Проводы Бога / Sending the Divine / 送神

      Ши Цзинчжи быстро очнулся.       Когда он пришел в себя, рядом с ним лежал Инь Ци. Ши Цзинчжи ощупал его и нашел лицо Инь Ци — он все еще дышал.       Испытав облегчение, Ши Цзинчжи снова зажег огонь Ян, и на этот раз он засиял с прежней яркостью. Ши Цзинчжи не мог не беспокоиться о своем ученике.       Поколебавшись мгновение, он поднял Инь Ци и медленно, с некоторым усилием двинулся вперед. По пути он видел, что остальные либо оставались без сознания, либо не могли двигаться.       Если бы Гроб в форме человека был все еще цел, здесь не осталось бы так много выживших. Вполне вероятно, что его уничтожили.       Но если его победили, некоторые мастера не стали бы молчать. Или же они, как и он сам, потеряли сознание...       Скорее всего, это дело рук человека в белом.       Ши Цзинчжи почувствовал, как по спине у него пробежал холодок. Некоторое время он искал что-то на шее Инь Ци и с облегчением обнаружил, что буддийская бусина все еще там. Человек в белом, вероятно, не интересовался ими, иначе он воспользовался бы хаосом и убил всех.       Его целью должно быть что-то другое.       Но Ши Цзинчжи все равно - его не интересовали никакие другие сокровища. Пока он и его ученик дышали, а буддийская бусина в безопасности, этого достаточно.       Ши Цзинчжи уже некоторое время нес Инь Ци, когда тот, наконец, очнулся. Инь Ци растерянно моргнул и хриплым голосом спросил:       – Шицзунь?       – Здесь, – тихо ответил Ши Цзинчжи, – А'Ци, ты можешь идти самостоятельно?       – Голова немного кружится... но я справлюсь. Шицзунь, старшие победили?       – Да, – Ши Цзинчжи все еще осторожно поддерживал его.       Вдвоем они направились к месту, где раненых больше всего, и наконец, нашли в углу сильно поврежденный Гроб в форме человека, но особенно поражала зияющая рана на шее. Ши Цзинчжи отпустил Инь Ци и достал небольшой нож, покрыв лезвие огнем Ян.       Из-за разрушения формации, Гроб в форме человека стал гораздо более хрупким. Пламя Ян естественным образом противостояло объектам Инь, поэтому его легко получилось разрезать маленьким ножом.       Внутри гроба лежало не так много вещей, но каждая из них была очень ценной.       Помимо Кнута Смерти Янь Буду, там находились давно потерянный знаменитый меч и печально известный демонический нож. Здесь же лежали различные свитки, некоторые из которых испачканы засохшей кровью - вероятно, тайные писания, украденные сектой Лин.       Среди них спокойно лежали три буддийские бусины, которые Ши Цзинчжи осторожно подобрал.       Он на некоторое время задумался, – А’Ци, Вэйши будет поддерживать для тебя горящие лампы. Иди и разбуди всех, кто находится поблизости... Не забудь про людей из павильона Юэсюй.       Инь Ци притворился озадаченным:       – Разве сокровища не забирают в порядке очереди?       – Дом полон золота и нефрита*, и никто не может его сохранить... Наша маленькая секта не сможет выдержать всего этого, – спокойно сказал Ши Цзинчжи, – Разбуди их как можно скорее.

*(金玉满堂) Идиома, означающая огромное богатство. В сочетании со следующей строкой означает, что никто не может защитить или обладать всем этим (богатством).

      – Понятно.       Инь Ци подсчитал количество людей, которых он вырубил. Вскоре ему удалось разбудить нескольких ключевых фигур и привести двух учеников из павильона Юэсюй.       Тем временем Ши Цзинчжи разложил сокровища из гроба в ряд, освещая, чтобы все было хорошо видно. Ни один из секретных свитков он не раскрыл.       – Старшие, вот сокровища из гроба, а также три драгоценные бусины, – Ши Цзинчжи улыбнулся, – Гроб в форме человека победили все вместе. Этот младший не смеет быть самонадеянным, он только прибрался и ничего не взял.       Столкнувшись с этими сокровищами, никто не поднял вопрос что "первым пришел — первым обслужен". Даже ученики из павильона Юэсюй молчали, и атмосфера в зале стала напряженной.       – Гроб в форме человека уничтожен не этим скромным монахом, я не смею ставить это себе в заслугу, – монах Цзюэхуэй вышел из тупика.       – Буддизм подчеркивает цикл жизни и смерти и не цепляется за мирские блага. Если этот младший может предположить, Даши, вероятно, пришел за потерянными секретными книгами и буддийскими сокровищами. Совсем недавно я видел Сутру У Му* написанную храмом Цзяньчэнь...

