Горек и сладок риск

БАЗАР — Акустика

Трое суток, а точнее 68 часов, если считать с той минуты, как они с Глебом ввалились в эту конуру. Алексей считал. Не специально, оно само считалось. Потолок здесь был низкий, выбеленный известкой, с темным пятном в углу, где протекала крыша от июньских дождей. Казалось пятно росло, хотя последние дни с неба не упало ни капли. Парень изучил его форму вдоль и поперек. Сначала оно напоминало Киев, потом — прожорливую амебу, а теперь еще и изящное бедро. Он пялился на это «бедро» уже второй час, лежа на продавленной койке и слушая, как за стеной возится мышь. Просыпался — и первым делом в потолок. Пока мозг раскочегаривается, пока тело соображает, где оно и зачем, можно просто лежать и смотреть, как очертания протечки складываются в новые, все более неприличные формы. Глеб ушел на рассвете помогать трактирщику, что приютил их, и на разведку. Вдоволь насмотревшись Алексей обычно лениво вставал, ходил в сортир, умывался, пил не вкусную воду из под крана, грыз то, что оставалось с прошлого дня, и сидел за столом перед ноутбуком, что напарник достал из его дома, пока все еще были дезориентированы. В свою систему безопасности «Ладьи» он залезть не мог. Любой глубокий запрос, любая попытка достать удаленные данные или найти следы проникновения оставили бы цифровой след. Свои вычислили бы его за минуты. И тогда Глебов риск стал бы напрасным. Все, что у него было — видео с камер наблюдения. То самое, которое, наверняка, видели и князь с остальными. Он смотрел это видео до коликов в глазах. Каждый день. Замедлял, останавливал, приближал, разгонял обратно. Пальцы сводило от бесконечного пролистывания кадров, глаза слезились, но он продолжал. На первый взгляд — идеально. Его рост, фигура, лицо. Но это был не он. Не он же? И на второй день, когда уже комната пошла пятнами, а пальцы двигались на автомате, он нашел ту микросекунду, где изображение будто зарябило и сквозь его собственный силуэт проступил другой. Но как богатырь не всматривался, как не улучшал качество, кроме помех и тени ничего было не разглядеть. Для себя Алеша убедился, что это не он и был рад этой находке. Кто-то другой, принявший его облик, украл его лицо, голос и доступ к Герде. Он мог предположить как это провернули: биометрические дублеры, искусственный интеллект и старая добрая голограмма. В теории все возможно. Но на практике кто-то потратил не один месяц, чтобы подобраться к нему и изучить досконально. От этой мысли холодок бежал по спине, оставляя после себя обжигающую волну злости. И только на излете этой волны, вспыхивала сумасшедшая, почти болезненная искра восторга. Формально, эту микросекунду можно считать доказательством его невиновности. Но он не мог не чувствовать себя виноватым в случившемся. Глупая вина сидела под ложечкой. Вина перед князем, который наверняка рвет и мечет из-за потери таких важных артефактов. Вина перед братьями. Вина перед Глебом. Самая саднящая, потому что Глеб мог бы сейчас быть в безопасности, со своими и не думать о том, что в любой момент его узнают, поймают, убьют как предателя или будут пытать. Вина перед псами. Буй, Груша, щенки — ухаживает ли кто-то за ними? Или пристрелили как «домашних животных предателя»? От этой мысли внутри все сворачивалось в тугой узел. Алексей любил собак. Всех. Он иногда выходил на задний двор трактира, куда прибегали дворняги, садился на корточки, прикуривал сигарету и протягивал руку. Сначала они подходили осторожно, а осмелев начинали тыкаться мокрыми носами в ладонь и искать, не спрятано ли чего вкусного. Алеша долго гладил их по жестким спинам, чесал за ушами, смотрел в преданные, настороженные глаза и думал: а вдруг и вы шпионы? Мысль была бредовая, но отчего-то не отпускала, прорастая уже паранойей. Возвращаясь в комнату, он снова садился за стол и пялился в видео. Искал новые зацепки. Прикидывал варианты, которые по очереди упирались или в тупик или в четыре стены, из которых он не может выйти. Как в его положении вообще можно что-то выяснить? Как найти человека, которого никто не видел, который украл его лицо и оставил умирать от неизвестности в этой дыре? По всему Киеву рыскали свои. Поэтому Глеб рисковал за двоих, и если его поймают… Алексей не позволял себе в красках додумывать эту мысль. Пятно в углу уже не напоминало ни Киев, ни амебу. Только бедро, которое пялилось на него в ответ и, кажется, издевалось. — Четвертый день, сука, слышишь? — шептал Алексей в пустоту. Потолок молчал. Мышь за стеной шуршала, согласно, как будто подтверждала: да, чувак, дела у тебя хреновые. Память тоже молчала. Он перебирал ощущения той ночи снова и снова. Терпкий запах парфюма, но сквозь него пробивалось что-то еще, прилипшее отдельно от одеколона. Горьковатое и незнакомое, почти лесное. Алексей не мог