренного времени, чтобы свалить из таверны, в голове Алексея все устаканилось окончательно. Вернулась ясность ума с которой он привык работать, и после часовой дрочки в душе первой мыслью было: надо еще раз порыскать в теневых углах интернета. Он снова решил оттолкнуться от прозвища, но на этот раз не на родном языке. Мужчина, как выяснилось, восточных кровей и хоть акцента Алеша у него не заметил, все таки решил перевести «Змей» на тюркский. Парень задал нужные параметры и запустил парсер по сайтам и закрытым форумам. Машина зашумела, перебирая массивы данных, а Алексей смотрел на мелькающие строки и ждал. На выходе из интересного только несколько компаний с ключевым Yılan в названиях, но все оказались чистыми. Еще один преступник всплыл в старых сводках, но и тот давно уже остыл. /Yılan (йылан) — тюркское слово, означающее «змея». Употребляется в названиях и эпитетах у тюркских народов, в том числе у половцев. Также используется в современных тюркских языках (турецком, азербайджанском, крымскотатарском) как прямое название змеи/ Алексей откинулся на спинку стула и задумчиво пожевал кончик карандаша. Не то. Он скорректировал фильтры. Убрал уголовку и новости, оставив только базы данных, закрытые форумы и реестры компаний, и добавил новые ключи: древние кланы, фамилии, родовые имена, биометрия, теневой блокчейн. Поскролил новые результаты. Ничего. Он собирался захлопнуть крышку ноутбука, когда взгляд зацепился за ветку обсуждения Половецких династий, ушедших в тень. Один из комментаторов с фанатизмом доказывал, что Шаруканиды великий род и они все еще среди нас, ведь их охраняет сам дьявол. Что за бред. Парень нервно хмыкнул, но вбил в поиск «Шарукан». Вывалилось несколько статей и он начал читать, листая вниз. Древний половецкий род, который славянские лингвисты связывали со змеиным мифическим существом. На славянской кальке «sar» означало в том числе и «змей». Последним известным представителем был хан Шарукан — тот самый, что в прошлом веке разграбил множество русских деревень. По легенде, он спрятал награбленное в заговоренной пещере, войти в которую мог лишь его прямой потомок. Алексей знал эту историю. Владимир рассказывал, когда они вдвоем сидели вечерами в кабинете. Князь верил, что пещера существует, что золото до сих пор где-то лежит и ждет, когда его вернут народу. Леша тогда посмеивался, но дядю не перебивал — слишком уж увлеченно тот тыкал в карты и сопоставлял факты. Правда, род Шарукана оборвался, хана и его единственного внука убили объединившиеся русские князья в тот же год, когда он озверел в край и прошелся со всей жестокостью по Киевскому пограничью. Награбленное так и не нашли. Если пещера и существовала, открыть ее теперь некому. Алексей улыбнулся, подумав о Владимире, который и сейчас иногда сидит с картами и вздыхает о несбыточном. Скипнул статью и вбил в поиск не Yılan, а Sar. Наткнулся в итоге на чистенький сайт с тягучим тюркским названием «Şar Tuğar», который индексировался и при обычном поиске. Строгая, со вкусом витрина гласила на трех языках: IT-безопасность, аудит, защита серверов, внедрение сложных протоколов. Только вот хостинг в нейтральных водах, а домен зарегистрирован через подставную фирму, которая закрылась через неделю после регистрации. А если копнуть в сумеречной сети, то список услуг, которые компания оказывает, чуть увеличивается. Тут и киллерство, цифровое и физическое, точечные зачистки, взломы. Работали ребята по всему материку. Алексей подцепил зубами ноготь большого пальца, смотря в экран и чувствовал, как внутри все замирает. Он не знал, кто именно из «Şar Tuğar» сидел в баре и смотрел на него холодными синими глазами, но Змей точно оттуда. Основатель или один из исполнителей не имеет значение. — Тихо, слышишь? — шепнул вдруг Глеб. Алексей вскинул голову, прислушался. Где-то справа, со стороны бетонки, донесся въедливый шорох шин по шершавой поверхности бетона. Катят неспешно, но не таятся. — К нам, что ли, гости? — одними губами сказал Глеб. Леша уже перевел взгляд на экран, пальцы забегали по клавишам. Переключил камеру на ту, что смотрела на подъездную дорогу. По бетонке, поднимая невесомую стенку пыли, катил черный седан. Алексей дернул мышкой и вернул картинку на корабль. На палубе появились две фигуры, которых минуту назад не было. Потом откуда-то из недр корабля высыпали еще трое с оружием, рассредоточившись по палубе. Глеб придвинулся ближе, вглядываясь в экран. — Это же он? А кто это с ним? — шепнул он. — Барышня, что ли, его? Алексей приблизил картинку, вглядываясь в миниатюрную, в черном, с короткой стрижкой девушку. Она что-то сказала вооруженным, мелькнула рука, и спокойно вернулась к высокой фигуре. — Эта барышня сейчас может стать проблемой, — негромко сказал Алексей. — Берешь ее на себя. Глеб кивнул, не отрывая взгляда от экрана. Алексей захлопнул ноутбук.