*Сутра У Му – сутра, сделанная без использования дерева.

      Ши Цзинчжи сменил тему: – Благодаря тому, что Даши одолжил мне Бесконечные Четки, мы смогли успешно сразиться с Гробом в форме человека.       Монахи невольно почувствовали себя беспомощными, но они не настолько глупы, чтобы спорить в такой ответственный момент. Сутра У Му - сокровище буддизма. Если бы Янь Буду не спрятал ее в Призрачной гробнице, храм Цзяньчэнь не стал бы участвовать в этом путешествии.       Монах Цзюэхуэй сложил руки вместе и нараспев произнес: – Амитабха*.

*Эту фразу монахи используют для приветствия или прощания, а также для выражения извинений, похвалы, гнева или, в данном случае, благодарности.

      – Должны ли мы вернуть Сутру У Му в храм Цзяньчэнь? – вежливо спросил Ши Цзинчжи.       – Пусть они уже получат ее. Хватит терять время, – нетерпеливо сказала Матрона Усюэ, сжимая раненую руку, – Никому нет дела до писанины этого лысого осла.       – Благодарю вас, Благодетель, – монах Цзюэхуэй взял писание обеими руками, и страдальческое выражение с его лица исчезло.       – Кнут Смерти изначально принадлежал секте Лин. Меч Гуаньу принадлежит секте Тайхэн, а нож Цуо Юань - сокровище секты Чигоу. А еще есть эти тайные свитки... Старшие внесли огромный вклад в эту битву, поэтому будет правильно, если эти предметы вернутся к своим законным владельцам.       Не дожидаясь реакции важных персон, Ши Цзинчжи почтительно вручил сокровища. Великая опасность устранена, внешних врагов нет, а различные секты уже настороже друг против друга. Взвесив свои возможности, они молча приняли сокровища.       Чжэн Фэндао взял кнут и недовольно проговорил:       – Подкупая всех таким образом, мальчик, ты намерен оставить буддийские бусины себе?       Ши Цзинчжи проигнорировал его и сказал:       – Есть еще несколько невостребованных предметов. Давайте отдадим их во дворец Жун. В конце концов... кхм...       Он споткнулся на полуслове, но все его поняли. Заботясь о лице императорского двора, они не могли позволить дворцу Жун уйти с пустыми руками.       Лицо Сюй Цзинмина побледнело от гнева. К сожалению, перед ним стояли уважаемые и влиятельные люди, а он не император. Он не мог рисковать и мог лишь нехотя согласиться.       – И наконец, буддийские бусины, – голос Ши Цзинчжи оставался ровным, – Согласно правилам, кто первый пришел, тот и обслужен...       Чжэн Фэндао:       – Ха, конечно же!       – ...Но я хочу распределить их. Секта Тайхэн очень помогла мне на этом пути, а храм Цзяньчэнь понес самые тяжелые потери, сдерживая Гроб в форме человека. Что касается моей секты Кушань, то я использовал свою внутреннюю силу, чтобы поддержать всех и питать сеть бусин. Я возьму только одну буддийскую бусину. Есть ли у кого-нибудь возражения?       Когда он закончил говорить, в улыбке Ши Цзинчжи появился слабый намек на властность.       Инь Ци забавлялся, слушая со стороны.       Лисий хвост Ши Цзинчжи зацепил секту Тайхэн и храм Цзяньчэнь. В секте Лин остался лишь один член, а секта Чигоу сильно ослаблена. Они могут справиться с сектой Кушань, но не могут быть жесткими против двух главных праведных сект.       Ши Цзинчжи разделил три буддийские бусины, отдав одну монаху Цзюэхуэю и одну Ши Чжунъюй. В конце он сделал широкий жест в сторону Матроны Усюэ и сказал:       – Простите, Матрона, бусин на всех не хватит. Как насчет следующего? Моя секта больше не прикоснется ни к одному предмету в этой гробнице.       Матрона Усюэ некоторое время смотрела на него. Через мгновение она отвернулась и спросила:       – А кто тот герой, который уничтожил Гроб в форме человека?       Никто не ответил.       Нахмурив брови, Матрона Усюэ прекратила расспросы. Она долго размышляла, прежде чем, наконец, уйти, опираясь на трость.       Инь Ци наслаждался представлением и даже достал упаковку жареного риса, громко хрустя им. Ши Цзинчжи проголодался, наблюдая за ним, поэтому он выхватил Янь Цина из толпы, и они втроем развели костер и тут же подогрели рис.       У других сект нет времени на такие вещи. Они занялись уходом за ранеными и исследованиями. Только трое членов Секты Кушань оставались неподвижными с набитыми животами.       