определить, что это, но нюх цеплялся за этот необычный и чужеродный запах, как за ниточку. Вкус таежных трав и красного вина на чужих губах. И тяжелое дыхание, срывающееся на стон, когда он зарывался лицом в длинные, шелковые волосы. Волосы. Они снились ему каждую ночь. Черные, с бордовым отливом, струящиеся сквозь пальцы, они щекотали, задевали скулы, и Алексей тонул в этом запахе, в этом вкусе, в этом дыхании, не в силах остановиться. Во снах он не видел лица — только волосы и руки. Длинные пальцы с острыми коготками, сжимающие футболку на груди и прижимающие его к стене коридора. Он просыпался с бешеным пульсом и стояком, хоть вызывай экзорциста. Алексей вспомнил как вчера Глеб принес ему журнал, который видимо взял в трактире. Старый, засаленный, с голыми девицами и юношами на разворотах. Алексей посмотрел на него, как на оскорбление. — Ты серьезно? — А что? — Глеб пожал плечами. — Думал, поможет. Отвлечешься. — Я не хочу отвлекаться, — Алексей отшвырнул журнал в угол. — Я хочу вспомнить его. Глеб тогда долго молчал, а потом спросил: — Слушай, командир. А ты уверен, что тебе просто не понравилось? Ну, в смысле, может, ты и не жертва вовсе, а наоборот? Парень запустил в него подушкой. Глеб пытался разряжать обстановку, чтобы его командира хоть ненадолго отпускала паранойя и страхи. Боец поймал подушку и, присаживаясь, положил обратно на койку, взглянув на командира со смесью жалости и неловкости, будто он застал его за чем-то постыдным. — Я не поэтому хочу его найти, — тихо сказал Алексей. — Хотя да, поэтому тоже. Но он украл кристаллы, Глеб. Он подставил меня. Он сделал из меня вора перед семьей. Не могу не думать, что это личное, что не просто так это именно я. — А еще ты его трахнул, — Глеб не смотрел на него, но уголки его губ лукаво подрагивали. — Или он тебя. Там вообще неясно. — Вот именно, что неясно. Я ничего не помню, кроме того, как стоял перед ним на коленях в номере, тыкаясь носом в ширинку, и то смутно, — Алеша уткнулся в согнутые колени, пряча румянец. — Может это вообще моя фантазия уже. Глеб присвистнул. — Ого. Смело рассказывать такое своему подчиненному. Не боишься подорвать авторитет? — Я с тобой тут не сплетничаю, я пытаюсь понять! — рявкнул Алексей и тут же пожалел. Глеб не заслуживал этого. Глеб вообще ничего не заслуживал, кроме благодарности и, может быть, ордена посмертно, если их все же найдут. — Извини, — буркнул он. — Я просто… — Знаю, — Глеб поднялся, хрустнув коленями. — Пойду еще раз спущусь вниз. Не кисни тут. Алексей отвел взгляд от пятна на потолке и глянул на журнал, которой так и лежал в углу. Уголки его губ дернулись и он со стоном провел руками по лицу и встал с койки, разминая затекшую шею. Ему хотелось провести хоть пару минут без мыслей о загадочном киберпрестунике, но время шло, а подвижек не было. И пройдя в ванную, чтобы умыться ледяной водой, он продолжал истязать себя попытками найти ответы. Алеша тогда еще, в ангаре, когда впервые услышал про "Змея", почувствовал укол ревности. Кто-то сделал то, что не смог он. Кто-то умнее, хитрее, быстрее. Злость закипала в груди, смешиваясь с вожделением, отчего хотелось зарыться лицом в подушку и выть. А еще хотелось придушить его этими чертовыми волосами. Глеб вернулся затемно, вымотанный и голодный. Он молча выложил на стол краюху хлеба, кусок сала и пучок зеленого лука. — Это все? — Это все, — Глеб плюхнулся на табуретку. — Иван сказал, больше не может рисковать. У нас три дня и надо будет уйти. — Куда? В лес пойдем? — Не знаю. Ну можно и шалаш построить, м? Заживем. Алексей усмехнулся. — Есть новости? — спросил он, отламывая хлеб. — Твоих фото на каждом столбе по прежнему нет, значит государственную дружину решили не привлекать. — Что по "змею"? — спросил Алеша в лоб. Глеб поморщился. — Командир, я даже не знаю, с какого бока к этому подступиться. В трактире о чем только не говорят и даже если среди всего трепа и было что-то полезное, я не могу это понять. — Может попробуем через Елисея? — Алексей с хрустом откусил маленькую головку зеленого лука. — Курьер? Он же мелкая сошка. — Такие, как раз, всегда что-то видят. Они как мебель — на них не обращают внимания, при них говорят, спорят, при них даже… — Алексей вдохнул ртом от остроты лука. — Даже трахаются иногда. Глеб фыркнул. — Ты предлагаешь мне проследить за ним и похитить? — Я предлагаю поговорить с ним. Но надо как-то раздобыть его номер, — парень задумался. — Я могу пробить, он точно не призрак, которому есть, что скрывать. А уж потом надавить через Добрыню. Глеб был в курсе желаний курьера, богатырь рассказывал ему как узнал змеиное прозвище в ангаре. Помощник посмотрел на Алешу с укором. — Ты реально хочешь втянуть Добрыню? Он же брат и к тому же прибьет тебя, когда узнает, что что ты его используешь. — Он брат, — согласился