***

Спи — Не страшно

Аян поправил узел галстука и, заправив его под жилетку, провел пальцами по лацканам. В зеркале отражался мужчина, которого не касался хаос последних дней: острые скулы, темные глаза, идеально уложенные волосы, собранные в низкий хвост. Только желваки иногда подрагивали, выдавая напряжение. — …перестали отсвечивать, когда началась вся эта заварушка с нашим принцем, — голос Марики доносился со стороны кресла, где она сидела, забросив ноги на подлокотник. — Ребята доложили, что парочка отмеченных ими шифруется туристами и художниками. Но по рожам наши сородичи. Аян молчал, разглядывая свое отражение. — Уходят, конечно. мастерски. Проследить, откуда берутся, с какой степи и на кого работают, не удалось. — Марика покрутила в пальцах заколку, посмотрев на Аяна исподлобья. — Может, прямо выйти на контакт? Сработаться? Он скосил на нее глаза, перекинув волосы на один бок. — Нет. Но можешь дать им понять, что они не одни. Хотя может они и поняли уже, — Он потер стекло монокля и прижал его клипсами к переносице. — Спугни. Марика спрыгнула с кресла, прошлепала тяжелыми ботами по деревянному полу и остановилась вплотную к мужчине. Запустив пальцы в отвороты его пиджака, она ласково одернула ткань. — Не надо было тогда лезть самому, — сказала она тихо, с беспокойством. — Дождались бы еще одного удачного момента. Теперь он знает тебя в лицо. А вдруг вспомнит кто ты? Аян скривил губы. Положив руки на плечи девушки, он ее отодвинул и обогнул, собирая со стола кисет с табаком и курительную трубку. — Ты уже говорила. Только уже все, поздно. Да, поддался соблазну, хотел унизить, — сдаваясь, выдавил он. — Думал даже забить на сложный путь и просто убить его там. — И? — Стало жалко обесценивать столько лет наблюдения. Помимо возмездия я хочу получить и ответы. Пойдем другим путем. Марика облокотилась на дверной косяк и сложила руки на груди. — Всерьез думаешь, что Владимир продаст своего любимого песика за кристаллы? Малец может вообще уже не в княжестве, сбежал с перепугу. Аян надавил языком на щеку с внутренней стороны. — Пойдем. Темир уже подъезжает. А Ждан долго ждать не будет. Она перегородила ему дорогу. — Отложи встречи. Половина ребят сейчас на заказе, мы в меньшинстве. Я переживаю, потому что ты его недооцениваешь. Их недооцениваешь. В медовых взволнованных радужках отразилась усталая уверенность человека, который слишком давно играет в эту игру, чтобы не знать всех фигур на доске. — Я не недооцениваю его, — мужчина нежно щелкнул костяшками указательного пальца по нахмуренному носу строптивой барышни. — И он не сбежит, ему есть кого защищать. Поэтому мы все еще здесь. В памяти хорошо сохранилось на что способен этот мальчик уже тогда, в тринадцать лет. Но Аян не мог позволить себе поквитаться с ребенком. Сводило зубы от проклятых принципов, но перешагнуть их он был не в силе. С тех пор мужчина ждал. Он знал, что Алексей рано или поздно вынырнет из детства уже взрослым, и тогда можно будет начать. И когда память вернется к нему, парень обязательно попытается его найти. И найдет. Главное сейчас заполучить доступ к печати, чтобы на руках были все рычаги давления на бывшего правителя к тому моменту, когда Алексей постучит в его дверь. Конечно, срыв первоначального плана немного подпортил картину. Если бы юноша ушел