Янь Цин ел осторожно и внимательно, но, наевшись, больше не притрагивался к еде. Он посмотрел на Ши Цзинчжи, который пытался лопнуть от еды, и нерешительно спросил:       – Мастер секты Ши, разве тебе не нужны буддийские бусины? Ты действительно вот так их отдашь?       – Я могу отдать их, и, естественно, могу забрать обратно.       Ши Цзинчжи с удовольствием откусил от жареной булочки, говоря небрежно, но убежденно.       – ... И если это то, чего я хочу, то нет ничего, чего я не смогу получить.       Янь Цин перестал упаковывать коробку с едой.       – Но, мастер секты, ты не ровня старшей Ши.       – О чем ты думаешь? Я не собираюсь их красть. Будь уверен, я заставлю госпожу Ши добровольно отдать их.       Инь Ци больше не пытался притворяться, на его губах заиграла улыбка.       Это правильно - оставить эту лису себе.       Трое членов секты Кушань по очереди несли вахту, проведя на одном месте целых два дня. За это время различные секты основательно разграбили Дворец Сяосяо. Секта Чигоу нашла выход и вернулась, нагруженная добычей.       Однако по сравнению с первым прибытием их численность сократилась более чем наполовину, и в живых осталось лишь с десяток человек.       Выход находился под кроватью Гроба в форме человека, и каждому потребовалось немало усилий, чтобы вскрыть плиту вулканической породы. После того, как плиту подняли, обнаружилась лестница, ведущая вниз.       В конце лестницы находилось узкое бочкообразное пространство.       На земле вырезаны семь линий, пересекающих центр и делящих круглый пол на четырнадцать равных частей. Окружающие стены гладкие и по ним невозможно забраться, а наверху нет потолка, только темнота.       По периметру комнаты располагался круг из гладких медных колец, к которым прикреплены четырнадцать голов размером с кулак. У каждой головы преувеличенная, искаженная улыбка, не хватало одного глаза, и размер глазного яблока соответствовал размеру буддийских бусин.       Ши Цзинчжи с осторожностью коснулся одной из голов, она плавно соскользнула и с "хлопком" прикрепилась к ближайшей. Ши Цзинчжи был поражен и не решался прикоснуться к ней снова, сморщив лицо от отвращения.       Покачав головой, Инь Ци шагнул вперед и без труда отделил две головы.       Матрона Усюэ посмотрела на них.       – Человек по фамилии Янь все еще отказывается нас отпускать. Все должны вставить буддийские бусины в глазницы, чтобы мы могли забрать их после выхода из гробницы... Детишки, подойдите и встаньте на место.       После того как члены секты Чигоу встали на свои места, она собрала две головы и поочередно поместила в них буддийские бусины. Как только бусины оказались на месте, две каменные плиты под ее ногами засветились.       На границе света и тьмы постепенно поднимался прозрачный барьер, сияя отражениями. Твердый, как железо, барьер отделял членов секты Чигоу, находившихся внутри.       Вслед за ним члены храма Цзяньчэнь и монах Цзюэхуэй достали три буддийские бусины и разложили их по порядку. То же самое сделали члены секты Тайхэн и Чжэн Фэндао из секты Лин. Сюй Цзинмин достал две бусины и быстро вставил их, не сводя бдительного взгляда с Ши Цзинчжи.       Три бусины из храма Цзяньчэнь, две из секты Тайхэн, две из секты Чигоу, две от Чжэн Фэндао из секты Лин и две из дворца Жун... итого одиннадцать бусин.       Ши Цзинчжи также достал две бусины, создав в комнате тонкую атмосферу.       Нахмурив брови, Ши Чжунъюй спросила:       – Нам не хватает одной? Ученики павильона Юэсюй, пожалуйста, проверьте.       Ученики павильона Юэсюй просматривали записи одну за другой:       – От четырех "Страдающих от разлуки" получили только три бусины. Их получили дворец Жун, секта Тайхэн и секта Лин... Одна пропала.       Ши Чжунъюй задумалась и сказала:       – Пропавшая принадлежит группе, возглавляемой Инь-сюнди. Мастер секты Ши, у вас есть какие-нибудь подсказки?       Сюй Цзинмин подлил масла в огонь:       – Да, я слышал об этом. Мастер секты Ши ушел первым.       Ши Чжунъюй смущенно улыбнулась.       – Нет, я ничего такого не имела в виду, просто...       Матрона Усюэ резко перебила ее:       – Дворец Жун и секта Тайхэн получили буддийские бусины, а Чжэн Фэндао из секты Лин и моя секта жили в одной комнате и взяли бусины у меня на глазах. Мы, конечно, не будем защищать наших врагов... Мастер секты Ши, если вы и дальше будете прятаться, никто из нас не сможет уйти.       