Алексей. — Но он скрыл от меня покупку блокчейна, может я бы смог отговорить дядю доверять всяким ползучим гадам. Уверен, сука, что этот черт проник в систему не без помощи этой сраной таблички. Да и крысой, что ты тогда обнаружил, надо было заняться сразу. Сейчас про него и вовсе забыли, наверное. А может уже и подох от голода. — Тогда давай Добрыню и привлечем к поискам? Тем более, ему курьер точно все выложит, раз готов с рук у него есть. — Спасибо, конечно, — глаза Алексея озорно сверкнули. — но я уже большой. Сам хочу узнать, кто меня трахнул и подставил. Глеб вздохнул и поднял руки, якобы сдаваясь на милость командира с его великолепным планом. — Ладно. Допустим, мы как-то свяжемся с Елисеем. Но если не получится, какие еще варианты? Надо поторопиться. — Хм… — Алексей задумался. — Хорошо бы найти логово гада. У него должно быть логово. Все таки он не макраме занимается, а значит должны быть, и люди, и место. Надо еще раз хорошо порыться в сети и посмотреть недавние, в меру масштабные строительства. Это вполне может быть заброшенная скотобаза или старые заводы, как с Ладьей было, или… — Или порт, — вдруг сказал Глеб. — Что? — Ну, порт. А может даже корабль. Рыбаки тут какие-то шептались про "Скитальца" сегодня. Типа, стоит на Днепре красавец, и никто не знает, чей. У Алексея перехватило дыхание, и в памяти что-то зашевелилось. Руки. Он помнит их обрывками. И на одной из них массивные часы на бледном запястье. Раньше он не придавал этому значение. Все это время он пытался выцарапать из памяти лицо или обрывки фраз, а эта деталь скользила мимо, не цепляя внимание. Но сейчас он понял, что часы были не совсем обычными. Многовато на них было циферблатов. — "Скиталец", — повторил он. — Где именно? — Не знаю точно. Но могу спросить у трактирщика, может он в курсе где эти мужики рыбачат. Алексей вскочил. Сердце колотилось где-то в горле. — Это он. — Командир, ты чего? Это может быть кто угодно. Купцы, туристы, — Глеб посмотрел на него с тревогой. — У тебя там, прости, любовная горячка на почве афродизиаков и недотраха? Чтобы туда сунуться, надо знать точно. Все порты, наверняка, под наблюдением. — Заткнись. Это он, — беззлобно огрызнулся Алексей. — У него были часы с несколькими циферблатами и… — парень потер виски. — вроде по краям была градусная шкала. Очень похожи на навигационные. Надо бы взглянуть на корабль издалека. Глеб молчал долго. Потом поднялся, достал из-под койки заныканную бутылку самогона и плеснул в две алюминиевые кружки. — Завтра, — сказал он. — Я постараюсь узнать место и подумаем как незаметно посмотреть на твоего "Скитальца". А сейчас я валюсь с ног. Алексей взял кружку, но пить сразу не стал. Он смотрел в мутную жидкость и думал, что, может быть, уже завтра он увидит его. Ночь выдалась тяжелой. Алексей ворочался на узкой койке, прислушиваясь к храпу Глеба. Самогон подействовал на друга быстро и тот вырубился, едва голова коснулась подушки. А Алексей лежал и смотрел в темноту, пока мысли скакали в его голове как блохи, а с потолка на него таращилось бедро из протечки. Когда зарождающийся рассвет начал просачиваться серостью через щели в забитом окне, он закрыл глаза и буквально заставил себя провалиться в сон. Снова снился бар. Золотистый свет перемигивался с алыми вспышками, отбрасывая блики на барную стойку. Рядом с ним сидит кто-то — парень чувствует тепло чужого тела, слышит смех. Смех звонкий, чуть насмешливый. Длинная шея, огненные пружинистые локоны. В сторону Алексея тянется тонкая, усыпанная веснушками, рука. Парень обхватывает протянутую ладонь и видит странный символ на запястье. — Никола, — сказал голос. — А тебя как зовут? Алексей хочет ответить, но не может. Его тело будто не слушается. Он только смотрит, как рука с длинными пальцами снова тянется к нему. Лица не видно. — Никола, — повторяет голос, но уже тише, словно сквозь толщу воды, и вдруг изображение плывет, распадается, и вместо рыжих кудрей появляются черные прямые пряди, и голос, обратившийся в тягучий и вибрирующий. — Не спеши… Алексей резко проснулся. — Твою мать, — выдохнул он, садясь на койке и обернулся в сторону кровати Глеба. Пустая. Из ванной пробивался приглушенный, ритмичный плеск воды. Алеша поднялся, поправляя успокаивающийся орган, натянул штаны и пересек комнату на ватных ногах. — Глеб? — позвал он, припав лбом к косяку. Плеск прекратился. — А? — Можно зайду? Мне надо поссать. — Чего? — из-за двери донеслось ворчание и снова полилась вода. — Я моюсь. Подожди пять минут. — Я кое-что вспомнил, — сказал парень чуть громче. Пауза. Потом звук задвижки. — Заходи, — обреченно сказал Глеб. Алексей ворвался в тесную каморку и прошлепал босыми ногами к унитазу. Пол был мокрым — капли от душа летели в разные стороны и теперь ступни противно липли к доскам. Он