тогда с Николой, то уже был бы в руках Аяна. Уже бы знал, кто именно собрался сломать его. А мужчина, кирпичик за кирпичиком, разрушал бы его семью и их империю прямо на его глазах, упиваясь тем, как растет боль в этом дерзком взгляде. Поэтому сегодняшняя встреча так важна. Аян не отводил уверенного взгляда от девушки, которая, казалось, готова насмерть стоять в проходе. — Марика, — он вздохнул, но в голосе не было раздражения. — Едва неделя прошла. Вряд ли он вспомнил. Время есть. — Он как сквозь землю провалился, а ведь ты говорил, что мы быстро его обнаружим. — Вот и ищи. — Аян коснулся ее плеча, отодвигая в сторону. — Я не думал, что у него будет сообщник. Так что буду тебе очень благодарен, если умудришься найти его раньше, чем они. Он вышел на палубу. Солнце уже поднялось, но утро еще хранило свежесть. Аян закурил, втянул дым и прикрыл глаза, прислушиваясь. Послышался шорох подъезжающей машины. Марика отдала распоряжения бойцам, и двое отправились обратно вглубь корабля. Один и трех оставшихся спустился по трапу на берег и встал у сходней. Марика осталась наверху, рядом с Аяном, зорко оглядывая подходы. Черный седан вынырнул из-за поворота и остановился метрах в двадцати от трапа. Хлопнула дверца — Темир не торопясь вышел, открывая заднюю дверь, и замер в ожидании. Аян уже почти спустился, когда услышал, вплетенный в утреннюю тишину стук копыт. Звук быстро наращивал мощь. Кто-то скакал во весь опор. Ничего примечательного, на приграничье княжества люди часто передвигались на лошадях, но насторожившись, Аян вскинул голову и вгляделся. Из-за деревьев никто не показывался, но стук становился все громче. Охрана на палубе зашевелилась, загремев вскидываемым оружием. Мужчина поднял руку, призывая ждать приказа. Из-за поворота дороги вылетела первая фигура. Гнедая кобыла, а на ней силуэт, пригнувшийся к холке и почти слившийся с лошадью, но Аян сразу узнал его. Глаза половца расширились в полном недоумении. Охрана что-то прокричала и выстрелы захлопали хаотичной, беспорядочной очередью, пытаясь не задеть тех кто был на берегу. Всадник летел зигзагами, уходя с линии, и пули лишь взрывали землю вокруг. Лошадь перемахнула через штабель досок, когда бойцы перезаряжались. Один из охранников рядом с Аяном дернулся, схватился за шею, где торчал маленький шприц, и осел на пыльный асфальт, не успев даже вскрикнуть. В ту же секунду из-за стены портового склада вылетел второй всадник. Темир, только что собравшийся стрелять в Алексея, отвлекся на звук, развернулся и встретил дротик. Короткий свист, маленький шприц впился ему в плечо, и водитель рухнул, так и не нажав на спуск. Выстрелы застучали по второму всаднику, но тот увел лошадь в сторону, а сам спрыгнул в противоположную, разделяя внимание стрелявших. Вскакивая уже с пистолетом в руке, он направил его прямо на Марику. Аян почти дернулся инстинктивно в ее сторону, желая защитить, но Алексей уже был в воздухе. Гнедая взвилась над капотом седана, перемахивая через машину одним длинным, мощным прыжком. На долю секунды Аян увидел его так близко, смотря снизу вверх — разметавшиеся волосы, рубаха, вздувшаяся от встречного ветра, портупея, перехватывающая грудь. Тот, обжигая, смотрел горящими глазами прямо в его, а улыбка резала торжествующей ухмылкой. Это доля секунды промедления стоила