Она злобно улыбнулась.       – Если бы не уловки Янь Буду, вы бы всех обманули. Это нарушение правил. Ши Чжунъюй и монах Цзюэхуэй, два благородных человека, хотите ли вы защитить этого ничтожного мальчишку?       Ши Чжунъюй нахмурила брови.       – Матрона, вы ошибаетесь. Изначально Мастер секты Ши был с людьми из дворца Жун, и буддийская бусина получена ими. Мастер секты Ши спас двух человек из другой комнаты, и я лично наблюдала за этим - "Страдающий от разлуки" уже было кем-то расшифрован. Вы должны знать, что "Страдающего от разлуки" можно разрушить только изнутри.       – Он спас Инь Ци и еще одного монаха из храма Цзяньчэнь. Эти двое попали в комнату вместе с Лу Фэнси. С навыками старейшины Лу они, конечно, не могли ему противостоять.       Монах, присутствовавший при этом, тоже вышел вперед:       – Я могу подтвердить, что именно человек в белом преодолел "Страдающего от разлуки". Мастер секты Ши сначала находился в другой комнате, так что это не мог быть он.       Он глубоко вздохнул, пробормотал несколько невнятных слов и снова заговорил:       – Этот скромный монах видел лицо человека в белом, и оно очень... кхм... Этот смиренный монах может подтвердить, что никогда не видел этого человека раньше.       Матрона Усюэ прищурилась.       – Согласно вашему заявлению, есть опытный мастер, который замаскировал свою личность и проник в группу? Нет, я слышала, что вы уже потеряли сознание. Возможно, человек в белом замаскирован под того ребенка Инь. Кто-нибудь слышал об этой паре мастера и ученика до того, как они вошли в Призрачную гробницу?       Ее взгляд стал злобным.       – Если сделать шаг назад, то возможно, что человек в белом не брал буддийскую бусину, и ее подобрал Мастер секты Ши.       Инь Ци внутренне усмехнулся. Похоже, кое-кто хотел убить двух зайцев одним выстрелом.       Согласно правилам группы Цзиньюй, припрятывать добычу и скрывать свою личность - большое табу.       Если бы Ши Цзинчжи скрыл буддийскую бусину, его могли бы обвинить в нарушении правил. Секта Чигоу могла свободно захватить их, не дожидаясь, пока они покинут гробницу.       Если бы человек в белом взял буддийскую бусину, ему неизбежно пришлось бы сдать ее сейчас. Точно так же секта Чигоу могла бы осадить этого человека и увидеть, какие редкие и драгоценные сокровища он получил.       Инь Ци посмотрел на Ши Цзинчжи, стоявшего рядом с ним. Его дешевый мастер сохранял спокойствие, но слегка поджал губы, что говорило о том, что он догадался о намерениях Матроны Усюэ.       Он наверняка осознавал, что если человек в белом захочет и дальше скрывать свою личность, он найдет способ переложить вину на секту Кушань.       Перспективы у секты Кушань довольно мрачные.       Ши Цзинчжи не мог сравниться с Матроной Усюэ по опыту, а Чжэн Фэндао не стал бы бездействовать. Возможно, они даже разыграют какую-нибудь хитрость за кулисами. Инь Ци схватил левую руку Ши Цзинчжи. Его рука слегка дрожала, холодная как лед.       Матрона Усюэ вытащила буддийские бусины из глазниц, и барьер медленно исчез. Она постучала тростью по земле, шагнула вперед, четко выговаривая каждое слово:       – Мастер секты Ши, вы придумали объяснение?       К сожалению, она выбрала не того противника.       Будь то буддийские бусины или Ши Цзинчжи, Инь Ци положил глаз на все это. Хотя секта Чигоу является демонической сектой, переступить ее границы не так-то просто. Матрона Усюэ все еще слишком зеленая в его глазах.       В Секте Чигоу очень почитали "непоколебимый авторитет*", и он понимал правила его работы лучше, чем кто-либо другой.

*В данном контексте это означает, что они высоко чтят тех, кто занимает высокие посты в их секте (например, Основателя или последующих лидеров секты).

      Инь Ци крепче сжал его руку.       – Шицзунь, как я уже сказал, у меня сильная судьба, и я специализируюсь на борьбе с демонами и злом. Те, кто состоит в демонической секте, должны ассоциироваться со словом "зло".       Его слова прозвучали негромко, но его услышали все.       Инь Ци не отпустил руку Ши Цзинчжи. Другую руку он засунул в карман, сжал в кулак, вытащил и разжал пальцы.       – Последняя - со мной.