старался не обращать внимание, хотя каждый шаг отдавался легким дискомфортом. Густо пахло дешевым мылом. В углу, за шторкой из выцветшей клеенки, угадывался силуэт Глеба. Облегчившись и спустив воду, богатырь накрыл унитаз крышкой и опустился сверху. Послышался скрипучий звук вентиля и из-за шторки высунулась мокрая рука. — Подай полотенце, — Глеб зашевелил пальцами, повторяя просьбу невербально и схватил протянутую ткань. Через минуту шторка отъехала и мужчина в полотенце на бедрах спустился с поддона. Он посмотрел на Алексея и не смог сдержать улыбку. Опасный командир боевой группы главного криминального синдиката княжества восседал на толчке, подперев щеки кулаками, отчего его губы забавно надулись. — Фто? Глеб хмыкнул и взяв белье принялся натягивать его под полотенцем. — Ну? — спросил он, справившись с трусами и отбрасывая полотенце в угол. Подошел к зеркалу и начал тереть подбородок ладонью, оценивая щетину. — Что вспомнил? — Короче, тогда был еще один парень, — медленно заговорил Алеша. — До того как… появился он. Во сне он представился Николой. — Ну, Никол у нас в княжестве дохрена, да и не факт, что он как-то связан с этим. Но допустим, он мог что-то запомнить. Лицо? — Нет, — парень покачал головой. — Но на запястье… — он встал с унитаза, подошел к Глебу и ткнул пальцем в место, где измеряют пульс. — Здесь у него был типа шрам странный. Маленький прямоугольник и внутри узоры какие-то. Глеб нахмурился. — Нарисовать сможешь? — Думаю, да. Они по очереди вышли из ванной. Глеб начал хозяйничать около холодильника, достал яйца и остатки сала. Алексей молча подал ему сковородку, стоявшую на подоконнике и потянулся к столу, чтобы взять листок и огрызок карандаша. Глеб занялся стряпней. Сало зашипело, вытапливая прозрачный жир, он разбил туда несколько яиц. Шкварки уже подрумянились, плавали в жиру, аппетитно постреливая. Алексей тем временем чиркал по бумаге. Линия за линией, зачеркивал, начинал заново, пытаясь воспроизвести картинку максимально точно. Он кусал губы, чертыхался и снова выводил контур. Глеб заглянул ему через плечо. — Похоже на пряник. Алеша приподнялся, посмотрел на рисунок, потом на Глеба. — Думаешь? — Он снова уставился на листок. — Я где-то такое видел, мне кажется. Но не помню где. — На прянике и видел, — Глеб хмыкнул, возвращаясь к сковороде. Он снял ее с огня и поставил прямо на стол, сдвинув бумаги к ноутбуку. — Не могу представить из-за чего можно получить такой шрам. Может, тату? — Не-а, — Алексей отложил карандаш и принюхался к запаху жареного. — Клеймо, если только. Как у скота. Понял? Глеб округлил глаза. — Жуть какая. Яичница дымилась, щедро политая жиром — блюдо вышло тяжелым, жирным, но оттого еще более желанным. Глеб сунул Алексею вилку, себе взял вторую, и они вгрызлись в еду, как изголодавшиеся шакалы. Алеша смотрел на жующего Глеба и ощущал такую безмерную, теплую благодарность. Сам он сейчас походил на сумасшедшего и без Глеба точно бы натворил дел. Они познакомились в дружинной академии. Князь устроил туда Алексея спустя год после того, как забрал у Тихона после тех ужасных событий. Глеб к тому моменту уже какое-то время там учился. Не смотря на небольшую разницу в возрасте, тот был грозным, здоровым лбом по сравнению с Алешей, но внешность обманчива и на самом деле под хмурым выражением лица оказался очень добрый и приветливый парень. Единственный, кто не стал коситься на странного огрызающегося новичка, а наоборот помогал и подсказывал. Они быстро сдружились. Эти четыре дня в заточении напомнили Алеше о тех днях и о том, что они не только подчиненный и командир, но и друзья. — Итак, — проговорил Глеб с набитым ртом, прожевал и загнул палец. — У нас есть таинственный корабль. — второй палец. — Длинноволосый мужик с навигационными часами. — третий. — И некий Никола с клеймом в виде пряника. — он хмыкнул. — Не хватает только букаваца. Я за то, чтобы уйти в лес и построить шалаш. Алексей прыснул, едва не подавившись. Глеб, глядя на него, тоже хрипловато засмеялся. — Воспоминания видимо возвращаются с самого начала, — сказал Алексей, отсмеявшись и вытирая губы тыльной стороной ладони. — Как бы их поторопить? Глеб посмотрел на него все еще смеющимися глазами. — Можно к Яге сходить. Алексей округлил глаза. — Шутишь? Она же чокнутая. — Ну, зато можно не переживать, что она нас заложит. Ей плевать на власти и на то, кто ты такой, — Глеб слегка сморщился, доедая последний кусок яичницы. — Хотя методы у нее наверняка мерзкие. Зелья всякие на мухоморах. Но… чем черт не шутит. Алексей задумался. Жуткая потомственная ведунья живет в лесу на окраине города. Говорят, она умеет заглядывать в прошлое, в будущее, в чужие головы и в загробный мир. Говорят, что опасна и что договориться с ней бывает сложно, а цена за ее услуги не всегда