ему всего. Алексей встал ногами на лошадиную спину и спрыгнул на Аяна. В тот же миг кобыла, пронесшаяся дальше, вдруг взревела — пуля все-таки достала ее вскользь. Лошадь дернулась, но устояла, уносясь в сторону. Аян так и не успел нажать на курок. Его руку перехватили в воздухе, выворачивая с особой жестокостью. Кисть обожгло болью, пальцы разжались, и ствол глухо стукнулся о бетон. Еще одно движение и Аяна развернули, прижав спиной к горячему, мокрому от пота телу, используя его как щит. Холодный кружок дула уперся ему в висок. Алексей дышал часто, тяжело, но рука не дрожала. Второй всадник и Марика стояли друг напротив друга, разделенные от силы метром и готовые в любой момент нажать на спуск. — Не стрелять! — закричала она, не сводя взгляда с противника. Голос резанул по утренней тишине, заставив замереть всех, включая бойцов, что уже спускались по трапу, чтобы найти удачный угол для атаки. Аян стоял, чувствуя каждое движение чужого тела за спиной. Он не оборачивался. Но краем глаза видел, как Алексей чуть склонил голову, приблизив губы к его уху. Горячее дыхание коснулось кожи. — Здравствуй, красна девица. — шепнул он тихо, почти ласково. — Я скучал. Аян молчал, сжав челюсти до побелевших скул. Внутри все клокотало. Какого хрена? Неужели Марика была права? Быстро оценив обстановку, он взял себя в руки и постарался расслабиться. Выкрутиться из захвата не представлялось сложным, но он не мог предугадать действия противников, а пока Марика была под прицелом, рисковать было опасно. Первые они убивать не собираются, судя по тому, что часть его парней вырубили обычным снотворным. Он перевел взгляд на Марику, поймав ее скосившийся взгляд, и чуть кивнул. — Прогуляемся? Разговор есть, — негромко сказал Алексей ему на ухо. Аян наконец подал голос и спокойно, будто не его больно скрутили и не его висок холодило дуло, сказал: — У меня сегодня важная встреча. Как насчет перенести разговор? Алексей дернул скрученную за спиной руку мужчины сильнее, отчего Аян скривился от боли, но сдержал стон. Парень прижался к его уху еще ближе, почти вжимаясь лицом в волосы, и хрипло пророкотал, обжигая кожу дыханием: — Да у меня всего пара вопросов. Ответишь быстренько и побежишь по делам, да? — он чуть отстранился и добавил более сдержанно. — И ребят отпусти. Чего они такие напряженные? — Понапрягаются — ничего страшного. Алексей наклонил его голову чуть вбок, сильнее вдавливая металл в висок. Аян усмехнулся. Он понимал, что его не собираются убивать. По крайней мере, сразу. Но внутри уже все сжималось от этого дыхания за спиной, бесит. И он сделал как хотел этот мелкий паршивец. Громко, чтобы слышали все, сказал: — Внимание, всем вернуться на корабль. Рассредоточиться по каютам и ждать дальнейших указаний. — Марика, — добавил Аян чуть тише, сохраняя твердость в голосе, — останься. Присмотри за нашим гостем, пока меня не будет. Марика дернулась, хотела видать возразить, но встретившись с ним взглядом, поджала губы. Бойцы так и не шелохнулись, продолжая целиться в противников. — Слышали, что вам сказали? — прикрикнула она на них, возвращая взгляд ко второму всаднику. — Выполнять! Охрана медленно, пятясь спиной, поднялась по трапу и исчезла в недрах корабля. — Ну веди, богатырь, — сказал Аян с нервным смешком, хотя внутри растеклась лава от ярости.