золотом отмеряется. Но если есть шанс вспомнить… — Край как нужно средство передвижения, — сказал Алексей, отодвигая пустую тарелку. Глеб устало вздохнул, собрал посуду и понес к мойке. — Я попробую узнать, можно ли где-то тут взять левую тачку, — бросил он через плечо, давая надежду Алеше. Ведь большего он дать не мог уже. Алексей поднялся, потянулся, хрустнув позвоночником, и взял со спинки стула чистое полотенце, вознамерившись тоже устроить водные процедуры. У двери в ванную затормозил и обернулся. — Все нелегалы сейчас под нашими, — хмыкнул он. — Что-то мне подсказывает, что до ведьмы этой придется пешком хуярить. День прошел так же, как предыдущие. Глеб ушел сразу после завтрака. Помогая трактирщику за его доброту и понимание, он даром время не терял и всегда старался выудить как можно больше полезной информации. А сегодня перед ним наконец стояла конкретная цель — узнать про корабль. Алексей остался один, врубил ноут и снова нырнул в сеть, методично перебирая зацепки, которые могли вывести на «Змея». Он облазил закрытые форумы, пошарился в теневых чатах, пробил по базе всех известных хакеров княжества. О человеке, создавшем взломанную крипто-сеть, словно никто и не слышал. Хотя, где кибер-преступники и умеют талантливо скрываться, так это в сети. А вот пробить номер Елисея оказалось делом пяти минут. Алеша долго и тупо пялился в экран на набранные цифры. Звонить? Не звонить? Время поджимало. Оставалось два дня, а они до сих пор тыкались вслепую, хватаясь за все жалкие ниточки. По хорошему, надо выбрать одну и ее тянуть, иначе запутаешься в клубках и попадешься раньше времени. Он нажал вызов. Долгие, тягучие гудки, один за другим. На пятом Алексей уже собрался сбрасывать, как вдруг в динамике раздался голос — слегка загнанный, на выдохе, видимо, курьер как раз доставлял очередной заказ: — Да? — Привет, Елисей, — сказал Алексей. Короткая пауза. Но Алеша не стал ждать, пока Елисей вспомнит его голос и поймет с кем говорит. — Помнишь наш уговор касательно твоего будущего «обучения»? — спросил он быстро, делая акцент на последнем слове. В трубке повисла вакуумная тишина. Алексей даже засомневался, не оборвалась ли связь. Но потом что-то зашуршало. — Кто там? — раздался не Елисеев голос совсем рядом. Хриплый, с ленцой, слова растягивали, будто цедили дорогое вино. — Скажи, что перезвонишь потом. Алексей замер. Блядь. Неужели? Или показалось? И Лавр сейчас находится рядом с курьером. Достаточно ли рядом, чтобы тоже узнать его голос? У богатыря внутри все похолодело. Близнецы точно не побегут докладывать братьям, но если Лавр поймет кто звонит Елисею, то мальчишка окажется под ударом. Он не станет его убивать, конечно, но выкинет из отеля гарантировано. Да и косвенное сотрудничество со «Змеем» доверие к ним пошатнуло все таки. Какая-то обида засела внутри. Алеша сжимал трубку так, что костяшки побелели, пока в ней не зашуршало громче. Следом послышалось заикающееся, сбивчивое: — Ба, я… я э-это… перезвоню. Как освобожусь. Короткие гудки. Алексей выдохнул, только сейчас заметив, что все это время не дышал, и уставился на экран. Не выдал. Молодец, Елисей. Значит, мотивация еще работает. И тут же повалился на койку с телефоном в руке и принялся ждать звонка. Делать то больше нечего было. Богатырь не знал сколько уже пялился на излюбленное пятно протечки, весь изнервничался, отчаялся и уже начал сокрушаться в себя от собственной никчемности, когда раздалась противная трель, а на экране высветились нужные цифры. Алексей не стал тратить время на раздумья и сразу принял вызов, но заговаривать не спешил. Он понятия не имел, в курсе ли курьер, что его ищут по всему Киеву, поэтому просто прижал телефон к уху и молчал, выжидая, что парень сам сообразит, какие правила. В трубке посопели, но выдержали недолго. — Это вы? — прошептал Елисей. Парень в трубке помялся, потом сказал уже громче: — Я один сейчас. Дома. Алексей улыбнулся. Находчивый. — Вот и отлично, — ответил он. И тут пацана прорвало. Елисей не дал сказать больше ничего, срывая голос вверх, почти доходя до фальцета — затараторил, захлебываясь оправданиями: — Простите, но я не смог узнать ничего! Я правда старался! Я пытался подслушивать, но о нем больше не заговаривали. А людей к ним много ходит, ага. Кто из них нужный вам — непонятно… По облику тоже… — Тихо-тихо, — попытался осадить его Алексей. Но Елисей словно не слышал. Репетировал, что ли, эту речь? Обрушился как лавина, пока Алеша не прикрикнул: — Да подожди ты! Тот замолк. В трубке повисла тишина, нарушаемая частым, загнанным дыханием. Тяжело вздохнув, Алексей потер переносицу свободной рукой. Сказал уже тише: — Змея… я, скорее всего, и сам уже видел. Правда вспомнить не могу. Но о нем позже. — Как это? — удивился Елисей. — Неважно, — отрезал Алексей, не желая углубляться. — У меня другой к тебе вопрос сейчас. — вздох. — Ты видел у кого-нибудь на теле, на руках, например, что-то вроде метки в виде… Он замялся. В голове всплыл рисунок, который они с Глебом обсуждали за яичницей. Глупость какая. — …пряника киевского. Может в отеле или во время доставки. — Пряник?.. Д-да, — слишком быстро выпалил Елисей. — Видел. — Ты серьезно? — Алексей подскочил на койке от неожиданности. Как он и думал, стоит лишь спросить того, кто действительно видит многое, пока другие не обращают на него внимание. — И? — поторопил он. — В казино у Колывана были такие у… ну… — Елисей понизил голос до шепота. — …у проституток. Ну, конечно. Откуда еще ему был знаком это символ? Оно же неоновым узором светилось на входе в казино мелкого мошенника, которое ему приходилось посещать пару раз, когда владелец в очередной раз пытался наебать кого не следует. Да и заморского адвоката он там же выиграл у Захария. Пока Алеша переваривал информацию и думал, связан ли Никола со Змеем или просто работал в частном порядке, Елисей, кажись, надумал чего, потому что снова начал оправдываться. — Я в смысле… пару раз отвозил… — курьер замялся, подбирая слова. — Кое-что… ему в заведение. Алексей хмыкнул. Кое-что. Ну уж точно не еду из ресторана. В казино своя кухня имеется. — Среди проституток, что ты видел, были парни с таким клеймом? — спросил он. — Кажется, нет, не было. — Значит, скрывает товар для особых клиентов, — пробормотал Алексей скорее себе, чем Елисею. Он постучал по коленке. Ладно, с этим позже. К Колывану лезть сейчас точно не стоит, тот крыса каких поискать. — На счет Змея, — сказал он. — Говоришь, много кто ходит к близнецам. А среди них бывал мужчина с длинными черными волосами? — Ага, ходит иногда один с бородой, но это вроде таможенный голова. Алексей поморщился. Таможенного голову он знал. Борода у того и вправду длинная, а вот волосы едва до плеч достают. Не то. Мимо. — Еще был мужчина, — продолжил Елисей, явно стараясь изо всех сил. — Басурман какой-то, не поймешь, какого роду, но глаз узок. И это… ну, на одном глазу у него… Как называется? Очко такое, которое на переносице держится. — Монокль, — выдохнул Алексей и улыбнулся. — Ты ж мое сокровище. — вырвалось у него само. Ярко-голубые радужки заискрились, по лицу расползлась уже широкая улыбка. — Один приходил? — Да. — Имя слышал? — Нет. Его Ученый сразу в кабинет провожал. Алексей кивнул сам себе. Ученый — эту мажордом отеля и правая рука владельцев. Радим окрестил его так за дурацкие квадратные очки и вечное, надменно-поучающее выражение лица, что кажется, сейчас начнет сказки сказывать со смыслом и намеком. Разве что не под дубом, а вместо цепи — золотой бейдж на лацкане. Имя его уже мало кто и помнил — прижилось прозвище, и он сам, кажется, был не против. Раз встречал Ученый, значит басурман гость важный. Алеша закусил нижнюю губу, пряча непрекращающуюся улыбку. В конце концов, это ничего не решало прямо сейчас, но где-то в груди отпустило, что он не сошел с ума и этот загадочный человек все таки существует. — Я надеюсь, тебе не надо объяснять, что про наш разговор нельзя никому рассказывать? — спросил он строго. — Да, да, конечно! — закивал Елисей так, что даже в трубке было слышно. — Я бы не хотел сейчас лишиться работы. — Он нервно хихикнул и вдруг спросил робко. — Вы же тоже не расскажете никому? — Не расскажу, — пообещал Алеша. — Только давай договоримся, если еще раз увидишь этого басурмана, ты мне черканешь смской. Окей? — Хорошо. Я постараюсь. Пауза. — А что на счет… — Елисей прокашлялся. — …кхм. Обучения? Алексей хмыкнул. Ишь ты, не дает забыть, что недаром старается. Может, и впрямь, в рядах не помешает иметь таких ушлых парней. Нравился ему этот сообразительный и смелый курьер. — Как разберусь с делами, я сразу займусь твоим вопросом. Идет? — Угу, — отозвался курьер как-то грустно. Но сбрасывать не спешил. Мялся, покряхтывал в трубку, будто решался на что-то. Потом выпалил тихо: — А вас ищут, да? Это из-за Змея? — Вероятно. И давай на «ты», что ли. Все, свободен. Он сбросил вызов как раз в тот момент, когда за дверью послышались приближающиеся шаги. Глеб завалился в комнату с набитой сумкой и сбросил добычу на стол. Напарник был удивительно доволен. Собственно, как и Алеша. Он неторопливо поднялся с койки с грацией сытого кота, не хватало только хвоста, подрагивающего в предвкушении, и поплелся изучать будущий ужин: безмен репы, горсть сушеных грибов, глиняная крынка, из которой сладко пахло молоком, и… — Мать честная, это что, кровяная колбаса? — Ага, мяса поедим, наконец, — самодовольно отозвался Глеб. — Помог сегодня старушке, у которой молоко беру и она угостила. Алексей сглотнул. Только сейчас, при виде еды, он понял, как на самом деле голоден. Глеб тем временем вытащил из сумки