***

The Weight Of Atlas — All The Things She Said

От переизбытка эмоций у Алексея слегка кружилась голова. И дело было даже не в адреналине, который заполнил его до краев, а в том, что все получилось. Они сделали это, и оба живы, целы. Лошади, кажется, отделались скользящей царапиной и испугом. Алексей выдохнул, прикрыв глаза на секунду. Он не любил смерти. Никогда не мазал кровью все вокруг без разбора, не был из тех, для кого чужая жизнь, как разменная монета или очередной отрезок моста к цели. Убивал только когда видел перед собой отборных ублюдков — как та скандинавская мразь с его прихвостнями. А Змей скорее вызывал ахуевание и немой восторг своими действиями. Его не хотелось убивать или калечить, хотелось разгадывать. Ну и разглядывать, конечно. Когда они зашли в пустующее здание, Алексей первым делом заломил ему и вторую руку за спину, туго стягивая их веревкой. Змей даже не дернулся, он смотрел перед собой, немного повертев связанные руки, чтобы уложить их удобнее. И только потом скосил на своего похитителя глаз через плечо, будто давал оценку всем его действиям. На первых двух этажах окон не было, полная темнота отсутствовала лишь благодаря освещению с лестничных пролетов, и Алексей сразу направился к лестнице. Металлические ступени скрипели, осыпаясь под ногами мелкой ржавой крошкой. Юноша подталкивал пленника стволом между лопаток, и блуждал глазами по стройной, но крепкой фигуре. Спина и плечи были сильно уже, чем у него, но сквозь ткань пиджака угадывалась жилистость. Парень на себе прочувствовал силу мужчины, что скрывалась за обманчивой хрупкостью его стана. Алексей старался не думать о вернувшихся воспоминаниях, но витающий вокруг него горьковатый запах одеколона то и дело возвращал его мысли в ту ночь. Парфюм был одуряющим — древесным, с ноткой травяной горечи, а в конце это смазывалось туманной свежестью. Казалось, что человек носил в себе целый лес. Богатырь опустил взгляд и тут же пожалел. Змей, поднимаясь по лестнице, не видел, как ткань пиджака, задранная связанными за спиной руками, открыла вид на его задницу — узкую, упругую, сбитую так, что под темной тканью брюк угадывался четкий, ладный рельеф. Каждый шаг заставлял половинки напрягаться по очереди, и Алеша смотрел как загипнотизированный, пока вдруг не опомнился. Резко отвернувшись,он как мог постарался отвлечься от желания протереть этой задницей все горизонтальные поверхности в здании. Чертов искуситель. Они остановились перед дверью, ведущей на третий этаж — она была заперта. Алексей попытался толкнуть ее рукой, но та не поддалась так легко. Пришлось обойти Змея и встать к нему лицом, подперев створку спиной. Пистолет он навел на грудь пленнику — на всякий случай, хотя палец на спусковом крючке не лежал. Встретился с ним глазами и, сам не зная зачем, подмигнул, очаровательно улыбнувшись во весь рот. Мужчина закатил глаза и отвернулся. — Клоун, блядь. Алексей отстранился и резко навалился на дверь всем телом — раз, другой. С третьего раза замок поддался, и створка распахнулась внутрь, явив огромное пустое пространство. Вместо стен и перегородок на всем третьем этаже были только колонны, уходящие в потолок, да лучи света из грязных окон, в котором медленно кружилась пыль. Алексей схватил мужчину за локоть и втащил за собой внутрь. Не давая опомниться, богатырь подсек его ноги и тот рухнул на колени рядом с одной из колонн, к которой он тут же привязал его связанные руки. Юноша отошел на пару метров, откровенно любуясь острыми пыльными коленями, выступающими ключицами из под не застегнутой до конца тонкой рубашки, узкой талией, перехваченной жилеткой, что собралась мелкими складками. Алеша пропустил нижнюю губу между зубов и присел перед ним на корточки. Змей не отводил равнодушного взгляда, в его черничных глазах ныне было ни капли страха. На самом деле, черничной была только одна радужка, оттенок второй был бледно-зеленым из-за линзы монокля. Алексей протянул руку и стащил его с переносицы Змея. Клипсы щелкнули и царапнули, мгновенно оставляя розовый след на бледной коже. — Зачем тебе эта хрень? — Алексей повертел монокль в пальцах. Затем приложил к своему глазу. И присвистнул. Внутри линзы, по краю стекла, мерцали микроскопические цифры. Там были показатели расстояния, температуры, еще какая-то ерунда, запись видео. А это что? Прицельная сетка? — Ааа, понял, — протянул парень. Цокнув языком, он наклонился и аккуратно засунул монокль в карман пиджака мужчины. Дрогнувшая еле заметно бровь — все чем удостоили Алешу и его действия. Лицо напротив так и оставалось равнодушным и непроницаемым, отчего парень немного разражался. Дальше Змей и вовсе отвернулся. — Может, поторопимся? — голос его звучал ровно. — Я не хочу заставлять серьезных людей ждать. Парень старательно пропустил мимо ушей явный намек, что он то серьезным в его глазах не был. Алексей и сам понимал, что следовало поторопиться. Какие-то рыбаки явно услышали стрельбу, но что-то не давало приступить к главному, хотелось тянуть время, задавать неправильные вопросы. — С кем лясы точить собрался? — спросил он, продолжая жадно скользить взглядом по красивому лицу. — Это не имеет отношения к делу. И тебя не касается. Алексей наклонился, схватил мужчину за загривок — там, где крепился хвост, — и подтащил к себе, заставляя смотреть в глаза. — Что-то мне подсказывает, что касается. — Он чуть склонил голову набок, любуясь тем, как дернулось лицо мужчины от неприятного захвата. — Ладно. Скажи, где кристаллы, и я тебя отпущу. Уголок губ напротив дрогнул. Змей снова уперся взглядом в Алексея и сказал почти ласково: — Ты такой наивный. Не скажу, конечно, — улыбка. — Хотя если ответишь на мой вопрос, может, я подумаю ответить на какой-нибудь твой. — Пауза. — Как ты вспомнил? Алексей прищурился, бегая глазами от одной темной радужки к другой. Рассказывать про Ягу было немного стыдно и он дал себе подумать мгновение, но в итоге скосил глаза в сторону и все же выдавил: — Ведьма помогла. Напротив хмыкнули. — Лошади, ведьма. Я удивлен, — он помолчал. — Странно, что вместо пистолета ты не выбрал лук и стрелы и не сколотил армию из вредных старичков-боровичков. Злость, притупленная эйфорией от долгожданной встречи, вспыхнула вновь. Этот ласковый тон, будто он ребенок, который примерил на себя взрослые игрушки и теперь важничает. И Алексей, как тот самый ребенок, повелся на провокацию и выпалил, не подумав: — Я похож на идиота? — Большую часть времени. Рука сама собой сжалась в кулак и въехала в солнечное сплетение, выбивая задушенный стон. Змей согнулся, закашлялся, и сквозь кашель сипло засмеялся. — Мудак, — выдохнул он. — От мудака слышу. Где кристаллы? На корабле? Мужчина поднял голову, все еще не разгибаясь он вязко посмотрел на него снизу вверх влажными глазами. — Знаешь, меня вот мужики не привлекают, — проговорил он вкрадчиво, смакуя каждое слово, которое падало в тишину пустого этажа как камень в колодец. — Но ты так самозабвенно растекался лужей вокруг меня, как течная сучка, и умолял взглядом дать тебе за щеку... Я не удержался. Пришлось обкончать твое почти бездыханное тело, чтобы ничего меня потом не отвлекало. Парень так живо представил себе эту сцену, что кровь бросилась в его лицо мгновенно. Жар залил щеки, спустился к груди и там застрял горячим комом. Хотелось приложить пистолет к лицу, чтобы охладить кожу, но он схватил Змееву жилетку и дернул вверх, заставляя того встать на колени ровно. Дуло уперлось под подбородок, вдавливаясь в мягкую кожу так, чтобы голова запрокинулась еще сильнее. — Ты давай меня не отвлекай нахер, — прорычал он почти в лицо, чувствуя, как его собственное дыхание сбивается. — Что тебе нужно от Владимира? Аян даже не моргнул. — У кого-то пубертат в самом разгаре, — его кадык медленно двинулся вверх вниз из-за неудобного сглатывания. — Небось расстроился, когда все вспомнил? Все ладони стер? Алеша снова