еще что-то и протянул Алексею. — Рубаха и епанча, — пояснил он. — В полночь выходим к Яге. Алексей согласно кивнул и небрежно развернул одежду, оглядел, пощупал. Рубаха мешковатая, длинный безрукавный плащ — если накинуть капюшон, лица будет не разглядеть. Глеб тоже так одевался, когда выбирался в город. — Пешком? — уточнил Алексей, хотя и понимал, что на другое бестолку рассчитывать. — Пешком, — хмыкнул Глеб. — Лимузинов, к сожалению, не завезли. Алеша закатил глаза. Развешивая свой комплект одежды на спинку стула, парень почувствовал как начинает нервничать. Его покойные родители были служителями церкви и он с детства слушал, как опасно иметь дело с черной магией и всякой чертовщиной. Потом еще и в приюте продолжали насиловать этим мозг — тот был с духовным уклоном. С возрастом он перестал относится к этому без скепсиса, но сейчас он был уже готов поверить во что угодно, даже в русалок, что говорят водятся и на Днепре, и что достаточно поймать одну и она сразу поведает о загадочном капитане «Скитальца». Если Глеб сейчас скажет, что они идут охотиться на хвостатых девиц с жабрами, то богатырь тут же согласится. Все это было ровно настолько же безумно как и его положение — бывший дружинник в бегах с последней надеждой на старушенцию с сомнительной репутацией и мухоморными зельями. Глеб, кажется, заметил тень сомнения на лице друга. — Эй, — окликнул он, плюхнувшись на табуретку. — Не переживай, командир. Если кто и поможет тебе побыстрее вспомнить, то только она. Алексей взял со стола репу. Земля с корнеплодов сыпалась на пол, пока он нес их до ванной, и мелкие комочки противно хрустели под босыми пятками. Вода из крана полилась ледяная, пальцы неприятно свело, но он терпеливо счищал грязь, пока рассказывал Глебу все, что выудил из разговора с Елисеем. — Короче, Никола не стоит внимания, — подытожил парень, выкручивая воду. — Просто мальчик искал кому бы зад подороже пристроить. А вот чужеземец с востока, вероятно, и есть тот самый растлитель молодых и скромных богатырей. Глеб прыснул, запрокидывая голову. За ужином они все еще раз обсудили и сошлись на том, что теперь главное попытаться вытащить из Алексеевой головы все, что там еще осталось от той ночи и уже потом готовиться к сухопутному абордажу. Днем Глебу удалось выяснить примерное расположение «Скитальца». Корабль стоял в стороне от основного причала, за старой верфью, и, по слухам, под охраной. Подробностей никто не знал — мужики в таверне, у которых Глеб выспрашивал про корабль, говорили разное. Кто-то думал, что это византийский вельможа пожаловал с тайным визитом. Другие судачили, азартно облизываясь, что на борту наверняка ценный груз — может, золото, а может, артефакты какие. Но все сходились в одном — хозяин не хочет лишнего внимания. Вопрос с транспортом оставался открытым. До Яги то они дойдут, а вот дальше как действовать на своих двух. Не извозчика же им вызывать, в самом деле. После, на редкость, вкусного и сытного ужина, Алеша достал из-под койки друга потрепанную сумку и вместе с Глебом они начали выкладывать содержимое. На полу уже лежали два «Грома» с пятью пустыми магазинами, которые предстояло набить патронами. Два боевых ножа Глеб положил рядом, охотничий отложил в сторону из-за громоздкости, и туда же несколько увесистых «лимонок». Внезапно он метнулся ко входу, запустил руку в голенище сапога и извлек оттуда еще одно оружие — компактное инъекционное ружье, заряженное транквилизаторами, которое он таскал с собой на всякий случай. Положил его рядом с пистолетами. Еще из глубин сумки показался поживший бронежилет третьего класса защиты и компактные нагрудники из тонких кожаных полос. На каждом уже крепились кобура под пистолет и пара плоских подсумков для запасных магазинов. Когда все это тоже отправилось на пол к остальному снаряжению, Алеша для проформы раздвинул горловину сумки пошире — проверить, не завалялось ли еще чего. На дне, поймав тусклый свет лампочки, блеснул небольшой амулет на кожаном шнурке. Богатырь выудил его двумя пальцами, поднес к свету, повертел перед глазами и уставился на Глеба, красноречиво приподняв бровь. — «Алатырь»?, — спросил он, сдерживая улыбку. — Это вместо второго бронежилета? Глеб посмотрел на него исподлобья, выдернул амулет из чужих пальцев и, не обращая внимания на насмешку, натянул шнурок через голову. Алексей только головой покачал. Вдвоем они быстро передернули затворы, на слух проверяя, лег ли патрон в патронник. Стволы подняли вверх и глянули на просвет. Лезвиями лишь скользнули по ладони, проверили хват и остроту, осторожно проводя большим пальцем вдоль кромки. Руки уже знали эту работу лучше головы, и закончив с ножами они принялись снаряжать пустые обоймы. Патроны, скользкие от консервационной смазки, один за другим уходили в магазин с тугим