завел руку ему за голову и запустил пальцы в собранные волосы. Он широко улыбнулся, смотря на басурмана вмазанными глазами. — Да… и да, — таиться было незачем. — И я ответил уже на три твоих вопроса, ты не следуешь правилам, которые сам же придумал. Сверкающий оскал и игра на публику сползли с лица напротив. Глаза еще секунду назад живые и насмешливые, потухли, лицо разгладилось, стало пустым, скучным и мертвым. Он словно вышел из роли, потеряв всякий интерес к собственной постановке. — Ты думал, что схватишь меня и я тут же все выдам? Кристаллы уже у меня. И в моей власти испортить все ваши планы. — Открыть сундук зато не в твоей власти, — отрезал Алексей. — А ты забыл, что есть заинтересованные в уничтожении Владимира люди? — Он теперь говорил без театральщины. — За хорошую награду я бы мог вручить сундук Ждану. И он все сделает за меня. Алексей хмыкнул, оттолкнул его и полез в карман за телефоном. Решив не скрывать своего вожделения, он снова почувствовал спокойствие. Пусть мужчина и будет в курсе, что вызывает шевеление у него в штанах, но это не станет проблемой. Главное сейчас постараться обезопасить свою семью от его загадочных мотивов. — Так значит, печати у тебя нет. Ну и отлично. Сейчас скажу Глебу пристрелить твою девицу. Алексей заметил, как в глазах Аяна мелькнула тень страха, и остался доволен. — И поедем к князю. Будешь шантажировать его хоть до посинения. Он поднялся, разблокировал телефон, собираясь дать сигнал, что они тут закончили, и мельком взглянул на пленника. Страха в глазах уже не было. Алексей успел только нахмуриться, как его ткнули в затылок. — Брось пистолет, — раздался за спиной звонкий девичий голос с металлическими нотками. Дуло уперлось и тут же отпустило, когда девушка отошла на безопасное расстояние, держа Алексея на прицеле. Как она подобралась так бесшумно? Она что летать умеет? Парень вдруг вспомнил, что когда они поднимались по лестнице, мужчина тоже шагал не издавая звуков, лестница скрипела только под поступью Алексея. — Марика, — сказал Змей спокойно, — можешь его убить, если рыпнется. Обставим все так, будто он собирался продать украденные кристаллы, и его застрелили. Подохнет, оставшись навсегда предателем для своей… семьи. Последнее слово он почти выплюнул, сморщившись. Алексей дрогнул и прикусил щеку изнутри. Его пистолет все еще был направлен на грудь мужчины. В словах басурмана была доля правды, если его убьют здесь, то Владимир возможно так и не узнает настоящего. Он не злился и принял поражение с легкой улыбкой на лице. Отчего-то он был уверен, что если покорится сейчас, то позже у него будет шанс получить гораздо больше. Богатырь опустил пистолет и откинул его в сторону. Металл звякнул о бетон, проскользив до колонны. Мужчина проводил взглядом ствол и поднялся, отряхивая колени. Перерезанные веревки валялись на полу позади него, блеснуло что-то маленькое и металлическое. Алеша запрокинул голову и коротко засмеялся. Змей подошел к нему вплотную и, почувствовав это, Алеша посмотрел на него с тенью улыбки. Так близко. Алеша снова вдохнул запах и прикрыл глаза. Змей наклонился к уху. — Мудрое решение, — шепнул он. И со всей силы зарядил коленом в пах. Все вокруг схлопнулось до одной точки внизу живота. Алексей замычал, рухнул на колени, потом повалился на бок, сворачиваясь клубком на пыльном полу, не в силах даже застонать. К горлу подкатила тошнота, а перед глазами поплыли багровые круги. Сквозь шум в ушах он слышал удаляющиеся шаги, но был совершенно бессилен. Прошла всего одна или две минуты, которые превратились для Алексея в вечность. Боль постепенно отпускала, сменяясь тупой пульсацией. Когда он наконец вспомнил как дышат нормальные люди, на лестнице послышались шаги. Дверь распахнулась, и на этаж влетел Глеб. Живой, — слава богу, — но с кровоподтеками на лбу, разбитой губой и безумными глазами. Алексей скривился, с трудом разлепляя зубы: — Ты какого хрена их отпустил? Глеб