щелчком. Большой палец быстро уставал, но давил ритмично, без остановки до самого последнего. Готовый магазин со стуком ложился на пол справа от колена. Когда все обоймы были забиты до упора, Глеб, разминая пальцы, окинул взглядом остатки. Гранаты и охотничий нож он убрал обратно в сумку, Алеша кинул туда же бронежилет. С собой решили взять только один ствол, боевые ножи и инъекционное ружье. «Гром» Алексей уложил в свою кобуру, а компактное ружье Глеб взял себе. Ни рюкзаков, ни перекуса — только то, что поможет либо уйти, либо, если совсем прижмет, отбиться. Оба понимали, что если нарвутся на отряд своих, то стрелять не станут. Но если наткнутся на людей Змея — там уже будет не до сантиментов. Глеб задвинул пустую сумку обратно под койку и погасил верхний свет. Облачившись в конспиративную одежду, Алексей вышел из таверны вслед за другом ровно в полночь. Ночь встретила их приятным холодком и далеким гавканьем с разных сторон. Глеб вел уверенно, петляя дворами и пустырями. Несколько раз им попадались патрули, а один раз даже бойцы из отряда Алексея. Едва узнав их по голосу, сердце сразу ухнуло в пятки, он вжал голову в плечи и ускорил шаг, молясь всем богам, чтобы два странных путника не привлекли их внимание. Когда они таки добрались до леса, Алексей уже взмок так, будто пробежал кросс. В густой чаще воздух был холоднее и в миг остудил мокрую рубаху, отчего по спине рванули мурашки. Таверна была ближе к границе города, так что путь до ведьмы должен был составить не больше трех часов. Они шли молча, каждый думал о своем и старался быть начеку. Глеб то и дело оглядывался, проверяя, не ведут ли хвост. Алексей спотыкался о корни и старался не думать о терзающих его страхах и сомнениях. Аккурат в половину третьего ночи сквозь сосновый бор проступил теплый свет. Старинная изба стояла на поляне — добротная, рубленая, с резными наличниками, которые в лунном свете казались не узорами, а мордами неведомых зверей. Было странно видеть вьющийся из трубы дымок в начале июня. В окнах горел живой масляный или свечной свет, отчего тени на стеклах плясали, как живые. Но самое жуткое было не в этом. Над крыльцом, на цепях, висело нечто, отдаленно напоминающее колокол. Но когда ветер раскачивал его, звука не было. От этой тишины у Алексея заломило зубы. А под самым коньком крыши сидела кошка. Ну разумеется, черная. И смотрела прямо на них светящимися глазами. Алексей сглотнул. В горле пересохло. — Глеб, — прошептал он, хватая напарника за запястье. — Стой. Глеб замер. — Сколько у нас золота есть? — В смысле? — В прямом. Даром она, что ли, согласится нам помогать? Мы ж не в сказке. Глеб помолчал, видимо, прикидывая в уме содержимое карманов. — Ну… попросим в долг. Если что, пригрозим, как умеем. Алексей резко развернул друга к себе, вцепившись в его плечи. — Ты всерьез собрался угрожать колдунье?! — зашипел он, округлив глаза. — А вдруг это вообще ловушка? Юлий, насколько я знаю, в ладах с ней. Ее могли предупредить! Глаза Алексея забегали, он начал слегка заикаться, развивая мысль на ходу: — В-вот представь, мы сейчас заходим, а там засада. Или она нас заколдует, и мы останемся тут навечно, будем ей прислуживать, мухоморы собирать… я не хочу собирать мухоморы, Глеб! — Да не стали бы они с ней связываться, — попытался урезонить его Глеб. — Прекрати. Но Алешу уже понесло: — Не-е-ет, это была плохая идея. Плохая! Давай уйдем, пока не поздно, я сам все вспомню, и мы… не нравится мне вся эта чертовщина! Ты кошку видел? А колокол этот! Он дернулся обратно, в спасительную темноту леса, но Глеб поймал его за локоть и уже открыл рот, чтобы возразить, как вдруг... Дверь в избе распахнулась. Медленно, со скрипом, от которого у Алексея свело челюсть. В проеме стояла женщина лет сорока пяти с большой кудрявой копной волос, перевязанных сверху платком, расшитым золотом так густо, что ткань было не разглядеть. На худом, почти прозрачном теле повис узорчатый халат — шелк переливался в свете свечей, и казалось, что по нему ползут змеи. Глаза были полностью черными из-за количества макияжа. Две бездонные ямы, в которых не отражался даже лунный свет. Парни так и застыли, вцепившись друг в друга, с широко распахнутыми ртами, как два нашкодивших щенка. Женщина смотрела на них с минуту, а потом раздался низкий голос, с хрипотцой курильщицы. — Мальчики, может, зайдете внутрь, пока весь лес не перебудили? Они стояли. Рты приоткрылись еще шире. — Алеша, дорогой, — промурлыкала особа в возрасте. — Я не кусаюсь. Она развернулась и скрылась в глубине избы, оставив дверь приглашающе открытой. Глеб посмотрел на Алешу. Алеша — на Глеба. — Идем? — одними губами спросил Глеб. Алексей судорожно сглотнул, перевел взгляд на черную кошку, которая все так же сидела на крыше и смотрела на них немигающим взглядом. — Ага…