подскочил, придержал его за предплечье, помогая встать. — Кого? Я думал, тебя тут уже убили! — Он огляделся, выхватывая пустоту этажа. — Где они? Алексей поднял на него глаза, выгнул бровь. — А ты только что не разминулся с ними внизу? — Нет. Снизу донесся грохот — металлическая дверь на первом этаже захлопнулась. — Блядь. — Алексей стиснул зубы, пережидая новую волну боли. — Возьми мой ствол и за ними. Живо. Глеб кивнул, подхватил пыльный пистолет и рванул вниз. Алексей, кряхтя и матерясь сквозь зубы, добрался до выхода на крышу. Солнце ударило в глаза, заставив зажмуриться. Подойдя к краю, он вгляделся вниз. Дверь первого этажа была явно заперта — оттуда доносился глухой шум из-за Глебовых попыток ее выломать. А к черному седану, стоящему у дороги, неспешно шли два силуэта. Марика быстро забралась на пассажирское сидение, а юноша на крыше жалел, что отдал ствол другу. Змей остановился, подойдя к машине, и склонил голову. Алексею отсюда не был видно, что он делает. Грохот внизу набирал обороты. Закончив, мужчина развернулся, и посмотрел прямо на Алексея. Взмах руки — Алексей среагировать не успел — и плечо пронзило острой болью, заставляя юношу отшатнуться на шаг назад. Маленький нож торчал из мышцы, а к рукояти был примотан свернутый клочок бумаги. Внизу взревел двигатель. Седан сорвался с места, взвизгнул шинами по бетону, и унесся прочь, оставив за собой только облачко пыли. Алексея переполняли эмоции, и что странно, он не нашел в них ни капли ярости или обиды. Присев на выступающий край он задержал дыхание и вырвал лезвие — в плече запульсировало, и по загорелой коже скатились несколько полос теплой крови. Плевать. Богатырь развернул бумагу, на который были дата, время и место. Вечевый аукцион? И ниже красивым почерком: «У тебя же есть смокинг?». Глеб выбежал на крышу, тяжело дыша, подошел к краю справа от своего командира и посмотрел вниз на пустую дорогу. — Ушли. Алексей продолжал пялиться в записку безумными глазами. — Глеб, я кажется влюбился. Глеб кивнул, продолжая гипнотизировать пустую дорогу. — Агааа. Потом до него дошло. Он резко обернулся. — Что? О чем… командир… Он присел, осматривая рану на плече. — Черт, он ранил тебя? Алексей сунул записку в карман и отмахнулся от друга, вставая на ноги. — Надо выбираться отсюда. Осмотреть корабль. — Я сорвал замок. Пошли. Они спускались на первый этаж, и Алексей старался не обращать внимание на тревожный взгляд Глеба. Тот косился, мялся, переводил глаза с его лица на плечо, потом снова на лицо. — Перевязать бы, командир. Кровь… — Потом. — Да минуту же… — Я сказал — потом. Глеб замолчал. Но продолжил смотреть с молчаливой тревогой. Алексей избегал встречаться с ним глазами не из-за излишней заботы, а из-за того, что ляпнул не подумав на крыше. Он лишь надеялся, что ему удалось стереть то дурацкое выражение лица. Они почти дошли до выхода, когда Глеб вдруг затормозил и почесал затылок. — Я это… в общем… — начал он, запинаясь, как нашкодивший подросток. — Когда пришел в себя, решил, что тебя уже убивают наверху. Или похищают. Ну и… Алексей остановился, повернулся к нему. Раздражение от этого заикания уже нарастало где-то на языке, готовое выплеснуться, но он стиснул зубы и просто ждал, когда тот наконец родит. Бросил взгляд на запекшуюся рану на лбу друга и прервал его потуги: — Как она тебя вообще вырубила? И в этот момент за дверью послышался нарастающий гул. Машина. И не одна. Алексей рванул наружу, выскочил под солнце и замер, ослепленный всего на секунду. Три внедорожника полукругом остановились прямо перед входом. Из распахнутых дверей посыпались знакомые лица, направившись сразу к кораблю. Водителем одного из джипов оказался Добрыня, который тоже не спеша вышел и встал, опершись локтем о водительскую дверь. — Не стал твоих брать, а то обнимались бы тут сейчас до завтра, размазывая сопли и слезы. Алексей покосился на Глеба, который виновато отвел глаза, и нервно хохотнул. — Ну, конечно.